Call your name.

***

Отрицание. «Быть этого не может», — думал я. — Это явно от усталости. Точно, необходимо больше чая и сна. Именно в таком порядке». Такая высокая мозговая активность откровенно выматывала. Нужно было увидеть подвох, найти аргументы, опровергающие на корню эти проявления слабости, чтоб их. «Всё запутано. Конечно, я ошибся! Разумное объяснение, помнишь, Сиэль? Оно где-то рядом. Вот-вот и я найду его, и это помешательство подойдёт к концу». Но нет. На данный момент существует лишь звенящая пустота, которая не в состоянии оправдать происходящее. Правда на поверхности, а я ухожу глубже, не желая принимать её в таком виде. Как-то демон мимоходом обмолвился: «Вы, люди, любите всё усложнять, никогда не пойму вашей природы. Ах, наверное, быть смертным незавидная участь, но вы умудряетесь ухудшить ваше и без того плачевное положение дел. Бедные, глупые существа». С этим трудно не согласиться. Чертовски прав, как и всегда. Себастьян начал что-то подозревать. Думаю, изменения в поведении слишком заметны его зоркому глазу, а это означает, что он также начнёт искать объяснения. И найдёт, несомненно, быстрее меня. Очень трудно утаить что бы то ни было от демона, даже если бесконечно стараешься не подавать виду. Он просто — напросто чувствует моё настроение. Я точно знаю только одну вещь — дворецкий не нашёлся с ответом. Он изо всех сил старается соединить причину и следствие, но я увожу его по ложному следу, уходя мыслями в другую сторону, сбивая с толку. Мне не удастся обмануть Себастьяна. Зато с большим успехом получается обманывать себя.

Гнев. Он красными вспышками застилал сознание. Я злился на себя, на судьбу, на демона и проклинал всё на свете, потому что у меня опускались руки. Себастьян точно заметил. Ещё бы, искры из глаз, казалось, летели у нас обоих. Кровь закипела в моих жилах, безудержная волна адреналина требовала выхода. И однажды нашла его. Я бессильно закрываю глаза и переношусь в тот момент. Дворецкий приносит мне послеобеденный чай. Он замирает подобно призраку. Обездвижено и безмолвно. Отрешённое выражение лица, невидящий взгляд скользит сквозь окно. Он выглядит совсем как мы, только гораздо совершеннее. Как будто я сам придумал его, пририсовав демону человеческие черты, пытаясь приблизить его к себе хоть на немного. Исключено. Это убьёт меня быстрее, чем должно бы. Вдох. Вспышка. Рука. Чашка, бережно оставленная дворецким на серебристом подносе, точным броском устремилась в стену, но, так и не достигнув намеченной цели, была перехвачена рукой, облачённой в белую перчатку. Я почувствовал неприятное жжение в районе предплечья. Притом не своего. Всё-таки чай был горячий. Тишина. Себастьян гипнотизировал несчастную посудину взглядом, словно она по собственной воле кинулась к нему в обжигающие объятия. Мгновение, и чашка, не выдержав сильного давления, лопается, разлетаясь осколками по комнате. — Господин? — нотки недоумения и растерянности мелькнули в голосе, обычно безмятежном и равнодушном. Явно не к добру. Глаза дворецкого хаотично исследовали свою руку, осколки фарфора и моё лицо. — Мне нездоровится, — глупо выдавил я из себя. Голова начала кружиться от клубка спутанных мыслей. Невозможно разобрать ни единого слова. Не только я был не в себе. — Быть может, вам нужна помощь? — нотки беспокойства застали врасплох. Пауза затянулась. Скажи хоть что-нибудь, Сиэль! — Прибери здесь всё, — первое, что пришло в голову. Голос звучал тихо, это был не приказ, а скорее… просьба? Нужно куда-нибудь себя деть. Абсолютно точно нельзя сидеть как истукан. В ушах стоит гул, а правую руку, кажется, пустило втряс*. Я не нашёл ничего лучше, чем просто резко вскочить со своего кресла как ошпаренный. Идиот. Себастьян даже бровью не повёл, засучив рукава повыше, он принялся убирать результат перепадов моего настроения. Звуки звенящих стеклышек понемногу разбавляли тишину. Лицо дворецкого сейчас не отражало ровным счётом ничего, но я чувствовал краем уха его внутренний смех, ведь ситуация вышла забавная. Он действительно так считает? О, несомненно. Чистой воды провокация. Демон ждёт, что я выкину что-нибудь ещё. Куй железо, пока горячо. И я до сих пор не остыл. Ну уж нет! Довольно с меня на сегодня. Обойдя стол, я медленно, но верно направился к выходу. Один маленький, но очень важный фактор под моими ногами остался мною незамечен — разлитый по всему полу чай. Я совершенно точно падал. Что могло сделать этот день ещё прекраснее? «Не так быстро», — бархатной волной пронеслось в голове. Дворецкий получал удовольствие от происходящего, он откровенно ликовал, ведь продолжению банкета быть! Себастьян очень быстро оказался рядом, аккуратно поймав за бок, пальцами свободной руки обхватив мою ладонь. Наклон такой же, как на уроках танцев. Картина маслом, только без музыки. — Что. Ты. Делаешь? — слишком нервно получилось. — Прекрати этот цирк, немедленно. Я говорил спокойно, но на последнем слове голос предательски задрожал. Сегодня подставляю сам себя, надо же, какой молодец. — Так мне стоило дать Вам упасть? — Себастьян улыбнулся, резким движением убирая руку из-под моей спины лишь на пару секунд. Но этого вполне хватило, чтобы я рефлекторно схватился за дворецкого, дабы избежать встречи с полом. Ужасно неловкая ситуация. Я обнимаю демона за шею, хотя вполне способен устоять на своих двух. Акт вопиющей наглости просто — напросто выбил меня из колеи. Голова кружится, да что со мной? Нужно напомнить ему собственное место, сейчас же! И тут произошло то, чего никто из нас не ожидал. Я посмотрел дворецкому в глаза, предупреждая, что даже у шуток есть предел и ... Со всей силы укусил. Примерно в район скулы, тут же отталкивая от себя. Себастьян потирал место ранения, обескураженный моим поступком. Ведь принято считать, что кусаться — запрещенный приём, к тому же нечестный, и настоящий джентльмен никогда бы себе такого не позволил. Но тяжёлые обстоятельства требуют решительных мер. Демон потерпел поражение. Он просто стоял, приоткрыв от удивления рот. На этот раз ликовал я. Перед тем как выйти, я бросил ему единственную фразу: — Теперь живи с этим. И, развернувшись, ушёл прочь, наслаждаясь собственной выходкой. Переходный возраст, всё благополучно спишется на него. Или можно принять во внимание, что я Цепной Пёс королевы. Этих оправданий вполне достаточно. По крайней мере, никто из нас не находил более логичного объяснения. Или не хотел.

Торг. Оценив масштабы происходящего, я стал придумывать обходные пути. Мне казалось, что возможно вернуться к нормальной жизни, переборов в себе это состояние. Значит, остаётся один выход — избегать встреч с Себастьяном. Если так подумать, это вполне выполнимо, учитывая некоторые факторы. Процедуры одевания и купания теперь не входят в обязанности дворецкого. Это планово. Должен же, в конце концов, наступить тот самый рубеж, гордо несущий название «самостоятельность». Я становлюсь старше, изменения на лицо, и они необратимы. А это означает, что большую часть времени я могу быть предоставлен самому себе. Как нельзя вовремя. На тот момент это был период наиболее активной деятельности. Одна навязчивая идея стремительно сменяла другую. Я стал помешанным еще больше. Все мои действия были направлены на него. Пройти из точки А в точку Б, не встретив Себастьяна. Да что там говорить, я поручал все необходимое своим горе — слугам. Лишь бы не видеть демона. Кажется, все мои старания давали обратный эффект. Я страшно тосковал. Пришлось от многого отказаться. Часто на закате дня мы сидели с Себастьяном за картами или шахматами, обсуждая последние события. Уютные, наполненные теплом и спокойствием вечера. Мы говорили о разном. После стольких прожитых лет для меня не было никого ближе. Но чем дальше в лес, тем больше дров. Он тот, кому я должен доверять меньше всего. И, кажется, моя привязанность зашла слишком далеко. Наши встречи стали минимальными. Ничего выходящего за рамки формальности. Молчание густым туманом стояло в стенах кабинета. — Можешь идти, — говорил я дворецкому, бесконечно желая, чтобы он остался. Себастьян на секунду задержался в дверях. «В чем же дело, Господин?», — немой вопрос адресованный, кажется, мне. Дрожь прошлась по телу и задержалась в районе пальцев. Я поднял на него взгляд, осторожно пройдясь по обеспокоенно-тревожной линии губ. Кажется, это был момент моего стремительного падения в бездну. Я уставился. Внутри всё горело адским пламенем, опаляя нутро. Мне хотелось задохнуться, хотелось высказать всё, что тяжёлой ношей тянуло на дно. Он понял. — Себастьян, что бы ты ни думал сейчас, я не хочу этого знать. Уходи. Ни одной мысли. Ничего. Абсолютная тишина. Он бросил на меня тяжёлый, нечитаемый взгляд. Хлопнула дверь.

Депрессия. Я бежал за тобой бесконечное количество раз в своих снах. И каждую ночь передо мной закрывалась дверь. Безумие и помешательство. Прошло несколько дней с тех пор, как тишина холодным туманом осела в стенах моего кабинета. Я ищу тебя в каждом шорохе, в каждом звуке из вне. Но ничего. Снова. За что боролся. Беспокойные ночи, а иногда вовсе бессонные. Но неизменно после каждого пробуждения на прикроватной тумбочке чашка тёплого молока с мёдом. И всякий раз я чувствую этот вкус. Горечь обиды и острую недосказанность, таящиеся за сладостью напитка. Я готов разрушить всё, ради тебя. Но не могу наступить на горло собственной гордости. Дворецкий ходил невозмутимый, был всё так же учтив и вежлив. Выполнял свои обязанности с блеском, как и всегда. Но физически держался от меня как можно дальше. Теперь он не задерживался в моём кабинете дольше минуты, а встретить его в коридоре или в саду стало практически невозможно. Демон просто испарялся, и я знаю, что это был безмолвный протест. Мы столкнулись в дверях библиотеки. Я ни разу не караулил его, когда он протирал пыль. Только если совсем чуть-чуть. Во мне боролось желание поговорить с ним и убежать прочь. Увлёкшись своим внутренним конфликтом, я не заметил, как чуть не сбил дворецкого с ног, расхаживая из стороны в сторону. Я ожидал увидеть что угодно, но только не это. Нежность, такая чистая и безоговорочно искренняя, была в его глазах, когда он увидел меня и понял, что я уже полчаса топчусь около двери в своих жалких попытках начать разговор. Этот взгляд вышиб из меня весь дух. Я прижался к стене, пытаясь вспомнить, зачем вообще пришёл. Сердце бешено колотилось, что невозможно было разобрать ничего, кроме пульсации в ушах.  — Я хотел, только хотел книгу взять… И прочесть, — замечательно сказано. А можно было выдать какую-нибудь более абсурдную глупость? А что? Сказал бы, что хотел помочь ему вытереть пыль, зачем мелочиться? Себастьян насмешливо улыбнулся в своей манере. Думаю, он еле сдерживал смех. — Юный господин сам не знает, чего он хочет, — прошептал мне на ухо дворецкий. Он видел меня насквозь. Я провожал взглядом удаляющуюся фигуру и не мог пошевелиться. Всё-таки нужно взять какую-нибудь книгу, не зря же пришёл. Этой ночью кошмары меня не беспокоили. Им на смену пришли иного содержания сны. В них я обнаружил себя в объятиях демона, стонущим и умоляющим. Это уже ни в какие рамки, ворота, да никуда не лезет! После очередного такого сновидения я с утра пораньше нашёл дворецкого в саду и решил разобраться здесь и сейчас. — Себастьян, это твоих рук дело? — уточнять было без надобности, просто потому, что он всегда слышит больше, чем я говорю. — Эти розы настолько плохи? — деланно грустно демон обвёл взглядом кустик белых, недавно высаженных цветов. — Ты понял, о чем я. — Нет, может, объясните? — вы посмотрите на него, сама невинность. — О сне. Снах, — неловко добавил я. Только сейчас мне стало ясно, что я не могу говорить с ним о таком. Лицо залило краской. — Господин, что бы Вы себе не надумали, я не стал бы вмешиваться в Ваши сновидения и влиять на их ход. Я никогда Вам не лгу. От его слов мне стало ещё более не по себе. Так, значит, это я всё сам? На меня нахлынули воспоминания прошлой ночи, горячая волна разлилась по всему телу, но я вовремя себя одёрнул. Демон смотрел на меня искушающе пытливо, его глаза горели так же ярко, как и мои щёки от стыда. Настроение. Как можно было об этом забыть? На всякий случай попятившись назад, я промямлил что-то про скорый визит Элизабет и быстрым шагом удалился прочь, всё ещё ощущая на себе взгляд алых глаз. Нужно было развеяться и подготовиться к приезду кузины. Тьма понемногу отступала.

Принятие. После полудня, как и ожидалось, приехала семья Мидфорд. Мы выпили чаю в гостиной, поговорили о делах и планах, но что-то было не в порядке. Точнее, кто-то. Элизабет сидела молча, изредка поглядывая то на меня, то на свои руки, то на нетронутую чашку с остывшим чаем. Я ясно видел, что её что-то гложет и просто не мог этого так оставить. Ближе к вечеру я предложил девушке прогуляться по саду. Мы шли и болтали о чем-то отвлеченном, я не знал, как подступиться, с чего начать разговор. Уже сидя на скамье перед маленьким прудиком она решила заговорить первой. — Сиэль, я не могу так больше, — слёзы полились по её бледным щекам. За эти годы из маленькой непоседливой девчонки Элизабет превратилась в изящную, хрупкую миледи. Её наряды становились всё спокойнее и элегантнее, оголяли острые плечики и подчёркивали тонкую талию. Волосы послушными локонами струились вдоль красивого лица, а розовые, немного пухлые губы, замирали в полуулыбке. — Что с тобой? — спросил я, заправляя девушке за ухо свисающую на глаза прядь. — Я не хочу обманывать тебя, Сиэль. Я тебя очень люблю, но как родного человека, как брата, понимаешь? — я видел, что эти слова даются ей с большим трудом. Нас обручили, когда мы были детьми, долг всегда стоял выше чувств, и заикнуться о своих личных переживаниях было уму непостижимо. Я, как никто другой, мог её понять. И для меня невыносимо было представить Элизабет несчастной, она заслуживает любви. — Лиззи, — девушка подняла на меня свои изумрудные глаза, я редко называл её ласковым прозвищем, но сейчас это было как нельзя кстати. — Ты не обязана делать что-либо против своей воли. Нет, даже так. Я против того, чтобы ты ломала себя, я обещаю сделать всё возможное, чтобы ты улыбалась. Девушка посмотрела на меня с тоской и облегчением, я взял её руку и мягко поцеловал, давая понять, что беспокоиться больше не о чем. Теперь мы много говорили о том, что накопилось за столько времени, почему-то от этого мне на душе стало легко и спокойно, и я совсем забыл о своей печали. В какой-то момент Элизабет долго и вдумчиво посмотрела в мои глаза. — Знаешь, Сиэль. Что бы ты ни прятал внутри, стараясь скрыть, пожалуйста, не ври себе. Единственный человек, мешающий тебе — ты сам. Она аккуратно чмокнула меня в щёку, и я понял, что в её словах крылась истина. Толчок, который был так необходим. — Я должна быть до конца честна с тобой тоже, — вдруг добавила Лиззи, — я влюбилась, — выдержав небольшую паузу, — на самом деле, это и толкнуло меня на разговор.  — Это ведь прекрасно, Элизабет, — я искренне радовался за кузину. — Ты можешь познакомить меня с ним, я устрою вам приём и улажу все формальности со свадьбой и прочим, только скажи. — О нет, спасибо. Девушка вдруг очень сильно покраснела и спрятала лицо в ладони. — Вам нет нужды знакомиться, — затараторила она. — Вы уже знакомы. — И кто же он? — Она… Тут меня пришибло окончательно. — Тем не менее? — Паула. Я прошёлся взглядом по её Лицу, спускаясь ниже, и тут зацепился за бледно — розовую отметку в районе ключицы. Сознание рисовало откровенные образы предающихся страсти Элизабет и её служанки. Эти мысли ужасно смутили меня. «Что за тенденция влюбляться в своих слуг?» — я улыбнулся собственным размышлениям. — Ты будешь осуждать меня? — тихонько спросила девушка. — Нисколько. Мы помолчали ещё немного, каждый о своём. — Нас, наверное, уже ищут, — сказал я, поднимаясь со скамейки и увлекая Лиззи за собой. — Ты прав. Проводив Элизабет, я с облегчением вздохнул, вспоминая её слова. Нужно признаться себе. Признаться ему. Неважно, с чем я останусь в итоге. Решимость переполняла всего меня, казалось, что не существует невозможного. Сейчас или никогда. В этот момент я сделал свой первый шаг навстречу неизбежному.