Путь до любви

Я целую неделю пытался смириться с именами, которые появились за предыдущие два года и семь дней: я был в ужасе от того, что моим врагом всей жизни оказался именно тот, кого я сам и спровоцировал на эту ненависть! Хотя вряд ли бы кто-то вроде Виктора начал меня ненавидеть из-за дурацкого шипения в свой адрес: он должен был просто забыть об этом, верно же? Что, мало идиотов ему попадалось за всю жизнь?! Ага, как бы ни так: на каждом занятии Виктор Лазаревич первым спрашивал только меня, а за каждый прогул заставлял отвечать перед всей аудиторией на вопросы, которые сам же и придумывал, заставляя других участвовать в моей экзекуции! Ну что это, если не ненависть?! И только себя ведь приходится винить за то, что не извинился, а повел себя, ну, так, как повел: от мысли, что Виктор может сделать кое-что похуже, чем стрельнуть острым взглядом, пригвоздив к месту и заставляя ртом хватать воздух, в груди что-то сжималось, совершенно неприятно, омерзительно даже как-то, заставляя вспоминать то, что не хотелось... Но проходило время, Виктор не заходил дальше завуалированных (и довольно красивых, черт возьми!) оскорблений, которые перестали даже как-то резать вслух, стоило мне забить и перестать обращать на них внимание... И мне даже начало казаться, что все эти действия Виктора похожи на какие-то странные, местами дикие... ухаживания? Ах, наверное, связь соулмейтов (а еще не успевший угомониться переходный возраст) ударила в голову! Как я вообще мог додуматься до такого? "Верно, Лапушок?" - кот не ответил и даже не мякнул, видимо, задремав в моем кольце, убаюканный лекцией по истории журналистики в нашей стране. Но передо мной, помимо мыслей о Викторе (о, не то чтобы я много думал о нем, фантазируя всякое разное...), встала другая проблема: нужно было еще спрятать метки от любопытных взглядов однокурсников, которые наверняка хотели обсудить врага, доставшегося одному из самых способных второкурсников университета. Может, они боялись, что это окажется один из них… Или все они были обычными сплетниками, которым так не хватало адреналина и свежих, новых новостей, которые можно обсуждать оставшиеся до сессии дни. Мне было плевать на чье-то там любопытство. Я не собирался давать им повод неизвестное количество времени придумывать возможные сценарии развития наших отношений с… Преподавателем! Даже в мыслях это звучало ужасно. Если бы ученики узнали, что моей родственной душой является один из главных красавчиков магического мира (который смог переплюнуть даже некоторых инкубов и суккубов, мастеров соблазнения!), я бы со стыда сгорел! И нет, я не искал никакую информацию про этого эльпира! Никогда бы я не стал так унижаться в попытках узнать какого-то там! ну, его. Просто я случайно во время поиска нормального учебника по теории магии наткнулся на интересный список главных красавцев магического мира. И, честно сказать, меня совершенно почему-то не удивило, когда мне показали Виктора, занявшего почетное третье место среди самых обоятельных и привлекательных! Фотографии, шедшие в комплекте с этими новостями, прямо-таки заставили мой мозг начать вечную перезагрузку. Потому что как можно быть таким классным?! Я почувствовал, как мне под локоть тычется что-то теплое — Лапушок мяукнул, привлекая внимание к себе, желая получить чуточку любви. Я не смог отказать этим красивым глазкам, отодвигая ноутбук в сторону, впрочем, не закрывая вкладки с фотографиями, на которых Виктор в полурастегнутой рубашке смотрит в камеру знакомым холодным взглядом кровавых глаз, а на его губах алеет красная помада, размазанная, как будто он только вернулся со свидания, на котором он остервенело целовался, возможно, с закрытыми глазами или, наоборот — желая разглядеть каждое движение… Я занялся игрой с Лапушком, не желая вспоминать (при этом не забывая ни на секунду), как горячо выглядел мой преподаватель в костюме и с красной помадой на губах. Я сгорал от стыда и любопытства, но при этом хотел держаться от всего этого подальше! Сжимая в руках мягкую лапку Лапушка, я дал себе слово: не буду больше ничего искать про этого Виктора, да еще и Лазаревича! Как оказалось позже, самой информации о нем было не то чтобы много: точнее, ее просто не было, кроме стандартного бланка ответов на сайте университета. Имя и должность, тьфу ты! Никакой романтики с этими стариками! Пусть этот «старик» и принимал несколько десятков лет назад участие в конкурсе на звание самого сексуального мага современности (ну, того времени). Я все никак не мог забыть, как классический черный костюм облегал по-настоящему чудовищно крепкое тело, — это заставляло мое сердце трепетать, требуя искать больше, несмотря на отсутствие какого-либо тепла со стороны Фауста! Да, признаюсь, игнорировать кого-то настолько привлекательного было настолько сложно, что я не выдержал и трёх суток. Что ж, но я хотя бы смог «игнорировать» его на парах, отсаживаясь на самую дальнюю парту и… все равно кидая любопытные взгляды на красивую мордашку, крепкие мышцы под строгой рубашкой и клыки, которые наверняка были способны не только кожу прокусить в попытках насытиться кровью, но и разорвать мышцы на шее. Хм, впрочем, был у меня опыт того, как мое яркое стремление избегать Виктора из-за того рокового столкновения, за которое я все-таки начал испытывать стыд (все благодаря Лапушку!), провалилось: каждый раз, стоило мне открыть учебник по любому другому предмету, желая погрузиться в чтение нового материала, я цеплялся за фразу Виктора (ну вот любую блин!) и... И уже до конца пар не мог отвести своего взгляда - да, Виктор продолжал пугать меня до усрачки (я помнил, как пару недель назад он спас ученицу от нерадивых хулиганов, играюче сломав каждому по паре ребер), заставляя потеть в ожидании сессии, во время которой он отыграется вдоволь на мне за то столкновение, вот только... - Хей, есть ручка? - снова обратился ко мне Волк, когда мой плывущий из-за красоты Виктора взгляд мутно остановился на закатанных рукавах и бледных запястьях. - Что? - спросил я слишком громко, как раз в момент, когда Виктор зачем-то остановился, вроде как чтобы вздохнуть глоток воздуха, пусть ему это было и не нужно!.. Наши взгляды пересеклись - и в этих красных глазах мелькнула красивая, горячая искра. От увиденного у меня самого дыхание замерло на долгое мгновение... Чтобы замереть еще раз, стоило мне осознать, что все взгляды одногруппников, не только моих, но и Волка, теперь были направлены на меня! - Если вам, студент Миронов, настолько неинтересны мои занятия, то прошу на выход, - похоже, я опять надумывал того, чего никогда не было: эта искра была искрой ярости, не понимания уж точно, но даже она показалась мне, пусть униженному, пусть вроде как выгнанному с позором, самым прекрасным, что я видел когда-либо в чужих глазах. После такого позора я честно пытался не попадаться ему и вне аудитории, что получалось довольно паршиво. Стоит вспомнить хотя бы конец октября, когда я, спокойно поспавший во время «Истории зарубежной журналистики», отправился в столовую, решив прогулять физкультуру (в который раз). Я как раз сел за столик, открывая пластиковую коробочку со сладким чизкейком, когда мне пришло уведомление на телефон. Я, совершенно как-то незаинтересованный в очереденом спаме, все равно дважды тыкнул на экран телефона… И замер, когда увидел, что сообщение отправил мне Даниэль — та еще зараза и по совместительству мой лучший друг! Оказывается, он решил вспомнить молодость и посетить библиотеку. Вместо того чтобы прийти сперва ко мне, он решил послать глупое сообщение! Разумеется, я сразу же побежал к нему! Мне нужно было срочно обсудить, нашел ли он какие-нибудь сведения о паранормальности меток. Ему я первому позвонил в ту ночь, когда обнаружил эту странность! А Дэн так и не перезвонил! Мудак… Да, у него много дел. Да, он не может тратить все свободное время на мальчишку, который в десять раз младше него. Хотя, если следовать такой логике, то и дружить со мной он не должен. Если вспоминать досконально, с Даниэлем я познакомился несколько лет назад, на первом курсе, когда он ещё пытался поддерживать связь с ректором. Мы просто случайно столкнулись в коридоре, больно столкнувшись лбами. Он был на полголовы ниже меня, но упал почему-то только я. Дэн лишь покачнулся, но устоял на ногах. Тогда в меня полетел отборный мат, который не каждый сможет выдержать, не зажав при этом уши. Я лишь поморщился. Потом мы поругались. И помирились. Обменялись номерами… И стали лучшими друзьями! Странно, но как может быть по-другому? Я маг льда, у которого родственная душа и враг всей жизни — один и тот же человек (эльпир), а он Автор Судеб, который не может ничего менять сам. Как он говорил, «кто-то просто решил пошутить и влезать в чужие судьбы с помощью нас. Ненавижу эту работу. Но уволиться не получается. Видимо, документ затерялся на почте». Да уж, странная компания. Но я, ведомый праведным гневом из-за такого отношения, почти бежал навстречу своему другу. Если он не ответит на мои вопросы сейчас, то уже никогда не сможет! Не факт, конечно, что я его убью. Да и покалечить вряд ли смогу. Может, хотя бы ударю? Влетев в библиотеку, я увидел Даниэля, стоящего около стола в окружении каких-то подростков. Я также заметил темную макушку его духа. Он его защищал вроде бы. Или они спали? Кто знает. Это не мое дело (скорее всего Даниэль говорил об этом, но я, как всегда, не слушал). Напустив на себя устрашающий и холодный вид, я подошёл к другу, пытаясь не смотреть на остальных. Мой взгляд не смог его напугать, но серьезный тон заставил встать и пойти следом за мной на улицу. — Ты что-нибудь нашел? — сразу перешёл к делу я, не желая затягивать этот неприятный разговор. Даниэль понурил голову, не желая смотреть мне в глаза. Я понял его без слов: его мысли были забиты совсем не помощью магу из нелюбимого университета. Ну, мало у него друзей что ли? Я не обижался, но горестно вздохнул, чуть смягчая взгляд. — Я не знаю, что мне с этим делать, — сообщил я, раздраженный, закатывая рукава кофты до локтя, открывая вид на две надписи на разных языках. Даниэль с дрожью в руках схватил мои запястья, чтобы лучше разглядеть чернильную вязь эльфийского и резкие черты вампирского алфавита. Я с трудом оторвал взгляд от меток, сглатывая то ли в отвращении, то ли в восхищении. Когда эти метки успели стать такими красивыми?.. — Виктор Фауст?.. Твоя родственная душа и враг всей жизни — Виктор Фауст? Полукровка? — неверяще спросил Дэн, не замечая, что сильнее сжимает мои руки, пока я не вырвал их из крепкой хватки. Автор Судеб сжал зубы и еле сдержал дрожь волнения. Было видно, что лишь упоминание этого имени вызывает в нем странные, непонятные чувства, далекие от положительных. Я еле сдержался от того, чтобы не заморозить все вокруг. — Если честно… Я пытался навести справки, но ничего конкретного не узнал, — Даниэль тяжко вздохнул, потирая рукой лоб. Было видно, что он сожалеет, поэтому я… Желание простить его моментально пропало, когда я вновь вспомнил о положении, в котором оказался. Разумеется, я не буду так легко спускать ему все с рук! Пусть пострадает для начала! А потом я, так и быть, прощу его. Жаль ведь парня — не молодой (хотя выглядит на двадцать), ещё и нервы слабые. Нужно беречь старика. Если бы Даниэль услышал мои мысли, то сразу же превратил бы меня в лягушку. Или мусорный бак. Чем не заслуженное наказание? Но я только на секунду позволил улыбке проскользнуть во взгляде, сразу же пряча эмоции под маской снежной королевы. Так меня иногда называет Дэн, думая, что это определение идеально описывает меня. Кто я такой, чтобы с ним спорить? Спустя пару минут, не дождавшись от меня никакой реакции, парень продолжил: — Я знаю только то, что таких примеров не было обнаружено. Или их настолько мало, что про них ничего неизвестно. Может, ты первый такой «особенный», или же кто-то просто не хотел обнародовать эту информацию. Могу только предположить, что либо вы предназначены друг другу, но потом твой соулмейт тебя предаст, либо наоборот. Сперва вы окажитесь по разные стороны баррикад, а после… Он передумает, осознает все. Вы поженитесь, заведете кучу детей (я не уверен, что такое возможно, но магия каждый день развивается, верно? Я бы хотел увидеть тебя беременным… Ауч! Я же пошутил, к чему этот свирепый взгляд?). Откашлявшись, он продолжил, потирая ушибленное место, которое я слегка заморозил, чтобы кое-кто держал язык за зубами. — Так вот. Есть множество вариантов развития событий. Но тебе нужно быть осторожным и внимательным. Я видел много людей, которые недолго были счастливы вместе со своей истинной любовью. А потом их жестоко убивали враги, про которых они благополучно забывали. Не будь таким же, ладно? Ради меня. Я не успел ничего ответить, как заметил вдалеке такую знакомую фигуру эльпира… М-да, кто же мог подумать, что я когда-нибудь придумаю кому-то настолько крутому прозвище? Так ещё и довольно унизительное! Расистское, я бы даже сказал. Эльф и вампир, вот и получилось… То, что получилось. Я несколько секунд разглядывал приближающегося с каждым вздохом мужчину, медленно начиная понимать, что я стою и разговариваю с парнем, которого он не знает… А может?.. Когда профессор Фауст приблизился достаточно, чтобы нас заметить, я наклонился к Даниэлю и, прошептав тихое «если скажешь хоть что-нибудь после этого, я превращу тебя в снеговика!», поцеловал его, не чувствуя ни капли возбуждения. Дэн вообще не мой тип. Слишком… Стервозный. И маленький. Вот если бы он был повыше (сантиметров на двадцать), более мускулистый… В идеально сидящем на крепких мышцах костюме, подчёркивающем упругий зад… Мертвенно бледной кожей… Острыми клыками и ушами… Так, я задумался! Прошло только несколько секунд, а профессор уже стоял всего в двух шагах от нас. Я оторвался от парня, который глядел на меня немного расфокусированным взглядом (он никогда не мог устоять перед поцелуями), и попытался поймать взгляд Виктора… И, к сожалению, мое желание исполнилось. Только вместо обжигающей ревности я ощутил лишь холод, расползающийся по всему телу. Я незаметно вздрогнул и облизал губы, стараясь не поддаваться страху. Я почувствовал, как кровь начинает застывать, а воздуха не хватать. Мне показалось, или температура начала падать? Облачко пара, вырвавшееся из моего рта, было в несколько раз плотнее, чем у Даниэля. Виктору, кажется, воздух был не нужен. Хотя… Не мне об этом судить. (Сердце билось медленно-медленно, потому что магия выходила из-под контроля из-за страха и равнодушного взгляда любимых ненавистных глаз). — Студент Миронов… Я думал, что у вас сейчас практика по контролю магии и пара по травологии. Тон профессора Фауста был холоден и строг. Я почувствовал лёгкое головокружение от холода. Интересно, это как-то связано с противоборствующими стихиями огня соулмейтов и льда врагов? Или это просто предупреждающая сила моей магии? Мне просто нужно уйти подальше от него (только потом я понял, что совершенно этого не хотел)… — Мне кажется, это не ваше дело… Профессор Фауст, — но вместо покорного кивка я лишь вызывающе вздернул бровь, ожидая любой реакции. Но точно не следующих слов Даниэля, который, оказывается, продолжал наблюдать за нами: — Я смотрю, ты как всегда придираешься к младшим? Виктор? — Автор Судеб усмехался, но я все никак не мог понять, какие отношения связывали этих двоих… Не были же они… знакомы?.. — А ты как всегда целуешься с другими парнями, когда влюблён, — нагло усмехнулся Фауст, обнажая острые клыки. Его алые глаза сверкнули красным, когда он взглянул на меня. — Вам, студент Миронов, было бы лучше как следует подготовиться к лекции по философии, а не греть уши… — его губы изогнулись в подобии на оскал, — хотя они и без того пылают ярче пламени. Я растерянно кивнул, пытаясь держать маску хладнокровия. Черт, его улыбка похожа на то самое лицо из кошмара, в котором я тону снова и снова до тех пор, пока не теряю сознание, под утра замечая несуществующие образы и маски. Развернувшись, я побежал к одному из немногих входов в главный корпус, чтобы переодеться и отправиться на урок. Чёртов эльпир! Я не хотел думать о том, что лишь от его пренебрежения меня бросило в дрожь от предвкушения. Надеюсь, я смогу справиться с этой небольшой проблемой. Потому что как ещё назвать сложившуюся ситуацию, я не знаю. Да помогут мне Боги!

***

Ясное дело, на лекцию я все же опоздал. Но в аудитории было всего семь человек, которые не очень внимательно слушали нудную речь преподавателя. Я и сам начал засыпать от невнятного бубнежа через пять минут. Вот если бы это был профессор Фауст, я бы никогда… Я резко открыл глаза, пытаясь прийти в себя от таких мыслей. Я, конечно, знал, что родственные души всегда рано или поздно находят друг друга и что их всегда тянет друг к другу из-за необъяснимых наукой и магией причин. Но чтобы так сильно… И прошла всего неделя! Признаю, я никогда раньше не влюблялся так сильно. Так, погодите! Я не влюблен, ясно? Просто это… Это… Помешательство! Да, точно! Я просто не могу забыть то роковое (для меня) столкновение. Он ведь так и не извинился. И я тоже… Но он первый начал! Он мужчина и должен отвечать за свои поступки! Возможно, я погорячился и выставляю себя королевой драмы… Даниэль тоже частенько повторял это. Но на то я и королева, что могу из ничего придумать целую проблему, которую решить — та ещё задача. Которая не каждому под силу. К сожалению, почти всегда даже я не могу потом привести свою жизнь в прежнее русло. Но сейчас я был намерен стоять на своем до конца! Спустя ещё десять минут я почти заснул. И именно в этот момент открылась дверь, которую, казалось, не смазывали столько же лет, сколько преподает наш профессор по зельям — то есть несколько столетий, не меньше. В дверях стоял профессор Фауст, оглядывая парты одну за другой. Остановив взгляд на мне, он подошёл к замолчавшей колдунье, которая вела у нас травологию, и что-то прошептал ей на ухо. Она согласно закивала и тоже кинула осторожный взгляд на меня. Да что же происходит? Надеюсь, она не собирается отдавать меня на съедение этому… мужчине? — Миронов! Ты понадобился профессору Фаусту, поможешь ему разобраться с кое-чем важным. Я прикусил губу и постарался удержать маску спокойствия. Холодный взгляд, прямая спина и чуть вздёрнутый подбородок — именно так я обычно начинаю чувствовать себя более уверенно в компании людей, с которыми я не хочу общаться. Которые мне неприятны, как Виктор. Конечно же, он был мне неприятен, отличаясь от моего идеального типажа!.. Мой идеальный мужчина казался мне добрым малым с копной светло-пшеничных волос, чьи зеленые или карие глаза внимательно разглядывали каждую травинку в попытках отыскать в этом мире что-то хорошее. Я всегда надеялся, что моя родственная душа будет широко улыбаться, заходясь в заразительном смехе каждый раз, когда глупая шутка срывается с моих губ. О, этот человек в моем воображении, пусть и был похож на стериотипную, ненастоящую картинку, все равно был моим. И я ведь почти в самом деле перестал верить, что такой (или же хотя бы самую малость похожий) человек найдется на этом свете. А потом появился Виктор — полная противоположность того, в кого я смог бы влюбиться. Но я совру, сказав, что ненавидел своего нового учителя. Мне хотелось его поцеловать, несмотря даже на то что я всегда представлял своего соулмейта милым и нежным… Виктор же был абсолютно другим. О, не то чтобы все эти кардинальные различия между соулмейтом идеальным и реальным в самом деле остановили моё глупое, нежное сердце от того, чтобы замереть в момент, когда наши взгляды снова встретились. Я быстро спустился с середины ряда и подошёл к ожидавшему меня эльпиру. «Надеюсь, я не пожалею об этом», — последняя мысль, посетившая меня перед тем, как за нами закрылась дверь.