Падение империи

       Пошли шестые сутки валяния на крыше супермаркета. Боже, какая же, все это, херня! Какой смысл? Отведя стадо ходячих в поле, при помощи трех оставшихся «Соловьев», мне стал доступен весь городок. Прочесав его, я довел счетчик ходячих до семи десятков. К исходу шестого дня я имел: восемь сумок с едой, кило по двадцать каждая. Восемь, Карл, восемь! Так, отставить эмоции! Кхм… Итак, еды и воды — дофига, в одном доме я нашел старую двустволку, которая непонятно, как еще не развалилась. Серьезно, там год выпуска стоит 1831! Пусть само ружье не представляло для меня интереса, а вот патроны от него — то, что нужно. Хоть мне и не удалось найти ключи от пикапа, но мне удалось раздобыть ключи от старого фургона, который я, не заводя, выкатил из гаража и доехал на нем, под горку, до самого супермаркета. Когда я все загрузил и вновь развалился на крыше, то стал думать о том, что надо бы где-нибудь, начинать создавать запасы еды. Да, сейчас ее довольно много, но что будет через год или два? С бензином та же история. Кстати о запасах, стоит их чем-нибудь прикрыть, а то не ровен час, решит цветное правительство Сент-Луиса, присвоить себе мои находки. Нет, надо валить оттуда! Давай прикинем: я, Хэнк и Вудверт с женой, возможно, что Иисус согласится, похоже, что он тоже не в восторге от местных. Уже пятеро и две машины. Вырваться можно, даже с боем, но вряд ли придется стрелять. — Смотри, внутри какие-то сумки! — Может еда? — Раздавались детские голоса с улицы. Выглянув на улицу, я заметил, как возле фургона вертятся рыжая, которую я брал в заложники и тот рыжий, похоже ее братец.        Зацепившись за веревку, по которой спускал сумки, я спустился в переулок и прижав автомат к стене, взял на прицел эту парочку. — Не двигайтесь, не заставляйте меня тратить патроны. — Сука… — Поднимая руки, басом выматерился парень. — Ну конечно, кто же еще! — Тише, придурок. Пушки и сумки на землю, и давайте без идиотских выкрутасов, не надо портить мне день. Они кинула два пистолета на землю. — Снимаем куртки. — Какого?! — Джордж, пожалуйста, делай, что он говорит. — Дерьмо. — Он скинул куртку. Больше оружия не было. Я вышел на улицу опуская автомат. — Одевайтесь. Но пушки, я пока заберу. Я поднял с земли пару старых пистолетов и засунул из-за пояс. — И все? Не завалишь нас? — Эм… Неа. Если хочешь сдохнуть, то прямо за этим зданием, в поле, целое стадо ходячий, вперед! А если нет, то советую не орать. — Твой фургон? — Да. Хотите добраться живыми? Тогда не делайте глупостей и завтра все будем дома. — С чего ты вдруг подобрел? — С ехидством, опуская руки, кинул рыжий. — А был злым? Я повернулся к ним спиной и пошел к веревке, не стоило этого делать. Как только я развернулся, я услышал быстрые шаги за спиной, кто-то разбегался и я знаю кто. Джордж врезал ногой по автомату и тот полетел в переулок. Заблокировав правой рукой удар, я выпустил лезвие на левой и воткнул его в бочину Джорджа. Его карие глаза округлились, а изо рта начала капать кровь. Хорошенько провернув клинок, почувствовав ребра, между которыми он пробил мясо, я ощутил нереальное удовольствие! Вот она — власть! Власть над жизнью, власть над смертью, что может быть лучше? Выдернув лезвие, я откинул его к стене, по которой он сполз на землю. — Я же просил, без глупостей. — Резким движением левой руки, я перерезал ему горло. Протерев клинок об его одежду, я еще раз дернул запястьем. Сестра стояла все на том же месте закрывая рот руками. Выхватив пистолет, я совместил перекрестие с ее головой. — Нет! Прошу! Я не виновата! Подумав несколько секунд, я убрал пистолет и пошел за автоматом. Не стоит шуметь. Она подбежала к телу брата и просто смотрела. Подойдя сзади, я прикрепил автомат к разгрузке. И выдвинул клинок. — Прости, но я не хочу рисковать. — Клинок вошел в основание черепа с приятным хрустом. Моя рука, будто придерживала ее голову. В рукав заливалась кровь, надо будет что-нибудь придумать по этому поводу. Завалив обмякшее тело рыжей на тело ее брата, я полез наверх за своим рюкзаком. Вечереет, пора выдвигаться. Спустившись, я еще раз взглянул на тела. Джордж… обратился?! Труп, истекая кровью тянул свои руки ко мне. Странно, что он не смог скинуть легкую девчонку с себя. Добив его, я сел за руль фургона, завел и поехал в сторону Сент-Луиса.        Обратился… Значит укус не единственный путь. Банальная смерть. Черт… Похоже не стоит затягивать с тяжелоранеными. Надо предупредить Хэнка. — Хэнк, прием. — О, живой! Ха-ха, ну, как ты? — В норме. Еду обратно. Хэнк, держись подальше от раненых, мертвые обращаются! — Повтори… — Мертвые обращаются, вне зависимости от укуса! — Твою же… Ладно, возвращайся, тут разберемся. — Буду минут через тридцать, и да, журналы я нашел! — Ха!

***

Я не успел въехать в открывшиеся ворота, как машину обступили родители участников. Все они пытались открыть двери, а кто-то даже разбил стекло на задней двери. Опустив боковое стекло, я выстрелил в воздух. Толпа отпрянула от машины. — Я один! — Выкрикнул я и вдавил педаль в пол. Люди разбегались, а я двигался к дому Вудверта. — Хэнк, знаешь Вудверта? — Да, мы с Иисусом сейчас у него. Давай сюда, есть разговор. Свернув в узкий проезд, я снес какие-то клумбы. Хер с ними, потом извинюсь! Скрипнув тормозами, фургон остановился возле входа. Около лестницы уже ждали Хэнк и Вудверт. Захлопнув водительскую и открыв задние двери, ко мне подошли знакомые фигуры. — Привет. — Ведверт протянул мне руку. — Приветствую. Что здесь происходит? Меня чуть толпа не снесла! — Все внутри, это что? — Ткнул Хэнк в сумки. — Еда, кило сто будет. — Она нам скоро понадобится. Несем внутрь, не дай бог найдут. За два захода, мы перетаскали сумки в дом на колесах. Внутри все инструменты были убраны, а вещи упакованы. Похоже, что они собираются бежать. Иисус сидел в углу обхватив голову руками. Закинув сумки в спальню, мы все расселись в центре. — Пол… — Дарвин, рад, что ты вернулся. — Абсолютно безразлично сказал он, продолжая смотреть в пол. Силентия подала мне фарфоровую кружку с чем-то горячим. — Это чай, черный, замерз небось. — Спасибо. Хэнк запер дверь и остался смотреть за пространством около фургона. — Что здесь происходит? — За четыре часа до тебя, сюда вернулись двое участников, оба тяжело раненые. Их отправили в лазарет, в главном здании. Теперь здание изолированно, а мы недосчитались восьмидесяти человек. Люди бунтуют против совета. — - Объяснил Вудверт. — А значит — нужно валить отсюда на хер! — Да, но верные совету никого не выпускают, обещают все исправить. — Ага, исправят, как же! — Хэнк, прошу тебя. Я проектировал эти стены, и я знаю, куда направить этот фургон, чтобы прорваться. — Когда уходим? — Сейчас. Все, кто захотят, последуют за нами. — Тогда заводи, а я, на фургоне, протараню стену, только покажи где! — Вот, мы здесь… — Он достал кусок бумаги и карандаш. -… это — стена, вот — здание. Во здесь, в стыке здания и стены, конструкция наиболее уязвима. — Понял. — - Допив чай, я поставил кружку на стойку. — Дарв, это может быть билет в один конец. — А может и нет! Некогда рассусоливать, поехали! Оставив автомат у Хэнка, я залез в машину и, давя палатки, поехал к западной стене. Только сейчас, я понял всю необдуманность данного действия, но отступать поздно. Переключив передачу, я вдавил педаль в пол и фургон, со скрежетом, начал набирать ход. Подминая палатки и костры, я летел навстречу металлической стене. Ну и идиот! Стена оказалась перед капотом, раздался удар и скрежет металла, а в глазах только непроглядная темнота.