Мы уже там?

– Где ты был? – спрашивает Дэнни, не обвиняюще, а с искренним беспокойством в голосе. Теперь они стоят под направленным во все стороны одновременно дневным светом у киоска с открытками около Пантеона. – Так, в разных местах, – отвечает Элайджа. Он понимает, что выглядит как немытый и ненормальный бродяга. – Где Джулия? – Думаю, в своем номере. Слушай, там, в Пантеоне, ты правда?.. – Дэнни кивает. – То есть я не один?.. – Нет, ты не один. Нас двое. – Круто. Радость на лице Дэнни тут же тухнет: – Ты сейчас обратно к Джулии? – спрашивает он. – Нет, – отвечает Элайджа. – Мы, ну... распрощались. Дэнни совершенно не ожидал это услышать. – Вот как, – произносит он. – Насовсем? – Насовсем. Элайджа удивляется, сколько злости в его голосе нет. Дэнни хочет узнать всю историю, но понимает, что особо не имеет права спрашивать. Раньше он никогда не спрашивал, и было бы странно начинать сейчас. А еще он хочет узнать, в курсе ли Элайджа, что Джулия наведывалась к нему как-то вечером. По виду Элайджи не скажешь, что он в курсе, но, возможно, он просо хорошо это скрывает. Так и получается, что Элайджа никогда не узнает, а Дэнни никогда не поймет, знает ли он. – Так где ты был? – спрашивает Дэнни. – И куда хочешь пойти теперь? – Может, к руинам? – Отлично. – Ты там еще не был? – Не-а, – врет Дэнни (Элайджа узнает об этом только через месяц, когда Дэнни заедет в Провиденс и покажет ему свои немногочисленные снимки из этой поездки). Они не уходят от Пантеона еще несколько минут. Элайджа покупает несколько открыток. Дэнни достает ручку, и они пишут на них благодарное письмо родителям. Потом Дэнни достает камеру, и они просят продавца открыток их сфотографировать. Просто чтобы иметь свидетельство, что они тут были. Вдвоем. Потом они направляются к руинам. Дэнни спрашивает Элайджу, что написано у него на ладони. И Элайджа ему рассказывает.