Мы уже там?

Есть один вопрос, требующий немедленного разрешения. Дэнни, которому мать доверила билеты, задает его, как только они проходят контроль: – Ну что, – спрашивает он, – ты сядешь у окна или посередке? – Как скажешь. Ну разумеется. Дэнни знал, что так и случится. Разумеется, сиденье у окна гораздо заманчивее, чем посредине. И правила вежливости требуют, чтобы тот, кто выбирает первым, сел на среднее кресло. Элайджа просто не может этого не знать. Типичный Элайджа. Всегда кажется таким добреньким. А на самом деле он король пассивной агрессии. («Ну почему ты так непохож на брата?» – спрашивали родители, когда Дэнни было семнадцать. «Потому что ему десять!» – орал Дэнни и убегал, хлопая дверью.) – Тебе правда все равно? – уточняет Дэнни. – Совсем-совсем все равно? Элайджа пожимает плечами: – Как хочешь, честно. Я собираюсь проспать весь полет. – Но тебе наверняка будет удобнее спать у окна, так? – чуточку слишком настойчиво продолжает Дэнни. – Ерунда. Если хочешь, сяду в середку. Отлично. Теперь Элайджа мученик. Дэнни терпеть не может, когда Элайджа корчит из себя мученика. Зато ему достанется сиденье у окна… – Хорошо, садись в середку. – Спасибо. Они подходят к выходу; до посадки еще почти час. Дэнни нервничает, хотя собирался не нервничать (то, что он нервничает против своей воли, нервирует его еще сильнее). Элайджа в наушниках читает британский журнал о музыке. Элайджа развалился в кресле, и Дэнни не видит, что они теперь одного роста. Он замечает только лохматую прическу брата и крошечное серебряное колечко в верхней части его мочки. Дэнни пытается читать купленную книгу, но ничего не получается. Он не может сосредоточиться. Не только потому, что нервничает. Он постепенно переключается. Для него только начинает доходить, что сейчас он действительно полетит в Италию. В каждой поездке есть момент, когда она действительно начинается Еще до того, как все может превзойти все мечты или пойти наперекосяк, всегда наступает секунда, когда ожидания становятся реальностью. Дэнни немного расслабляется. Он откладывает книгу и достает «Фодор. Венеция». Через пару минут объявляют посадку. Дэнни собирает вещи, Элайджа заставляет его подождать, пока не объявят их ряд. – Точно не хочешь сесть у окна? – спрашивает Дэнни, когда они идут по трапу к самолету. – Только если ты хочешь сесть в середке, – отвечает Элайджа. Дэнни только отмахивается. Элайджа с ходу очаровывает весь персонал самолета. Он спрашивает у стюардов, как дела. Он смотрит в сторону кабины с таким восторгом, что пилот улыбается. Дэнни ведет Элайджу к их креслам, а потом снова встает и идет искать свободное место в отсеке для багажа (все остальные в их ряду нарушили все правила и сели заранее). Они наконец садятся, и Дэнни ждет, что сейчас Элайджа заведет разговор с сидящим у прохода соседом. Но Элайджа держится на почтительном расстоянии. Он здоровается. Просит соседа сказать, если будет слишком громко играть музыка. А потом надевает наушники, хотя, по идее, пока нельзя. Дэнни предлагает ему почитать путеводитель. Элайджа говорит, что потом посмотрит. Дэнни не хочет, чтобы Элайджа все откладывал на последний момент (как предсказуемо!), но ему слишком лень что-то говорить. Он откидывается на спинку кресла и готовится к полету. И вот он готов взлетать. Он обожает время взлета. Он хочет, чтобы вся его жизнь была одним большим взлетом. Самолет набирает высоту, и Дэнни замечает, что брат сжал зубы и судорожно мнет пальцами футболку. – Ты в порядке? – спрашивает Дэнни, когда самолет слегка встряхивает. Элайджа открывает глаза: – Все нормально, – с мертвенно-бледным лицом отвечает он, снова зажмуривается и делает музыку погромче. Дэнни еще несколько секунд смотрит на брата и тоже закрывает глаза. «Фодор» немножко подождет. Сейчас Дэнни хочет спокойно набрать высоту.