Путь до любви

Когда Иван подошёл к нужному зданию, его посетила чудовищная мысль, что нужно было послушаться Преподобного и достать это разрешение. Но когда парень чего-то не хотел, он ни за какие деньги мира не отступил бы от своих убеждений! Особенно в том случае, если нужно подойти к тому, кого ты ненавидишь, презираешь, с кем не хочешь общаться, на кого невозможно смотреть (потому что тогда сердце начинает стучать быстрее, грудь начинает гореть, а голова — плавиться от мыслей и образов, что услужливо подкидывает его похотливая часть). Иван скрестил руки, чтобы защитить чувствительную грудь от холодного ветра, повыше натянул горловину своего любимого темного свитера, и огляделся. Библиотека находилась в ста шагах от жилого корпуса и была где-то в десять раз меньше, чем в МГУ. Построена она была из некачественного дерева, поэтому и выглядела так, будто ей не меньше сотни лет. Окажись это правдой, честно говоря, парня совсем не удивило бы. Церковь была окружена хвойным лесом и несколькими большими кустами диких ягод. Деревья росли слишком уж идеальным кругом для обычного совпадения. Становилось ясно, что скорее всего лес является заслоном, он скрывает церковь от нежелательных встреч. И обычные смертные не смогут увидеть школу даже если захотят — магия просто не даст им подойти близко, Иван был уверен — не раз и не два ему напоминали об этом на парах, не всегда по одному и тому же предмету. Иван покачал головой и зашёл внутрь, не обращая внимание на недовольное мяуканье Лапушка, который хотел еще немного побыть на свежем воздухе — хотя, возможно, он просто был обеспокоен состоянием своего напарника и думал, что прохлада калининградского воздуха восстановит его силы. Вместо того чтобы переубедить его, Иван еще раз вздохнул и дернул на себя хлипкую дцерцу. Он кинул короткий взгляд вокург и замер: шкафы тянулись по всему огромному пространству, и не было видно конца бесконечным рядам с книгами. Пусть снаружи здание выглядело как небольшой одноэтажный склад размером с половину футбольного поля в университете, то внутри оно казалось почти бесконечным. Присмотревшись получше, парень увидел, что на стенах висело множество зеркал, которые отражали полки. Наверное, из-за них пространство и казалось таким большим. Нервно усмехнувшись, Иван посмотрел направо и увидел небольшую стойку, за которой сидела пожилая женщина, сейчас хмуро разглядывающая нечто, скрытое столом. Иван подошёл поближе и прокашлялся, чтобы привлечь внимание. Библиотекарь оторвалась от своего занятия и посмотрела на парня. В ее взгляде мелькнул гнев, но почти сразу же потух. Немного помолчав и продырявив дырку в парне, она наконец спросила: — Что нужно? Поборов желание закатить глаза, Иван рассказал о задании от Преподобного. Библиотекарь поморщилась и захлопнула, как оказалось, толстую книгу, которую читала. Несмотря на, казалось бы, преклонный возраст, библиотекарша довольно резво встала и, уперев руки в бока, нависла над ним: — Раз вам сообщил об этом Преподобный, значит, вы знаете, что для ознакомления с книгами вам нужно разрешение! Вот принесёте бумагу с подписью вашего наставника — тогда пожалуйста, милости просим! Но вот так, без документа… За кого вы меня принимаете?! У нас все серьезно! В этой библиотеке собраны несколько томов в единственном экземпляре! И чтобы работать с ними, нужны соответствующе заполненные бумаги! Закончив свою тираду, женщина натянула на нос очки в тонкой оправе и снова принялась за чтение, полностью игнорируя присутствие парня. На это Иван лишь закатил глаза и развернулся. Как же эта особа напоминала Искру в моменты, когда кто-то забывал о своих обещаниях или когда мы глупо попадались на сущей мелочи во время спасательных вылазок!.. Иван преодолел жгучее желание вытащить из кармана неприятно прилегающих к голой коже джинсов телефон и написать какую-нибудь глупость в общую группу. Крошка наверняка смог бы поднять настроение тупой шуткой или неуместным голосовым, Волк бы просто оставил реакцию (молчун даже в переписке!), а Искра… Иван не посмел пойти на поводу своих желаний: знал прекрасно, что кто-кто, а Искра точно не ответила бы, не сейчас, слишком занятая своей пассией, чтобы хотя бы вспомнить о лучших друзьях! У Ивана даже мысли не возникло, что сейчас он ведет себя точно так же: он тоже ведь не пишет, даже сейчас, когда сделать это нестерпимо хочется. А все из-за… Виктора. Того, кто, как думал Иван, никогда его не примет — и при этом парень не делал ни единой попытки избежать встреч с ним, потому что чувствовал, как его сердце заходится в бешеном ритме только рядом с ним, только ощущая знакомый до боли запах крови и каких-то жгучих специй. Иван самому себе напомнил об Искре, которая лишь стреляла глазами на старосту их группы, но никогда не подходила, никогда не… не предлагала сходить куда-то вместе, провести весело время… Иван тряхнул головой, всего один раз повернув кольцо на указательном пальце, чтобы бесцветный камень находился посередине и медленно побрел к жилому корпусу. Похоже, у него не было другого выхода, кроме как всё-таки попросить Виктора подписать это дурацкое разрешение… А так не хочется! Иван, даже несмотря на неспешный шаг, несколько раз чуть не упал — и все из-за длинных полов школьных одеяний, об которые не споткнуться мог только человек под два метра. Стоило Ивану немного успокоиться и задуматься о своем, сосредотачиваясь на собственном раздражении, как он обнаружил, что стоит перед жилыми помещениями. Скорее всего, в одной из комнат сейчас Виктор отдыхает… Как завидно! Иван покрепче сжал лямку сумки и зашёл внутрь, спасаясь от холода. В душе он знал, что так и будет, но все равно предпочел потерять драгоценное время и проверить самостоятельно. А теперь ему придется до вечера торчать в этой библиотеке, разбирая книги! А потом ещё домашнюю работу делать… Хорошо еще, что задавали не так уж много по сравнению с обычной нагрузкой в МГУ. Иван пробежался глазами по плану здания, быстро нашел нужную комнату и поспешил туда. Поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж, он подошёл к двери, на которой золотом горел номер комнаты. Единица и тройка отливали неприятным кислотным, а если вспомнить, что они означали, то становилось смешно — неудивительно, что такому человеку, как Виктор, выделили комнату под номером тринадцать… Истинно число Дьявола! Если он, конечно же, существует. Постучавшись, Иван принялся ждать. Он должен отвлечься от своих воспоминаниях, почему-то размытых и нечётких. И если ему может помочь с этим только Фауст, предоставив разрешение находиться в обществе книг, работая до изнеможения, — ничего не поделаешь. Лишь с его разрешения можно получить желанный пропуск. Иван просто попросит расписаться и сразу же уйдет. И не будет вспоминать о нем до конца дня… Да! Может, он найдет в себе силы написать Крошке… И только возможно, он все-таки примет его чувства, попытается тоже найти в своем сердце хоть какую-то симпатию к нему… Однако стоило двери открыться, Иван понял, что никогда не сможет сделать всего того, о чем думал секунду назад. Он проглотил готовое вырваться приветствие. Виктор стоял, одетый, но разум все равно помутился, и Иван сглотнул, боясь пошевелиться. Но он быстро взял себя в руки и отогнал откуда-то появившееся смущение, кашлянул и протянул бумагу, которую он взял со стола в библиотеке. Разумеется, Иван не мог знать, какая форма должна быть у этого разрешения, но священники были готовы к этому, поэтому и выдали уже готовые бланки, на которых нужно было лишь поставить подпись! — Профессор, мне поручили одно дело в библиотеке, но туда не пускают без разрешения. Поэтому вы должны подписать эту бумагу, и я сразу уйду и больше не буду вас беспокоить, — на одном дыхании выпалил Иван, будто боясь, что дверь захлопнется прямо перед его носом и ему придется долго упрашивать Виктора открыть. Или того хуже — идти за Преподобным, который смог бы подтвердить его слова. Если все произойдет так, то лучше сразу умереть, чем тратить драгоценное время на такую ерунду. — Хорошо, — профессор сделал шаг назад, видимо, в поисках ручки, но почти сразу же вернулся, выхватывая лист из чужих рук и ставя размашистую роспись. Иван уже протягивал руку, чтобы забрать документ и наконец пойти работать, но Фауст сложил его и… Положил во внутренний карман своей жилетки! — Мне как раз нужно было тихое место. Думаю, библиотека как раз подойдёт, но я не знал, где она находится… Поэтому ты меня проводишь. Все это Виктор проговорил устрашающе холодно, с чуть сдвинутыми бровями и сверкающими в полумраке глазами. Иван сглотнул, боясь пошевелиться. Красные омуты напоминали кровь, что капала на белые простыни и кафель в ванной. Он невольно отошёл на шаг и кивнул, не зная, что ответить. Виктор лишь усмехнулся, показывая острые клыки, и пошел следом за студентом, не забыв захватить большой кожаный портфель. Они быстро дошли до библиотеки, и на этот раз обошлось без конфузов. Только Иван один раз немного оступился на входе (обидно осознавать, что эту одежду раньше носил человек намного выше и младше!), но почти сразу выпрямился. Женщина за стойкой ничего не сказала, даже не улыбнулась на такое шоу (парень не старался, но думал, что такой человек должен это оценить), только оторвалась на секунду от своей книги, чтобы проверить пропуск, а потом махнула рукой и куда-то ушла. Иван невольно вздохнул и бросил сумку на стоящий неподалеку стол. Размял мышцы, потянулся. — Ты вроде как собирался работать? — раздался скучающий голос эльпира неподалеку. Обернувшись, Иван увидел, что он сел на один из стульев, что стояли рядом. Ничего не ответив, парень хмыкнул и взял первую попавшуюся книгу. Она была почти новой, на обложке красовались переплетения символов, которые парень не мог расшифровать, хотя даже не пытался. Он понимал только, что это не человеческий и не вампирский. Хотя теперь он ещё точно мог сказать, что эти точки и кружочки не походили и на эльфийский. Пусть он и не разбирался в этом, но мог на память сказать (хотя бы самому себе, потому что на расстоянии в несколько километров не было никого, с кем он мог бы поделиться этими мыслями) точно: он этот язык не знает. Все языки, что он знал, ни капельки не походили на этот. Но знаки ещё можно было различить, чернила блестели в свете свечей на громадной люстре, что горели очень ярко, несмотря на небольшое количество. Значит, эта книга ещё может послужить людям. Поэтому парень поставил ее обратно и снова принялся наводить порядок. Пыли было немного, поэтому работа не должна отнять слишком много времени. Но сосредоточиться почему-то было сложно, особенно чувствуя напряжённый взгляд на своем затылке. Иван не хотел, чтобы его видели в таком состоянии: когда он готов расплакаться от воспоминаний, задохнуться от невидимых рук на своей шее или захлебнуться в обилии крови. Своей или чужой — неважно. Почувствовав, как он начал задыхаться от болезненных воспоминаний, Иван сфокусировал взгляд на книгах. Он повторял «книги, книги, задание, книги» до тех пор, пока липкий страх не отступил, напоследок махнув горячим языком по лопаткам. Ему срочно нужно отвлечься. Единственным доступным средством была работа. Чем больше он измотает себя, тем лучше. Чем быстрее он устанет, тем легче будет пережить внезапно хлынувшие мысли. Однако неожиданно в груди поднялось раздражение с привкусом горечи. Почему он должен заниматься уборкой? Будто других кандидатов не было! Хорошо еще, что у них было всего две пары, а ни то он бы уже давно умер от переутомления. Иван ничего не мог с собой поделать, но после трёх или четырех пар он всегда должен отдохнуть часок-другой. Если он этого не сделает, то все будет валиться из рук. Но сегодня у него было слишком много мыслей, от которых парень хотел избавиться, поэтому он тщательно брал каждую книгу, пролистывал ее и если результат оказывался положительным, то ставил книгу на место. А если она была уж слишком потрёпанная и старая, то он осторожно ставил ее на большой стол, за которым сейчас сидел Виктор и наблюдал за его действиями. Через пять минут, не получив никакой реакции на свои действия, мужчина улыбнулся и вытащил из своей сумки работы, которые он должен был проверить ещё неделю назад. Так они и работали, пока Иван не нашел какую-то странную книгу. Именно в этот момент Виктор поднял голову и, увидев, что держит в руках его ученик, поднялся и схватил его за плечо. Иван же вздрогнул и перевел взгляд на преподавателя. — Тебе лучше не трогать это. — Почему же? — спросил парень, прикусив губу и начиная пристальнее разглядывать обложку. Ничего необычного не обнаружив (обложка как обложка, слегка стертая по краям, утратившая некогда зелёный цвет и обшитая драгоценными нитями), он удивился ещё сильнее. Но Фауст, тоже получше разглядев ее, пришел к выводу, что эта книга если и хранит какую-то важную информацию, то совсем не опасную. Он знал, что это очень старинный артефакт, но его все равно может открыть только потомок великого Царя Соломона. Магия не даст открыть никому другому. Даже самые лучшие маги не могли взглянуть на содержимое под воздействием всевозможных заклинаний, так что уж говорить об обычном мальчишке, который не может даже ответить на вопрос по философии! Пусть Виктор не особо переживал о будущем этого мальчика, но некая обеспокоенность все же была… Неизвестно, почему, но Фауст начинал переживать за этого слабого, никчемного… Такого раздражающего! Мальчишку хотелось связать, чтобы он больше не мог доставать ему неприятности! Но вот его за это никто по головке не погладит… Поведение, недостойное вампира, которому больше двухсот лет! И который слишком долго сдерживал свои нечеловеческие желания… Так хочется вонзить клыки в нежную кожу, обратить все старания прахом, потерять многолетний контроль. Чтобы кровь лилась рекой, чтобы глаза закатывались от недостатка кислорода. Чтобы тебя умоляли остановиться, при этом прижимаясь ближе, сжимая плечи крепче. Притягивая за волосы, чтобы не останавливаться. Виктор не должен думать о таком (представлять, фантазировать и желать так яростно, что кажется, будто ещё немного, и кожа слезет с костей, оставляя бренную плоть и синие вены). Но он продолжает это делать, не контролируя мысли. Но вот с действиями все равно приходилось мириться. Ждать, пока наваждение пройдет и успокоиться, когда видишь «его». Не успел Виктор облегчённо выдохнуть, снова погружаясь в работу, как услышал чужой радостный возглас. Кинув взгляд на Ивана, мужчина замер. Ведь мальчишка держал в руках все тот же том и перелистывал страницы! Пару секунд спустя, открыв очередную запись, книга загорелась. Иван вскрикнул, но ничего не произошло: от бумаги начало исходить синеватое свечение, а над головой мальчишки начали появляться буквы, складывающиеся в слова: Когда придет конец, Вспомнит юнец Об обещании. И несколько лет Словно за миг Пробудет в сознании Чужом Чужак. И будет сосуд Словно бы друг Молить о прощании. И эта игра Словно вода Закончится мирно. И прибудет герой И будто золой Сотрёт конец мира. Льдом покроется Ад Будто огнем. И будет отряд Говорить ни о чем. Потомок царя Врагов победит, От смерти спасёт Любого. Помощь предложит, Сам пропадет, И не смогут спасти его Боги. Воскресит полубога, Потомка Богов, И утратит на время Он слух. Его мощь потрясает, Только печать, Будто бы мать, Говорит об утрате. И лёд, что он победил, Окажется другом. Будто бы мука, Что он испытал, Исчезла бесследно. Виктор вскочил, а мальчишка недоуменно смотрел на пустые страницы. Чуть подумав, он закрыл книгу и рассмеялся. — Какая ерунда! Герой? Потомок Богов? Что за чушь! Цари… Какая нелепая шутка, — Иван усмехнулся, пусть кольцо на его пальце и нагрелось. Видимо, у Лапушка было иное мнение на этот счет… Неожиданно он покачнулся и упал на колени, хватаясь за голову. Кольцо на его среднем пальце левой руки мигнуло синим цветом — бело-серые камни заблестели в свете ламп. Эльпир подбежал к нему и успел как раз вовремя: Иван закрыл глаза и упал прямо в чужие объятья, успев прошептать чье-то имя. Оно было настолько неразборчивым, что Виктор даже со своим вампирский слухом не расслышал. Чертыхнувшись, он подхватил обмякшее тело и поспешил в медпункт. С этим мальчишкой одни проблемы!