Падение империи

       Прошло каких-то несколько секунд и я открыл глаза. Взгляд уперся с зеленое полотно, которое пропускало воду, капающую мне на лоб. Боли в плече не было, но и руки я не чувствовал. Неужели оттяпали? Потеря конечности в апокалипсис — приговор. Лучше сразу застрелиться! Преодолев страх, подобного которому я никогда не испытывал, я опустил взгляд на себя. Рука была на месте. Ее подвесили за шею при помощи бинтов и у меня даже получилось пошевелить пальцами. К правой руке, от капельницы, вел прозрачный шланг, по которому шла бесцветная жидкость. Я был не в здании, а на улице, под тентом, о чем свидетельствовал шум ливня и мелькающие силуэты людей. Зубами вытащив иглу, я спустил босые ноги на зеленую, притоптанную траву. Откуда только силы взялись? В прошлый раз было куда тяжелее. Похоже, что порошок все-таки сдержал большую часть крови. Боль в плече вернулась, но уже в более приемлемой форме. Ноги — ватные, в глазах двоится… Полный комплект! Просидев несколько минут, я встал и тут же обратил внимание на еще семерых людей лежащих под тентом на отдельных раскладушках. В дальнем углу, накрытый каким-то одеялом серого цвета, лежал Хакс. Вряд ли здесь стали держать трупы, значит -жив. — Воды… — Захрипел с противоположной койки негр. — Самому бы найти… — Перебирая ватными ногами, я вышел из-под тента. Остановившись я задрал голову. Капли хлестали по лицу, боже, как же это охеренно! Мимо пробегали люди, не обращая на меня никакого внимания. Была в них одна особенность, они все черные. — Что за? — Я остановил одну девушку, которая пробегала мимо меня. Она посмотрела на меня как на обыденность и слегка улыбнулась углами рта. — Да? Вы что-то хотели? — Где я? Что это за место? — Сэр, вы в лагере «Свобода»! — Отведи меня к главному. — Хорошо, сэр. Сэр? Я, что, уже настолько дерьмово выгляжу, что меня уже на «сэр» называют?        Босые ноги хлюпали по мокрой траве и грязи. Не самое приятное ощущение, но я все-таки дошел до еще одного тента, под которым, за раскладным столом, сидел тот самый мужик, которого я увидел перед тем, как отключиться. — Senhor, aqui o homem ferido subiu a seus pés, está rasgado para você. — Obrigado, limma. — Девушка развернулась, натянула капюшон куртки, которая очень напоминала старую военную форму, и ушла в ливень. — Мой раненый друг, проходите, не стойте! Почему вы с голыми ногами? — Свою обувь я не нашел. — Nerds! Прошу прощения, сейчас правим. Абэ! — Под тент зашел огромный черный мужик с лысой башкой. — Сходи к Салле, возьми ботинки, какого размера? — Сорок седьмого. — Сорок седьмого, и куртку музейную, venha, venha! — Здоровяк, не меняя выражения каменного лица, кивнул и ушел куда-то восвояси. Придерживая подвешенную руку, я уселся на раскладной стул перед столом. — Жонаш Савимби. — Псевдоним, да? — Нет, меня так назвали в честь главы УНИТА. Я рос в семье демократов. — Джонатан Маршалл, рос в семье южан. — Расист, да? — Ненависть к черным ходячим, ибо их в темноте не видно, является расизмом? — Ха-ха! Возможно, надо спросить у правозащитников. — Вряд-ли кто-то из них выжил, они ведь побоялись оскорбить чувства негроидного меньшинства, убив их ходячие версии. Ха-ха-ха! — Мда… Ладно, теперь давай к делу. Вы задали Спасителям неплохую трепку в Гленнвилле. Кто у вас командир отряда? — Он сейчас лежит в бессознанке. Скольких вы вытащили? — Четверых, один скончался во время операции, увы. Da morte não escapa. — Что это значит? — С португальского — «От смерти не сбежать.» — Тут вернулся, весь мокрый, здоровяк, с черными берцами и курткой в руках. — Спасибо, Абэ.        Запихав свои грязные ноги в чистые носки и берцы, я кое-как зашнуровал их одной рукой. Это, скажу я вам, то еще испытание! Куртка была странная. Очень прочная и грубая ткань, никаких молний, только пуговицы. Воротник был чертовски жестким, его можно было поставить стоймя, будто на проволоке. Тут, мне на глаза попалась едва заметная метка на спине. — «Изготовлено в США 1944 год.» Вы где достали этот раритет? — В музее сухопутных войск США в котором мы жили четырнадцать месяцев. Потом пришли Спасители… — И как вы выбрались? — Мы оставили десять добровольцев, которые заминировали и подорвали наш дом, похоронив вместе с собой много этих гадов! С тех пор мы ведем партизанскую войну из леса и меняем расположение раз в месяц. Но, кажется, с этим покончено! Я связался с вашим командиром, майором Хоутом. Мы обсудили некоторые вопросы и пришли к соглашению. Завтра мы сворачиваем лагерь и направляемся на вашу базу. — Сколько же вас здесь? — Всего сорок шесть. Когда-то было две сотни! Теперь, объединившись, мы сможем дать отпор Спасителям! — Воу, воодушевляет! — Поэтому я ими и командую! Здесь есть люди из, скажем так, из не самых престижных районов, гетто, одним словом. И у них остались старые привычки, поэтому, обувь и исчезла. Мы пытаемся их перевоспитать, даже достигли неплохих результатов! Мы найдем их. — Ладно, это не к спеху. А где все остальное? — То, что было на вас, мы сложили в ящик за койкой, вот ключ. Перед отъездом, закиньте замок и ключ внутрь. — Оружие тоже там? — Нет, оно, скорее всего, уже на сортировке у склада. Им заведует Лимма, вы с ней уже знакомы. Скажете, что я приказал и заберете свое. — Можно еще один вопрос? — Разумеется. — Здесь вообще нет белых? — Нет. — Не жалуете? — Нет, конечно. Они нас не жалуют.        Накинув куртку на одно плечо, я ушел. Да уж, куртка была не лишней, ибо лило, как из ведра! Нет, серьезно, дальше десяти метров ни черта не видно! — Эй, эй! Друг, не подскажешь, где тут склад? — Я опять тормознул одного мужика с М-14 за спиной. — Пошли, янки. — Ответил темнокожий и пошел вперед.        Лагерь занимал довольно большую площадь. Тенты и палатки были распиханы между деревьями и возле каждого стояло по грузовику, а где-то и по два. Подготовка к отбытию шла полным ходом. Люди сновали туда сюда с ящиками, пакетами и свертками. Самое интересное, что все это проводилось в относительной тишине. Когда мы собирались за стену, то гул стоял как на аэродроме, а тут только ливень и слышно. Пройдя метров двести под дождем, петляя между деревьями, мой провожатый указал на палатку, возле которой крутилось три мужика и, уже знакомая, девушка с черными волосами собранными сзади. — Эм… Здрасте, где тут можно оружие забрать? — Мы еще не разобрали его, сэр, вон в том ящике посмотрите. — Не надо называть меня сэр. Я не такой старый. — Ну вам уже лет тридцать, а мне всего двадцать три! — Раз так, то, мэм, мне девятнадцать… Она явно не ожидала услышать подобного от шкафа с недельной щетиной на грязной роже. — Ой… Как-то неловко получилось… — Пыталась закрыть лицо она, а трое «грузчиков» ржали во все свои тридцать два зуба.        В ящике, вперемешку были навалены самые разные пушки, начиная от «АКоидов» и «АРок», заканчивая помпами и полуавтоматами. Порывшись, я достал «Томпсон», а FN так и не нашел. Да и фиг с ним, патронов все-равно уже практически нет. Взяв автомат в здоровую руку, потопал мимо косящейся на меня Лиммы. Что вообще за имя такое, Лимма?        А дождь только набирает обороты. Видимость упала метров до пяти, а люди попрятались под тентами. Тяжелые капли рикошетили от куртки и лица, под сапогами, которые немного терли, хлюпала грязь вперемешку с водой и травой. Доковыляв до медпункта, понял я это по здоровому полотну с красным крестом, которое я сначала не заметил, видимо был так увлечен поиском ботинок, я зашел под тент. Возле Хакса крутилась женщина в белом халате с блеклыми красными пятнами. — А это еще что?! Молодой человек, в где, простите, шлялись?! А ну быстро на койку! Я не для того вам плечо собирала, чтобы вы все швы мне порвали?! — Эм…я… — А ну лег, живо!!! Ей было лет тридцать пять — сорок. Обритая голова и огромные, как две ручные гранаты, губы. — Все, все, спокойно! Видите, ложусь. — Что вы за люди, вояки чтоб вас всех! Этот вон… — Указала она на Джо. -… чуть в сознание придет, так сразу с койки рвется! Еще один из ваших вообще с пробитой ногой ушел с погрузкой операционной помогать! — Это его дело. — Его дело?! Я извела на вас последние запасы наркоза и почти сутки своей жизни! Нет уж, милок, это мое дело! — Договорив она резко развернулась и куда-то утопала. Проводив ее взглядом, я сел и вытянул зеленый ящик с замком из-под койки. Внутри были мои шмотки. На самом верху лежали очки и гарнитура. — Черт, заряда почти нет… И солнца не предвидится, да и зарядку я дома оставил. — Отключив очки, я просто одел их на голову. Дальше была каска и окровавленный по левому краю, бронежилет с развешанными подсумками для магазинов. Обмотав автомат всем этим добром, у меня получился довольно аккуратный кулек, который, пусть с трудом, но можно было нести одной рукой.

***

       На следующий день я почти не спал. Дебильное состояние, вроде, спать охота, но не получается и все! Так я пролежал до самого утра, пока врачиха с губами-гранатами, не подняла всех, кто может ходить. Мы освободили свои койки, взяли шмотье и пошли искать свободный грузовик. Двенадцать грузовых машин выстроились в колонну на лесной дороге. Солдаты сновали из стороны в сторону, что-то говоря на португальском. Откуда они все его знают? — Извини, мест нет. — Получил я отказ в очередном грузовике. Тут, справа вышел тот самый здоровяк, как его… Абэ! Да что у них с именами? — Пойдем. — Сказал он глубоким, утробным басом. Мы подошли ко второму грузовику в колонне и он, запрыгнув в кузов, затащил меня, как мешок картошки. — Ого, а это что? — Я ткнул пальцем на «Browning M2» с какой-то странной надстройкой над ствольной коробкой. — Это — «Большая Бэсс». — Он поднял сорокакилограммовый пулемет. Мда, я не ошибся, это чертов ручной пулемет калибра 12.7! — Хо-хо! Вот это да! — Хочешь попробовать? — Не в этот раз! Рука. — Указал я на перевязку. — Откуда ты? — Из Миннесоты, был, по крайней мере. — Я из Атланты. Переехал из Анголы три года назад. — Ого, а деньги откуда? Это же страна третьего мира? — Скажем так, я получил их не самым честным путем… У тебя есть семья? — Нет, теперь нет. Твоя где? — Весь мой род уничтожен Спасителями, будь они прокляты. Выжил лишь я один… — Паршиво. — Я разрушу все их семьи, буду толпы вырезать! — Воу… Хоть и стихами, но, все-же, мрачно, аж жуть! — Такова реальность. — У каждого она своя, знаешь ли! — Хм…

***

       Колонна дошла до «Крепости» без эксцессов. Ну если не считать один грузовик, который застрял из-за трупа, который намотало на трансмиссию. Откинув задний борт, фиг знает как он правильно называется, я вернулся на землю. Хоут уже здоровался с Савимби, а наши пялились на темнокожих, не спуская пальцев со спусковых крючков «Гарандов». — Всем построиться! — Скомандовал Жонаш и все его люди выстроились в одну шеренгу. Я же отошел в сторону, где стоял Ленс. — Глядите кто выжил! — Я тоже рад тебя видеть, Ленс. — Выглядишь паршиво! — Спасибо, капитан очевидность… — Тихо, сейчас начнется! — Шикнул еще один боец. Савимби встал рядом с Хоутом и Кирсоном. — Приветствую вас на военной базе «Фольтест»! Я — начальник базы майор Харпер Хоут. Сегодня вы заселяетесь! База разделена на три корпуса: Боевой, в котором вы сейчас находитесь, жилой и складской. Вы можете выбрать любое жилое помещение на ваше усмотрение, но только пустое! Занятые дома отмечены белой чертой на входной двери. Завтра в десять утра состоится общий сбор на этом самом месте! Вы познакомитесь с офицерским составом и получите направление во взвода, согласно вашим возможностям и умениям. На этом все, разойтись. Второму взводу подойти ко мне. — Слыхал? — Да слыхал, слыхал… Подняв свой сверток из снаряжения, я и еще один боец с простреленной ногой, подошли к Хоуту. — Мда, ребята, мало вас осталось. — Еще Хакс, он в отключке. — Да, знаю. Ладно, давайте в медпункт, пусть Норрингтон вас осмотрит, а потом отдыхайте, пока не придете в норму, там и будем смотреть, что с вами делать. Но постарайтесь прийти на сбор. — Разумеется.        Первым делом я вернулся домой и кинул кулек на диван, и уже потом, добрел до медпункта по мокрому асфальту. Толкнув дверь кабинета Норрингтона, я вошел внутрь кабинета. Белый, слишком белый. — Док? — А, Маршал, заходи. Давай посмотрю, что у тебя там. Скинув куртку, я сел на койку и он принялся разматывать бинты. — Ну, что могу сказать, зашито грамотно, если плечо не нагружать и рукой резко не двигать, а лучше пару недель ее вообще не дергать, то месяца за полтора встанешь в строй. — Еп вашу мать… Полтора месяца?! — Это в лучшем случае. Такие раны заживают за 8-10 недель. Сейчас заменю бинты и будешь свободен.

***

       — Свободен… Ага, сейчас! Пошли четвертые сутки болтания по дому. Меня просто никуда не допускали. Ни на стену, ни в караул ни-ку-да! Боже, никогда не думал, что буду так скучать по апокалипсису…        Я лежал и кидал в стену зеленый теннисный мяч, который, непонятно откуда, образовался под кроватью. Прямо магия вне Хогвартса, лучше бы что-то поинтересней наколдовали… Тут мою тираду и практику в метании мячика на пять метров в стену, прервал стук в дверь. Поднявшись, я закинул черную лямку хреновины, которая держала мою руку вместо бинтов. За дверью были отпрыски Филлисов, сразу оба. — Привет! — Здрасте, чего надобно? — Мы помогаем раненым в реабилитации! — Мне не нужна помощь, сходите к первому взводу, их сильно потрепало. — Хорошо, удачи Джон! — Я захлопнул дверь. Боже, как же меня бесят их ухмылки! Только стоило мне отойти от двери, как стук повторился. Если это опять эти додики, то я продырявлю их черепушки клинком! Я вновь открыл дверь. — Ну что вам теперь… Кэсс? — Передо мной, скрестив руки на груди, стояла блондинка. — Здорова, раненый! Пустишь? — Ну, заходи… Она прошла и закрыла дверь. — Так, что ты тут забыла? — Короче, буду честна, меня прислал Хоут. Поставил условие, либо иду помогать раненым, либо рыть окопы. А я не хочу махать лопатой и киркой! Можно я просто пережду у тебя, чтобы Хоут не докопался? — Да пожалуйста, если умом не тронешься от скуки… Вернувшись на диван, я продолжил попытки пробить стену. А Кэсс уселась за стол, на котором лежали мои каска и автомат. — Ха, «Не пробил!», как-то раньше не замечала. — Когда свалку штурмом брали, тогда и уберегла. — «Томпсон» — Старье, которое еще поискать надо! — Стреляет неплохо. — Я бы поспорила, его заклинило. Намертво. — Она пыталась отвести затвор, но тот только бренчал и не поддавался. — Дай сюда! — Я упер приклад в стену и рванул затвор, но лишь сорвал кусочек кожи о металлическую ручку. — Ха-ха! Суровый, брутальный мужлан! — Говоришь прямо как твоя мать… — Разумеется, ведь я ее дочь! Сев напротив, я вынул пенал и начал пытаться разобрать автомат. — Вот черт! — Я уронил отвертку и полез за ней. Девушка сделала то же самое и наши взгляды пересеклись на уровне сидушки стула. От чего-то я подвис на пару секунд, дав ей, тем самым, забрать отвертку. — Дай сюда, калека! И как тебе оружие доверяют? — Я вернулся на стул. — Поаккуратней с языком, сдам тебя Хоуту и пойдешь глину месить! — Извините, сержант, больше такого не повторится. — Саркастичным голосом проговорила она скорчив при этом гримасу. Когда она подняла ствольную коробку, то из нее вылет кусок затвора. — Раскололся, черт… Надо идти к Вудверту, может что-то и придумает. — Я закрыл коробку и пошел к выходу. — Эй, ты куда собрался? — Я же сказал, к Вудверту. — Я тоже пойду, а то тут грязно и воняет. — Простите, обитательница Беверли Хиллз, что не рассыпал лепестки роз и не зажег благовония! Последние дни было малость не до этого! — Воу, зад потуши, а то штаны прожжешь. — Точно как у М-16…        На улице стоял жуткий зной, аж от асфальта поднимался горячий воздух. Вот очки мои. Все то в них есть, но вот функции защиты от солнца нет, как так? Но хоть кепка малость спасала. — Кстати, что там за окопы? — Этот… как его? Ну черный с огромным шнобелем, командир их? — Савимби? — Да, Савимби, он, продвинул идею о создании линий обороны вокруг базы. Теперь там работа кипит. — О дивный новый мир!        Мы вошли в мастерскую Вудверта. Все помещение было заставлено какими-то станками, столами и ящиками. — Чарльз! — А? Джон, проходи, я сейчас! — крикнул он из глубины помещения. Положив автомат на верстак я уставился на фотографию техника и его жены. — О, привет, Кэсс, все цветешь? — Хреновый способ подкатить. — Да что ты, старый я уже для этого, просто комплимент сделал. Как рука, Джон? — Потихоньку заживает. Правда я быстрее умом тронусь, чем она заживет! — Не тронешься, можешь ко мне заходить, так, чисто ради разнообразия. — Ладно, учту. Слушай, тут с автоматом проблемы, затвору кирдык пришел. Глянь, может сделаешь что-нибудь? — Он достал затвор. — Нет, этот все — на свалку, менять надо, а запасных у меня нет. — Мда, жаль конечно… — Давай так, я его оставляю на запчасти и дам тебе расписку, чтобы на складе новый выдали, ок? — Будто у меня есть выбор? — Он сунул мне бумажку и мы пошли на склад, где все дела уже взяла в оборот Лимма. — Ли, привет, у меня тут, вот в общем. — Я сунул ей бумагу. — Привет… Ага, хорошо, пошли. — Я тут побуду, не хочу лезть в эту пылюгу. — Дело твое. Склад значительно пополнился нашими трофеями из Атлантами и ресурсами людей Савимби. Протискиваясь между нагроможденными ящиками и полками, Лимма довела меня до ящика с «Томпсонами». — Той модели больше нет, но есть вот эти. — Она дала мне, казалось, все тот же автомат, но ствол был длиннее, вместо плоского цевья была деревянная рукоятка, а затвор переехал с правой стороны коробки, на ее верх. Такие «томпсоны" использовали гангстеры в 30-е. Где-то должен быть еще и бубен. — Беру, а где магазины? — Она достала, из стоящего рядом ящика поменьше, два круглых магазина. — Что-то еще? — Пистолет. — Только 1911 остались. — Уже что-то! Я снаружи побуду, хорошо? — Я попытался взять магазины, но ничего не вышло. — Я их принесу, иди. — Улыбнувшись во всю пасть, сказала она и выпинала меня из склада с томпсоном в руках. Как же меня бесит, то, что я настолько беспомощен с этой чертовой рукой! Господи, когда же это кончится?! Вернувшись, Лимма притащила магазины и кобуру с пистолетом. — Так, М1928 и М1911. — Кэсс, возьмешь? — А что, сам не могешь? — Окопы и черви ждут тебя… — Ладно, ладно! В былые времена тебя бы уже посадили за шантаж! — Что-то я не вижу здесь полиции? Пересилив свое эго, она забрала кобуру и магазины. Мы вышли из складского и уже шли домой, как на встречу попался Норрингтон. — Маршал, доброго дня, два часа назад очнулся Хакс, можешь к нему наведаться. Кассандра, неужели мисс Рэйдж таки нашла тебе работу? — Как видите… — Хорошо, давно пора! Ладно, не буду задерживать. — Бывай, док. — Норрингтон удалился. — «Давно пора!» — вот же… — А что, он не прав? — Я не против работы, но только не такой! Я не хочу до конца своих дней обслуживать инвалидов, дежурить на кухне и ждать пока какой-нибудь вонючий мужлан, не решить меня отыметь! — Ого, а чего хочешь то? — Я? Я хочу с вами за стену. — Так обратись к Хоуту. — Думаешь, что я совсем тупая?! Я только об этом его и прошу последний год! А он: — «Женщинам там не место!» А еще, мать моя говорит то же самое! «Подумай о детях, Кэсс, здесь много достойных кандидатов и место хорошее!» Понимаешь, в какой заднице я живу?! — Да чего тут непонятного то? Хоут не хочет подставлять отряды приписывая неподготовленного человека, а твоя мать банально превращается в старый сухарь, которому надо о ком-то заботиться. — Да, наверно…       В госпитале, как всегда, стояла мертвая тишина. Порой она даже пугает, кто знает, выживет ли человек с пулей в теле? Никогда нет гарантий, что из какой-нибудь палаты не выскочит свежий ходячий. Толкнув белую дверь палаты Джо, мы вошли внутрь. — Хей, живой еще? — Он приподнял голову. — Не дождешься, командование взводом я тебе не оставлю! — Я уселся на табурет, который стоял рядом с койкой. — Дерьмово выглядишь. — Действительно, лицо покрыто небольшими ранами, а под правым глазом все еще виден след от синяка. — Кто бы говорил! Даже так я выгляжу куда сексуальней тебя! — Ага, мечтай! Ха-ха! — Ха… Ой, блять! Не могу смеяться, в живот отдает. Опа, Кэсс, ты что тут делаешь? — Помогает мне, с одной рукой жить немного неудобно. — *Свист* Да, брат, времени ты точно не теряешь. — Рыкнув, блондинка покинула палату громко хлопнув дверью. — Ну вот, довел человека! — Ага. Серьезно, всего лишь помощь? У телки жопа как орех, так бы и покусал! — Черт тебя дери, Хакс, два часа как в сознании, а уже на баб заглядывается! — Ага, а как же! — Что док говорит? — Рана «хорошая», так, что за пару месяцев уже на ногах буду. Но в бой только через четыре можно будет. — Понятно, ладно, давай, поднимайся на ноги! Завтра зайду. — Прихвати чего-нибудь почитать! — Ладно.

***

       Через шесть недель, я решил, что пора уже возвращаться в строй. Рука все еще побаливала, если ее чем-то задеть, но в остальном, она восстановилась. Хоть Кэсс, которая приходила почти каждый день, чтобы потренироваться, да, она конкретно решила попасть в один из оперативных взводов, и помогала мне не свихнуться от безделья, но мне все это осточертело!        Хакс, временно, приписал меня к первому взводу от старого состава которого, остался только Бешеный Кирсон. Сегодня, мы идем на первое, за долгое время, задание — патрулирование окрестностей. Шесть недель назад я бы сказал, что нет работы скучней, но я как же я ошибался…        Весь первый взвод, теперь был «цветным». Выбежав из ворот, я подбежал к Кирсону, который стоял перед шеренгой из восьми солдат. — Капитан, сэр, разрешите встать в строй? — Бегом! Внимание, взвод, налево! К воротам, бегом, марш! Маршал, ко мне! — Темнокожие убежали дальше, а я встал возле Кирсона. — Хочешь сказать, что здоров? Кажется, такие раны заживают недель по десять? — Он ударил меня в левое плечо. Стиснув зубы, я стоял. — Я готов, сэр! — Да? — Он повторил удар. Третьего я уже не выдержу. — А у тебя кишка не тонка, только не показывай ее всем. Видишь этих «цветиков?» — Указал он на взвод. — Они меня явно недолюбливают и на это мне насрать, но уважать — должны. Ты единственные, кого я тут знаю, сержант, теперь ты мой заместитель. Будешь поддерживать меня на тысячу процентов и обеспечишь такую же поддержку у всех во взводе, а недоработаешь — пеняй на себя, понял? — Да, сэр. — Отлично, а теперь, бегом в строй!