Marauders: Year One

      Утро Хеллоуина выдалось по-настоящему праздничным. Было воскресенье, а потому занятий не предвиделось, но даже несмотря на это, с самого раннего утра в гостиной Салипирина было шумно. Студенты кричали, смеялись, обсуждали предстоящие торжества и просто дурачились. Старшекурсники рассказывали младшим о школьных традициях, связанных с праздником, о том, как будет украшен к сегодняшнему вечеру Большой Зал. Все были настолько поглощены предвкушением, что никто не обращал внимания на отсутствие Северуса Снейпа. В противном случае, они были бы сильно удивлены тем, что мальчик по-прежнему в спальне, спит, отдыхая от вторгающихся в сознание снов соседей по комнате.       Ему удалось поспать немногим больше получасу, когда кому-то пришло в голову разбудить мальчика.       — Северус, — произнес холодный, ровный голос, заставивший Северуса поморщиться. — Вставай, Северус.       Мальчик приоткрыл глаза и увидел перед собой Люциуса Малфоя. Люциус сидел на кровати прямо напротив него, сосредоточено глядя на Северуса.       — В чем дело? — спросил мальчик, пытаясь скрыть свое недовольство тем, что Малфой лишил его единственной, наверное, возможности выспаться.       Люциус встал, подошел к чьему-то столу, порылся в неровной куче конспектов и прочих записей, а затем, сдвинув их в сторону, снова переключил свое внимание на Северуса.       — Темный Лорд очень интересуется твоим… — он остановился, ища нужное слово. — Талантом.       — Талантом? — переспросил Северус.       — Легилименция, — коротко ответил Люциус.       У него внутри что-то вспыхнуло, Северус вдруг отчетливо понял, что Люциус ни в коем случае не должен узнать о том, что он — Северус — пытался разобраться со своими способностями самостоятельно, развивал его.       — А что с ней? — спросил он.       — Ну, если помнишь, в ту ночь, разговаривая с нами через Каминную Сеть, Темный Лорд очень хотел узнать, где ты этому научился, — Люциус смотрел на свою палочку, как гангстер из старых фильмов смотрит на свой пистолет — Северус видел несколько таких картин, давно, еще когда отец пытался делать вид, что они — нормальная семья. — В конце концов, — продолжал Люциус, по-прежнему не глядя на Северуса. — Странно, что таким даром владеет настолько юный волшебник. К тому же, полукровка.       Северус растерялся. Он не знал, сказать ему правду или соврать. Если соврать, то что именно? Если сказать правду, то сколько? Наконец, он решился.       — Я нигде не учился этому, — сказал мальчик, пожав плечами. — Этот дар был у меня всегда.       Он смотрел на Люциуса с максимально невинным видом. Во всяком случае, на это надеялся. Малфой изумленно поднял бровь.       — Всегда? — недоверчиво спросил он.       — Всегда, — подтвердил Северус.       Люциус на секунду задумался, опустил палочку. Северусу показалось, что он расслабился, хотя, конечно, это было не так. Люциус развернулся. Северус с надеждой подумал, что он сейчас уйдет, но внезапно Малфой передумал.       — Скажи, о чем я сейчас думаю, — потребовал он. — Но имей в виду, что Темный Лорд не тот, с кем можно шутки шутить. Убеждать его в своей ценности, не обладая при этом никаким полезным для дела навыком… — Люциус не закончил предложение, во взгляде его появилось что-то темное, тяжелое. — Я бы не рекомендовал это делать.       Северус снова взвесил все за и против. Вариантов у него было не много. Ему еще ни разу не удавалось прочитать чьи-либо мысли. Либо он сможет придумать, как это сделать — прямо сейчас, быстро, по ходу дела — либо придется признаться, что он еще не полностью овладел своим, как назвал это Люциус, даром.       В эту самую секунду, Северус вдруг понял, что пришел один из тех самых момент, что способны перевернуть всю его жизнь. Его дар привлек внимание Темного Лорда — одного из сильнейших магов своего времени, того, кем восхищались почти все чистокровные Британии, того, кто способен изменить весь магический мир. У него — мальчишки-полукровки — появилась возможность доказать, что он что-то из себя представляет. Вполне возможно, что другой такой возможности у него не будет.       Он должен сделать это.       Он сделает это.       Он не упустит свой шанс.       Северус закрыл глаза и попытался ни о чем не думать, как было написано в прочитанных им книгах. Он почти полностью очистил разум, но не слышал ничего, кроме звенящей тишины. Если верить книгам, это был самый сложный этап. Многие волшебники не справлялись с ним и забрасывали занятия Легилименцией. Он требовал невероятной концентрации.       Люциус смотрел на зажмурившегося Северуса с ухмылкой. Он уже собирался сказать мальчику, чтобы тот прекращал дурачество, как вдруг ощутил, как по спине пробежал холодок, на него словно наложили какое-то заклинание.       — Ты мне не веришь, — произнес Северус открывая глаза.       Люциус пристально посмотрел на мальчика.       — Просто делаешь вид, что тебе до меня есть дело, потому что мы — родственники, — продолжал тот. — Но ты не веришь, что я действительно обладаю этим даром, ведь я — полукровка. Думаешь, я пытаюсь обмануть Темного Лорда?       На долю секунды во взгляде Люциуса мелькнуло удивление.       — Ты ошибаешься, — сказал он.       Северус почувствовал прилив воодушевления. Его догадка оказалась недалека от истины.       — А еще ты боишься, — заявил он. — Боишься, что ты ошибся и я действительно владею Легилименцией, — Северус позволил себе улыбнуться, наблюдая за тем, как меняется в лице Малфой. — Это тебя серьезно беспокоит, верно, Люциус? — спросил он. — Что если я — полукровка Принц окажусь для дела Темного Лорда полезнее, чем ты — наследник древнего чистокровного рода Малфоев.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Северусу подумалось, что если бы Люциус мог, то раздавил бы его, как букашку. Наконец, Малфой прочистил горло.       — Да. Похоже, каким-то даром ты все-таки обладаешь, — сказал он.       Северус кивнул.       Еще несколько мгновений спустя Люциус протянул ему руку для рукопожатия. Это было предложение перемирия. Это был знак обоюдного осознания, что они знают, что на самом деле происходит в голове Люциуса Малфоя, и соглашаются ради великой цели забыть об этом. Северус пожал руку Люциуса.       А потом Малфой покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь.       Какое-то время Северус молча сидел, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Сердце мальчика бешено колотилось. Только сейчас он понял, как сильно волновался. Сегодня ему невероятно повезло. Мальчик не знал, что ждет его впереди, но он отчетливо понимал, что ему просто необходимо как можно скорее научиться управлять своими способностями. Он должен научиться этому раньше, чем кто-нибудь еще решит провести подобную проверку. Что если следующим проверяющим окажется сам Темный Лорд?       Размышляя таким образом, Северус вытащил из-под матраса надежно спрятанный учебник и погрузился в чтение.

***

      Северус сразу понял, что пир в Большом Зале вот-вот начнется — гул голосов в гостиной стал стихать. Мальчик загнул уголок страницы, на которой остановился, осторожно убрал книгу под матрас и, сунув в карман волшебную палочку, поспешил следом за остальными. Ему совершенно не хотелось, чтобы его хватились. Северус успел изучить много интересного касательно чтения мыслей, и ему не терпелось опробовать хоть что-нибудь на практике. В Большом Зале будет полно народу — наверняка, найдется кто-то, на ком можно попрактиковаться. А еще там будет Лили Эванс.       Было видно, что к украшению Большого Зала было приложено немало усилий. В воздухе парили ухмыляющиеся фонари, вырезанные из тыкв, и длинные черные свечи, отбрасывающие на стены причудливые тени. Столы были накрыты черно-оранжевыми скатертями, а вдоль стен тянулись полотнища декоративной паутины (разумеется, без пауков). Профессор Слизнорт варил какое-то зелье в большом котле, стоявшем рядом с преподавательским столом. Зелье источало приятный, совершенно праздничный аромат. Даже Северус, увидев все это великолепие, испытал сильный восторг. Он замер на какое-то время в дверях, наблюдая за призраками, которые сегодня казались даже призрачнее, чем обычно. Почти Безголовый Ник — привидение Гриффиндора — висел под самым потолком, о чем-то беседуя с Толстым Монахом и Кровавым Бароном. Все было просто невероятно.       — Эй, проходить планируешь? — раздался внезапно знакомый голос.       Северус закатил глаза. Есть ли в этом замке хоть одно место, где он не столкнется с Сириусом, Джеймсом или сразу обоими? Мальчик собирался задать этот вопрос вслух, но вовремя заметил, что оба гриффиндорца так спешат, что даже не заметили, что это он. И, что гораздо важнее, следом за ними шла Лили.       — Счастливого Хеллуина, — поприветствовал он подругу, когда та подошла ближе.       Лили оглянулась в поисках источника голоса. Лицо ее озарилось улыбкой.       — Привет, Сев, — ответила девочка. — Тебе тоже.       — Симпатичные фонари, да? — спросил мальчик, указывая на парящие над головами студентов тыквы и свечи. Их было так много, что зачарованный потолок было едва видно.       — Ага, — Лили с любопытством посмотрела на Северуса, а потом спросила: — У тебя все в порядке?       — Конечно, — ответил Северус. — А почему ты спрашиваешь?       — Просто… У тебя сегодня более приподнятое настроение, чем обычно, — ответила девочка, пожав плечами.       — Приподнятое?       — Более позитивное, — поймав на себе странный взгляд друга, девочка добавила. — Это хорошо, Северус.       — А. Ну. Не знаю. Наверно, день просто хороший выдался, — сказал тот.       — Надеюсь, у тебя их будет больше, — улыбнулась Лили.       Они по-прежнему стояли в проходе, и другие студенты были вынуждены их обходить. Некоторые бросали полные недовольства взгляды, но Лили, похоже, этого не замечала, а Северус предпочитал не обращать внимания. Поговорить с Лили было для него очень важно. Здесь — в толпе — другие слизиринцы не смогут увидеть, чем он занят, а значит не станут приставать с расспросами. Расспросы были ему совершенно ни к чему. Пока Северус еще не успел доказать свою значимость и совершенно не хотел прослыть любителем магглорожденных.       «Лили не такая, как другие магглорожденные», — подумал мальчик.       Она еще получит возможность доказать это, и тогда они все увидят, поймут, и он сможет болтать с ней, когда и сколько захочет.       Но пока приходится довольствоваться прикрытием толпы.       — Эй, Лили! — в Зал вошел Дерек Белл вместе со своей сестрой Алисой.       Лили улыбнулась и помахала им, а потом снова повернулась к Северусу.       — Я должна идти. Мои друзья ждут меня.       Северус ощутил легкий укол ревности. Мои друзья. Она сказала это так, будто он не входил в их число. Но он быстро прогнал эту мысль. Она не имела это ввиду. Она просто хотела сказать, что Дерек и Алиса дружат с ней, а не с ним. Не он не был ее другом, а они — его. Что с точки зрения мальчика, достаточно справедливо.       — Наслаждайся праздником, — пожелал он подруге.       — Спасибо, Сев. Ты тоже, — Лили потрепала его по плечу и убежала к Дереку и Алисе.       Пробившись через толпу, Северус добрался до стола Слизирина и занял место как можно дальше от Люциуса Малфоя, там, где его не было даже видно за спинами пары крупных старшекурсников. Северус бросил взгляд в сторону стола Гриффиндора — туда, где сидели Лили, Алиса, Дерек, а также второкурсники Фрэнк Долгопупс и Мерлин МакКиннон. Благодаря ее ярким рыжим волосам Лили не сложно было заметить даже с другого конца Большого Зала. Девочка по-прежнему улыбалась. Уже не в первый раз Северус подумал, как было бы здорово, сиди она сейчас рядом с ним. Осторожно оглядев свой стол, мальчик задался вопросом: «Как бы все сложилось, окажись я на другом факультете?» Что на самом деле давал ему Слизирин?       «Да почти все», — напомнил он себе. Здесь он получал возможность подружиться с важными, могущественными людьми. Только здесь он сможет полностью откреститься от наследия своего отца-маггла, добиться того благородства, с которым должен был быть рожден, как родственник Малфоев и Блэков. Только на этом факультете он сможет очистить фамилию Принц.       К тому же, сейчас ему есть чем еще заняться, кроме как гадать, над чем смеется Лили. Он должен заниматься Легилименцией. Он должен освоить ее раньше, чем кто-нибудь еще решиться его проверять. Он должен научиться читать чужие мысли — умышленно — и защищать свои от чужих посягательств лучше, чем может сейчас.       Если верить книге, что он читал, начинать лучше с того, кого хорошо знаешь, — получить его доступ к его мыслям проще, потому, что хорошо знаком их ход. Во всем Большом Зале, Северус был в этом полностью уверен, есть только один такой человек — Лили. Лили, конечно, сказала, что ей не очень нравится мысль, что кто-то будет читать ее мысли, но ведь ему нужно учиться. Она наверняка поймет, если он расскажет ей всю историю — про Люциуса и Темного Лорда. Но, если честно он немного боялся говорить ей всю правду. Вдруг Лили кому-нибудь проговорится? Она была на другом факультете, и Северус не мог знать, что девочка думает по этому вопросу. В те славные времена, когда они были самыми лучшими друзьями на всем белом свете и виделись едва ли не каждый день, Северусу не составило бы труда во всем ей признаться. Он сумел бы объяснить ее, что Темный Лорд и его идеи не настолько ужасны, как наверняка говорят эти идиоты с Гриффиндора. «Кроме того, — подумал мальчик. — На Лили несложно сосредоточиться, а значит даже на таком расстоянии я, наверное, смогу прочитать ее мысли».       Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от внешнего шума и очистить разум, как он уже делал раньше, но на этот раз Северус сосредоточился на Лили, стремясь подключиться к ее мыслям. Это было похоже на настройку радиоприемника в попытках найти среди помех одну-единственную рабочую радиостанцию. Мальчик сосредоточился, пытаясь уловить хоть что-то знакомое.       И, к огромному его удивлению, у него получилось.       Изображения заполнили его разум. Не его — чужие. Мысли, которые думал не он.       «Это не мысли Лили, — понял Северус. — Это мысли о Лили».       Очень знакомые мысли о ней.       Чудесная. Она просто чудесная. И совершенно точно меня ненавидит. Пожалуй, винить ее тут не в чем…       Воспоминание о Лили на метле. О том, как развивает ее волосы ветер. Как она объясняет что-то Питеру Питтегрю.       …Так добра ко всем. А меня ненавидит. Наверное, стоило тогда повести себя иначе. Сначала — когда мы были в купе одни — все шло неплохо. Был бы у меня Маховик Времени, я вернулся бы в тот день и…       Северус открыл глаза и снова посмотрел на стол Гриффиндора, пытаясь понять чьи мысли он мог прочитать вместо мыслей Лили. Чьи мысли были так хорошо ему знакомы, что мальчик без особого труда сумел прочитать их? К огромному своему удивлению и ужасу, Северус обнаружил, что Джеймс Поттер, не обращая внимания на болтовню своих дружков, смотрит на Лили. Джеймс Поттер? Северус почувствовал, как все внутри сжимается от злости и разочарования. Из всех доступных вариантов он первыми прочитал именно мысли Джеймса Поттера. Почему это не мог быть, к примеру, какой-нибудь случайный когтевранец? Или даже пуффендуец? Нет, изо всех собравшихся в Большом Зале это именно Поттер! И, что самое противное, он думал о Лили.       Мысль о том, что Джеймсу Поттеру может нравится Лили — его Лили, — заставила Северуса стиснуть под столом кулаки от бессильной злобы. О, как ему сейчас хотелось подойти к Поттеру и врезать тому по лицу. Как хотелось сделать так, чтоб наглец и думать забыл о девочке.       Северус был настолько поглощен своими размышлениями, что не сразу заметил, что Дамблдор встает из-за преподавательского стола. Мальчик понял, что в зале стало подозрительно тихо, и все же понял причину.       — Счастливого Хеллуина вам всем, студенты! — с широкой улыбкой произнес директор. — Сегодня мы поздравляем живых и вспоминаем мертвых, чьи призраки всегда будут напоминать нам о мимолетности бытия, — он оглядел Большой Зал.       Призраки взмыли вверх из-за факультетских столов и стали аплодировать.       — Давайте же отложим в сторону все наши разногласия, — директор снова улыбнулся и поднял золотой кубок. — Сладость или гадость, — провозгласил он вместо тоста.       — Сладость или гадость, — отозвался нестройный гул студенческих голосов.       В ту же секунду столы заполнились тарелками с самыми разнообразными яствами.       Даже когда все остальные студенты занялись едой, заполняя свои тарелки куриными ножками или кусочками торта, Северус продолжал смотреть в сторону стола Гриффиндора, где Джеймс Поттер до краев заполнял свою тарелку картошкой и смеялся над чем-то, что сказал Сириус Блэк.