Мы уже там?

Дэнни отвозит мать. Он живет в Нью-Йорк-сити, значит, у него нет своей машины. Обычно, если ему нужно далеко ехать, он берет машину фирмы. Но сегодня мама не хочет об этом даже слышать. Так и говорит: «Даже слышать об этом не хочу!» – как будто ей рассказывают о чьей-нибудь бесславной смерти. – Просто будь с ним помягче, – говорит она теперь. Сколько раз он уже это слышал! «Просто будь с ним помягче», – говорила она, когда он на спор заставил Элайджу потыкать вешалкой в розетку. Когда он намазал брату носки клеем под видом крема для ног. Когда он выключил горячую воду, когда Элайджа был в душе, – уже в пятый раз. Элайджа мог ответить той же монетой. Но ни разу даже не наябедничал. Вот Элайджа всегда слушал маму. Вот он умеет быть просто мягким. Иногда Дэнни кажется, что больше ничего Элайджа не умеет. – Я серьезно! – предупреждает мама. Потом она меняет тон, и Дэнни думает: «Да, она правда серьезно». – Я за вас волнуюсь, – говорит мама, приглушая радио и глядя прямо перед собой. Дэнни думает, как удивительно, что она до сих пор не выглядит старой. – Я правда за вас волнуюсь, особенно за то, что вы друг друга не выносите. Я очень редко жалею, что ты уже взрослый, но иногда я вспоминаю, как вы в детстве ладили… Ты так о нем заботился! Когда он был младенцем, ты все время щупал ему лоб и бегал ко мне сообщать, что у него лихорадка. Или будил нас, когда боялся, что его украли. Мне приходилось всю ночь убеждать тебя, что с ним все в порядке. Я сидела ночи напролет не с младшим сыном, а со старшим. Но оно того стоило. Когда ты не мог заснуть посреди ночи, ты умолял меня отвести тебя в комнату Элая. И тогда ты пел ему. Он уже спал, но ты все равно хотел спеть ему колыбельную. Я шептала слова вместе с тобой. Это было так прекрасно, пусть даже в три часа утра. Ты еще несколько лет за ним приглядывал, а потом что-то изменилось. Хотела бы я знать, что. Потому что я бы вернула все как было. – Но, мама… – Не перебивай, – она поднимает руку. – Ты знаешь, как это важно для твоего отца. И для меня. И для вас тоже, хотя вы можете пока этого не понимать. Вы оба умеете быть такими добрыми, умными и щедрыми! Я только не могу понять, почему вы не можете быть такими друг с другом. Дэнни хочется сказать что-нибудь, чтобы успокоить маму. Сказать, что он любит Элайджу, – но вряд ли это прозвучит убедительно. И они молчат. Наконец Дэнни чуть-чуть прибавляет звук радио, а миссис Сильвер перестраивается, чтобы свернуть к аэропорту. Она спрашивает Дэнни, не забыл ни он дорожные чеки, паспорт и путеводители. – Ну конечно, не забыл! – успокаивает ее Дэнни. – Я же твой сын. Мама улыбается. И Дэнни счастлив: пусть он много где накосячил, по крайней мере, он все еще может заставить маму улыбнуться.