Падение империи

***

       Спал я недолго, всего около трех часов, да и те с вечным вскакиванием и хватанием за пистолет. Кажется, я отвык выживать один и теперь старые привычки возвращаются, а вместе с ними и бессонница с паранойей. Оставшееся время я разбирался с трофеями и наблюдал за трупами, редко бредущими по полю. Поведение их изменилось. Будто, спокойней стали они, медленные, тягучие, как жевательная резинка. Сгнившие под чистую мышцы уже не могли передвигать массу костей, а мозг, тоже потрепанный гнилью, не мог больше быстро реагировать на что-то. Не то, чтобы раньше они бегали и прыгали, но по сравнению с нынешним состоянием, тогда они были олимпийскими атлетами. Совсем скоро эти, уже даже не хрипящие, ввиду отсутствия связок, трупы исчезнут совсем. И что дальше? Останемся мы — люди и те твари с севера? По одиночке не устоять, но мы не способны к объединению… Я сам тому пример. Эгоизм, самолюбие и жадность сгубят нас. Кто же возьмется за лопату и соху, имея автомат? Ведь куда проще взять у тех, кто безоружен… Я испытывал этот, особый страх тогда, когда получил сообщение от отца. Нет, не смерти я испугался — неизвестности. Не было тогда правила «Ты или тебя», был только страх. А какое правило теперь? Убивай людей, грабь чтобы выжить или подчинись и умри как раб? Но знаю одно — надо идти, двигаться, только тогда я устрою! А может… вернуться? Я еще не далеко ушел. Нет. Нельзя. Я принял решение и обратной дороги нет. И надо заканчивать это мусолить!       Все, хватит философии, надо закончить с пушками и выдвигаться понемногу. Как, блять, из этого стрелять можно? Ну, стрелять, допустим, можно, раз через раз, но как вообще страху то нет? Патроны — дерьмо, возвратные пружины пистолетов проржавели, затворная группа клинит, магазин не подает нормально патроны, а те застревают в патроннике. Короче говоря, эти пистолеты быстрее оторвут кисть своему владельцу, чем убьют противника. Надо бы сбагрить их хоть за какие-то ресурсы на рынке. А вот ружьецо оказалось довольно сносным, как для апокалипсиса. Видно, что и смазки не жалели и патроны плюс — минус нормальные загружали, с ним можно поторговаться. А больше ничерта у ночных жмуров и небыло при себе. Одна зажигалка позолоченная и та без топлива. Не густо, но вся надежда на ружье. Пора поднимать спутницу, уже светает. Я поднялся с ящика, который поставил прямо у колеса, и едва не схватил по морде дверью. — Еп… Ты чего творишь?! — Извините, я не видела. — Не видела она… Давай, продирай глаза, выходить надо. И кончай называть меня на «вы», я не такой старый, а с тобой — считай ровесники. — Хорошо. Маршалл… — Джон, меня зовут Джон. — Тут крышка ствольной коробки пистолета вылетела и прямо мне по лбу. — Ебаный в рот! Нет, это не оружие, а сраный металлолом! — Ходячий! — Указала она в поле. — Не боись, трупы медлительные стали, а мы довольно далеко. Ладно, пошли, доберемся в лучшем виде если от жажды не помрем или удар не хватит… Ну или ехидный снайпер не сидит вон за тем деревом и разглядывает мою рожу через запотевшую оптику. Как-то так. — То есть убить нас может что угодно? — Ну да, кроме старости. — Класс! — Добро пожаловать в апокалипсис. Ты вообще выбиралась за пределы лагеря в эти двенадцать лет? — Редко и недалеко. Отец все время твердил о каком-то высшем предназначении, я особо слушала. — Вот блять… — Что?! Я научусь! — В том контейнере с десяток, а может и больше, мыслящих также как и ты. Пойди, глянь! — Ты ведь тоже был как я и… — Я не как ты! Мне повезло, меня обучили, дали шанс. Но у тебя его нет! А даже если бы и был, за все надо платить… — Задрав штанину я обнажил протез. — И поверь, нога — меньшее из того, что я потерял… — Мне жаль. Честно, но что мне остается? Умереть, как мое племя? Просто сдаться?! — Порой это не самый плохой вариант. — Да ты себя слышишь?! Я не сдамся! — Хм, это не мои проблемы. — Подняв рюкзак я пошел дальше и через пару шагов услышал окрик. — Тайник! — Что? — Тайник. Есть место, далеко правда, но там наше племя накапливало ресурсы чтобы перебраться из леса подальше. — И что с того? — Дай мне шанс, научи сражаться и возьмешь что угодно и сколько угодно оттуда. — И думаешь я поверю в эфемерный шанс какого-го клада? — У меня… Нет другого выхода. Ты не оставил меня прежде, хотя мог бросить в племени и уйти, так прошу, не уходи и сейчас. Я одна и помочь некому, дай мне шанс, которых когда-то дали тебе…        Я стоял в трех метрах от нее и увлдил взгляд в стороны, но во время очередного перевода взгляда от опоры ЛЭП на кабину грузовика, я замер, пойманый взглядом голубых глаз, в которых легко читались и мольба, и непостижимый гнев, и отчаяние. Крутанувшись на месте, я пошел вперед. — Вот тебе первый урок — элементарный. Без воды ты загнешься быстрее, чем словишь пулю или будешь укушена. — Я поняла. Не отставай, хромоножка! — Она проскакала вперед, опередив меня. — Хромоножка?! Совсем охренела?!        К ночи мы оказались километрах в шестидесяти к северо-востоку от той фуры. Асо, похоже, довольно быстро переварила вчерашние события. Да, внешне она успокоилась и даже повеселела, однако я по себе знаю, что так просто это не отпускает. Двигаясь в тишине, я до сих пор не мог понять зачем подписался на это. Убегая от людей, я фактически взял напарницу, которая, судя по всему, пистолета в руках не держала. Хех, никогда бы не подумал, что через десяток с лишним лет апокалипсиса, такие люди еще живы будут. Но вот оно, прямо передо мной, живое доказательство. — Джон. — Что? — Как ты ногу потерял? — Это было почти год назад. Мы с группой шли на поиск, вот прямо как сейчас. Дошли, нашли цистерну, в низине, меж двух холмов. Все шло как надо, пока снайпер не обнаружился. С ней то мы разделались, но недалеко взорвалась атомная станция… Меня придавило деревом и раздробило кости. Из-за жуткого фона радиации времени вытаскивать меня уже не было, да и смысла тоже. Медики в былые времена такие травмы едва ли залечивали, а тут… Короче говоря, отрезали ногу и одному черту известно, как дотащили. — Это ужасно… — Не хуже, чем было в самом начале, когда все начало разваливаться. — Как только в нашем городке появилась армия, отец собрал всех знакомых и мы ушли в лес. Все время мы скрывались, только находчики уходили и часто не возвращались. — Я встретил апокалипсис один, еще до его начала. Получив сообщение от отца о том, что надо бежать, я собрал оружие, патроны, сел за руль рванул в Техас. Кругом резня, армия и сообщения по радио о ядерных ударах по крупным городам. Двое человек, которых я встретил, пытались меня прибить, но, как видишь, не вышло. Потом продавец из магазина резанул себе вены и обратился в ходячего. Хех, на нем я научился убивать трупы. — Что было дальше? — В меня врезались трое вояк из сил специальных операций. Машина в кювете, я в бессознанке. В итоге они взяли меня с собой на одну из законсервированных баз, там и научили почти что всему, что я умею…

***

       Не зная зачем, а главное — почему, я рассказал ей почти всю свою жизнь с начала апокалипсиса. Это заняло довольно продолжительное время, по прошествию которого мы добрались хрен знает куда уже затемно. В густой темноте ночной пустыни показался придорожный переговорный пункт, откуда когда-то можно было вызвонить кого угодно, если вдруг мобильнику пришел кирдык. Это место представляло из себя небольшую коробчонку с аппаратами внутри. Не лучшее место, но спать то где-то надо было. — Стой тут, я пойду гляну.        Вход в помещение отделял металлические тамбур и дверь. Резко дернув за ручку на себя, я услышал жуткий скрежет, издаваемый дверью и тут же вбежал внутрь водя пистолетом по сторонам. Телефонных аппаратов уже не было, как и кабинок, все растащили. Теперь это была просто кирпичная коробка без окон, в которых я уже не раз бывал. — Заходи, тут никого. — Подозвал я Асо, ждавшую на улице и вытащил из рюкзака небольшие деревянные колышки с примотанной гранатой и стал ставить растяжку в тамбуре. — Что это? — Это недруг всех людей и нелюдей — растяжка. Заденет кто провод и хлобысь! Если и не подохнут, то точно пополнят ряды инвалидов самой крайне группы, так что, если в туалет приспичит — смотри под ноги!        Рядом с тамбуром валялись какие-то прутья, похоже, некогда его части, это то мне и нужно было. Вернувшись внутрь я закрыл дверь и продел два прута в ручку, тем самым заперев нас. — Здесь прохладно… — Так… Держи, спальный мешок, в нем потеплее всяко будет. Додуматься надо ведь в такой одежде осенью разгуливать! — А в чем ты… — В куртке и рюкзаком под головой. Не привыкать. — Может огонь разведем? — Во первых — из чего? Во вторых — он нас выдаст мгновенно. Держи, только зубы не сломай. — Я сунул ей мару брикетиков в полиэтиленовой упаковке. — Что это? — Еда. Аварийный рацион питания, он довольно калориен и хранится долго. На вкус как сахар почти. Если встанет выбор — бери нечто подобное, дольше протянешь. Если спишь в спальнике, как сейчас — на застегивай, а то в случае чего будешь болтаться в нем, как уж на сковородке и соответственно — сдохнешь. Теперь все, что ты делаешь, направлено на выживание. Больше нет племени, нет семьи, которая принесет все на блюдечке с голубой каемочкой. Теперь все, что отделяет тебя от трупа — твои навыки и сноровка. Эй, ты меня слушаешь?! — За стеной кто-то есть…        Показав жестом, чтобы она заткнулась, я стал прислушиваться, но ничерта не услышал. Но проверить надо. Встав, я вытащил оба пистолета из кобур и медленными шагами подошел к двери. Внезапно в нее постучали. Я честно говоря опешил от такого, обычно если знают, что кто-то внутри — дверь выбивают или взрывают. Если только мы не нужны живыми… — Асо, это я, Гусиное перо. — Я знаю его! Он из моего племени! — Тише ты… Чего надо? — Кто вы? Что с Асо? — Я тебя сейчас в фарш превращу, если не ответишь! — Джон, нет! — Асо! Пустите меня! — Мой вопрос еще в силе! — Я Густав Гусиное перо. Шаман племени. Великий Дух привел меня сюда. — Он говорит правду! Впусти его! — Зараза… Я открываю дверь. Если увижу кого-то еще — активирую взрывчатку по периметру, ясно? — Предельно.        Убрав «Кольт» я вытащил прут и медленно, выцеливая черепушку «шамана», начал открывать дверь. Вскоре там показалось лицо шестидесятилетнего краснокожего, куда более темного, чем Асо, мужика с какими-то сине-белыми татуировками по всей морде. Одежда его была не менее странной, чем лицо. Какие-то лохмотья с кучей побрякушек и безделушек. И все это в неизменных бело-синих тонах. — Пошел! — Втолкнув его внутрь, я окинул взглядом пространство за дверью и запер все обратно, как было. — Густаф! — Асо! — Цела ты, Великому Духу за то хвала! — Ты как растяжку не цепанул? — Опасность показал мне Дух. — Заебись! Теперь еще и духи! — Чего не понимаешь — того страшишься ты. — Слушай меня сюда, Гусь, будешь мешаться по ногам и никакой дух тебя от пули не спасет! Я понятно изъясняюсь? — Не молод я, однако и не глуп. — А не трехстопным ямбом говорить умеешь? — Ответа мой вопрос не последовало, да и не важно это.        Усевшись в угол, я прицепил все оружие, кроме «Глока» к рюкзаку и задвинул его к стене, прижав своим весом. Это исключало возможность того, что кто-то достанет пушки без моего ведома. Гусь, так я решил его называть, и Асо сидели в другом конце помещения и о чем-то шептались, довольно часто прекращая разговор и бросая взгляд на меня. Я делал вид, что не замечаю этого. И зачем я на все это, блять, подписался?! Ладно Асо я мог стерпеть и чему-то научить, а с этим дедом что делать? На кой-хер я ушел… Через час Асо, как ни в чем не бывало дрыхла в спальнике, а я не сводил взгляда с Гуся, который, похоже, медитировал что-ли? — Ко мне оправдано недоверие твое. — Внезапно начал он шепотом. — Ладно хоть это понимаешь. Как ты сюда вышел? — Вел… — Дух. Да, эту сказку на ночь я уже слышал, а теперь хочу услышать правду. — Слепы белые вы. Не видишь — значит нету, а чего понять не можешь, боишься и уничтожаешь. — И так чертовщины достаточно. Что означают эти цвета? Белый и синий? — Чистоту Духа, воздух словно, означает белый. Синий же — прозрачность мысли и намерений. Имеет свое сочетание каждый. — Бред какой-то… — Вижу боль и давнюю потерю, я в твоей душе. Черный, стало быть — цвет траура и боли. Ручьями льется кровь с полей, некогда зеленых, изрытых ныне ямами. Те крики слышу я, тех мертвых вижу. А позади стена, отдать которую нельзя, а за стеной скорбь опять, с пробитой головой. По пятам за тобой война идет давно, а значит красный по тебе грядет. Но есть и третий, странный очень, и не зеленый и не черный, меж жизнью и меж смертью он стоит. Вот что одежда та, что на тебе, таков твой цвет конечный. — Хм, да я сам позитив походу! — Нелегкая доля выпала тебе, однако многое предстоит еще. — Спасибо, капитан очевидность. Мне развлечений и так хватает с головой в последнее время. То она, то ты, блять, на голову валитесь! — Предназначение над ней властвует… — О, и предназначение пошли, что дальше? А знаешь, на кой-хер оно мне надо?! Я взялся научить ее выживать в этих условия и я выполню это, а потом — подамся на все четыре стороны! — Убивать не гоже ей! — Встрепенулся шаман, до сего момента спокойный. — А, ну конечно, чистота души ведь пострадает! Только вот проблема… Кругом ебаный апокалипсис! Кругом твари и люди! Оди ее сожрут, а другие еще и выебут для начала! Заебись перспективы, а?! Как же я ненавижу пацифистов… — Ты… — Я сделаю, что должно, а там — будь, что будет! Я тебе все сказал. — Откинувшись, я увидел, что Асо уже не спала, а уставила взгляд на меня и будто хотела что-то сказать, однако, увидев, что ничерта я не понял, отвела взгляд и закрыла глаза.

***

       Похоже, что я уснул. Осознав это, я постарался очухаться и даже не заметил, как оказался на ногах. — Сконцентрируйся. Духу своему дай воли больше. — Эти двое сидели перед дверью и медитировали, как и Гусь вчера. — Пфф… Зараза, уже десять… Эй, йоги, подъем! — Сядь и не мешай. В это время сила Духа сильна необычайно. — А мой дух говорит, что пора выдвигаться и так много времени потеряли. Асо, подъем, чтоб тебя! — Эх… У меня не выходит… — Ничего, Дух в тебе силен, однако пути ему закрыты. Только долгие тренировки смогут открыть их. — Вы оглохли? Или я слишком тихо говорю? — Слышим мы тебя прекрасно. Куда путь держать придется? — К вашему схрону. — Но мы же собирались на рынок? — Да. Однако если ты еще сойдешь за человека, с вот его красная рожа сдаст нас как нефиг делать. К тому же нам нечего предложить на рынке за воду. — А оружие? — Из него даже застрелиться не факт что выйдет. Так что нахер оно никому не уперлось. Долго сидеть будем?

***

       Идти пришлось аж до пяти утра следующего дня. Двигаясь вдали от дорог и городов, мы не встречали ничего серьезней одиноких зомбаков. Неплохие тренировочные манекены. Надо признать, даже обессиленная Асо неплохо управлялась с штык-ножом. — Ну, как я тебе? — Махаешь не плохо, только бьешь не туда. Ты ему не в лоб целься, а в шею или висок, там кость тоньше и усилий меньше надо будет. — Хоть бы раз похвалил! — Я сказал — неплохо. — Похвала это в осмыслении его, на большее вряд ли способна столь черствая душа. — Ну да, я хоть с духами байки не травлю! Асо, далеко еще до схрона? — Нет, почти пришли. Слышите? — О да…        Перестроившись я окинул взглядом низину, где двое мужиков тащили кого из ямы покрывая отборным матом. Оружие они отложили, а значит это неплохой шанс! Тихонько спустившись я вытащил пистолет и, когда они уже услышали мой топот, я схватил того, что повыше за горло и приставил к виску дуло. — Не дергайся! — Скомандовал я довольно пожилому мужику, который потянулся за ружьем. — Асо, собери оружие и смотри за тем, в яме! — Постой… Джон? Джон Маршалл?! — Откуда знаешь меня? — Это я! Луис! Твоя группа меня из Эриксона вытащила помнишь? — Отпустив его, я увидел того самого черномазого пацана, который немного раздался в ширь. — Бритая ты башка, как же тесен мир!