Marauders: Year One

      Казалось, Питер не собирался засыпать вовсе. Джеймс и Сириус лежали в кроватях, слушая его болтовню, пока наконец — где-то в районе полуночи — Питер не замолчал. Но даже после этого он еще с час просто лежал, притворяясь спящим и, видимо, понимая, что мальчики собрались куда-то улизнуть без него. Наконец, Сириус услышал, как выравнивается дыхание Питера. Похоже, тот все же уснул. Сириус сел и осторожно проверил, нет ли в кровати Питера какого шевеления. Убедившись, что мальчик действительно спит, он жестом велел Джеймсу следовать за собой. Мальчики выбрались из кроватей и тихонько спустились в гостиную Гиффиндора, сели у камина.       Быстро оглядев гостиную, они убедились, что в комнате одни и все остальные уже легли спать.       — Я, кажется, понял, что происходит с Римусом, — прошептал Сириус, повернувшись к другу. — Почему он каждый месяц куда-то пропадает и почему не хочет об этом говорить.       Джеймс заинтересованно поднял бровь.       — Я долго думал, — продолжал Сириус. — Джеймс, я почти полностью в этом уверен.       Джеймс придвинулся ближе, чтобы лучше слышать перешедшего на совсем тихий шепот. Затаив дыхание мальчик ждал, что Сириус скажет дальше, но тот молчал.       — Ты будешь рассказывать или просто решил похвастаться своим интеллектом? — не выдержав затянувшегося молчания, спросил Джеймс.       Сириус сделал глубокий вдох.       — Ну, просто это очень — просто невероятно — серьезное обвинение и… — Он потер лицо руками. — Хорошо. Они точно так или иначе держат ситуацию под контролем. Не знаю, правда, как. Дамбладор точно знает, поэтому…       — Знает что? — потребовал ответ Джеймс, перебивая болтовню Сириуса.       — Тише, — прошипел Сириус.       Джеймс говорил несколько громче, чем следовало бы. Мальчики замерли, опасливо глядя на ведущие в спальню лестницы. Им казалось, что сейчас сюда сбежится половина факультета. НО ничего не произошло. Сириус пододвинулся к другу, говоря все тише и тише. Последнее слово прозвучало едва слышно.       — Я думаю, он — оборотень.       У Джеймса по спине пробежал холодок. Он отшатнулся в сторону, глядя на Сириуса с изумлением и ужасом. Мальчик не знал, как реагировать на услышанное. Сириус на секунду задумался, стоило ли рассказывать Джеймсу о своей догадке.       Джеймс казался настолько шокированным, насколько это было возможно.       Сама эта мысль казалась абсурдной — хороший оборотень! Дети-волшебники росли, обмениваясь жуткими историями про оборотней. Много раз рассказы старших кузенов Сириуса — в том числе, Люциуса Малфоя — становились причиной кошмаров младших членов семьи. Они пересказывали старые истории о Фенрире Сивом, кто, по преданиям, был самым злобным оборотнем в мире, и кто был не прочь перекусить маленьким ребенком, а его костями поковырять в зубах. Оборотни всегда были одним из главных страхов маленьких волшебников.       Сириусу и самому ни раз снились — по вине Люциуса — такие кошмары. И, судя по выражению его лица, Джеймсу тоже.       Больше, чем оборотней дети-волшебники боялись только великанов, но те уже несколько веков не покидали северных гор, делая оборотней более вероятной угрозой.       — Разумеется он хороший, — Сириус остановился, не произнося слово на о вслух.       Голос Джеймса немного дрожал. Похоже, ему было жутко.       — Разве… Разве они бывают хорошими? — спросил он.       Сириус пожал плечами.       — Без понятия, обычное это явление или нет, — сказал мальчик. — Но Римус не кажется мне злым. Он вполне нормальный. И, как я уже говорил, Дамбладор обо всем знает. С чего Дамбладору помогать ему, если он не хороший?       Джеймс тряхнул головой, не зная, что ответить.       — Хороший или нет, — наконец, сказал он. — Зачем Дамбладор притащил его сюда? В Хогвартс?       — Потому, что, — Сириус не был до конца уверен в ответе. — Потому же, наверное, почему разрешает учиться здесь магглорожденным.       — Между оборотнем и магглорожденным большая разница, Сириус, — едва слышно прошептал Джеймс.       — Я знаю, но если они хорошие и… Ну, как сказала тогда в поезде Лили Эванс, они всего лишь люди, которые не могут… — Сириус старался доходчиво объяснить свою позицию.       Джеймс мотнул головой.       — А что насчет отца Римуса? Это он протолкнул Акт Ограничения, помнишь? Благодаря ему они не могут учиться в школах.       — Меня это тоже смущает, — признал Сириус. — Но я думаю, вполне могло быть так, что какой-нибудь оборотень сильно разозлился на мистера Люпина и — в качестве мести — укусил его сына, сделав волком.       — Ты, должно быть, ошибаешься, Сириус. Здесь должно быть еще какое-то объяснение. То, что ты говоришь просто не может быть правдой. Как ты вообще…?       Сириус подался вперед.       — Послушай меня, Джеймс. Я прав, и я это знаю. Он пропадает в полнолуние. Исчезает вечером предыдущего дня и снова появляется с утра несколько дней спустя. Каждый месяц. Смотри, — он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги — заметки, что он сделал на уроке профессора Зосьмы, когда проходили лунный цикл. — Видишь? Первый раз он пропал незадолго до первого урока по Защите от Темных Искусств, так? Вот первые выходные. Полнолуние, — Сириус ткнул пальцем в страницу. — Потом — на первой неделе октября. Энди Турин, когтевранец, тогда угодил в Больничное Крыло после тренировки по квиддичу, и мы встретили его, когда пытались проведать Римуса, помнишь? Снова полнолуние. День после Хеллоуина. Полнолуние. Первое декабря! Полнолуние! И сейчас — прямо сейчас, Джеймс — выгляни в окно.       Джеймс выглянул. Над Запретным Лесом голубовато светила полная луна.       — Помяни мои слова, — пробормотал Сириус, тоже глядя в окно. — Римус объявится завтра за завтраком. А в следующий раз пропадет числа двадцать девятого, — он указал на следующую записанную дату.       Против такого доказательства возразить Джеймсу было нечего. «Может, Сириус действительно прав?» — вздрогнув, подумал он.       — Черт возьми, — прошептал мальчик.       — Я знаю, — кивнул Сириус.       — Но, черт возьми, оборотень, — снова прошептал Джеймс.       — Как мы скажем ему, что знаем? — спросил Сириус.       — Как мы скроем от него, что знаем? — одновременно с ним спросил Джеймс и удивленно посмотрел на друга.       — Ты хочешь все ему рассказать? — изумленно поинтересовался он. — С ума сошел? Сказать оборотню, что знаешь, что он оборотень, хотя он изо всех сил старается скрыть это?       — Ну, он по-прежнему наш товарищ, — пожал плечами Сириус. — Ничего не меняется, верно? — мальчик нахмурился. — К тому же, думаю, Римус будет рад узнать, что мы рядом. Должно быть безумно тяжело хранить такой секрет. Мы должны дать ему знать, что нам можно верить, что с нами его тайна в безопасности, что он не одинок и всегда может поговорить с нами.       — Ага, — Джеймс медленно кивнул. — Да, в этом есть смысл.       — Так как мы ему скажем? — снова спросил Сириус.       Джеймс серьезно задумался, а затем помотал головой.       — Без понятия.       — Я тоже.       — Может стоит выждать подходящего момента, а потом как пойдет? — предложил Джеймс.       — Ладно, — Сириус согласно кивнул. — Так тогда и поступим.