Возвращение в ад
27 июля 2019 г., 17:45
Три месяца спустя.
Открыл, провернул, закрыл. Открыл, провернул, закрыл… Эти действия я повторяю уже три месяца… Место, которое казалось мне чем-то великим, стало жалкой помойкой. Вчера, устав терпеть голодные спазмы, повесился Аасим. Боже, это сведет меня с ума… Еды практически не осталось, как и людей. На всю базу всего двенадцать человек! Некоторые бежали, как Маршалл со своим отрядом, остальные наложили на себя руки или умерли с голоду, как Хавьер, а потом и Кейт застрелилась. Клем еще долго убивалась, но из-за нехватки воды у нее даже слез не осталось… Но главное — этот подонок Гейб, он все еще жив и дает остальным ложную надежду! «Все образумится! Они вернутся с едой и водой!» Никто не вернется… Сегодня, вместе с ним, я ухожу на поиски припасов в город, который отмечен на моей карте как пустой и зараженный радиацией. Майор не щадит никого, просто посылает на смерть и все. Я так больше не могу… Восемь месяцев я открываю, проворачиваю и закрываю барабан шестизарядного револьвера, который дал мне Джон перед уходом и вспоминал его слова: — «Хочешь выжить и вернуть свою девчонку? Тогда придется научиться убивать!» Тогда я не совсем понял к чему это, но теперь я знаю. Я должен убить Гейба, уничтожить угрозу, а потом забрать Клем, Эй-Джея, Ви и убраться отсюда, найти Джона на той АЗС! Если он еще там… Раздался стук в дверь. Пора! — Иду! — Убрав револьвер в кобуру и подняв автомат с дивана, я открыл дверь. — Ну ты, блин, в своем обычном темпе, да? Пошли! Клем часто говорила о нем. Раньше замкнутый, агрессивный порой, но сейчас вечно улыбчивый «мессия». Его мать и, насколько я понял, приемный отец, мертвы всего пару недель, а он вечно ржет! Своим оптимизмом он заразил остальных. И теперь, между голодными спазмами, они пытаются шутить и ждут какой-то мифической помощи! Даже Клем, которая всегда, до этого момента оставалась благоразумной, канула туда… Хоть я и ненавижу эту мразь в шапке, которую он, кажется, вообще никогда не снимал, мне приходилось выдавливать улыбку при его шутках и кивать когда он задвигал дичь с возвращением других людей. Сегодня это закончится. Ступив за ворота, мы пошли вперед, в город. Миновав по дороге бывший наблюдательный пункт — кузов фуры, покрытый снегом изрешеченный пулями, остатки былой мощи «Фольтеста». — Чего завис? — Нахрена ты это делаешь? — Ты о чем? — Зачем обещать всем то, что никогда не произойдет? — Людям нужна надежда! Иначе все получится как с мамой… — Надежда нужна, но только реальная! Еды нет и мы все загнемся через пару недель, обратимся и сожрем тех, кто не обратится. — Ты слишком мрачно мыслишь! — Началась вьюга и мы в пяти километрах от «Фольтеста». Сейчас или никогда! Немного сбавив шаг и отстав на пол метра, я снял перчатку и вытащил ледяной револьвер из кобуры. Взведя курок, я остановился, вытянул руку и поймал на мушку ненавистную шапку. — Никто не вернется… И ты не вернешься. — Ты о чем? Я нажал на крючок, который оказался «легче» чем я думал. Раздался оглушающий выстрел, ствол взметнулся вверх, а деревянная рукоятка ударила в ладонь. Он лежал в снегу с развороченной головой, а кровавые брызги простирались еще на пару метров по белой пелене. Из ствола шли белые клубы дыма, я осел на землю. Я сделал это… Три месяца моральной подготовки и всего одно нажатие! Просидев еще несколько минут, я увидел ходячего, который едва шел по глубокому снегу, он и заставил меня встать. Подойдя к трупу Гейба, я забрал его ружье, пистолет и патроны. Ходячего трогать не стоило, он «зажует» все следы. Теперь нужно только переждать пару дней, чтобы вернуться. Надев капюшон натянув шарф на лицо, я пошел прочь от, уже чавкающего, ходячего, проваливаясь в снег едва ли не по колено. На карте зеленым карандашом было отмечено место в центре леса, что означало одно — убежище. Но до него было еще полтора километра на запад по заснеженному лесу, полному ходячих. Снег тормозил не только меня, но и ходячих. Если человек мог высоко поднять ногу и хоть как-то передвигаться по аномальным, для этих мест, сугробам, то ходячие, со своей манерой ходьбы, просто застревали в снегах. Я шел и наблюдал, как они тянут ко мне свои гнилые руки, хрипят, но делая шаг — падают. Спустя час, я вышел к какому-то кирпичному строению с высокой железной дверью, которая была приоткрыта. Сняв с плеча автомат, сняв его с предохранителя и передернув затвор, я пару раз ударил стволом о дверь. Ни рыка, ни шагов, да и следов вокруг не было видно. Кое-как отодвинув дверь, которую уже плотно занесло снегом, я заглянул внутрь. В нос тут же ударил неприятный сладковатый запах, а в углу сидел человек, сложив голову на грудь. К нему, по всему полу, тянулась полоса из крови, а на соседней стене красовалось здоровое кровяное пятно. Подойдя ближе, запах усилился и я смог разглядеть труп. Это был один из солдат «стеновиков», который бежал месяц назад. В руке у него лежал пистолет, а к стене была прислонена винтовка М4 и рюкзак. Тут мне в глаза попался диктофон, лежащий на ноге покойного, и я сразу включил его. — «Аргх… Кха-кха… Как… Глупо все вышло… Кха… На севере… Дельта… А… Больно… Прямо в брюхо… Я, похоже, все… Нужно было раньше уходить… Со штурмовиками… Кха… Не могу больше… Глупо…» — Запись оборвалась. Стащив с тела все патроны, пару гранат, черный, современный противогаз в сумке, налобный фонарик и нож с рукояткой-кастетом, я утащил его на улицу и запер дверь на большой металлический засов. Усевшись в чистый угол, я осмотрел помещение. Это было небольшое помещение без окон, без дверей и хоть каких-то «внутренностей». Понятия не имею, зачем он было нужно. Практически у самой двери лежали какие-то поленья и железный ящик. Нужно развести костер. Спички у меня были и небольшой костерок быстро загорелся, обогревая помещение. Когда руки отогрелись и перестали напоминать дерево, я подтащил ящик и открыл его. Восемь банок консервированного мяса, три литровые бутылки воды и печенье! Да этой еды нам на несколько дней хватит! В рюкзаке оказались две упаковки растворимой лапши, которая, по этикетке, не годна уже лет семь, но, я думаю, что есть ее можно. Устроившись у стены, я выкинул бумажки того мужика, которыми была забита половина рюкзака, в огонь и запихал все припасы в него. Спрячу вместе с ружьем и винтовкой недалеко от базы, когда свалим — пригодятся. Открыв барабан револьвера, я вытащил гильзу и бросил ее в костер. — Я сделал, что был должен. Ради Клем…***
Обе ночи, что я провел в этой «будке», меня донимали мутанты, которых на базе называли «упырями». Они выли, скребли по двери и стенам, пытались добраться до меня. Но ничего у них не вышло, засов держался. Но утро наступило, это я мог понять только по наручным часам, снятым с местного жителя, пора двигаться. Оставив все ненужное, я открыл засов. Метель сменилась ясным днем, но ни следов упырей, ни тела уже не было. Быстро же они его… Выбравшись из леса на дорогу, я пошел назад побрякивая находками. Примерно за километр от базы, я закрыл рюкзак и оружие в снег. Не думаю, что кто-то станет тут копать до завтра. Теперь домой, надо вытаскивать Клем! Я подошел к открытым воротам, которые больше не закрывались уже как две недели. Механизму пришел конец, а чинить их некому. Теперь обороняться от упырей приходится пулеметами и огнеметами. Но ни патронов, ни огнесмеси почти не осталось. — Стоять! Кто такой?! — Да Луис это, ослеп что-ли? — Да после той ночи до сих пор в глазах рябит. — Пацан, а чего один? — Гейба сожрали. В городе опасно, стада кругом. — Вот дерьмо! А нам послезавтра туда. Все так плохо? — Да. — Параша… — Слышь, а может это? Ну? — Я тебе дам, это! Молчи болван! Хоут узнает — пришьет! Переступая через уродливые тела упырей, я миновал пост и углубился дальше на базу. Никто даже не стал меня обыскивать. Танки, машины, вертолеты, все это стало лишь кусками железа без техников и экипажей. Некогда, как мне казалось, довольно оживленные улицы опустели и покрылись сугробами, еще глубже чем в лесу. Дома опустели, и их тоже занесло снегом. Через пятнадцать минут я дошел до дома Клем, куда она перебралась вместе с Гейбом и Эй-Джеем. Дверь всегда была открыта ибо хозяйке было и так не просто ходить, так еще и дома промерзли без отопления и полы покрылись ледяной коркой. Внутри было практически так же холодно, как и снаружи, так что разуваться, в здравом уме, никто не станет. Все сидели в гостиной у самодельного камина из кирпичей, который сделал Хавьер за три дня до своей смерти. — Эй, привет! — Луис! — Подорвался ко мне малой, который, даже голодный, был полон сил. — Привет, малой. — Привет, Лу, а где Гейб? — Клем… Эм… Ну… — Что с ним? — Ну началось… — Демонстративно уткнулась в камин Вайолет. — Он… Его укусили… Он попросил застрелить его, не хотел обращаться… — Старался соврать я так, чтобы это больше походило на правду. — О боже… Нет, нет, нет! — Прости, мне жаль… — Клем, не плачь. — Пытался утешить ее Элвин. — Как… Как это произошло? — Мы дошли до города, но из сугроба вылез ходячий и прокусил штанину, мы не успели ничего сделать… Тишина и всхлипывания изрядно похудевшей, как и мы все, Клементины, резали слух. Надо было прекратить это. — Завтра мы уйдем, днем, я нашел немного еды и оружие. — Ты совсем тупой или прикидываешься?! — Выкрикнула Ви. — Ты на нее посмотри! Куда она пойдет по таким сугробам?! — Я понесу! — А кто от ходячих отстреливаться будет?! Эй-Джей?! Или я, которая дальше двадцати метров ничего не видит?! — Они вер… — Клем! Приди в себя! Никто не вернется! Гейб мертв! Это он навязал вам эту глупую идею! Клем, послушай, мы не можем больше тут оставаться. Мне тоже страшно, но ты ведь смелее нас всех! Ты через столькое прошла! Вот, смотрите! — Я выложил карту на пол. — Что это? — Карта! Джон дал мне ее перед уходом. Он сказал, чтобы я нашел его здесь, на старой АЗС. Мы можем дойти туда! — Тут сколько? Километров триста?! — Да, за неделю, думаю, дойдем. — Я с места не сдвинусь! Это самоубийство! — Клем, мы должны попытаться… — Я пойду! — Вскочил Эй-Джей. — Клем, пожалуйста, поверь мне. — Она утерла слезы и, кажется, внезапно переключилась. — Он прав, нам нужно уйти. — Куда ты пойдешь?! Там сугробы по колено! — Как-нибудь пройду. Это место себя изжило. У тебя есть план? — Да. Завтра утром я заступаю на ворота и мы уйдем. — Вы все рехнулись! — Ви, ты нужна нам, а мы тебе! — Вы там сдохните! — Мы и тут сдохнем! Но есть же шанс! Надо попытаться найти штурмовиков! — Уфф… Если мы там умрем, то я тебя и на том свете убью! — Договорились, циклоп! — Молчи, пальма, или уже лучше кактус? — Как пожелаете, ваше благородие!***
Задница уже примерзла к табуретке. Слабый костер, обложенный кирпичами, едва ли спасал от пронзающего ветра. — Собачий холод… Как эти упыри не мерзнут? У них же даже шерсти нет! Данте, в сущности, был неплохим парнем. Раньше его бы назвали деревенщиной из-за прямолинейности и, чрезмерной доброты, но никто не решался. А все из-за его устрашающего вида. На голову выше любого обитателя «Фольтеста», даже меня, а в ширину он был в три раза больше чем я, даже в это голодное время. Боюсь даже представить, каким он станет, если начнет правильно питаться. Дополняли его грозную внешность пудовые кулаки, лысый череп, покрытый несколькими длинными шрамами, светлая борода и ручной пулемет с целой коробкой патронов. Как-то раз я слышал, что он в одиночку перекрошил целую стаю упырей под ноль! Ни одна тварь не ушла! Но сам он всегда говорил, что тварей там было не больше десятка. Я надеялся переманить его на свою сторону. — И не говори… Ух, дубак… Слушай, а ты никогда не думал, ну… О побеге? — Думал, конечно, как и все, а какой толк таких дум? Идти то мне и некуда, а на дороге либо грабь и убивай, либо умри, уж я то знаю. Поэтому я решил пока тут побыть. Кто знает, как все обернется. — А если я скажу, что есть куда идти? — Ты чего это? — Я ухожу, сегодня, через полчаса. Помнишь Маршалла, штурмовика? — Как же его не помнить?! Хороший был мужик, правда со своими тараканами, да как и все мы. — Он дал мне карту и сказал где их искать, но свет не ближний и нам бы не помешала помощь. Еды здесь нет, патронов тоже и людей все меньше и меньше. Сам ведь все понимаешь? Ты ведь хороший человек, что зря пропадать? Идем с нами! — Так, если есть куда идти, то надо остальным сказать! — Они нас пристрелят, как дезертиров. Помнишь, что на той неделе было? — Помню… Кто еще идет? — Они. — Я указал на ребят, которые как раз появились из ворот жилого сектора, за спиной Данте. — Ох ё… Так их же там сожрут и не подавятся! Дети же еще совсем и… не совсем целые… — Да, знаю, но не могу я ее тут бросить, совесть сожрет. — Ха-ха! Ну это дело известное! Я бы без своей Эйв… Ай, да зря я это помянул… Махнув рукой остальным, я едва поднялся с табуретки, к которой примерз. Как оказалось, правая перчатка примерзла к автомату, едва оторвал. — А этот что? Он же нас сдаст! — Не сдаст, он с нами. Ты же спрашивала, кто будет стрелять? Вот — он! — Здравствуйте! Если вы не знаете, то я Данте… — Знаем! Цепной пес Хоута! — Не унималась Вайолет. Интересно, как бы она выживала в старом мире, где людей было еще больше? — Да… И меня гложет то, что я делал… — Тебе время нужно? — Нет, все, что имею, в этом вот рюкзаке. Но вот это я заберу… — Он снял с пулемета, который был прикручен к стальному укреплению, коробку с патронами, ствол и еще какие-то запчасти. — Ствол быстро греется, а на этот я давно глаз положил! — Значит идем, пока нас не заметили!***
Тайник мы забрали и теперь шли на юг к АЗС. Я чертовски устал и замерз, как и Вайолет с малым, а вот Данте, похоже, совсем не чувствует ни холода, ни ветра, ни веса пулемета, ни объемного рюкзака, ни Клементины, которая сидела у него на плечах и все наровила слезть, чувствуя себя обузой. Из чего он вообще сделан?! — Постойте. Луис, в рюкзаке, сбоку, плед, дай им, пусть хоть накроются вдвоем, а то смотреть страшно! Дрожат, как щенята! Нагнав здоровяка, который, своими здоровыми сапожищами, обитыми железом, прокладывал нам тропу, я растянул ремешки на рюкзаке и достал свернутый серый плед в полоску и протянул его Ви. Вместе с Эй-Джеем, они смогли полностью в него замотаться. — А как ты вообще их увидел? — А я и не видел, я слышал! У них зубы стучат, хуже чем у голодного ходячего, если они вообще голод испытывают. — Ты сам то не замерз? — Не! Я на Аляске долго работал, лесорубом был. Промысел наш круглогодичный, а там морозы — ухх! До минус сорока порой доходили! Привычный я. — А здесь как оказался? — Эхх… Неприятная это история… — У нас у всех она не очень приятная. — Внезапно заговорила сверху Клементина. — Срок я тут сидел, в тюрьме местной… — Еще и уголовник, класс! — Заткнись, Ви! Из-за чего? — Друга убил, топором, случайно… Дерево одно, сырое, бензопила не брала, ну я и решил его по старинке, топором. Рубил, рубил, разок как замахнулся посильней, так у топора того, лезвие с черенка соскочили и другу моему прямо в висок… Насмерть, сразу… А нас на том участке трое всего было, ну начальник конторы, чтобы жопу свою прикрыть, купил третьего и на меня все повесил, мол я его зарубил специально. А мы с Алексом со школы лучшими друзьями были! Через огонь, воду и медные трубы прошли! Дали мне десять лет и отправили сюда, а через месяц апокалипсис грянул и в тюрьме тоже. Мне удалось бежать с группой заключенных. Мы стали грабить, убивать… И я тоже грабил, убивал, думал, что по другому нельзя! А потом устал… Взял этот вот пулемет и положил всю банду подонков! Их я не жалею, жалею тех, кто погиб от моих рук… Через три года скитаний, я набрел на «Фольтест», там и остался. Я не горжусь тем, что совершил, но где же начинать с чистого листа, как не в апокалипсисе? — Воу… И правда неприятная история… Пожалуй моя и рядом не стояла… — Жаль вашего друга. — Спасибо. Но с другой стороны, кто знает, как повернулась бы судьба будь все по другому? Может я бы уже и мертв был… Луис, что там по карте? Все остановились. Я достал карту из внутреннего кармана куртки и стал рыскать в поисках зеленой отметки поблизости. — Мы сколько прошли? Километров пятнадцать? — Двадцать, не меньше. — Значит… В пяти километрах на юго-запад если зеленая отметка возле какого-то городка… Черт, название стерлось! — Я знаю это место, пошлите!***
Этим местом оказался придорожный магазинчик, вход которого был завален сугробом, едва ли не до самой крыши. — Сука! На не раскопать его до ночи! — Луис! — Грянул, словно раскат грома, голос с плеч Данте. — А раскапывать и не надо! Так, подержи-ка ее… — Сняв Клементину, как младенца, со своей шеи, он подошел и водрузил ее мне на руки, да так, что отвертеться не было возможности. Как же мне было неловко! Я просто боялся опустить на нее взгляд и смотрел куда угодно, но только не вниз. — Клем… Я… — Просто заткнись и держи… — Тише! — Прервал малой хохот Вайолет, за что я ему очень благодарен. — Вот она, родимая! Эх, поржавела сильно. — Данте прислонил железную лестницу к краю крыши и пару раз попрыгал на ней, утрамбовав ее в снег. — Давай, ты первый. — Указал он мне и забрал Клем. Взобравшись наверх, я увидел только здоровый белый сугроб на плоской крыше магазина. Когда все остальные тоже оказались на крыше здоровяк опять выдал мне Клем, теперь было проще, я даже смог опустить взгляд. Так, держать себя в руках, держать в руках… О боже, да как тут можно себя держать?! — И что дальше? — Подождите… — Здоровяк снял с пояса и разложил небольшую лопатку. Через десять минут, который я жадно рассматривал девушку у меня на руках, которая, в свою очередь, наблюдала за копающим Данте. — Ха-ха! Не совсем еще старый стал! — Он, со скрипом, открыл металлический люк и заглянул туда. — Чисто! Спускаемся. Мы оказались внутри темного помещения, в которое, через сугробы, едва пробивался солнечный свет, но его не хватало даже чтобы осветить очертания помещения, пришлось использовать фонарики. — Кажется, нам повезло! Здесь никого не было, запасы в норме! Располагайтесь, здесь нас можно выкурить разве что гранатометом, ха-ха! — Ха… Ну да…***
Да, еда здесь была в точно таком-же количестве, как и в той коробке в лесу. Все наелись и уже устроились вокруг небольшого костра. Все кроме Данте, который уселся в углу помещения. — Данте, иди к костру, погрейся. Тут же колотун! — Там места маловато, не хочу вас стеснять. Да и я привык уже. — Данте, что за глупость?! Идите сюда, места еще полно! — Она права! Нечего там мерзнуть! Клементина придвинулась к Эй-Джею и Вайолет, освободив тем самым место для здоровяка, и накрылась остатками пледа. Я взглянул на нее, но поймав взгляд янтарных глаз, резко спустил его на костер. — Спасибо, ребята… — Мы теперь в одной, дырявой лодке, и грести надо вместе. — Ты прав. Мелковат костерок, но дрова надо экономить, иначе до утра не дотянем… Слушайте! У меня есть кое-что! — Он достал из рюкзака стальную фляжку. — Что это? — Настойка «Охотничья», у меня нас в городке поговаривали, что рецепт еще от русских остался! Во как! Гадость редкостная! Но от пары капель прогревает до косточек и заснете, как младенцы! Ха-ха! Ну, я первый… — Он налил пол колпачка и выпил. Лицо его тут же скукожилось и появились, не видные доселе, морщины. Закрывшись рукавом, он прорычал, как медведь. Хоть медведей я никогда и не видел… — Ох… Крепкая дрянь! Ухх… Держи, только не мусоль во рту, глотай сразу… Ох… Пробирает! — Налив половину колпачка, я залил жидкость в горло. Как же зря я это сделал… В горло будто горячие угли засыпали! Быстро сунув флягу обратно Данте, я закрыл рот руками и пытался прокашляться, но не помогало. «Огненная» жидкость спустилась вниз и жгла уже и легкие и желудок. — Пробрало? Потерпи, сейчас отойдет. А поговаривают, что русские с севера такую бодягу стаканами пить могут! — Кха… Брешут… Как пить дать! — И я так думаю. Ну либо у них пищевод и желудок из титана! Так, им, думаю, хватит и четверти, а вот малому… Не стоит ему это пить. Отдайте ему плед, после этой бражки он вам не понадобится, хех. А и правда, жечь перестало, а по всему телу разлилось приятное тепло, но горький привкус все еще оставался во рту. — Да не буду я пить эту хрень! — Как хочешь, не силой же заливать, верно? А ты, Клементина? — Ну раз Луис перетерпел, то ничего страшного в ней нет. А он ведь такой неженка! — Эй! — Ха-ха! — А что, я не права? — После этих слов она, опрокинула колпачок. Все замерли в ожидании реакции и она последовала практически сразу. Брови поднялись, глаза округлились и ее пробил жуткий кашель. Только через несколько минут он прекратился, а меня стало клонить в сон. — Ну как? Ха, пробило? — О боже… Из чего эта дрянь?! — Можжевельник, водка, соль, перец, кофе и имбирь. Да, ингредиенты не все, но что достал, то достал. Странно вообще, что ни соль, ни перец люди первое время не брали. Презервативы брали, а соль — нет! Ну что за люди, а?! — Клем, а что такое пре… — Неа, даже не проси меня на это отвечать! — Клементина отвернулась от еще маленького подопечного с покрасневшим лицом. — Оу… — Кажется меня не в ту степь понесло… — А откуда здесь эти дрова и еда? — Эти укрытия делали разведывательные группы. Часто бывало так, что из-за больших стадов ходячих или погоды, вернуться домой было невозможно и в этих укрытиях можно было переждать ненастье. Сначала какая-то группа делала только для себя, но вскоре все поняли, что по отдельности нам не хватит ни времени, ни ресурсов, так что все решили поделиться такими схронами. Вот так, как-то… Ладно, покемарить бы чуток, и вам советую, завтра долгая дорога предстоит. Данте моментально захрапел, а я подложил жесткий рюкзак как подушку и устроился на все еще холодном, полу. Получилось так, что мы с Клементиной оказались рядом и видели лица друг друга. Еще долгое время мы просто переглядывались. Нет, не так, мы просто уставились друг другу в глаза, будто пытаясь что-то в них найти. И я так засмотрелся, что даже не заметил, как она уснула. Настойка действовала и я тоже вырубился.***
5 суток спустя
Мы были близки к цели нашего похода — АЗС. Оставалось жалких пятнадцать километров. Все устали, замерзли и едва перебирали ногами по глубоким сугробам. -… вот моя бабушка всегда говорила: — «Вся ваша современная медицина, хер… чушь собачья!» И прожила до девяноста восьми! И еще бы жила, если бы не апокалипсис чертов… Это что? Ах ты!!! Из-за здорового снежного вала выскочил тот, которого я никогда не видел и видеть не хотел — медведь. Он повалил Данте, а тот в свою очередь, откинул Клем и схватил медведя за раскрытую пасть. — Уводи их! Луис, быстрее! Приподняв Клем, я потащил ее вслед за убегающей Вайолет, которая силком тащила за собой Эй-Джея. — Куда ты?! Помоги ему! Ну же! — Клем брыкнулась и выскользнула у меня из рук. Обернувшись, я увидел Данте с медведем, вытянувшемся на задних лапах и сровнявшегося ростом со здоровяком. Они встали друг против друга и одновременно зарычав, бросились вперед. Я не мог прицелиться… Через минуту, они разошлись на мгновение и я нажал на спуск. Громыхнула очередь, а от медведя полетели кровавые брызги, но не упал, а лишь пошатнулся, бросил на меня короткий, будто презренный взгляд и в последний раз бросился на Данте и, придавив того своим телом, затих. Я, спотыкаясь о снег, побежал к нему. Внезапно медведь зашевелился. Неужели еще не издох?! Но зверь просто повалился на бок, а из снега поднялся, весь в крови, Данте. — Живой? — Живой, куда же я денусь? Повезло… — А? — Молодой, медвежонок еще, считай. Взрослого хрена с два бы завалили! Спасибо за подмогу, вовремя. — Он выдернул два ножа из шеи животного, и вытерев их об шерсть, убрал в ножны на своем бронежилете. — А теперь идемте, осталось немного. Дело шло к ночи и мы подошли к, заметенной снегом, но не так сильно, как тот магазинчик, АЗС. Она вся была покрыта листами стали, а на двери висел здоровый амбарный замок. — А ключей, я так полагаю, Маршалл тебе не дал? — Нет… — Эх… Что же поделать? А что если… Ну-ка, подсоби! — Буквально вырвав кусок арматуры из столба ЛЭП, в который когда-то въехала машина, он пропихнул его в шлицы двери. — Металл тонкий и холодный. Если хорошо надавим, то должны лопнуть! Навались! Давай!!! — Металл поддался, со звоном лопнул и улетел в снег. — Ха-ха! А я о чем говорил! Как спелый арбуз, ей богу!***
— Луис, вставай. — А? Данте… — Подустал я что-то. Подежурь? — Ага, иду… Кое-как продрав глаза, я забрал с пола рюкзак и пошел к выходу, где стоял небольшой стульчик. Сев я устремил взгляд на лес и дорогу. Надеюсь сегодня упыри не явятся… Чем дальше мы шли на юг, тем реже появлялись упыри. Может это и к лучшему? Внезапно мир пропал, будто погас экран, а в виске разразилась жгучая, пульсирующая боль. Не знаю сколько я был в отключке, но мне удалось поднять тяжелые веки. Перед глазами были мои руки, связанные грубой веревкой. -… да. Так точно, сэр… Есть сэр! — Отчитывался кто-то по рации. — Ну что там? — Девок и пацана во второй, а этих двоих в первый, там бычье уже на исходе. Мрут как мухи! — И не говори. Поначалу получше были. — Ага. Опа! Гляди-ка! Черномазый очнулся! — Надо мной согнулся мужик с сигаретой в зубах, черной одежде и бронежилете, а дополнял все это — шлем с чем-то вроде бинокля на лбу. — Ага, слабо ты его! — Да плечо ноет, не замахнуться нормально. — Я тебе говорю, сходи с медикам, там Клэр то ого какая! Ха-ха! — Да ну тебя! — Ну, мое дело предложить. Ну, а что до тебя… С добрым утречком! — И подошва черного сапога вновь отправила меня "спать".
