Падение империи

       Авианосец принимал «Чинуки» один за одним. Они увозили припасы тоннами, а мы просто сычевали на палубе и дышали чистейшим, правда с привкусом разложения, морским воздухом. Странно, раньше смерть члена группы вызвала кто-то боль эмоций. А сейчас все понимали — это норма. Хочешь жить — смотри под ноги! — Народ, мы все! — Отлично, валим с этой посудины! — У нас перегруз, вас следующий заберет. — Лады. Летчик убежал в кабину и вертолет, раскрутив оба своих винта, улетел.        Прошел час, два, пять… Транспорт так и не пришел. — Хоут, где вертушка? — Начал вызывать Кирсон. — Не понял… Да ты там совсем охуел что-ли?!.. Какая нахуй субординация?! Вертушку сюда пришлите!.. Ах ты ж сука, Хоут! Молись чтобы я сдох! — Что за дичь? — Наебали нас, Джон! Наебали! Вот же суки ебаные! Доберусь я до Хоута — ебало на жопу натяну! — Да что случилось, черт побери?! — Не будет вертушки! Топливо, видите ли, экономить надо! Ебланы! — Как — не будет? — Как, как — жопой об косяк! Ладно, выебать их мы еще успеем, надо думать как выбираться отсюда. Абэ, шлюпка дотянет до берега? — Топлива нет. — Фу… Предложения? — Авианосец! — Что, авианосец, черная ты кочерыжка? — Пока ты вырубал системы обороны, я заглянул в анализ технического состояния. Если получится дать полный назад, то получится снять его с рифа и дотянуть до берега. — Охуенный план, как понимаю! Надежный, блять, как швейцарские часы! Погнали! — Не унимался капитан. — Но… — Что — но? — Авианосец работает на двух ядерных реакторах и один из них сильно поврежден. Если он рванет… то мы даже об этом не узнаем, нас размножит на атомы. — Уже лучше чем подыхать здесь. — А может вплавь? — Вплавь? Пошли, покажу кое-что. Свесив взгляд с палубы, я увидел трупы, которые дрейфовали вокруг корабля. — И эти суки живые! За ляху цапнут — заметить не успеешь! Так что не вариант. Абэ, действуй, отправим эту помойку в последнее плавание! Маршалл, нам надо задраить отсек с пробоиной, иначе до берега не дотянем.        Отсек номер семь уже наполнили ходячие из генераторной. Впервые в жизни я услышал легкое пощелкивание на своем поясе. Счетчик Гейгера, похоже, что генераторы повреждены намного сильнее, чем мы думаем. — Нам нужно пройти к тому концу! — Перекрикивал стрельбу, покрытый кровью, Кирсон. Вскоре, патроны кончились, все. А вот зомбей только прибавилось и они практически закупорили узкий коридор. — Мы не пройдем! — Хер с ним, закрывай, я прикрываю! Опустив пустой автомат, я начал толкать тяжелую дверь, но она не поддавалась. — Уильям! — Ах ты! — Пустив еще пару пуль в коридор, он тоже начал толкать дверь, которая со скрипом поддалась и захлопнулась. Поворотом вентиля, мы заперли дверь, в которую стучали обитатели корабля. Счетчик вроде успокоился, это обнадеживало, а вот отсутствие патронов — удручало. Вернувшись на мостик, мы застали Абэ, который в копошился каких-то кнопках. — Ты хоть знаешь, как этой бандурой управлять? — Понятия не имею, но, кажется, начинаю понимать. Так, а теперь назад… Гул затих на мгновение и начался снова. Где-то раздавался скрежет металла, а корабль поплыл назад. — Сержант, веруешь? — Не особо. — Самое время проникнуться господа промыслом, уверовать в ад и покаяться за грехи свои.        Корабль сошел с рифа и начал разворот. Вода заливала генераторную и утаскивала на дно тела мертвых. По словам Абэ, все датчики просто с ума сходили. Реактор нестабилен и держался на честном слове. Нам оставалось только ждать и надеяться, что слова Абэ — правда и нас просто размножит на атомы, без боли и мучительно долгой смерти.        Мы шли к берегу, с нос корабля все больше уходил под воду. Система безопасности заперла все возможные отсеки, но вода все равно пробивалась и затапливала помещения. — Сейчас тряхнет, держитесь! Рев, рвущегося о землю и песок, металла, раздался в ушах. Корабль, словно кит, выброшенный на землю, издал последний крик и замер на месте. — Реактор крайне нестабилен! Он взорвется, надо валить отсюда! Достав из кобуры пистолет, к которому было всего четырнадцать патронов в двух магазинах. Автомат был примотан к спине на стропы, а подсумки, с пустыми магазинами, плотно закрыты и примотаны к бронику. Не знаю, как расценивать поступок Хоута? С одной стороны — он пытается удержать «Крепость» на плаву и не целесообразно расходовать целый бак на трех человек. А с другой — трех! Трех, сука, полностью боеспособных единиц! А если учесть, что они с Кирсоном, в последнее время, в контрах, то это просто расправа, а мы лишь «боевые потери». За этими мыслями, я прошляпил ходячего, который выполз из, сорвавшейся с петель, двери. Накинувшись всем весом, он повалил меня на перила. Защелка очков лопнула и они полетели вниз. Врезав локтем по челюсти трупа, я снес ее и всунул дуло старого пистолета в то место, где должно было быть небо, нажал на спуск. Пуля, по видимому, раскрылась где-то в гнилом черепе и снесла весь затылок к едрене фене. Перекинув обмякшее тело через перила, я сопроводил его взглядом. Очков больше не было и я смотрел в темно-бурую воду в истинном цвете, без синих оттенков. — Сержант, не спи — замерзнешь! — Хлопнул меня по спине Абэ, позвякивая своей броней. Стряхнув ошметки со ствола и протерев лицо рукавом, который даже стирать уже было бесполезно, я побежал вслед за гремящим негром. Авианосец пропахал весь пляж и уткнулся в какое-то прибрежное здание. Мы шли туда.

***

       Миновав город узкими улочками, мы оказались в густых лесах Южной Джорджии. Перед нами была лишь стена из деревьев и сотни километров до дома без еды, воды и банальных патронов. Искать что-то в прибрежных городах — гиблая идея. Все, что было не прикручено — вынесли, а то, что прикручено — открутили и вынесли. Ситуация незавидная.

***

       Четыре часа ходу на север и двадцать километров позади. Спина ноет от тяжелого бронежилета и автомата, а на ногах уже мозоли размером с целый штат. — Слышь, Абэ, ты откуда столько про ядерную хренотень знаешь? — Догнав бренчащую консерву спросил я. — Я по профессии — инженер-ядерщик. Единственный черный на всем потоке был! — Так вот оно что… Тут вечерний лес озарила яркий свет, который пробивался даже через густые заросли. — Твою мать… Радиопротекторы, живо! Звук пришел позже. Громкий, глубокий и устрашающий, он следовал за грибом из огня и пыли, который вырос на побережье. Когда я раскрывал свою, изрядно опустевшую, аптечку, нас накрыло ударной волной. Она сбила нас с ног, снесла многие хлипкие деревья, которые похоронили нас под своими телами.        — А ну-ка! — Кирсон помог столкнуть с меня ствол здоровенной ели, которая, похоже, прогнила. — Вот дьявол! Рванули таки! — Поднявшись на ноги и разглядывая, прикрываясь ладонью, взрыв. — Абэ, живой? Абэ? Джон, сюда! Консерву раздавило… В буквальном смысле. Да, броня удержалась, что нельзя было сказать о голове негра, которой просто не стало. Все его мозги свисали с сучков, а лицо и вовсе осталось на стволе дерева вместе с одним глазом. — Да еп твою… Хер с ним, надо валить отсюда! Что на дозиметре? Я снял белый пультик с пояса. — 139 мкЗв/ч. — Считаем… Смертельная доза — 4000… У нас двадцать восемь часов чтобы убраться от сюда, и плюсуем сюда радиопротекторы, еще часов восемь. — А радиус? — Километров двести-триста, а на деле, хер его знает, но чем дальше — тем лучше. Бери пулемет и валим отсюда! Подняв с земли, покрытой щепками, свою аптечку, я ввел инъектор в правое плечо. Тут же лишился всего, что было в моем желудке, как и Кирсон. Вытащив из-под трупа Абэ пулемет и ленту, я пошел за капитаном.

***

      Прошло шесть часов. Цифры на дозиметре неумолимо растут, а после анализа крови, он выдал, что во мне уже полторы тысячи мкЗв. Если так пойдет дальше, то я не доживу до завтрашнего утра… Страшно хотелось есть, живот будто прилип к спине… Была бы хоть вода… — Уил, мы не дойдем… — Дойдем! Кха, блять… Дойдем… Куда же мы денемся, с подводной то лодки? — Тяжело дыша, бредил он. — Ты бредишь… — Нет, я в порядке, я дойду, домой… дойду…       В глазах мутнело, как в старой бутылке. Я шел и видел только деревья, который никак не заканчивались. Вскоре прекратились тяжелые шаги Кирсона и я обернулся. Он сел на колени и свесил голову, пытаясь сбросить бронежилет. Лезвие клинка перерезав его лямки, я сделал то же самое со своей броней, нести ее, просто не было сил. — Пошли… Нужно идти… Фон падает… Скоро выберемся… Перекинув тяжелую руку капитана через шею, мы пошли дальше.

***

       Десять часов. Я, практически, перестал видеть, что происходило вокруг. Ноги давно онемели и я даже не знал иду ли я или нет. Кирсон давно умолк, но все еще перебирал ногами. Дозиметр щелкал неумолимо отсчитывая наше время. Не знаю сколько мы прошли, но вскоре, споткнувшись о край асфальтированной дороги, я упал. Что-то холодное капало мне на шею и голову. Лежа здесь, на асфальте, вниз лицом, я понимал, что уже не встану, никогда. — Что такое, Джон, упал? — Повернув голову влево, я увидел носки чьих-то ботинок. Человек присел, опершись на камуфляжную винтовку. — И вот так, ты хочешь умереть? — Я не могу, пап, не могу больше… — Опять твои отговорки, на вот, соберись и двигай дальше. Ты же Маршалл, черт тебя дери! — Он положил перед мой рукой ледоруб, который, обычно, используют альпинисты, и пошел прочь. — Стой… — Поднимайся! Еще свидимся, сын. Он растворился в тумане, а передо мной оказалось сгнившее тело в рыжей куртке и маской на лице. Взяв ледоруб правой рукой, а левой ухватив Кирсона за шиворот кофты, я воткнул загнутой лезвие в трещину асфальта и начал тянуться.        После тридцати взмахов, он застрял и я остался на земле. — Все, конец… Прости, отец, но я не ты, нет во мне сил… Прости Кэсс, прости Абэ, простите все…