Падение империи

***

       Я уселся напротив клетки у упер взгляд на пленного мужика, вышедшего на нас месяц назад. На форме его был символ враждебной нам группировки. — Эх… — Я все уже сказал. — Я знаю. — Тогда чего мучаете тут меня? Ты же их командир, отдай приказ и я уйду! — Не могу. Мы застряли на месте и если ты нас сдашь, то столкновения не избежать. — Тогда хоть на сиди над душой… — А что мне делать? Всех на задания отослал я, а самому, как старику, сидеть на одном месте приходится… — Чего это? — Вот с чего. — Я задрал штанину и постучал по грубоватому, но хорошо работающему, стальному протезу, который полноценно заменял мне колено и голеностоп со стопой. — Не побегаешь особо, а там скорость важна. — Где так потрепало? — Хм… В лесу, деревом придавило. Давно это было, будто в той жизни… Светает… Пойду я, надеюсь больше не свидимся.        Поднявшись я вернулся в свою комнату и стал упаковывать оставшиеся припасы. После смерти Кэсс, Архипа и пропажи Бригадира, я почувствовал, что устал просто тыкать в карту и раздавать команды. Я стал тем, кем всячески старался не быть — обузой для группы… Девять месяцев после потери ноги я лишь перевожу ограниченные ресурсы, стесняя остальных, но они стесняются или просто боятся мне об этом сказать. Ну и не надо, я сам все понял… Пришло время уйти…        Я напялил потертую кофту, накинул сверху разгрузку с кевларом по кругу, с горем пополам переплел подсумки, распихал магазины под автомат и пистолеты. Еды я взял по минимуму — на пару суток, там чего-нибудь найду. Пятилитровые бутыли с водой я связал паракордом и закинул на рюкзак в котором уже располагались запасы, кое-какие тряпки, самопальный фильтр для воды и так далее. Закончив со шмотками, я присел на койку и краем глаза уловил фотографию, которую едва не забыл. На ней красовался весь наш штурмовой отряд на фоне «Крепости». Когда же это было… И вообще я что-то вообще в сантименты ударился. Надо идти!        Сунув под порог Хакса письмо с объяснением моего ухода и прощанием, я спрыгнул на асфальт и побрел вперед, пока мена не окрикнули. Это была такая же одноногая, передвигающаяся на протезе, как и я, Клементина. — Вы куда-то собрались? — Да. Иди обратно. — Вы уходите? Почему? — Устал быть обузой, думаю, ты меня понимаешь… — Я не бесполезна! Даже с одной ногой! — Я не про ногу. Ты еще совсем молодая, я чуть младше тебя был, когда мир рухнул, а ты, должно быть, совсем малой была? Помнишь, каково это, когда вокруг все мрут, а сделать ничего не можешь? — Да… — Ли Эверетт, мне про него когда-то Луис рассказал, помнишь те ощущения, когда он умирал? — Помню… Лучше бы забыла… — Я ощущаю то же самое уже почти год! Не могу так больше! Здесь меня уже ничего не держит… Пойду, на восток, наверное, всегда хотел европу поглядеть. Хех, может лодку какую найду, да поплыву. А помру — так невелика потеря. — Но здесь есть шанс выжить! — А смысл? Я один. Мои друзья, жена — все мертвы. А Хакс… Он справится и без меня. Мне пора идти. Прощай, и сделай так, чтоб не повторить моей судьбы. — Удачи вам на пути, Маршалл. Возвращайтесь, я думаю, вам здесь рады всегда.        Я ушел… Спонтанно, лишь бы отбрехаться от девчонки, я поставил перед собой новую цель — выбраться с континента. Когда же начинать кругосветное путешествие, как не в зомби апокалипсис? Верно?

Луис

       — Лу, ты все патроны собрал? — Конечно, тетя Керис. — Ну сколько можно? Я же просила называть меня просто Керис? — Не парься, дурацкая привычка        Мы долго держались на одном месте, в подвале частного дома, оборудованного под бомбоубежище, но теперь, когда припасы в округе подошли к концу, а остатки поджали под себя другие выжившие, отец называл их Дикими. Наша группа собиралась на юг и я уломал отца идти туда под предлогом угрозы всяких тварей, идущих с севера, но уже столько времени прошло… Где же там Клем?

Маршалл

       Итак, пошла вторая неделя моего гордого одиночества. Я протопал по полупустынным равнинам уже около пяти сотен километров и вода, которую я взял с собой, все вышла двое суток назад. Пора идти в город искать воду или же найти реку, которых в этих краях по пальцам пересчитать, да и пить из них, даже после фильтрации, так себе идея. Ближе к ночи я вышел к небольшому городку на перепутье крупных дорог. Темнеет и времени на то, чтобы разглядывать что-то в бинокль не было. К тому же здесь равнина и все равно я мало что увижу. Придется идти наобум…        Едва ступив на главную улицу города, примерно в ее середине, я увидел слабый свет изнутри второго этажа дома. Должно быть люди, а это не сулит ничего хорошего. Однако у низ может оказаться вода или информация где ее достать. Делать нечего — придется идти. Иначе эта жара меня доконает рано или поздно.        Город оказался мертвым, окончательно, судя по разложившимся телам, уже скелетам в форме, здесь когда-то прошла армия и вычистила весь мирняк под ноль. Ходячих можно не опасаться. Продвигаясь вдоль стен и битых витрин, я подбирался в заветному дому, уже с порога которого, легонько открыв, на удивление не скрипучую, дверь, были слышны чьи-то голоса. Кажется, будто шел допрос… — Заткнись! Господи, сколько еще М ждать? — Доносился, вместе по светом, грубоватый голос. За ним следовал сиплый, как у старого курильщика. — К утру должен быть. — Отпустите меня! — Раздался женский, довольно тонкий голос. — Сколько раз повторять, ты достанешься М и станешь объектом переговоров с твоим племенем! Так что сиди тихо, пока у меня нервы не сдали! — Вот придут сюда… — Никто не придет! Два ваших отряда уже стали зомби и остальные последуют за ними, если не сдадутся! — Вы — мелкие черви! — Нет, я так больше не могу. Элл, Кей — следите за ней, я буду внизу… — Это был шанс. Аккуратно сняв рюкзак и автомат, я вытащил «Глок», засел под лестницей и дослал патрон. — А, кто здесь? — Он направил фонарь на ту часть комнаты, где стояло мое обмундирование. — Хм, как это мы не заметили? — А здесь этого и не было. — Выскочив из-под лестницы, я железной ногой выбил ружье из рук тощеватого мужика и засадив рукояткой пистолета ему в нос, схватил сзади за шею и повел наверх. — С-сраные индейцы… Мы вас всех п-перебьем! — Захлопнись нахер! — Эйч, что происходит?! — Раздался воплем сиплый, хватаясь за пистолет.        Второй этаж освещал костер, разведенный в обрезке бочки, рядом с которым стояли раскладные стулья, ящики и прочая фигня, а рядом и два ее хозяина, тыкающих в меня пистолетами. — С-стреляйте! Валите крас… ааа…нокожего! — Сдавил горло еще сильнее. — Я никакой не краснокожий! Стволы на землю! — Тогда кто ты? — Что… кха… тебе нужно… — Вода и еда, ничего такого. — Нас двое, а ты один. — А у меня ваш командир, который впитает ваши маломощные самопальные патроны, ну и семнадцать патронов в магазине, заводских, экспансивных. Они порвут вашу плоть и превратят в порошок кости. Итак, либо вы уступаете, либо умираете. Делайте свой свободный выбор. — Делайте… как сказано… — Хорошо, мы враждуем только с краснокожими, против тебя ничего не имеем. — Двое, таких же тощих и уже седоватых мужика, опустили пистолеты на землю и катнули мне. Я же отпустил последнего и собрал оружие. — А теперь по порядку. Кто вы такие? Что за краснокожие? — Мы — стражники рынка в Элко. Краснокожие устраивают набеги на купцов и покупателей, идущих к нам со окружных с штатов! Эти дикари — индейцы убивают всех светлых людей и снимают скальпы с трупов! — Вы лжете! — Прервала разговор девчонка, прикованная цепями к радиатору в самом темном углу помещения. — Кто это? — Одна из них. — Хм. Вернемся к делу. Я вас не трону, если отдадите запасы воды. — Увы, наши запасы иссякли, но завтра прибудет транспорт и увезут нас на рынок. Он в сорока милях к северу от сюда. — Там есть вода? — Да, мы дадим десять литров. Остальное сможешь сам выменять. — Не нравится мне идти на север, но выхода нет… Годится. Оружие верну, будем на рынке. — Хорошо. Я Эйч, а это Элл и Кей. — Маршалл.

***

— Псс… Псс… Маршалл… — Явно подзывала меня пленница. — Чего тебе? — Идите сюда, нам нужно поговорить. — Говори, я слушаю? — Нет, они могут проснуться… — Эх… — Я встал с рюкзака, на котором неплохо устроился, прижавшись к прохладным стенам. Как эти трое вообще спят у костра в такую жару? — Ну? — Сел я рядом откинувшись на радиатор и стал разглядывать невольницу.        Откровенно говоря она была — странновата, однако не лишена обаяния. Кожа ее была близка почти оранжевая, а голубые, не характерные для индейцев, глаза сильно выделялись, как и волосы, покрашенные в сине — белый цвет, причем поперек. — Прошу вас, помогите. Они убьют меня и поработят мою семью! — И? Мне нужна провизия, а не жалость к тебе. — Мой отчим — вожак племени. Приведете меня и он даст все, что попросите! — Где твое племя? — Недалеко, в паре миль к востоку. Прошу вас, за головы этих отморозков и за меня вас ждет щедрая награда! — Хм. С чего мне тебе верить? — А с чего верить им? — Резонно. — Подняв пистолет я сделал три выстрела в головы спящих и отстрелил замок, который удерживал цепи. — Оу… Это было быстрей чем я думала. — Дело сделано. Берем все ценное и уходим. — Спасибо. Я Ассоль, в племени меня зовут просто Ассо. — Хватит трепаться, нужно уходить.

***

       Мы шли на восток посреди ночи. Иногда на горизонте маячили одинокие трупы, но они нас не чуяли. В горле уже свербело от песка и сухости. — Маршалл, так? Откуда вы? — Из Миннесоты. — Ух! Суровый северный парень, да? — Аргх… Да… — Почему вы так быстро их предали? — Не хочу идти так далеко не север. — Что такого на этом севере? — Полчища тварей, которые куда страшнее чем ходячие, порождения радиации. Если ходячих легко предугадать и перехитрить, то эти твари — непредсказуемы. Они нападают по ночам, таким как сейчас, огромными группами и пожирают все живое на своем пути, в том числе и трупы. — Я не слышала о таких. — Не знающие способа борьбы с ними погибают, вот и слухов нет. — А как вы узнали? — Случайно. Фонарик на автомате не выключил, вот и узнал. — Пфф, что в них страшного, если их свет убивает? — Не убивает — отпугивает, да и часто ты с собой носишь батарею фонарей? Стой… Что в той стороне? — Указал я на зарево за лесополосой, откуда в небо поднимались клубы дыма. — Мой дом… Быстрее, мы должны помочь! — Толкнув меня на обочину, она побежала в высокие заросли за дорогой, прямо к лесу. — Зараза! Что ж мне так не прет то а?! — Пришлось последовать за ней. Кто бы знал, что она такая проворная? Хотя, не мудрено, на ней ведь снаряги нет совсем, а на мне кило сорок не меньше.

***

       Нагнал ее я только в лагере индейцев. Точнее, в том месте, где он недавно был, до того, как сгореть. Между горящих шатров, ровно в линию, лежали тела, застрелянные в спину и добитые ножами в головы. Не меньше четырех десятков. Асо стояла над ними. — Твое племя? — Их всех… Из-за меня… — Это пожарище привлечет все трупы в округе. Я забираю все, что уцелело и ухожу. — Мама… Клянусь я отомщу каждому, кто к этому причастен! Берите, что хотите, мне надо… — Смириться. Не пытайся — не получится. Я уже долгие месяцы не могу… Так, что-то должно было остаться.        Почти все шатры сгорели, а в уцелевших не осталось ни капли воды. Но припрятанный среди деревьев, не замеченный нападавшими, последний шатер таил сюрприз. Раздвинув автоматом вход, внутри я увидел тело, за который тянулось кровавое пятно. Внезапно оно закашляло. — Кха… Бледно… лиций… Добить меня… кха-кха… пришел… Вам за все… уф… воздастся… — Успокойся, не добивать тебя я пришел. Ассоль! Сюда! Здесь выживший! — Она влетела в шатер через несколько секунд. — Отец! — Асо… Ты вернулась… Кха… Тьфу… — Отец? Отец! — Бледнолицый… — Маршалл. — М-маршалл… Фух… По… моги… ей…ах… — Нет! Нет, нет, нет, нет! Отец… У тебя есть аптечка?! Бинты, анальгин! — Есть, но уже поздно, он мертв. — Я выхватил пистолет и прострелил голову трупу, с которой упало какое-то перо. — Что ты наделал?! — Успокойся, я пресек его обращение. Все трупы с целой головой восстают. А теперь — уходим, здесь ничего нет, а я уже слышу хрип трупаков. — Я должна его похоронить. И маму тоже. — Если не поторопимся, то не их, ни нас хоронить не придется. Пойдем трупами по миру! Все, уходим! Твою мать… — Я схватил ее за плечо и выкинул из шатра. На опорном столбе висела керосиновая лампа. Вытащив из подсумка зажигалку и подпалив топливо, я разбил лампу и пошел прочь. Асо стояла на улице. — Огонь позаботится о нем, идем! — Куда? — Пока — за мной.

***

       Мы вернулись на дорогу, а я уже чертовски устал и надо было найти какое-нибудь место для ночлега и отдыха. Асо, судя по ее реву и вою, довольно эмоциональна. Хотя, я наверное был таким же, когда когда Кэсс не стало… В любом случае придется тащить ее до Элко, там и распрощаемся. И что я вечно влажу в какие-то авантюры? Но вот показалось решение нашей насущной проблемы — брошенная фура. — Отлично, здесь и передохнем. Возражения есть? Возражений нет. — Подняв задвижку я вскрыл контейнер, откуда тут же потащились ходячие. — Твою мать! — Я живо захлопнул дверь и закрыл заглушку. — Ладно, попробуем кабину…        Внутри никого не оказалось и даже стекла сохранились, что удивительно. Эта кабина была довольно просторной, даже койка за сидениями была. Ассо залезла назад и уткнулась в стену, а я развалился на пассажирском и водительском положив рюкзак между ними и начал засыпать. — За что с ними так? — Ум? Ты про свое племя? — Да! Как люди могут творить такое?! Мы никому зла не делали и не мешали! — Где твое племя брало еду? — Мы… Забирали у бандитов. — Вот и ответ на твой вопрос! Вы перешли кому-то дорогу. — Но мы бы умерли с голоду! — Это никого не волнует. Причем уже не один век. Каждый борется только за себя и точка. — Это неправильно… Помогая друг другу мы можем выжить! — Нет. Группы распадаются из-за разделения мнений или гибнут под неподъемной тяжестью мертвого груза. Давай закроем эти философские темы. Эти двое, они ведь не твои родители? У обоих глаза почти черные и черты лица другие. — Мама настоящая, а вождь был моим отчимом сколько себя помню. Он воспитал меня и спас когда все началось. Мама рассказывала, что мой настоящий отец был из Норвегии и что я похожа на него. — Хм, интересно получается… Ладно, нужно спать. Не близкий путь нам предстоит, а без еды и воды будет еще хуже.