Не дай нам разминуться

But you are life I needed all along I think of you as my brother Although that sounds dumb And words are futile devices

По дороге домой Рыжий сто раз успевает подумать о том, что же он скажет маме: предупредил, что будет поздно, но не упоминал, что останется на ночь. Позвонить, разумеется, забыл. Черт. Щурится на палящее солнце с таким лицом, будто это оно во всем виновато. Но нет, виноват придурочный, который его спаивает и не может нормально спать. Хэ умудрился не спалить яичницу — завтрак удался — и все подрывался проводить Малыша Мо домой, на что в ответ получил нелестное пожелание отправиться кое-куда и лаконичный жест со средним пальцем.  Дельных мыслей в голову так и не приходит, и Гуань уже готовится импровизировать, тихо открывая входную дверь, но мама опережает его, травмируя и без того ущемленное Тянем психическое здоровье прямо с порога: — Доброе утро, дорогой! Как посидели у Хэ? — она выглядит замечательно, как и всегда, а с кухни доносится сладкий аромат выпечки. Гуань остро чувствует, что в воздухе, помимо аромата стряпни, теперь витает еще и запах подставы. Но раз ему так мерзко улыбается удача, то грех этим не воспользоваться: — Отлично, мам, — улыбается ей — просто потому что рад ее видеть и, сняв кроссовки, тут же плюхается на диван и достает телефон. Разгадка прямо на виду: вчера, ему оказывается, звонила мама. И вызов, сука, был принят. «ТЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛ?» Интересно, догадается или нет, козлина? «Ну, да. А что случилось?» «ПОЧЕМУ ТЫ ВЧЕРА ОТВЕТИЛ МОЕЙ МАМЕ» «И КОГДА ТЫ БЛЯТЬ ВООБЩЕ УСПЕЛ» «Я тебя сильно удивлю, если скажу, что ты отошел в туалет? ~» «ТЫ АХУЕЛ ОТВЕЧАТЬ НА МОИ! ЗВОНКИ?!» «Ну, не ори, Малыш Мо. ~ Твоя мама волновалась, я просто сказал ей, что ты останешься у меня. Тебе не кажется, что ей было спокойнее услышать это от меня, раз ты остаешься у МЕНЯ?» «Не смей больше так делать» «Мне больше нравилось, когда ты писал капсом…» «СТОП, это что, намек на то, что ты еще раз у меня останешься? ~~» «Нет!» «Не отнекивайся, Рыжик ~ Я понимаю, после одной ночи со мной, ты уже не сможешь отказаться от следующей…» «Пошел на хуй» «Ты? На чей, интересно?» «Оу, я только сейчас осознал, что это был первый раз, когда ты у меня ночевал~~~» Мо со злостью убирает телефон обратно в карман, потому что эти волны, чем бы они там ни были, хочется запихать Тяню в задницу. Стоило ли возрождать это чудовище из пепла? Когда Рыжий садится за стол, то мама, ставя перед ним тарелку, вдруг неожиданно серьезно выдает: — Я рада, что ты дружишь с Хэ Тянем. Он очень хороший мальчик, — коротко улыбается, заправляя огненную прядь за ухо. Мо еле-еле кивает в ответ, стараясь не смотреть маме в глаза. Потому что она, должно быть, действительно рада думать, что у ее сына, наконец-таки появился такой друг. Отличник, образцовый парень и далее по списку. Отрицать все, назвав Тяня доставучим и высокомерным козлом, и этим расстраивать маму совсем не хочется. Однако, за этими стенами он все еще остается наглым напыщенным мудаком. Который стонет во сне от мучительных, наполненных слезами, кошмаров. И которого Мо, кажется, уже ненавидит на сотую процента меньше. Рыжий нервно дергает головой — будто это поможет отогнать назойливые мысли. Он не должен жалеть Тяня, потому что жалость — это последнее, что от Мо может ожидать человек вроде придурочного. Сам знает, понимает — ему тоже не нравится, когда его жалеют. Да никому, блин, не нравится. Да и вообще: за что его жалеть? Обойдется! Телефон снова вибрирует. Раз, второй, третий. Да ты заебал… Но от Хэ сообщение только одно: другие два от Шэ Ли.  «Эй, Рыжий» «Есть дело» Сообщение от Тяня уже не имеет значения, потому что вторую фразу от Шэ Мо уже знает наизусть. Дело означает деньги, а у них с мамой кипа неоплаченных счетов, если не брать в расчет долги. «Слушаю» «Нужно встретиться. Через час на месте?» «Понял» Складывает тарелки в раковину, задумчиво возит по керамике губкой под мерный шум телевизора. На душе паршиво, но хочется быть с собой честным: когда это он считал Шэ Ли хорошим человеком? Годы назад? Соглашался же всегда, хотя знал ведь — дело дрянь — Змей легко обведет вокруг пальца, а затем растопчет, не особо обременяя себя размышлениями о чести. Он вообще, кажется, живет в каком-то очень замысловатом мире: постоянно кидает доверившихся ему людей, тщательно переваривает свою выгоду — а те все равно шавками за ним таскаются. Мо стискивает зубы и криво, болезненно ухмыляется: давайте-ка угадаем, какая шавка прибежит к голодной змее сегодня?

***

«Место» не меняется уже несколько лет: заброшенная парковка, затерявшаяся среди больших, но согнутых и пожухлых деревьев — расположилась прямо у закрытой ветки шоссе, оставшись без всякого надзора. Тут и там — крошево стекла всех цветов и степени прозрачности, крышки от пивных бутылок, окурки, шприцы.  Шэ Ли сидит на бетонном отбойнике, как всегда, донельзя расслабленный. Переводит взгляд на Рыжего — капкан тут же захлопывается. — Выкладывай, — Мо без опаски смотрит в желтоватые глаза, потому что этот бесстрастный взгляд может вселить трепет в кого угодно, но только не в Рыжего. Какого он только дерьма от него не натерпелся — но плохое быстро забывается, верно?  — Есть один урод, — начинает свою змеиную песню Шэ, задумчиво окидывая взглядом парковку — и ведь, черт возьми, никогда не знаешь, что из его красивой сказки окажется правдой. — Таскается за девушкой. Тебе нужно ее защитить. Просто проводить до дома. Гуань нервно пинает камушек, хмуря брови: что он несет? — Сразу скажу: этот парень тебя найдет после того, как увидит с ней. Твое дело — пояснить ему, что от той девушки стоит отвалить.  — Что за херня? — непонимание злит до невозможности. А Шэ ли, кажется, готов рассказывать сколь угодно долго, даже не передавая сути. — Отбитый наркоман, повернутый на этой девушке. Она бросила его, а он все никак не отстанет.  — Почему твои парни его просто не отпиздят? — Рыжий ловит себя на том, что ему действительно интересно, что же это за девушка такая, что за нее вступается сам Шэ Ли?  — Хоть это дело и важное, но я не могу впутать в это своих ребят. И сам я сделать этого не могу, — в несвойственной ему манере подергивает плечами. — Поэтому ты решил впутать в это дерьмо меня, да? Тебе не хватает человека, на которого можно это скинуть?! Не кажется, что после случая со школой мне не очень-то хочется на тебя полагаться? — злость и неожиданная обида едким дымом поднимаются к горлу. Хочется ударить этого говнюка, вот только ему будет наплевать, зато Мо затем с большой вероятностью впечатают лицом в чудесные цветные осколки.  — Я прошу тебя, потому что это личное, — такое слово из уст Змея звучит как полная чушь, а желудок почему-то предательски сводит. Но от следующих слов внутри все будто обваривает, оставляя лишь непонятную и горячую пустоту. — Потому что ты понимаешь, что значит семья.

***

Сестра у Шэ Ли очень красивая, и в ней совершенно точно нет ничего от брата. Лишь глаза с желтыми прожилками на радужке напоминают о том, кем она приходится Змею. — Мне плевать, как тебя зовут, — но какая же она все-таки стерва. Почему белобрысый не предупредил, что Мо придется еще и реверансы перед девчушкой выписывать, лишь бы она хотя бы оказала милость с ним поговорить! — Слушай, выпендриваться в другом месте будешь, — Рыжий уже просто стоя рядом с девушкой чувствует себя как полный дурак. А она с деланым безразличием смотрит в сторону, наматывая выкрашенную в медовый цвет прядь на палец.  — Ты меня бесишь, придурок, — надувает пузырь из розовой жвачки и приподнимает брови, словно от этого надоедливый спутник уйдет. — Хочешь совру, что ты меня — нет? — Мо в недоумении смотрит, как сестра Шэ Ли спрыгивает с подоконника и направляется к выходу, однако, выдерживая такой темп шага, что ясно — не убегает. Но разгадка, кажется, кроется в том, что ее дорогущий телефон у Рыжего в руке — он как настоящий, блять, джентльмен, выудил его у нее из-под носа, когда она решила перестать слушать его проникновенную речь в духе «Твой брат попросил…».  Девчонка останавливается у белой стены, только в другой стороне, бросает цветастый рюкзак на землю и начинает рыться в нем. Находит — переливающуюся пачку импортных сигарет — вытягивает две, даже не раздумывая, и, резво вскочив, засовывает в рот одну, а вторую протягивает немного ошалевшему от всего этого Гуаню. Тот осторожно принимает сигарету из хрупких рук, боясь спугнуть девчонку — а вдруг это трубка мира? Ему ну просто позарез нужно найти с ней общий язык, иначе весь договор с Шэ Ли пойдет прахом — а деньги он пообещал немаленькие. Очень стыдно, но он даже имени ее не помнит — нашел по фотке, что скинул ему Змей.  — Я про тебя слышала, — поджигает свою сигарету, затягивается, обхватывая ее тонкими пальчиками, и кидает зажигалку Мо. — Ры-ы-ыжий. Сложно не догадаться, что это именно ты. Мо молчит, глубоко задумавшись — блять, походу ему реально нравятся все эти вишнево-шоколадно-пидорские сигареты. Время замечательных и мерзопакостных открытий. Девчонка, видимо приняв молчание за игнор, поджимает губы и продолжает: — Может, мы договоримся и ты отвалишь от меня? Мне от брата ничего не нужно. Шэ Ли упомянул, что из-за того укурка их отношения с сестрой пошли по пизде.  — Не-а, не дождешься, … — запинается, делает длинную паузу и смотрит прямо в ее темные глаза — прямо как у олененка. Девчонка даже сигарету изо рта вынимает: — Ты что, даже не знаешь, как меня зовут? — Ну, мне, в общем то, «плевать, как тебя зовут», — передразнивает ее с таким суровым лицом, что та не выдерживает и смеется. — Ну и чего ты ржешь, я же все равно за тобой пойду. — Юн, — с улыбкой представляется она и протягивает ладонь для рукопожатия — как бы так ее пожать, чтобы ненароком не сломать… — Рыжий, — видит, как Юн закатывает глаза. — Ладно, пока я не узнаю, как тебя зовут, побудешь Рыжим, — усмехается и смотрит на свой мобильник, который Мо успел запихнуть в карман. — Когда планируешь вернуть? — Ты мне зубы всеми этими знакомствами не заговаривай, — Гуань начинает раздражаться, потому что чертов телефон Юн постоянно вибрирует. Вот и заводи друзей! — Хочешь сказать, ты от меня не отвяжешься? А если заплачу? — опирается спиной на стену, отчего ее обьемный белоснежный бомбер сминается. — Не ебет, — фыркает Мо, вставая рядом. — Один вечер — тебе что, так сложно что ли? — Мне не нужны защитники, тем более дружки братца, — злится. — То есть, ты хочешь, чтобы этот ебанат тебя пришил на пути домой? — Мо упрямо заглядывает девчонке в лицо. Она давится дымом: — Он не станет! Он… — Так-так, погоди. Этот урод преследует тебя уже неделю, а еще он торчок и неуравновешенный — и ты хочешь мне сейчас доказывать, что он не способен тебе навредить? Совсем дура? — Нашелся умник, — она просто очаровательно хмурится. — Один вечер — сделай хотя бы мне одолжение, — Мо смотрит на Юн, понимая, что он должен ее защитить, потому что сестра Шэ Ли, быть может — единственное, что он по-настоящему любит. А семья… Мо действительно понимает, что это значит. Хотя до одного Рыжий не догнал до сих пор: почему Шэ Ли самолично не вступится за сестру? Вряд ли его волнует, что она думает по этому поводу.  — Ладно, просто потому что ты не такой противный, как все его дружки, — поднимает глаза — выглядит точно лисица, — Ры-ыжий. — Не нарывайся, — Мо затягивается — от сигареты осталось всего ничего. — Я зайду за тобой после уроков, ты где будешь? Только давай без приколов, не хочу тебя по всей школе искать. Голос у Юн вдруг меняется — она смотрит вбок, прямо Рыжему за спину, скользя удивленным взглядом сверху вниз. — Я буду ждать в столовой, — окончание фразы получается тихим — и смотрит так, будто у Мо крылья за спиной выросли. Гуаню хочется зажмуриться, потому что он чувствует, как на плечо опускается тяжелая горячая рука. Ну бля-ять, почему тебя именно сейчас сюда занесло. — Малыш Мо, — заглядывает через плечо и Рыжего прошибает насквозь — взгляд у Тяня плотоядный, даже кривая улыбка не помогает этого скрыть. Кажется, он взбешен. — Я тебе, блять, говорил, что будет, если ты будешь меня так называть, — сбрасывает руку с плеча, поворачивается и ощутимо толкает Хэ в грудь — тот даже не дергается от этого. Только не на людях, идиот. — Я хотел тебя позвать сегодня, — недобро щурится, но все-таки надевает на лицо привычное выражение «я ахуевший мудак». Улыбается снова так, будто бы ему совсем все равно, будто бы ни капли не парит, что Рыжий тут лясы точит с красивой девчонкой.  — Я занят, — не спрашивай ничего. — Вижу, — Хэ отводит взгляд от Мо и теперь обворожительно, но все так же хищно улыбается Юн, которая в ответ одаривает его насмешливой, чуть ли не презрительной ухмылкой — вот молодец, хорошая девочка! — Что за очаровательная леди? — придурочному даже напрягаться не надо, чтобы выглядеть так, что все вокруг начинают пускать на него слюни.  Но Юн не поддается: — Не твоего ума дело, красавчик, — глаза у нее откровенно смеются. Что, мать твою, происходит? Мо в тихой ярости провожает заинтересованный взгляд Хэ, направленный на девчонку и впервые видит ее. Юн правда красивая: у нее очень светлая кожа, волосы цвета карамели, завораживающе блестящие на солнце, и большие темные глаза. А еще улыбка до дурацкого очаровательная. И взгляд у нее такой непростой — не понять, что на уме. И ямочки на щеках… Мо одергивает себя — разглядывать ее, чтобы понять, что видит придурочный, когда смотрит на на Юн — как вообще можно было до этого докатиться?!  — Это ты украла у меня моего друга? — такой елейный голос, что тошнит.  — Какой я тебе… — Мо было подрывается, но Юн мягко обрывает его пламенную речь: — Он сам, я тут вообще ни при чем, — мерзавка явно почуяла напряжение и теперь решила повеселиться. Не надо совать руки в огонь, Юн. — О, понятно, — будто не слышал их разговор, когда подходил! Мо напряженно смотрит на Тяня: у того все еще синяки под глазами, но уже не такой уставший вид. Что он успел себе надумать? — Ладно, ребята: не знаю, как вы — а у меня урок, — подходит к Мо и, пользуясь его замешательством, ловко выуживает свой телефон из широкого кармана. — До встречи, Рыжий.  — Ага, — он даже не смотрит, как уходит Юн, потому что Хэ тоже разворачивается. Продолжает, уже тише. — А ты-то куда? — Да вот, приударить решил, — пожимает плечами. — Ну и катись, — получается зло, вымученно. — Она, наверное, в твоем ублюдочном вкусе — та еще стерва. Тянь вдруг останавливается и поворачивается — выглядит так, будто его закоротило. Пару секунд обрабатывает информацию, а потом издает горький смешок.  — Я думал, ты ее гулять позвал, — небрежно ведет бровью — все равно получается изящно — и еле сдерживает улыбку. — Позвал, — Рыжему нахер не надо выдавать все свои карты. — И тебя это вот вообще никак не касается.  — И чего ж ты тогда мне чуть ли не попутного ветра пожелал, когда я сказал, что приударю за ней? Какая-то странная у тебя симпатия, хочу тебе сказать. — Потому что ты бы не посмел, — Мо выдает первое, что придет в голову, и смотрит на Хэ так холодно, как только может: да отъебись ты уже, пожалуйста. Понимает — цели достиг, но, кажется, перестарался. Придурочный складывает в своей голове дважды два — и его радость стремительно зарастает льдом.  — Я порой вообще не понимаю, что ты имеешь в виду, — такой голос, что аж до костей пробирает. — Делай, что хочешь. Мо сглатывает ком в горле, провожая взглядом широкую спину. Видеть придурочного таким — неприятно. Но куда неприятнее будет, если он узнает о «деле». О том, чья это сестра и почему он ее провожает. О том, что Рыжий снова приполз к Шэ Ли, который оставил Тяню по шраму на ладони и шее. Что позволяет собой помыкать человеку, который только недавно так оглушительно его предал. Человеку, который в драке не преминет приставить к шее противника заточку. Тяню точно не надо лезть во все это — ведь его, пустоголового, видимо, хлебом не корми — только дай грудью на амбразуру кинуться. Своих ему проблем не хватает — поди все у него чешется от того, как хочется залезть рукой в змеиный клубок «проблем» Мо и передушить всех гадюк. Только змеи живучие и изворотливые, а в клубке их достаточно, чтобы дать смертельную дозу яда. Пожалуйста, не лезь.

***

Может, ну его к черту? Хэ смотрит на Юн издалека: как давно они с Рыжиком знакомы? Или Мо так вдохновился их позавчерашней пьянкой, что решил склеить первую попавшуюся девушку? Как же уже заебало думать об этом всем, париться из-за Рыжего, когда и так продохнуть не дают. Почему этот упрямый дурак сидит у него занозой в мыслях, почему одним своим присутствием он разгоняет все страхи и загоны? Хэ заходит в класс, надевает наушники, давая понять, что не настроен на разговоры — и падает головой на сложенные руки. Ему кажется, что, чем больше он пытается приблизиться к Рыжему, тем дальше отдаляется. И что еще пара поспешных шагов — и его откинет так далеко, что он потеряет Мо из виду. Навсегда. Тут-то и приходит желание просто остаться на месте и ждать момента, когда рвануть вперед будет не так страшно. Вымораживает, бесит просто до дрожи — как же хочется дернуть его на себя за футболку, когда он в очередной раз будет скалиться, и… Тут Тянь теряется. Потому что ему хочется сделать с Рыжим все: все что можно и нельзя. Но он может только положить чужую сухую руку на свое чернильное сердце: делай, что хочешь, только хоть что-нибудь делай — ты поселился у меня в голове, хуже уже не будет, не бойся. Раз не даешь приблизиться к себе, то имей смелость сжать это сердце к чертям и растоптать. Все, что есть во мне — кради. Только определись поскорее, пожалуйста. Я не привык такое чувствовать. 

***

Юн действительно ждет в столовой: ее обед давно съеден. Рыжий чуть трогает хрупкое плечо — потому что она не замечает его прихода.  — О, явился, — кажется, устала: какая-то сонная. Что вообще сподвигло ее смилостивиться над Мо — знает, что ли, про деньги? Рыжий смотрит на девчонку со скепсисом и, не особо раздумывая, закидывает на плечо ее рюкзак. Заебись, фиолетово-розово-серо-бурмалиновый в крапинку, с кучей значков и булавок — ему, наверное, пиздец как идет. Главное, чтобы придурочный его сейчас не увидел. Но стоит им выйти из школы, как Мо настигает буря в виде Цзяня И: рядом с ним, разумеется, Чжань и Хэ. О-о-о, как же не к месту сейчас мысли о том, что блондинчик Тяню такой заебатый друг.  — Что за очаровашка? — Цзянь улыбается: ну правда ведь — солнышко. Трудно иметь к И серьезные претензии, но Мо в последнее время сам не понимает своих эмоций. Вдруг брови его поднимаются в удивлении. — Это что, твоя девушка? Рыжий не успевает закатить глаза, потому что Юн улыбается самым похабным образом и выдает, поворачиваясь к нему: — Кажется, ты мне больше проблем приносишь, чем пользы. — Ой, ну они просто стесняются, — блондинчик толкает лучшего друга в бок и все улыбается. — Тогда не будем мешать — хотели позвать тебя поиграть. Хотя, может, милашка просто посмотрит на нашу игру? Пошли-и.  Мо смотрит на них как на идиотов, молясь всем богам, чтобы поскорее провалиться под землю. Потому что придурочный выглядит так, словно в любой момент готов просто развернуться и уйти. — Тянь, ну хоть ты ему скажи, — не унимается. Гуань ждет чего угодно, но только не того, что говорит Хэ: — Ну давай, Мо, пошли. Не думаю, что твоя девушка будет против, — Рыжему неожиданно кажется, что вокруг — пустота, гребанный вакуум — только Тянь стоит перед ним с этим уничижительным выражением лица, и от этого, блять, внутренности сворачиваются почти что в болезненной судороге. «Мо». «Мо», блять. Хочется, действительно хочется ответить резко, послать его куда подальше, но Гуань просто не может, когда Хэ смотрит так. Когда кажется, что он вот-вот — и сам пошлет Рыжего, а из памяти его листопадом улетучатся все невообразимые причины доставать его. Только при мысли об этом становится как-то паршиво — ну да, чуть прикипел, бывает. — Мне... Нам нужно идти, — Рыжий больше не может — поправляет оба рюкзака на плече под неожиданно соболезнующим взглядом Чженси — и уходит вперед, надеясь, что Юн пойдет за ним. Та, видимо все-таки обменявшись парой фраз с ребятами, спустя минуту догоняет Мо. Смотрит в асфальт и ненавязчиво замечает: — Ты бледный какой-то.  Да хорошо, что хоть не белый как лист бумаги или не синий, а то по ощущениям прям похоже. — Это ты из-за Хэ Тяня такой? — Рыжий смотрит на Юн почти убийственно — но она не смеется.  — Когда ты с ним познакомиться успела? — теперь она усмехается, только как-то горько.  — Ты думаешь, в школе есть люди, которые его не знают? Это же Хэ Тянь, — она пинает камушек.  — Лучше бы я этого козла не знал, — ложь дается легко, только вот Рыжий с упоением в нее верит.  — Мне кажется, — Юн внимательно вглядывается в розовеющее небо, — что он очень одинок.  Внезапный укол вины ощущается неправильно. Мо не хочет ничего отвечать, потому что… Ну, он же реально не знает об этой стороне Тяня. Не знает, с кем он общается, помимо него и Цзяня с Чженси. Что творится в его семье. Как он проводит вечера. Только лишь ощущения грубых очертаний впившейся в металл пули под пальцами никак не проходят. Ровно как и не забывают чуточку дрожащие руки, насколько мягкими могут быть эти темные, спутанные от сна волосы. — Веди, — говорит Мо, когда они выходят с территории школы и останавливаются на дороге. И думает о том, что неплохо бы было, если бы кто-то взял его за руку и повел сквозь все эти долбаные лабиринты жизни, заодно поведав, что делать, как поступать, как и что чувствовать. Ведь он уже совсем запутался.

***

— Ну, все, — Юн плавно останавливается у большого дома — красивого и впечатляющего. Ей подходит. А вот Шэ Ли не очень. — Как видишь, мой рыцарь, дракона на горизонте нет. Да, блять, конечно нет. Потому что этот обмудок найдёт его сегодня-завтра, и хорошо, если их встреча начнется не с ножа у горла Рыжего. Всю дорогу оглядывался, смотрел — но этот сталкер недоделанный, походу, хорошо прячется.  — Иди, — кивает на дом — а девчонка строит страдальческую мину. — Я тебя, считай, до двери провожаю. Вдруг это чудо-юдо выскочит из кустов? — Спасибо, — почти вприпрыжку идет к двери и уже на пороге добавляет, — Ры-ыжий. — Удачи, — хочет уже отвернуться, но вдруг понимает, что тяжесть на плече больше обычной. — Подожди! Рюкзак! Юн, стой, блин! Та почти уже закрыла за собой дверь, но тут же распахивает ее и бежит обратно.  — Спасибо, — улыбается, улыбается: да хватит уже, Рыжий не привык видеть такие эмоции в свой адрес. Забирает свой цветастый рюкзак, а Мо зачем-то смотрит на дом и видит — в проеме двери стоит Шэ Ли. И он явно доволен. Молодец, Мо, хорошая псина. Осталась самая интересная часть, в которой тебя могут ебнуть. Но ты же верный, не бросишь все на пол пути? Юн замечает брата и выругивается себе под нос: Гуань даже не понимает, что именно она сказала, ясно одно: нечто нецензурное.  — Пока, — легко трогает его за рукав и убегает. Рыжий сразу уходит, не успевая увидеть, как Юн отталкивает брата плечом, заходя в дом. 

***

Вчерашний день кажется сном — да лучше бы им и оказался, ведь Тянь опять почти не спал. Уроки почти кончились, а он так и не видел сегодня Рыжего — тот будто испарился. Вместе с той девушкой, разумеется. Хэ чувствует, как внутри все жжет и дерет — большое облегчение приносит возможность списать это на кофе и сигареты. Нет. Не дождется, сволочь. Сегодня железобетонно нужно доебаться до Малыша Мо — пусть хоть все когти выпустит, царапается, кусается — плевать. Нужно хотя бы поговорить с Рыжиком, узнать что-нибудь о той девчонке, например — от него самого. Поисковая собака способна распознать запах человека даже спустя несколько часов после того, как он был в этой точке. Лучшие условия: пасмурная погода; но длительный дождь, к примеру, наоборот смывает все зацепки. Дождя на улице не наблюдается, зато облака собрались мощные. Идеальные условия для охоты. Однако собаку можно обмануть, запутать — этим Мо, видимо и занимается. Петляет, замыкает путь, местами идет вброд, всячески пытаясь оборвать пути подхода к себе. Но бывают ищейки, нюх которых настолько хорош, что они, взяв след, не отступятся до конца — сбить их почти невозможно. С этим Рыжику определенно не повезло.

***

Сегодня Цзянь все-таки утащил играть Рыжего в баскетбол — и, конечно, сообщил об этом Хэ, рассчитывая, что тогда и он подтянется. Но Тяню нельзя спугнуть Малыша Мо, поэтому игра для него отменяется. В присутствии ребят он ведет себя куда агрессивнее и точно уж не согласится на что-то, хотя бы отдаленно похожее на «разговор по душам». Поэтому Тянь тихо и мирно сидит на лавочке, выкуривая одну за другой. На город опускается ночь — становится приятно-прохладно, а ветер наполняется свежим запахом зелени. Хэ, расслабившись, чуть не упускает момент, когда Рыжий уже идет вниз по улице: тушит сигарету об асфальт и направляется вслед за ним, пока что держась на расстоянии. Ухмыляется: под покровом ночи такие твари как он выползают на свет божий, дабы вцепиться в бедного Рыжика мертвой хваткой. Однако, не знает, что он тут не единственный проснувшийся монстр. Мо идет, оборачиваясь, и Хэ уже хочет, чтобы он побыстрее его заметил. Но внимание Гуаня вдруг нагло перехватывают — перед Мо из темноты возникает какой-то парень и, грубо схватив того за руку, тащит за угол. Рыжий как-то и не сопротивляется, но нихуя это не похоже на дружеское приветствие. Тянь быстрым шагом идет за ними, чувствуя, как беспокойство оплетает мысли.

***

— Чего доебался? — Мо сбрасывает руку парня, который все-таки затащил его за поворот. У него даже и силы-то в руках особо нет — если бы Рыжий сопротивлялся, с лёгкостью бы отшвырнул идиота. Мо прекрасно понимает: Шэ Ли опять скинул на него грязную работу, потому что дело тут точно нечистое. Чем вообще должна закончиться эта встреча? В общем-то, перегрызи они друг другу глотки — Змею только на руку. Раньше надо было думать. — А то ты, сука, не знаешь, — лицо у него какое-то чересчур эмоциональное — непонятно, что он пытается изобразить.  — Не знаю, — по логике и не должен знать. Всего лишь новый ухажер его бывшей. С чего бы. Парень рукой убирает волосы со лба, и свет падает на его лицо: у него тонкие черты, большие глаза, темные брови и расширенные до одури зрачки. О. Понятно.  — Не строй из себя, блять, идиота, — парня натурально начинает трясти и, блин, чертовски плохо, что он под кайфом, потому что это означает непредсказуемость.— Отъебись от Юн. — А то что? — Рыжий подходит вплотную и смотрит сверху вниз — парень ниже его. А тот, видимо, только этого и ждал, потому что подается вперед, вперившись своими обдолбанными глазами, и начинает сбивчиво говорить: — Думаешь, ты особенный? Да плевать она на тебя хотела! — Думаю, особенный. А вот тебе лучше отвалить от нее, пока ты еще цел. Она, — наклоняется еще ближе и почти что выдыхает в лицо, — тебя ненавидит. Так и сказала. — Знаешь, особенный, белых ворон ведь не любят, — Мо инстинктивно дергается, чувствуя, что, одновременно с тем, как резко похолодел голос его оппонента, по горлу проезжается острое лезвие. Это почти не больно — да и парень мазила и кретин, потому что, господи, это всего лишь порез.  — Ты бы лучше не доставал свой столовый ножик, — Мо с тихой яростью перехватывает нож, задевая лезвием ладонь, и выдернув, кидает об стену, да так, что сталь взвизгивает от столкновения с камнем. Чувствует — по шее течет, пачкая белую футболку. Но сейчас так похуй — лицо пацана перекашивается ненавистью на пару со страхом, и он отшатывается назад. Рыжий небрежно ведет пальцами по шее, смазывая дорожки крови — порезал наискось, широко, от угла челюсти рана уходит под кадык. Вот же сука: да он весь, блять, в крови, футболка испорчена, да еще и руку об нож ободрал. — Ну ты и гандон, конечно. Слушай теперь сюда: если не хочешь, чтобы я тебя мордой по асфальту протащил, то нам придется серьезно обсудить тебя и мою девушку.  Парень смотрит на Рыжего с ужасом, потому что тот ничуть не обеспокоен своей «царапиной» и реально выглядит как персонаж из фильма ужасов — но затем переводит взгляд ему за спину и загнанно дергается, явно не зная, куда деться. Свидетель — это хреново, думает Мо. Рыжий оборачивается и стискивает зубы от злости. Да какого гребанного хера ты здесь делаешь, кретин ты тупорылый? Тянь же откровенно игнорирует сжатые кулаки Гуаня — зато, упиваясь своей яростью, буквально облизывает взглядом шею и руку, залитые кровью. Он стоял за углом, не решаясь вмешиваться — все же не всякая перепалка махачем заканчивается. Да и Рыжик вряд ли обрадуется, если Хэ опять полезет не в свое дело и бросится его защищать словно девчонку — и так слишком часто посягает на его гордость. Но когда Тянь видит, как Малыш Мо отбрасывает нож окровавленной рукой, с которой капает на пыльный асфальт, то его собственная кровь вскипает, а перед глазами темнеет. Зря ты так, чувак. — Кажется, кто-то играет не по правилам, — встает рядом с Рыжим, уже не обращая на него внимания. Но явно давая понять: я с ним, ублюдок. — Ты еще что за хер с горы? — с презрением вглядывается, как вдруг его лицо пронзается озарением вперемешку с явной злобой. — О, Хэ Тянь, какая встреча! Ты что, теперь с отбросами водишься? — Завали пасть, — рявкает так, что Мо аж вздрагивает. — Какого черта ты делаешь? — Встречный вопрос, — выглядит он совсем нездоровым — скорее как бешеное животное. — У меня тут личные вопросы. А тебя никто не звал, так что можешь валить.  — Согласен, — Рыжий прожигает придурочного взглядом, но тому давно плевать. — Вообще без понятия, на что ты там согласен, — кидает это совершенно равнодушно и смотрит на парня, который теперь отчего-то повеселел. — Что скажешь на это, Хэ? — причина улыбки становится понятной, когда этот обмудок поднимает дрожащей рукой пистолет. — Нравится? Взводит курок и, подержав на мушке Тяня, с явным сожалением отводит дуло в сторону Мо — который уже просто в абсолютном ахуе — таком, что и словами не передать. Цирк на колесах: только без колес и не смешной. Улыбка у парня становится все шире и шире, а глаза блестят. На чем он сидит, интересно, что ему мозг в щепки разнесло? У Хэ, видимо, тоже разнесло, потому что он идет навстречу этому уебку, пока дуло не упирается ему в грудь. У Рыжего дыхание перехватывает — ему, блять, по-настоящему страшно. Так и хочется рвануть Тяня обратно, да хоть самому подставиться, лишь бы убрать грудь этого идиота подальше от пистолета. Но понимает — любое резкое движение — и прогремит выстрел. Просто потому что так может произойти, если пистолет находится в руках у торчка. — Чего медлишь? — Хэ заглядывает в потерянные глаза, и его удостаивают ответной ненавистью. Знает — не выстрелит. А вот Рыжий уверен в обратном — ну, как бы, сложно не быть уверенным, когда слышишь выстрел — за мгновение до него парень отходит на шаг от Тяня, вытягивает руку и целится в Мо. Грохот оглушительный — в ушах звенит, а это эхо от выстрела прокатывается по улице — Гуань только сейчас видит, что они стоят на перекрытой ремонтирующейся дороге. Сразу рядом — жилые кварталы. Замирает, боясь почувствовать боль, словно раскаленный свинец растекающуюся по телу. Но ничего не происходит — промазал, значит. Рыжий рывком приближается к Хэ: тот коротко кивает, мол, ему повезло, что ты жив — ведь отвернуться на Мо пока нельзя. Парень, явно не рассчитывавший на долгие взгляды от своих соперников, дергает пушку, направляя ее на Тяня, и почти что нажимает на спусковой крючок — в его глазах самый что ни на есть ужас. Что, не так-то просто убить человека, да, ублюдок? Все происходит слишком быстро — так, что не остается ни одной надежды на то, что все могло сложиться по другому. Хэ вырывает пистолет, не успевающий выстрелить, другой рукой ударяя ублюдка по кисти руки, а затем, чисто на инстинктах, бьет затвором того по голове — чтобы наверняка не рыпался. Удар получается несильным, но чувак под приходом, да еще и испуган до чертиков — короче, моментально отключается и падает назад, словно тряпичная кукла. Даже со своих мест руку протяни — не поймать, но Хэ все равно подрывается и замирает, когда не успевает поймать ублюдка, так и застыв с протянутой к асфальту рукой. Потому что они с Мо слышат отвратительный, до невозможности неприметный, но оглушительный чавкающий звук, следующий после глухого удара. Выглядит так, будто в асфальте разродился ручеек, бодро пробивающийся сквозь камень. Только вот вода почти черная в этой полутьме, течет, капиллярной сетью расползаясь между крошечными камушками. И на тусклом свету фонарей очень завораживающе проблескивает красным. Голова торчка лежит в аккурат на кирпиче, который медленно становится мокрым. Стройка. Да тут, блять, целая гора кирпичей рядом, только этот почему-то лежит один — на нем видна поползшая трещина. Обмершему от шока мозгу сразу становится понятно, что это был за звук. У Мо в голове сразу складывается вся мозаика: Шэ Ли изначально устраивал любой исход. Потому что по-хорошему бы ведь с этим ублюдком не получилось ни в каком случае. Ловушка. Молодец, Мо, просто превосходно.  Хэ стоит, немигающим взглядом уставившись на кровь, которой, блин, так чертовски много… Тут он, наконец, отмирает и садится на корточки, протягивая свой мобильник Рыжему: — Вызови скорую, — голос у него хриплый и надломленный — твердо протягивает руку и отводит липкие от крови волосы парня от раны. — Пиздец… Мо дрожащими руками стучит пальцами по телефону, но перед глазами плывет так, что он еле попадает по кнопкам. Пока диспетчер равнодушно интересуется, Рыжий разглядывает Хэ, замершего у бесчувственного тела. И понимает, что за обилием своей и чужой крови не заметил, что рука придурочного тоже в крови — чуть ниже плеча широкая ссадина. Омертвевшим голосом сообщает адрес, и еле разжимает непослушные пальцы, когда Хэ забирает у него телефон: спешно звонит кому-то. Тоже сообщает адрес. Молчит несколько секунд — брови его изламываются, а между ними собирается глубокая морщинка. — Это сынок Вэй… Даже не спрашивай… Я не знаю, он упал, но ты же понимаешь, что всем будет плевать… Здесь куча его…- небрежно смотрит на свою, залитую красным руку, с которой капает на асфальт, — нашей крови. Мы вызвали скорую, так что побыстрее.  Хмуро слушает собеседника и затем, бросив сухое «спасибо» кладет трубку и наклоняется — берет пистолет и вытирает его своей футболкой. Кладет рядом и выпрямляется.  — Нам надо уезжать. Брат вызвал машину, — на Тяня будто разом навалилась вся усталость, что копилась днями. Лужа крови подползает к белым кроссовкам — Хэ резко отходит, опомнившись. Мо же не отрываясь, смотрит на то, как с длинных бледных пальцев капает на асфальт. Но подается вперед: сдергивает куртку, сворачивает и прикладывает к ссадине. Белая ткань медленно пропитывается кровью — Рыжий аккуратно ведет вниз, обхватывая курткой сильную руку, вытирает. Слышит, как метрах в тридцати тормозит машина — наверняка их. Но Хэ стоит на месте, пристально глядя на Рыжего, который бездумно пытается вытереть кровь, без остановки идущую из ссадины. Мо не видит, не слышит — но смазанно чувствует, как придурочный кладет вторую руку поверх его, останавливая.  — Пойдём, — почти обхватывает запястье, чтобы потянуть за собой, но все-таки отпускает. Мо не двигается и Хэ тянет его за рукав футболки: — Скорая скоро приедет, пошли. Мы ничего не можем сделать, — а в собственном голосе такая боль, что не понятно, почему у него такой спокойный вид.

***

Водитель тактично молчит, даже не смотря на двух парней в крови, тихо залезших на заднее сиденье. Трогается с места — и Мо даже не успевает бросить последний взгляд на ужасную картину. Что произошло? Торчок с Тянем были знакомы? И почему они сваливают с места преступления: не они же, его, черт возьми хотели застрелить! И да, насчет пушки… Рыжий понимает, что способность мыслить постепенно к нему возвращается: в основном по тому, что он вновь матерится, хоть и в своей голове. А вот Хэ… Хэ сидит, повернувшись к окну: лицо его замерло, как когда он увидел кровь, струящуюся по пыльной дороге. Мо уверен: до сих пор видит. Поэтому находит холодную руку наощупь и сжимает сильно, чтобы понял: ты не один. Хэ поворачивается — в глазах его мертвенный холод. Думает, думает. Смотрит ровно до того момента, пока Мо сам от него не отворачивается: ну невозможно, когда на тебя так пугающе смотрят. И только тогда переворачивает ладонь и переплетает свои пальцы с пальцами Рыжика, такими холодными. Мо, кажется, вздрагивает от этого, но руку не убирает.

***

Они даже не обсуждают возможность того, что Мо вернется к себе домой: он еще в такси пишет матери, что останется у Хэ, потому что им нужно делать школьный проект. Заебатый такой проект, просто ахуительный. Квартира Хэ навевает еще больше хандры: темная и безжизненная. Тянь кидает на пол сумку и молча тащит Мо в ванную. Сажает на бортик, тянется за полотенцем, мочит и прикладывает к порезу на шее, чтобы смыть засохшую кровь. Он уже выглядит спокойным: как бывает спокойным человек, наблюдающий за тем, как разгребают завалы его разрушенного снарядом дома. Мо послушно не двигается: пусть вытирает, если ему от этого легче. Лучше, чем если начнет психовать. Но когда он, после длительного и нудного созерцания огромного зеркала, переводит взгляд на придурочного, то видит, как с другого конца полотенце постепенно становится красным. Нагибается вперед — на полу уже маленькая лужица. Вот идиот: на кой-помогать с уже запекшейся царапиной, если у тебя на руке касательная огнестрельная?! Мо, чувствуя, как накатывают раздражение тупостью Тяня и злость на него же, вырывает из сильных рук полотенце и толкает в грудь. В глазах Хэ на секунду проскальзывает нечто, похожее на обиду, но Рыжему плевать — придурочный сам отправляется на бортик. Мо кидает ему полотенце и охрипшим от долгого молчания голосом спрашивает, где аптечка — она находится рядом с нетронутыми стопками красивых тарелок в кухонном шкафу. Кровь пенится от антисептика, и вся эта чудесная кипящая смесь капает вниз, пачкая все вокруг. Хэ и бровью не ведет, зато смотрит потемневшим взглядом на то, как Мо, хмурясь, перематывает рану бинтом. — Тебе бы в больницу, — завязывает кривой узелок и опять злится, когда видит, что к окровавленным рукам прилипли нитки от марли. Тянь усмехается, опуская голову: — А тебе - нет что ли? Глянь на себя, для разнообразия — выглядишь, как будто… Ну я даже не знаю, — сипло смеется, отчего Мо сам чуточку расслабляется, а затем вдруг тянется вперед, обхватывает талию Рыжего и притягивает его к себе. Тот шумно выдыхает, когда Тянь прячет лицо где-то в складках его окровавленной белой футболки, утыкаясь носом в напряженный живот. Придурочный кладет свои горячие руки ему на спину, обнимает так, что у Рыжего голова кругом идет: он не знает, что делать. Знает только, что Хэ точно слышит, прижавшись к нему, как гулко бьется его глупое сердце. — Сейчас самое время, если ты хочешь мне что-то рассказать, — горячо выдыхает в смятую ткань, прижимаясь лбом. — Нечего, — Мо судорожно думает о том, что будет, если Хэ узнает, что все из-за того, что он опять связался с Шэ Ли. Но ведь, кто такая Юн, он точно сможет узнать. Бля-я-ять. Однако сказать все равно не может, потому что, ну нет. Просто нет. — Врешь как дышишь, — а можешь уже замолчать, чтобы так горячо не выдыхать в живот, голова ведь кружится уже, сволочь, — Но я подожду. Юн правда твоя девушка? — Нет, — вот тут Рыжий соврать уже не может, хоть и понимает, что этот ответ даст Тяню ключ к распутыванию всей лжи. — Понятно, — собирает ткань на спине Мо в кулак, прижимая еще ближе к себе — да куда ближе то, гадина… — Ты, блять, руки-то не распускай, — ворчит Рыжий, кладя руки придурочному на плечи — чтобы оттолкнуть, но тот вдруг начинает говорить: — Там было так много крови, Рыжик, так много… Что я наделал, — еще сильнее сминает футболку пальцами и Мо чувствует, как сдавленно тот дышит. — Мы. Мы наделали, кретин, — все-таки решается и прижимает за плечи к себе. — Хотя мне ахуеть как интересно, что ты вообще, блять, там забыл. Ты себе не надумай только сейчас, но он так разозлился, потому что ты приперся. Хотя… Пушку он в любом случае не просто так принес. Хэ отстраняется, не размыкая рук, и с гневом смотрит на Мо: — Да он в тебя стрелял! Если бы меня там не было, он бы… Блять, — Тянь качает головой, и лицо его делается совсем страдальческим. — Я ведь шел за тобой, потому что поговорить хотел. А если бы нет, то… Рыжий резко поднимает голову придурочного за подбородок, заставляя посмотреть на себя: — Я сделаю, вид, что не слышал, что ты, сука, за мной шел. Но я здесь благодаря тебе и в любой момент могу тебе въебать, чтобы ты это почувствовал. За все хорошее, — Хэ слабо улыбается. — Он плохой человек. И семья его тоже — люди нехорошие. И меня он знает, вот почему разозлился. — Тянь отводит взгляд, хмурясь. — Но если он помрет, я себе этого не прощу. — Эй, прекращай давай. Кто знает, если бы не ты, этот урод бы добрался до… — затыкается, понимая, что сболтнул лишнего — а Хэ уже весь внимание. И хмурится теперь, когда начинает понимать. — До кого? — ох, опять этот ебаный холодный взгляд. А попроще никак? — Я…Я не могу пока тебе сказать. Просто, — Рыжий обреченно смотрит на Тяня, сжимая челюсть, — просто дай мне время. Вот тут придурочного совершенно точно ведет, потому что взгляд его темнеет и он опять притягивает опешившего Мо ближе к себе. А тот как олень перед фарами: даже не дернется. Да что же с ним, блять, происходит?! — Ты просишь дать тебе время, Малыш Мо. Сам хоть заметил, что сказал? — смотрит снизу вверх и Рыжий определенно чувствует себя оленем. На которого, к тому же, вот-вот наедет фура и раздавит нахуй. Потому что он, не отрываясь, смотрит в эти лишающие воли глаза напротив, на длинные черные ресницы и расширенные зрачки. Смотрит с таким ужасом и сосредоточением, что даже представить боится, какое у него самого сейчас страшное лицо. Но Тяню, видимо, на это плевать, потому что он буквально пожирает его глазами. Глупое, глупое сердце: Хэ, не прекращая пялиться, скользит рукой по напряженной спине, оглаживая и, когда его рука мягко проходится по пояснице, Рыжий провозглашает этот момент главным позором в своей жизни. Потому что он не сильно, но прогибается под этим прикосновением и, о боже, Тянь тут же это замечает. Ну за что, спрашивает себя Мо, когда придурочный поднимает руку выше, и, чуть надавливая между лопаток, наклоняет его ниже к себе. Когда тишину разрывает звук звонка — Рыжий осознает себя склонившимся над Хэ, непозволительно близко, с его горячими руками у себя на спине. Придурочный резко приходит в себя: вынимает телефон из кармана и принимает вызов. Одну из рук он так и не убирает с талии Мо, а когда тот в смятении начинает отшатываться — не позволяет, удерживая. Рыжий в ужасе понимает, что он чувствовал секунды назад. И это заставляет реально паниковать. Предвкушение. Которое до сих пор горит на губах и шее, и руках, че-е-ерт! — Да убери ты свои лапы, — почти что царапается, пытаясь смахнуть тяжелую руку, но Тянь не дает: еще и вопросительно изгибает бровь, глядя на Мо, пока слушает собеседника — как же хочется врезать! Кладет трубку и встает с бортика, все не отпуская Рыжего. Долго смотрит в бешеные светлые глаза и, наконец, позволяет себе вымученно улыбнуться. — Он не умер, — выдыхает это с видимым облегчением. Мо больше не может так стоять: места, где касается его Тянь буквально горят. Поэтому грубо отводит уже не сопротивляющиеся руки и чуть отходит. — Это, конечно, супер, но тогда нам, кажется, крышка, нет? — осторожно наблюдает за тем, как опять напрягается придурочный. — Он в коме. Говорят, выйдет из нее. Но пока никто об этом не знает. О нас не знает. Я сделаю так, чтобы тебя никто не тронул, — выходит из ванной, обходя Рыжего. — Иди в душ, а то на тебя смотреть страшно. — А что с тобой-то будет, умник? — слова вырываются сами собой. — Не знаю, — честно отвечает Хэ, закуривая на пути к панорамным окнам. И сердце у Рыжего ухает куда-то вниз, потому что он чувствует в голосе эту честность.

***

Когда Хэ выходит из ванной, Мо уже лежит в кровати на спине, рассматривая потолок. Лениво переводит взгляд на Тяня: тот без сил залазит под одеяло. Рыжий бросает на него безучастный взгляд и видит: он без футболки. Красиво. Мо даже не корит себя за эту мысль: слишком устал. — Прости, больно надевать футболку, — кивает на свою повязку. — Да мне похуй, — беззлобно отвечает Рыжий, возвращаясь взглядом к потолку. — Я бы его убил прямо там, попади он в тебя, — замечает Хэ, наконец, вволю поерзав и удобно улегшись на подушки. Мо тактично молчит, но Тянь начинает говорить снова: — Давай поменяемся местами? — Зачем? — смотрит как на идиота. — Я так не могу лечь на бок, — показывает на замотанную ниже плеча левую руку. — Можешь. — Но я не хочу лежать к тебе спиной. — Ты идиот? — Переляг на ту сторону, — в знак власти сам перемахивает через Мо и ложится прямо у него за спиной. Тот каким-то чудом заставляет себя не дать ему локтем в нос и с шипением переползает на место Тяня, который теперь с жутко довольным видом лежит на боку и смотрит. Мо решает, что, что бы тот не затеял, с хера с два он ему проиграет: и тоже смотрит. — Рука что-то горит, — делает лицо, исполненное будто бы воистину мученнических страданий. Еще нимба над головой не хватает. — Едь в больницу. — Нет, она болит, а я устал так сильно, — сводит брови и смотрит. — Пей кофе и едь в больницу. — Ты же говоришь, я тебя спас. — Хочешь другую руку сломаю, чтобы эта меньше болела? — Ты такой бесчувственный, — бросает это так сокрушительно, что даже стены, наверное, готовы его жалеть. — Как же я тебя ненавижу. Ладно, можешь сделать это, сволочь, — говорит с таким лицом, чтобы придурочному точно перехотелось делать что-либо. Но тот победно ухмыляется и протягивает свои лапы, чтобы обнять Мо. — Не прижимайся ко мне так, — ворчит Рыжий, когда Хэ ложится в ту же позу что и пару дней назад. — Тише, дай поспать, — получает тычок под ребра. Когда Хэ начинает проваливаться в сон, то перед глазами снова оказывается пыльный асфальт, по которому растекается густая кровь. Только вот теперь окровавленный кирпич в его, залитых красным руках, а парень внизу - о боже, его голова,… Из груди почти вырывается крик, а внутри все сковывает липкий ужас. Но твердая рука ведет по подрагивающим лопаткам, напоминая: рядом живой, теплый человек. Спасибо.