Падение империи

Глава

38 месяцев спустя

       Три года жизни — три года испытаний… Раньше я думал, что самое страшное в этой жизни, это война. Боже… Как же я заблуждался… На войне у вас с врагом равные шансы. Либо ты, либо тебя, но с голодом воевать бесполезно. Как описать то чувство, когда съедая банку тушеного мяса, ты понимаешь, что еды не будет еще двое суток?        Запасы провизии на базе, подошли к концу год назад. Еще через пять месяцев, мы пришли к той ситуации, когда восполнить их негде. Вся карта, в радиусе ста километров, за исключением пары крупных городов, была покрыта обведенными крестами. Искать там нечего, а вылазки в эти города, неизбежно, заканчивались трагедией. За эти годы к нам пришло всего десять человек, а потеряли, учитывая погибших за стеной и от голода, сорок восемь… На старом кладбище, банально не осталось места и пришлось хоронить мертвых, прямо около дальней линии окопов. Норрингтон, Ленс, Вудверт, Филлисы… Все они теперь там.       Как мы выжили? Хороший вопрос. Мы — один из трех, оставшихся в живых, разведывательных отряда, а значит, поиск еды — наша работа. Каждому из нас полагался полный паек на полторы тысячи калорий раз в два дня. Кэсс же, как человеку, работающему на наших скудных посевах, полагалась лишь половина от этого. Ясное дело этого не хватало, к тому же, часто не додавали. Поэтому я носил с собой пустую аптечку и шесть пустых «рожков». Зачем? Если, вдруг, удавалось найти хоть какие-то шоколадки, печенье и, если очень повезет, консервы, то я запихивал, что мог в магазины, из которых предварительно вытащил пружины, а банки в аптечку и специально пришитые, с внутренней стороны куртки, карманы. На КПП досматривали только рюкзаки, так что перебивались, худо бедно.        Скажете: — «Обираешь людей, гад?» И я соглашусь. Может я поступаю и как крыса поганая, но жизнь моя и Кэсс, куда дороже, чем вся эта сраная база, будь она проклята!  — Мужички, может притормозим? Ноги не идут… — Остановившись и опершись на AR, выдавил из себя Идиот.  — Нельзя, сам знаешь. Припрутся «шептуны» да перережут нас как скот. Идем до заправки, как планировали, там заночуем, хотя бы в относительной безопасности.        Частная АЗС — наш перевалочный пункт. Похоже, что ее владелец был настоящим параноиком. В отличие от любых других заправок, эта была вся покрыта листовой сталью, включая двери. Когда, два года назад, мы наткнулись на нее — никто сначала не поверил, что она пуста, но оказалось именно так. И до нее было еще три километра ходу по лесу, в котором обитал наш новый враг — «шепчущиеся», так их назвали.        Эти… Язык не поворачивается назвать их людьми… Эти существа, они просто стерли границу между человеком и ходячим. Они призраки в масках, они контролируют стада одним лишь шепотом! Каждый в «Фольтесте» боялся их как атомной войны, даже у прожженных солдат, вроде Кирсона, тряслись поджилки при виде стада, которое не реагирует на внешние раздражители. Они приходят из ниоткуда и уходят в никуда. И от трупа их не отличить. На вид, вроде, обычный ходячий. Идет, хрипит, но стоит только подойти, как получишь ножом в живот. Они не знают страха, не знают боли и дерутся до последнего. Как-то раз, поймал одного в прицел, дал очередь, три пули прошили тело его, но когда я подошел проверить, то он, перед тем как дух испустить, резанул мне по ноге, да так, что зашивать пришлось.  — Давай… — Я перекинул руку Идиота через шею и мы пошли дальше мотая головой на все триста шестьдесят градусов.        Вот она, АЗС. Солнце уже скрылось за деревьями, а значит, что в лесу оставаться банально опасно. Сняв два здоровых амбарных замка, Кирсон пустил нас внутрь. Внутренности помещения остались неизменны. Полки, касса, да четыре лежанки, прикрытые листами металла, если, вдруг, кому-то приспичит закинуть к нам гранату.  — Спасибо, друг, спасибо… Все, кроме Кирсона, который остался на дежурстве, легли, послушали урчание своих животов и отрубились.

***

       — Подъем! — Полушепотом пнул меня Идиот. — У нас гости. Едва продрав глаза, я поднял автомат и опустил предохранитель до упора. Хакс и Кирсон стояли возле двери, вжавшись в стены, а Идиот, установив винтовку на щиток, не спускал взгляда со входа. Повторив его позу, я стал слушать. Голоса… Два… Нет — три, двое мужчин и женщина, кажется.        Стальная дверь слегка скрипнула и приоткрылась.  — Эй, здесь открыто! — Дверь отворилась и внутрь вошли высокий негр, рыжая, чуть пониже, а за ними, какой-то очкарик. Все при оружии.  — Советую не рыпаться. — Тормознул их Кирсон приставив ствол автомата к голове чернокожего.  — Опа! — Выскочил из-за открытой двери Хакс.  — Дьявол… Берите что хотите, только не стреляйте.  — Ну что вы нас сразу за бандитов каких-то принимаете? Сдайте оружие и мы спокойно поговорим, Хакс, собери-ка!  — Так, господа хорошие, у кого что есть? Черный и рыжая сразу отдали пистолеты и винтовку, а вот очкарик начал мутить воду тыкая стволом в Хакса.  — Паря, не делай тупость, отдай винтовку.  — Арво, отдай винтовку! — Раздался выстрел, Хакс отскочил в сторону и по этой тройке забили пули.  — Прекратить огонь! Прекратить, я сказал! Хакс, живой?  — Вот гад! Почти попал ведь! Поднявшись с земли, я подошел к трупам. Головы всех троих пробиты, можно не волноваться.  — Да, друг, еще с пяток шрамов и ты будешь неотразим в каждой луже, ха-ха! Видимо у того паренька крайне сильно дрожали ручонки. Пуля прошла по левой щеке Хакса и улетела восвояси.  — А я уже!  — Хорош трепаться. Мы привлекли внимание всего живого и неживого в округе, нужно сваливать и как можно скорее! Так, Джон, оттащи…  — Братцы! Идите сюда! Пока мы разглагольствовали в дверном проеме, стоя над трупами, Идиот уже забрался в кузов их пикапа и скинул брезент.  — Мать моя женщина…  — Похоже, что рождество в этом году прибыло куда раньше!       Пикап оказался загружен шестью ящиками с тушенкой, по сорок банок в каждом, у которой еще срок годности не вышел. И четырьмя двадцатилитровыми канистрами с топливом.  — До Ричмонда с ветерком долетим и придем даже раньше графика! Маршалл, Хакс оттащите трупы за ограду, нечего им тут разлагаться. Идиот, собери стволы и закрой пикап.  — Ну что, понесли? Подняв тяжелющего негра за руки и ноги, скребя его спиной по асфальту, мы доперли его до забора и сбросили в яму, где лежали и благополучно разлагались, предыдущие хозяева заправке в лице двух женщин.  — Ух, а запашок то прямо будоражит!  — Присыпать бы их чем…  — Времени нет. Потом, как-нибудь. Пошли, еще двое.  — Мда… Скидав оставшиеся тела, я забрал старую, пятизарядную, винтовку с пола и сел в машину.  — На кой-черт тебе эта ржавая хрень?  — Может удастся в Ричмонде на штаны выменять.  — Штаны?  — Да, для Кэсс, у нее совсем уже проносились…  — Да уж, брат, совсем ты в семейные заботы канул.  — Сам знаешь, ее мать дальше грядок не пускает, а сколько уже к нам ломилась? Так нет же «Опасно там», ходячий бы ее подрал!  — А плюнуть на это?  — Да и я о том же талдычу уже сколько, да только толку то? Слово матери — закон! Хотя когда ко мне шла, не особо то руководствовалась ее мнением. Хер этих баб разберешь!  — Вот вам анекдот… — Повернувшись к нам начал Идиот. — Приходит как-то один мужик к другому и говорит: — «Может ли женщина быть гением?» А друг его и отвечает: -"Нет конечно!» Первый недоумевает: -"Почему?» -"Понимаешь ли, друг мой, женщина — крайне сложное существо. А как известно, все гениальное — просто!» Ха-ха!  — Хех.  — Да ему сто лет в обед и вот такая борода! Кирсон вернулся в машину, и уселся за баранку.  — Значит так, план такой. Откатимся километров на сто, там хоть пожрем как люди и двинем в Ричмонд, к вечеру будем там.        Поле, лес, лес, поле… Ландшафт не блистал разнообразием, отчего спать тянуло еще больше. Что забыли те люди на заправке? Чего так испугались? Хотя, глупый вопрос, когда я самолично наставил на них ствол. Теперь это уже не важно… Впереди несколько сотен километров разрухи и анархии нового мира. Лично мне до сих пор непонятно, почему нельзя было договориться по рации? Чего бояться? Прослушки? Не думаю, что сейчас кто-то занимается подобным… Хотя, чем черт не шутит?        Мы стоим в двух сотнях километрах от «Крепости» и, лично я, опустошил уже третью банку с мясом. Как же давно я так не обжирался.  — Все, хорош пировать, сворачиваемся и двигаем дальше. Нам еще ехать и ехать! — Тише едешь — дальше будешь. — Херня! Я уже задрался по этим лесам шастать! Надо быстрей покончить с делом и возвращаться по домам. — Да расслабься, капитан, у нас еще неделя в запасе! — Не знаю, как ты, Джо, но я хочу в теплую постель да побыстрей!        Четыреста километров на юг… Время клонится к вечеру и только сейчас мы достигли окраин города. По уговору, мы должны были подойти ко входу с синим флагом, но так как мы на машине, то мы растянули его на капоте. — Здесь направо… — Идиот вел Кирсона по, ставшими узкими от обилия брошенных машин, улочкам. Пропетляв по городу около часа, то и дело упираясь в тупик или ходячих, мы остановились у распахнутых ворот Ричмонда. — Маршалл, где та красотка, которой нужен симпатичный солдат? — Извини, друг, хотел тебя тогда подбодрить. — Вот так всегда! — Собственно где мои приветственные хлеб, соль и ковровая дорожка? — Идиот, кровь за дорожку сойдет? — Кирсон указал на добротную лужу крови у ворот. — Час от часу не легче… — Выходим, ищем живых и припасы. Только без фанатизма! — А это уже, как пойдет. С неба накрапывал мелкий холодный дождь, который размывал кровь по асфальту. Заглох двигатель машины и повисла мертвая тишина, которую я прервал, сняв предохранитель и дослав патрон.        Труп охранника во всю пытался подняться и накинуться, но его пригвоздили к полу здоровым мачете. Дальше было только интересней… — Наши знакомые… — Кирсон сорвал маску с одного из убитых. — Шептуны, мать их за ногу! Крутим башкой, к трупам не подходить! Поселение оказалось не особо большим, но почти вся его площадь была покрыта трупами, причем все они были с пробитыми головами, что весьма странно. Значит кто-то таки выиграл… И не похоже, чтобы это были «Шептуны». Они трупы не добивают… — Вот же суки… — Сквозь зубы процедил Кирсон глядя на лобовую часть здорового, армейского, трехосного грузовика. Обступив его мы уставились на капот, по всей площади которого было натянуто синее полотно. — Они нас слышат. — Да ты прямо капитан очевидность, Идиот! — Народ нужно предупредить Хоута. — Нет, нельзя. — Это еще с какого? Теперь мы точно знаем, как они пасут наши отряды! — Если они нас слушают, то так мы сможем загнать их в ловушку и быстренько прихлопнуть. А если предупредим — потеряем инициативу. Идиот, эта хрень на ходу? — Я как тебе сказать должен? Заводить надо. — Так… — Кирсона будто заклинило. — Там что-то есть, одиннадцать, левее церкви. Все быстро встали на колено и нацелили стволы туда, куда говорил Кирсон. Там была старая машина, уже сгнившая местами. — Идем «веером», дистанция полтора. Пошли. Рассредоточившись и не спуская взгляда с машины, мы приближались, аккуратно маневрируя между трупами. Когда мы, практически уткнулись носом в машину, что-то за ней шевельнулось. — Не стреляйте, я выхожу. Из-за машины, поднимая в воздух АК, вышел мужик в, когда-то светлой, бейсбольной форме и битой за спиной. — А теперь, положите оружие. С каждой из сторон света, вылезли люди. Всего их было четверо. Пацан, лет шестнадцати в шапке, баба с косой через плечо и еще один паренек, тощий, весь дрожит, аж смотреть страшно. Мы встали спинами друг к другу и разобрали противников, мне достался тот, в шапке. — Четыре на четыре, ситуевина то, походу, патовая хех. — Не теряя своего закадычного оптимизма констатировал Джо. А я, для пущего устрашения, включил ЛЦУ и направил его прямо на лоб пацана, который, кажется, уже пожалел, что вылез из-за кустов. — Если бы вы хотели нас грохнуть, то сделали бы это уже давно. Никому ведь здесь не хочется устраивать побоище? Так, Гарсия? — На пару секунд повисло молчание, похоже этот «Гарсия» слегка прифигел от того, что Кирсон в курсе его персоны. — Откуда ты меня знаешь? — Хавьер Гарсия, Kansas city Royals, черт, я все еще помню тот удар в Бостоне, когда ты еще пробил табло! — Давайте все остынем и опустим оружие. Мы из «Фольтеста», по договоренности. И еще… Не хочется мне в женщину стрелять. — Были уже одни, из «Фольтеста», едва отбились… — Это эти, фрики в масках? — Нет, «Дельта» так они себя называют. А на деле — чертовы рейдеры. «Мертвые» пришли позже. — Занимательная история, но не люблю я говорить под прицелом! Давайте, на счет три. Раз. — Два. — Три! Приспустив автомат, я остался на колене и готов был по первому сигналу срезать пацана. — Идемте, поговорим в церкви. — Поговорить, конечно, хорошо, да там ворота нараспашку и тачка с нашим барахлом! — И то верно… — Гейб, закрой ворота. — Маршалл, Идиот, давайте за машиной. — Агась, Джон, погнали!        Гейбом оказался то пацан в шапке. Странный он какой-то, идет, в землю взгляд потупив и не спускает палец к пистолета, в который вцепился обеими руками. — Палец убери с крючка, чудо, пристрелишь еще кого-нибудь. — Д-да… Хорошо. — Сколько вас осталось? — Четверо… Они все погибли… Все, понимаете?! И все из-за вас! — Воу, мы то тут причем? — Пока вы не приперлись к нам со своей жрачкой, мы жили нормально! — Мы не виноваты в вашей слабости и неумении воевать. Банальный досмотр перед въездом мог вас всех спасти. Но вы ступили и мы ни каким местом здесь не участвовали.        Ворота захлопнуты, и пикап уже у церкви. Дождь разошелся и смешивал гной с ходячих и кровь людей с землей и травой. — Путь на небеса, пролегает сквозь преисподнюю… — Вновь загнул Идиот и мы вошли в здание, где уже разливались по кубическим метрам помещения, звуки, настраиваемой Хаксом, гитары. Церковь была залита слабым свечением костерка, вокруг которого располагались лежанки. Гарсия сидел приобнимая ту женщину, которая вместе со всеми, пыталась нас обезоружить, а тощий забился в угол и прижимая к телу дробовик, бегал по мне черными зрачками. — Всем внимание! — Начал Кирсон. — План изменился. Задача на завтра — Хавьер великодушно согласился показать нам оружейную и склады. По его словам их никто обобрать не успел. Идиот, нам нужен тот грузовик, займешься этим. Хакс — ему в подмогу. Маршалл, Хавьер, вы, мэм, ты… — Гейб. — Гейб и я двигаем на точки и готовим груз. Ты… — указал он на тощего. -… идешь на ворота и наблюдаешь за выездом. Чтобы никаких сюрпризов на выезде не было! Вопросы? — Куда мы едем? — Из под шапки начал Гейб. — Мы поедем в «Фольтест», там безопасно. — А здесь нет?! А?! — Нет, Нового рубежа больше нет! Мы не можем больше тут оставаться! — Хави, не кричи, успокойся. — Это все ты, со своими: — «Мы должны помогать другим!» — Гейб! Замолчи! — Что?! Хочешь сказать я не прав?! — Воу, народ, давайте все успокоимся окей? Что было — того не вернуть… — А что будет — того не миновать. — Вот, Идиот уже сечет фишку! Давайте послушаем хорошую песню, душевную, согласны?        И он начал делать то, что умел, как никто другой — играть. Early one morning (Одним ранним утром,) with time to kill (Когда было нечего делать,) I borrowed Jeb's rifle (Я взял ружье Джеба) and sat on the hill (И сел на холме.) I saw a lone rider (Я видел, как одинокий всадник) crossing the plain (Пересекал равнину,) I drew a bead on him (Я навел на него прицел,) to practice my aim (Чтобы попрактиковаться.) my brother's riflе (Ружье моего брата) went off in my hand (Выстрелило у меня в руках.) the shot rang out (Выстрел раздался) cross the land (По округе.) the horse he kept running (Его лошадь рванула…) the rider was dead (Всадник был мертв…) I hung my head (Меня мучает совесть,) I hung my head (Меня мучает совесть…) I set off running (Я пустился бежать) to wake from the dream (Чтобы очнуться ото сна.) my brother's rifle (Ружье моего брата) went into the sheen (Блестело…) I kept on running (Я все бежал и бежал) into the south lands (В сторону юга…) and that's where they found me (Там меня и нашли,) my head in my hands (Схватившимся за голову…) the sheriff he asked me (Шериф спросил меня,) why had i run (Почему я сбежал.) then it came to me (И до меня дошло,) just what i dad done (Что я натворил…) and all for no reason (Без каких бы то ни было причин…) just one piece of lead (Всего лишь кусок свинца…) I hung my head (Меня мучает совесть,) I hung my head (Меня мучает совесть…) here in the courthouse (И вот я в суде,) the whole town is there (Собрался весь город.) I see the judge (Я вижу судью, он) high up in his chair (Сидит на высоком кресле.) «explain to the courtroom («Объясните суду, о чем) what went through your mind (Вы думали в тот момент,) and we'll ask the jury (И мы спросим у присяжных,) what verdict they find» (Каков их вердикт».) I said «I felt the power (Я ответил: «Я почувствовал власть) of death over life (Смерти над жизнью.) I orphaned his children (Я сделал его детей сиротами,) I widowed his wife (Я сделал его жену вдовой.) I beg their forgiveness (Я молю их о прощении…) I wish I was dead' (Лучше бы я умер…») I hung my head (Меня мучает совесть,) I hung my head (Меня мучает совесть…) early one morning (Одним ранним утром,) with time to kill (Когда нечего делать,) I see the gallows (Я вижу виселицы) up on the hill (На холме,) and out in the distance (А где-то вдали —) a trick of the brain (— Игра воображения) I see a lone rider (Я вижу одинокого всадника,) crossing the plain (Что пересекает равнину.) he's come to fetch me (Он пришел забрать меня,) to see what they done (Посмотреть, что со мной сделали.) we'll ride together (Мы отправимся вместе,) til kingdom come (Пока не нагрянет конец света.) I pray for God's mercy (Я молю Бога о милости,) for soon i'll be dead (О скорой смерти…) I hung my head (Меня мучает совесть,) I hung my head (Меня мучает совесть…) <tap> Будто ожил тот старый певец, будто стало все, как тогда, в том седане, где я когда-то слышал эту песню. Мир изменился, люди остались. Их так же, как и тогда тянет к песне, тянет к теплу. Хавьер сидел, приобняв женщину и Гейба. Кирсон вдуплял куда в костер и, кажется вспоминал, что давно позабыл. Идиот все писал, что писал, я не знал, но это был его давний блокнот. Джон, закончив ту песнь, сложил руки на гитаре и уткнулся в пол. Даже тот худощавый, подлез к теплу и больше не дрожал, как осиновый лист. А я сидел, и чистил автомат. Мир изменился, а жизнь, как и смерть остались…