Мы уже там?

Увы. В час ночи перед самым отъездом Дэнни резко просыпается. С тех пор, как принял мамино предложение, он так и не поговорил с Элайджей. Им нужно было поговорить, и он честно пытался, но, когда бы он ни звонил, трубку брал кто-нибудь другой. Наверняка какой-нибудь укурок, которому нельзя доверить ничего передать. К тому моменту, когда нога его ступит на землю Италии, Дэнни собирается хорошенько начитаться Фодора и Фроммера. А чем захочет заняться Элайджа? Чем он вообще обычно занимается?! Им же придется разговаривать. Целую неделю. Даже девять дней. Но о чем? – Как жизнь? – Двухминутный ответ. – Как дела в школе? – От силы пять минут. – Как оно под травкой? – Наверно, даже не минута, а один-единственный Взгляд. – Чем хочешь сегодня заняться? – Это можно растянуть… если повезет, минут на двадцать в день, смотря как часто пожимать плечами. – Неплохо нас с тобой провели, а? – Увы, этот вопрос вообще риторический. Дэнни встает с кровати, включает свет и немедленно щурится. Он пересчитывает дорожные чеки – и берет денег про запас, потому что у Элайджи наверняка их не будет совсем. Он достает список подарков, которые должен купить, кладет его в бумажник, а бумажник – на столик рядом с ключами. Он о чем-то забыл. Он всегда о чем-то забывает. Ему никогда не удается продвинуться дальше первого шага – понять, что именно он забыл. Он почти всю ночь проводит на ногах, занятый всякими такими мелочами. Он не хочет ничего забыть. А еще ему очень нужно придумать, что он будет говорить. Семь лет разницы. Дэнни помнит, как позвонил папа и сказал, что родился Элайджа. Брат не может представить себе Дэнни младше десяти – разве что по фотографиям, которые висели по всему дому еще много лет после того, как Дэнни уехал учиться. Они никогда не жили в одной комнате, не считая поездок на море. Тогда они дни напролет крутились у бассейна, иногда отходя поиграть на пляже. Дэнни был Главным Архитектором песчаных замков, Элайджа – его энергичным Первым Помощником. Не было двух одинаковых замков, как не бывает двух одинаковых дней. Сегодня они строили Эмпайр-стейт-билдинг, назавтра – дракона. Дэнни всегда сперва делал эскиз на песке. Потом Элайджа начинал копать, добывая больше, больше и больше песка, пока не дорывался до воды и ему не приходилось отойти в сторону и начать заново. Дэнни делал леденцовыми палочками окна и перевернутым ведром – башни, а Элайджа бродил по всему пляжу и искал ракушки. Иногда они служили украшением, иногда – жителями замка. Целые огромные семьи ракушек, каждая – с именем и биографией. Дэнни окунал руку в воду и ровнял стены, а Элайджа рассказывал, какая жизнь кипит внутри, и замок оживал, как никогда не ожил бы у одного Дэнни. Всегда оставались лишние ракушки, и перед сном Элайджа выкладывал их на комоде: иногда по размеру, иногда по цвету. Потом он залезал под одеяло, а в каком-то полуметре от него забирался под свое одеяло Дэнни. Оттуда он читал Элайдже на ночь. Он транслировал брату в тишину ночи любые книги для ребят постарше, которые читал сам: о Нарнии и ее хрониках, о времени и его трещинах. Это должно было усыплять Элайджу, но никогда не срабатывало. Тот всегда хотел знать, что еще расскажет брат.