Падение империи

       Мы вернулись. Лагерь, представляющий из себя полукруг из восьми машин, составленных на берегу замерзшей речки, жил своей жизнью. Каждый из тридцати пяти человек знал свое дело и место, а с теми кто удумывал бунтовать, разговор был короткий. Нет, не стреляли в их. Давали пистолет, один магазин еды на сутки и поминай как звали! Теперь моим домом стала палатка, где добрую треть места занимали вещи моей барахольщицы Кэсс. Она, кстати, в отличии от меня, воспринимает все это не как вынужденную ссылку, а как какое-то романтическое путешествие. Глупость, конечно, но ей это явно помогает! Люди в нашу группу попались на удивление замечательные! Вот к примеру, палатка у нас тоненькая, холодно в ней в такую то погоду, а ребята, те кому повезло в треллерах обосноваться, всю одежду, что только можно было, на ткань пустили, а наш, немного чокнутый и с легкой стемерью гигантомании, инженер Макэвой, обшил ее и доработал каркас так, что в ней стало даже жарковато. Сэмюэл Кольт — наш лысый оружейник с вечно смеющимся взглядом и смешными ушами, как у тех мелких собачонок, что раньше таскали с собой женщины. На вопрос о его родстве с легендарным оружейником, он всегда отвечал, что его имя и фамилия лишь глупая шутка его отца, который обожал свой старый револьвер, созданный еще при жизни конструктора. А из-за строения его глазниц, первое время возникали казусы. Как-то раз поминали погибшего в разведке бойца, траур, как-никак, а Кольт сидит и лыбится. Ему чуть морду не начистили, а потом дошли, что лицо у него такое и ничего с эти не поделать. Была еще харизматичная мексиканская дама, которую все звали Мама Роза. Она души не чает в детях и помимо кашеварства, на полставки подрабатывает воспитателем и учителем пяти, а теперь уже семи, детей осевших у нас вместе с родителями. Думаю она, на пару в врачами, выходит Клементину. Что до нашей «Старой гвардии», то все было стабильно. Хакс ставил мосты к особям прекрасного пола, но каждый раз подрывался и падал в реку с этих мостов. Но кому-кому, а ему упорства не занимать! Идиот продолжил писать свою книгу, материала то теперь у него хоть отбавляй. Так же он, каждые два-три дня, рассказывал детям истории. Нет, не сказки о драконах и принцессах, он рассказывал истории о героях различных войн, он сражениях и битвах. Родители, а особенно матери, долго запрещали ему это делать со словами: -"Им войн и так хватает!». А потом и сами стали приходить послушать. Кирсон возглавил первый разведывательный и сводный штурмовой отряды. В первый входили все выходцы из «Фольтеста» и медик Ли. А второй формировался под конкретные нужды из всех возможных единиц. Ну и конечно же, как можно было забыть?! Савимби! Мы нашли его через две недели после побега в пяти сотнях с югу от Фольтеста. Он отбивался от толпы ходячих и мы подоспели вовремя. Теперь он единогласно выбранный глава нашего отряда. Любое действие происходит только согласование с ним и никак иначе! Он умел построить и собрать людей, это чувствовалось сразу и поэтому каждый делал то, что должно. С Кэсс мы живем душа в душу! Да кого я обманываю… Перепалки у нас случаются постоянно по поводу и без! На той неделе она наорала на меня из-за того, что от моего автомата несло смазкой… Но я считаю, что именно из таких вот ситуевин и складывается семейная жизнь! Не передать тех ощущений, когда, после пары дней обид, все возвращается на круги своя. За эти дни мы оба понимали, что без друг-друга и шагу уже ступить не можем, вот и приходится подстраиваться, как только можно!        Миновал день. Машины были заправлены, хоть сейчас отправляйся, но командование постановило все решения принимать завтра, а пока я ушел на пост, находящийся на здоровой сосне и ждал своего напарника, вглядываясь в низину через бинокль, где пробегала стая упырей. За месяц нахождения тут мы показали им, что сюда ходу нет и они поняли. Умнеют твари! На лестнице послышалось тихое кряхтение. — Архип?! А где… — Приболел он, вашбродь. — Вот сочек! Руку давай! — Благодарствую.        Старик уселся напротив и стал смотреть вниз. — Ух, высоко! — Да, простреливается отлично! Архип, а что у тебя за имя такое странное? И что за «вашбродь»? — Хе-хе. Старый я, вашбродь, старый… Русский я! Осипов Архип Семеныч. — О-си-пов… Ну и язык! А как так-то? — Ить, вашбродь, отец мой, земля ему пухом, еще в первую мировую подпоручиком был! А как революция случилась, так он сюда подался и мамку мою прихватил. Так я тут и родился. — Это же сколько лет то тебе?! — Тысяча девятьсот двадцать восьмого году рождения я, декабря месяца. Я и во вторую мировую воевал, на Сицилии. Потом в корейскую и уже как во Вьетнаме осколок в бок поймал, так вернулся, фермерством занялся, семью поднимать стал. Только все устаканилось, как бесы по земле пошли, воть. — Вот это да! Это же сколько лет то уже… Слушай, а ты сходи как-нибудь к Идиоту, он книгу пишет, летопись, блин, пообщайтесь. А мы их ходячими называем, а ты, вот, бесами. Интересно получается… — Эт да… Касочка ваша мне знакома, дозвольте посмотреть, вашбродь? — Бери, конечно! А что за вашбродь? — Ой! Извините, запамятовал! Сокращение от ваше благородие. Меня отец всю жизнь учил так обращаться, я и привык… В армии, помню, к сержанту так обратился, так тот аж в ступор встал! Не знал, то-ли выговор сделать, то-ли похвалить ха-ха! — Да какое я благородие… Джон и все на том! — Вы уж не сердчайте, разрешите так обращаться? Старого пса новым трюкам не научишь… — Ладно, как хочешь. — Помню я такие каски… Скольким ребятам жизни спасли, ух! Страшно дело! А это… — Указал он на выбоину. — Меня уберегла. Чуть снайпер не пришил! — Во как!        Я видел, как в тусклых, серых глазах старика сновали воспоминания, глядя на эту каску. Да, я многое с ней прошел, но пора бы ей вернуться к тому, кто носил такую задолго до меня! — Архип если нравится — бери! Мне уже давно шлем с забралом полагается. — Да вы что, вашбродь, да как я могу? — Бери, бери! — Спасибо, вашбродь… — Я вновь устремил взгляд вниз, где все не утихали упыри. — Отчего задумались? — Знаешь, Архип, сколько лет я уже с этим автоматом по земле хожу… Стреляю, убиваю и все чаще задумываюсь. А страшно ли оно — умирать? Как думаешь? — Ить… Как посмотреть, ваше благородие… Ну воть, бинокля ваша — так глядишь, близко она, смерть, воть — страшно ее! А поворотишь — так далеко она, не боязно! Чё ее, маленькую такую, бояться то? Воть… — Хм… — Я перевернул бинокль и лес и твари отдалились, сделались крошечными. — И вправду, чего ее бояться? Когда надо будет — придет, там уже и поговорим. — Эт правильно! Когда придет, так значит — пора. Чего тут бояться? Ить, вашбродь, а вы воть бензину навезли. Куда столько то? — На юг мы едем, Архип, на юг. — Куда это? — Может в Панаму, может в Бразилию. Подальше от этих упырей и бандитов! Туда где почва плодородней! Дом искать, одним словом. — Ух ты… Да только не уж то там своих бандитов и упырей нет? Они ведь повсюду есть, а хороших людей и не осталось почти… — Ну мы же есть? Каждый двадцати стоит! Если надо — с боем пойдем, напролом! А там уже посмотрим, у кого зубы крепче! — Ить правильно… А вы, вашбродь, воевали? — Хех, до ходячих? Нет… Пацан я еще был для войн. — Этож сколько вам годков то? -Уфф… Ну уже двадцать шесть то будет! — Не сочтите за грубость — старше выглядите… Лет, этак, на сорок! — Многие так говорят. Видать жизнь потрепала, мда… — Первый пост, все тихо, прием. — Ожила рация. — Второй пост, все тихо, прием. — Ответил я в черную коробочку.        Ответа не последовало. Я перевел взгляд со старика на склон, где, в двухстах метрах, был третий пост. — Плохо? — Надев каску, вопросительно взглянул на меня Архип. — Четвертый пост, подтверди видимость третьего! — Не вижу! Что это? ААА!!! — Рация умолкла. — Всем постам! Тревога! Архип, дуй в лагерь! Всех на ноги! Всех!        Наша единственная линия обороны представляла из себя дохленькие укрепления из ящиков, мешков с землей и прочего мусора. Но всяко лучше, чем ничего! Отступившие дозорные уже заняли позиции по трем направлениям и готовились принять противника. Но никто не появлялся. Только безмолвный топот ног сонных людей, которые пытались занять оборону, разбавлял мертвую, режущую по ушам, тишину леса. — Что за херь?! — присели возле меня Савимби, Хакс и Кирсон. — Третий пост не отвечал. Фил с четвертого потерял их из виду, заорал, а потом и сам пропал. Больше ничего не слышно… И выстрелов не было! — Кирсон, держи правый, я возьму левый. Маршалл, на тебе центр! Кольт, Риз, Данте, сворачивайте лагерь! Мы выиграем время!        Из леса вдруг подул резкий ветер, но странный он был… Потоки будто проходили сквозь меня, но при этом не шевелили ни деревья, ни борозды снега. Из мрачной глубины «мертвого» леса надвигался туман. Густой, плотный, достигнув меня, он просто облепил тело со всех сторон так, что я едва видел смутные очертания товарищей сидящих рядом. Но стоило мне поднять голову над бруствером, как, метрах в ста, стали появляться фигуры — человеческие прозрачные тени… — Что за нахер…        В ушах резко зазвенело, будто в голове рванула авиабомба! Зажмурив глаза и выпустив из рук автомат, я рухнул лицом в снег не в силах больше терпеть этот звон.

***

       Прошла, как мне казалось, вечность. Морда моя онемела от холода, а борода, похоже покрылась ледяной коркой. Кое-как перевернувшись, я обнаружил голубое небо. Ох и долго же я провалялся… И не я один! Все обитатели лагеря лежали в снегу, кроме одноногой девчонки, которая сидела на коленях, возле тела Луиса и малого в паре метров от меня, не замечая двух ходячих, который уже подбирались к ней. Инстинктивно нащупав ледяной автомат, я вновь перекинулся и стал ловить непослушными руками, головы на мушку. Оружие исправно сделало два выстрела усмирив, наконец, трупы.        С кряхтением поднявшись на ноги, я окинул взглядом рубеж, где, потихоньку, стали приходить в себя, остальные. В процессе этого краткого осмотра, я поймал на себе взгляд двух янтарных глаз Клементины, у правого виска которой, я только сейчас, заметил М1911. — Не надо меня отговаривать… У меня больше ничего не осталось… — Так я и не пытаюсь! А ты глазенки то опусти. Кэсс! — Я побрел искать свою жену. Которая сидела, схватившись за голову, на левом фланге нашей никчемной обороны. — Сидишь? — Это что такое было? — Понятия не имею… Но медикам придется раскошелиться на гору аспирина! О, Архип, живой? — Я протянул руку поднимающемуся старику. — Живой, вашбродь. — Милый, раз аспирина пока нет… То я ведь знаю, что ты в фляге не воду носишь! — А я то думаю, куда виски деваются?! Ладно, а то реально сейчас голова треснет. — Отхлебнув из фляги элитного спиртного, бутылку которого я выменял у Де Грута на две гранаты, после Кэсс, я протянул сосуд старику, сидящему рядом. — Вот это дело, вашбродь, вот это дело! — Ох не нравится мне все это…

***

       Гул в голове… Что-то слишком часто я стал вырубаться… Пробивающееся сквозь веки, солнце заставляло открыть глаза, но я сопротивлялся изо всех сил. — Лу… — Раздался тихий голос над моею головой. Как его можно было с кем-то перепутать? Только этот голос и заставил меня открыть глаза, прикрывшись рукой от солнечных лучей. — Клем. А пистолет зачем? Решила меня при… — Оружие упало на землю, а измученная последними днями, девушка, прильнула ко мне. — Я тоже рад тебя видеть… — Клем? — Раздался хриплый голосок справа. — Эй-Джей! — Она переключилась на пацана, но мне хватило и тех нескольких секунд. Выкуси, Гейб!

***

       Бойцов с третьего и четвертого постов нашли, живых, но вряд ли они сумеют рассказать… Сидят теперь в медицинской машине, пускают слюни и бормочут ерунду! Не простой это был туман, ой не простой! Теперь все собрались вокруг центрального костра. Предстояло решить, что делать дальше. — Повторю свой вопрос. Что теперь? — Мы не знаем с чем столкнулись. Спешить нельзя. — Можно или нет, а придется! — Объяснись, Уильям? — «Имперцы» нам бензин так просто на тормозах не спустят и начнут шерстить окрестности, это как пить дать! К тому же в пяти километрах к северу, когда разведку на высоте ждали, видели группу «Дельты». Восемь человек, легкая броня и оружие — разведка. — Раньше они так далеко на юг не заходили… — У них «Фольтест» как кость в горле стоял, а теперь, похоже, нет его уже. Тебе решать, Жонаш.        Повисла тишина, а в глазах Савимби бегали мысли и продумывались варианты, но всем было ясно, что надо делать. — Сворачиваем лагерь и выдвигаемся на юг, как планировали. Топлива хватит чтобы хоть «до огненной земли» добраться! Еда пока есть, а вот вода… Ладно, будем решать проблемы по мере поступления! За работу!        Свернув палатку, я стал упаковывать наши шмотки по рюкзакам, как по спине постучали. Это был «Кольт». — Здоров. — И тебе не хворать. Слушай, Савимби приказал тебе гранат больше не выдавать… — Ну охренеть теперь! — Сам подумай, два десятка за месяц! Где же их столько искать то? — Ну, а мне чего, рожей торговать?! — Да не шебурши! Я тебя с голой жопой не оставлю! Пошли, есть у меня для тебя подарок!        Кольт и Риз заняли свой мастерской целый дом на колесах и небольшой прицеп. Кольт занимался оружием и боеприпасами, а Риз всеми возможными улучшениями и починкой снаряжения, которое вечно приходило в негодность. Последний был слегка сумасшедшим, если честно. Но этот диагноз его и спас. Очень сомневаюсь, что можно назвать «здоровым», человека, пережившего, по меньшей мере, два укуса! Оба угодили в ноги, который он сам себе и отрезал циркулярной пилой. Как только выжил, ума не приложу?! Короче говоря, нашли мы его в мастерской под его же домом, где, применив все свои инженерные познания, он смастерил два отличнейших протеза, на которых теперь бегает не хуже чем на своих двоих! Ну и главная его гордость — усы, которые выступал за впалые щеки сантиметров на семь. — Риз! Чтоб тебя! Где чертов подствольник? — Здоров Моисей. А ты его, блин, где оставил? — А, все, нашел! — Вот же… Лишь бы наехать, екарный бабай! — Да не шебурши ты! Короче, гляди! Собрал из сигнального пистолета и водопроводной трубы натуральную кустарную копию ГП-25, в курсе, что это? — Догадываюсь. — Да, выглядит он не супер презентабельно, но работает! А главное гранаты к нему я могу хоть ящиками делать! Взрывчатки то хватает! — А в руках не рванет? — Ну если рванет, то Риз сделает тебе новые руки ха-ха! — Ладно, опробую. Слушай, Риз. Тут девчонка без ноги появилась. Смогешь ей такую же бандуру соорудить? — Любой каприз за ваши деньги! — А по старой дружбе? — Ну… — Слышь, а кто тебе материалы таскать будет?! — Ладно, ладно. Смогу, ясень пень, железок, думаю хватит, но это время. — У нас его хоть одним местом жуй. — Это да, ну и замеры сделать, ясно дело! — Пошли. — Чего, прям сейчас? — А когда еще? Через час уже выезжаем! — Но… — Пошли! Ваш бардак убрать и года не хватит!        Люди собирались. Сворачивались немногочисленные палатки, грузилась кухня, откапывались машины и разбирались баррикады и посты. — Как думаешь, что за хрень ночью была? — Газ, думаю. Все предприятия разваливаются, а тут неподалеку завод химический был. Надышались и отключились, вот и все. — А ребят переклинило так тоже с газа? — А черт его знает! Может увидали чего, в галлюцинациях то, вот и сбрендили. Я, вот, людей видел, тени, точнее. — И я… Говорю тебе, не газ это был! Что-то другое… — Не знаю, думай сам. — Сюда. — Открыв дверь фургона, мы нырнули в теплое помещение, где, в обнимку, сидели Луис и Клементина, которые расцепились стоило нам войти. А малой сидел поодаль и «игрался» с пистолетом. — Здоров, мы не вовремя? — Немного с ехидством спросил я, пригибая голову чтобы не задеть какой-нибудь ящик, которых тут было полно. — Нет, нет! — Это Риз, он за снаряжение отвечает у нас. — Бронежилет, как говорится, и из фанеры собрать можно, но вот про его эффективность… — Да-да, короче, он поставит девчонку на ноги. В прямом смысле. — Ну что же раздвигай ляжки! Будем замерять! — Внезапно одноногая выхватила пистолет из кобуры луиса и наставила его на Риза. — Не подходите ко мне! — Воу, воу, воу! Полегче! Опусти пистолет… Он не то имел ввиду! — Я отошел так, чтобы были видны протезы неучтивого инженера. — Неужели не хочешь снова на своих бегать? А застрелишь его, так и сама долго не протянешь. Опусти пистолет. — Ствол опустился, а на глазах молодой девчушки налились слезы, от осознания того, что она перестает себя контролировать. Я аккуратно перехватил оружие. — Ну вот и молодец, а теперь дай ему рулеткой покрутить и скоро бегать будешь! — Все нормально, Клем, он тебя не тронет. — Знаю… Простите! — Ничего, мне Маршалл давно обещал язык подрезать за шуточки ни к месту! — Кстати, обещание еще в силе! На этот раз прощаю, но потом уж не обижайся. — Ага… Ну вот и все! — Ну, давай, работай, гений инженерной мысли, а я пойду шмотки дособирывать. Кстати, ребята, а тут еще кто-то едет? — Кирсон был, но он вещи забрал и ушел куда-то. — К Элеоноре… Так, я тогда с вами поеду, тут места еще на троих хватит!        Закинув палатку в багажное отделение, а рюкзаки на верхние пустующие полки, я помог с разборкой заграждений и пошел на совещание к Савимби. В отряде существовала строгая иерархия. Главным, естественно, был Савимби. Дальше по рангу шли Кирсон и Мэтт, как командиры групп. Следующими в «пищевой цепочке» шли разведчики и штурмовики, дальше уже остальные. Но работала эта система только в экстренных ситуациях. Как сказал Савимби: " На кухне все равны!» — Так, все собрались? Хорошо. Значит так, Уильям, Идиот, берете пикап и выдвигаетесь прямо сейчас не быстрее сорока километров в час! Прощупайте нам маршрут, сменимся через двести километров у поворота на шестьдесят девятое. Остальным быть на связи и не сачковать! Мало ли что на дороге приключиться может… Все ясно? — ТАК ТОЧНО! — Тогда — по машинам!

***

       Мы двинулись в путь, на поиск нового дома. В наш фургон подселился еще и Джо со своей гитарой. Места было не много, но в тесноте было даже веселей! — Ну, в общем! Ползу я значит по крыше, слышу, как ходячие внизу барахтаются, да отдышку Джона по рации. Сел на край, да как гашетку зажал! Пол толпы перекрошил, пока Маршалл там по лестницам прыгал! — Ну ты, ты Джо и трепло! Он там, считай всю работу сделал! — Защищала мою «потрепанную» честь Кэсс. — Да все наши знают, что геройничал там он! А перед новенькими врать не мешай! — А как все по правде было? — Рассказы Хакса о наших похождениях, похоже, отвлекли Клементину от ее проблем и она живо реагировала на каждое слово. — Темно там было. Иду я, значит, по крыше и тут ХВАТЬ!!! Прямо за лодыжку! Ну, думал — все! Отбегался! Стою, едва ли не молюсь, пошевелиться боюсь, а потом, мне этот вот, своим автоматом в спину тыкает и говорит: — «Ты чего стоишь?» Хех, нога у меня в гнилую крышу провалилась, а я думал ходячие! Ха-ха! — Ха-ха! — А слабай что-нибудь на гитаре? — Это я всегда за! Так, значится, песня переданная мной под личные нужды, так сказать. — Опять испортил? — Да ну тебя! Так, если у кого-то из здесь присутствующих тонкий музыкальный вкус, попрошу сразу застрелиться и не мучать ни себя, ни других! — Да начинай уже! — И заиграла гитара. —  Вновь Ноябрь Вьюгой скалится… Недобитые морозом С веток падая, об оземь, Разбиваются… Листья бьются как посуда Снегом кроет их паскуда! Белая зима… Поседевшая от боли, Замерзает тихо в поле, Прелая земля… И до прощания с этим светом, Лишь два шага без километра! И дрожит рука… Черной, паленой щетиной Лапы копоти и дыма Душат облака… Нету сил, хочу поддаться, Оступиться, отоспаться! И с листвой лежать остаться На века… Север ходит вновь по Югу Хладнокровно и жестоко — Наступает гад! А между ними мой пехотный Обескровленный, голодный Штурмовой отряд! И просоленные потом Выползаем на работу С матом на устах! То ли ветер в уши свищет? Толи пуля меня ищет — Кровь на волосах. И до прощания с этим светом Лишь два шага без километра! Как же устоять? Север давит нам на глотку! И по нам прямой наводкой! Начал дожимать! Но если нам сейчас поддаться, Где же солнцу подниматься?! Не сорваться! Удержаться! И дышать… Выгибает поле спину! По нему густой лавиной, Расползаются… То ли черви, то ли черти, То ли родственники смерти! Приближаются! И сжимая в своих кистях, Желтые осколки листьев! И остатки сил… Мы, молясь вождю и богу, Ждем врага в своих берлогах Губы прикусив… Ну вот они! Ну что же вы?! И в вот последний раз, Встанем в как один! И сжимая, до мозолей, Остатки нашей жизни! Мы пойдем вперед… Пройдемте два шага, Что сожгут всех нас тла! И развеют пепел тот… Ни имен, ни лиц, ни судеб! Опадают в зиму люди С наступлением заснеженной войны… И как-то поздно, на досуге, Помянут нас подруги! Не сорвались… Удержались… До конца…