Падение империи

       В глазах троилось, а в ушах стоял такой звон, что я не слышал ничего кроме своего пульса, который отдавал в мозг. Руки мои лежала на приборной панели, а лицо уперлось в руль, который был прикрыт сдувшейся подушкой безопасности. Кто-то выбил лобовое стекло и начал вытаскивать меня. Сквозь все последствия от тарана стены, определенно не лучшей идеи в моей жизни, и голубоватый интерфейс, я разглядел Иисуса, который пытался вытащить меня из кабины. Прямо второе пришествие, хоть библию дописывай. Когда я вывалился на землю, в голове будто что-то взорвалось, боль была невероятная! Он оттащил меня в фургон, где я вновь вырубился.        — Мудаки, блять! А, твою же! А! — Матерился во всю голосину Хэнк. Я открыл глаза, веки будто клеем покрыли! Жена Вудверта, забыл ее имя напрочь, зашивала предплечье Хэнка. Иисус сидел в той же позе, что и в Сент-Луисе, обхватив голову. Попытка встать, увенчалась только головной болью. — Дьявол! — Не шевелись, ты сильно приложился головой. Хоть зашивать не пришлось. — Силентия, вот как ее звали, ну и имечко, хрен запомнишь! — Хэнк, сильно? — Херня, по касательной. Сам как? — Башка болит, в глазах двоится, все замечательно! — Когда поднимаешься? — Сейчас, пару минут поваляюсь и встану. — Я, конечно, предупрежу, что у тебя сотрясение, но решай сам. — Спасибо, учту.        Через час я уже сидел и пытался сфокусировать взгляд. Боль в голове заглушили какими-то таблетками, даже не слушал, что там говорила Силентия, просто пил. Теперь все собрались и думали, куда дальше. — Ну, что делать будем? — Поедем на восток, к побережью. Попробуем добраться до зоны эвакуации и найти остатки вооруженных соединений. — Предложил Хэнк. — Далеко. Может Спрингфилд? А что, там много бывших солдат! — Продолжил — Да, и уголовников тоже… — Полушепотом произнес Иисус и пошел к двери. — Ты куда? — Дальше я пойду один. — Сказал он и тут же покинул трейлер. Никто даже не пытался его остановить, даже я. Да и что мы должны были сказать? Вот именно, это его выбор, это его жизнь. Пускай валит куда хочет. — Джон, идти сможешь? Я сел, мозг в голове просто катается от одной стенки черепа к другой. — Да, кажется. — Отлично, собирай шмотье. Поднявшись со скамьи я едва не завалился, но сумел ухватиться за ручку какого-то шкафчика. Немного придя в себя, я забрал очки со стола, нацепил, снятые с меня броник и плащ, вернул тяжелый рюкзак на спину и молча вышел на улицу. Все еще стояла непроглядная темень, а Иисуса уже и след простыл. Приподняв повязку, я прислонился лбом к холодному кузову. — О да, вот это класс! Дьявол, кажется, что этот SCAR стал еще тяжелей. Слева хлопнула дверь и на улицу вышел Хэнк со своими «шмотками» и двумя сумками, которые я притащил. — Что, совсем херово? — Хуже… Может все-таки Спрингфилд? Там вроде есть солдаты. — Нет, нужно искать нормальные, регулярные части, а не всяких дезертиров! — Ты командуешь. Отлипнув от машины и взяв одну сумок, я, следуя за Хэнком, иногда пошатываясь, углубился в лес. Не знаю как следовало поступить. Может имело смысл отговорить Хэнка и поехать в Спрингфилд? А может и нет, кто его знает. Во всяком случае, нам нужно идти дальше. Черт его знает как, но надо.

***

       Пошла вторая неделя нашего похода. Припасы на исходе, а в особенности вода и патроны. Чем дальше на восток, тем больше ходячих нам встречалось и тем меньше ресурсов нам удавалось найти. Меня все чаще посещают мысли о том, чтобы развернуться нафиг и уйти назад, но Хэнк ничего и слушать не хотел. О нашем состоянии можно сказать только одно — пиздец! Ноги забились и болят как сумасшедшие, голова прошла только частично и до сих пор при вспышках от выстрелов и резких звуках, изрядно трещала. — Джо, Джо, подъем. — А? Уже? — Скоро светает, нужно выдвигаться. — Да когда же это закончится?! — Не ной, ок? Самому тошно уже от этой мертвечины.        Поднявшись, я попытался хоть как-то размять закаменелые ноги. Закончив бесполезную процедуру я скатал спальник и запихав в мешок, примотал к, изрядно полегчавшему, рюкзаку. Мы ночевали в квартире на втором этаже здания в городке Харвитаун. Хозяин этой квартиры завершил свою жизнь как и многие другие — с петлей на шее. Труп его уже даже не вонял, он просто разложился. Голова отделилась от тела, и, когда мы пришли, тихонько хрипела на полу. Отодвинув стеллаж, которым подперли дверь, мы вышли на улицу, по которой слонялись пара ходячих. Не обращая на эти медлительные трупы никакого внимания, мы поперлись дальше, на сраный восток.        За городом нас встречал зимний лес Западной Виргинии. Снег лег уже основательно и приятно хрустел под берцами песочного цвета. За поворотом показалась очередная брошенная машина, которая смотрела на восток. Мы часто встречали подобные машины и все они были направлены на восток. Видно, что люди бежали, пытались спастись, но многие из них так и остались в этих машинах. — Знаешь, я вот подумал. Сколько уже прошло? Шесть месяцев? Семь? Не думаю, что в пунктах эвакуации хоть кто-то остался. — Там — нет, а вот на законсервированных базах обязаны быть! — Мы же пытались с кем-нибудь связаться, нет там никого. — Есть! Слушай, не нуди! Остановившись, я сел на заснеженный капот машины. — Ты чего это? — Хэнк, посмотри трезво. Мы идем по выжженной земле! — Я указал на дергающийся труп в машине. — И чем дальше, тем хуже! У меня один магазин, а пистолет вообще пустой. — Найдем! — Хэнк! Нет там ни хера! Мы в ста километрах от «Фольтеста», предлагаю идти туда и хотя-бы переждать эту сраную зиму! — Мы должны добраться до флота. — Ты сам говорил, что связи с флотом, давно нет. Сомневаюсь, что там кто-то выжил. — Мы идем дальше и точка! — Да пошел ты, Хэнк! Мы уже вторую неделю прем в неизвестность! У нас воды на двое суток, еды от силы на трое! А патронов хватит разве что на небольшое стадо да застрелиться напоследок! Он отвернулся и еще несколько минут вдуплял в заснеженную, до горизонта, дорогу. — Сука! Ладно, хер с ним, идем в «Фольтест». — Ну наконец-то!        Мы сошли с дороги и углубились в лес, это было ошибкой. Над головой свистели пули, мы угодили в гребаную засаду. Хотя, скорее всего, просто, случайно, наткнулись на группу придурков с автоматами. Прислонившись к дереву, я пытался выцепить взглядом противников, но эти сволочи активно прятались, это тебе не тир. После пары минут боя, оставшиеся два магазина для автомата закончились. Из восьми противников, гарантированно мертвы только трое. И только один из них на моем счету. Стоило только мне высунуться, как пуля попала в мой FN и тот, со свистом, улетел куда-то в даль. По руке будто молотком долбанули! Ползком, прячась за небольшой неровностью земли, я меря позицию, попутно снимая со спины дробовик — последнее оружие. Когда я добрался до следующего дерева, высунул ствол дробовика, прицелился примерно по вспышке и нажал на курок. Дробь, ломая ветки и вздыбливая снег, вонзалась в ствол дерева, в плоть и все остальное, что встречала на пути. Тут, что-то ударило в грудь и раздался звук бьющейся посуды. Я упал на землю. В голове вновь зазвенело, а в груди будто что-то изнутри давило. — Дарвин! — Слышал я голос Хэнка, который, будто, в замедленной съемке был. На очка загорелись красные надписи. " Состояние — критическое! Включен аварийный маяк.» Я понял, что пуля, таки пробила керамическую пластину. Все замедлилось, пули продолжали бить под деревьями выбивая только щепки, а зеленый силуэт напарника, быстро приближался. Я чувствовал, как кровь булькает во рту — мерзость. Ор рванул жилет за систему сброса и принялся что-то копаться в своих подсумках. — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Сейчас, брат, сейчас, потерпи. Боли не было, пока Хэнк не начал что-то мутить. Что конкретно, я не видел. Края поля зрения уже затягивала пелена. Когда боль дошла до умирающего мозга, я заорал, но не слышал своего крика, будто и нет его. По моему лицу были гильзы, Хэнк продолжал отстреливаться, но вот его затвор встал на задержку и его голова просто взорвалась, забрызгав меня кровью, обломками черепа и мозгами. Вот и все, нет его. Тело упало рядом со мной, а слева приближался силуэт с рычажной винтовкой в руках. Не знаю специально или инстинктивно, я тянулся к пистолету в кобуре Хэнка. Вот он случай роковой. Я дрожащую рукой кнопку выстрела быстрей нажимаю. Его череп — мой прицел и с кровищей на лице, я его добиваю. Раздался хлопок и я, проводив взглядом латуневую гильзу, уронил голову, которую больше держать был не в силах и ушел во мрак.