Кровавый Дракон

«Острова, именуемые Василисковыми, не зря получили столь завораживающее, но опасное животное на своем знамени. Так же, как огромного вида ящеры умеют приспосабливаться, изменять оттенок чешуи в случае опасности и знают, куда гнать пищу в засаду, пираты столетиями обитают в Летнем море, сохраняя память о быстрых маршрутах к богатству и самых темных уголках пещер... для сокровищниц и ритуалов», - лекции мейстера Вимора, Старомест — Сегодня должен быть хороший день, — сказал Мышь. — Откуда такие ожидания? — ответил я, перехватывая ящик из его рук. — ..., — мой новый знакомый хотел было поделиться размышлениями, но с берега крикнули: — Последним мяса в похлебке не достанется! — смех отдалился в очереди порывов ветра и мимо пролетающих чаек. Я заметил, что птицы здесь были много больше встречавшихся, сироты и нищие Королевской Гавани проигрывали бы таким прибрежным добытчикам всякий раз, стараясь выловить рыбу или крабов из залива. Ящики были забиты разным добром: шкуры оленей, медвежьи когти, клыки и срезанные уши, кабаньи рога, браслеты разного вида качества и стоимости, мечи, стрелы, одежда и еда, - конечно, дороже прочего в пиратских поселениях ценились товары, которые нельзя было собрать по округе, даже книги, вплоть до бортовых журналов вестеросских капитанов, были примечательной вещицей, ведь некоторые в этом злачном месте все же умели читать. У кудрявого до сих пор виднелся синяк на половину лица, но обиды тот не держал. Мы закончили с выгрузкой и были довольны заметить, что на палубе еще оставалось трое или четверо пиратов, - можно надеяться на приличный обед. Пристань кишела не только местными, но и подобными нам с Мышью. Потерянные взгляды смешивались с цепкими выгоревшими зрачками старых торгашей, преступников, мореплавателей, что однажды отказались от всяких правил и границ. Вокруг звучали разные наречия, некоторые говорили на мертвых языках и таких, которым не дали покамест определения в Цитадели. На горизонте возвышались скалы, а вплотную к ним так и продолжалась тянуться цепь посудин, ящиков, пестрых и порванных рубах. Подошва продолжала гореть от жареного песка даже после того, как мы оказались среди узких улиц с кривыми трехэтажными домиками, что наклонились под тяжестью старой черепицы ближе друг к другу, образуя нескончаемую арку, сквозь которую ты идешь, стараясь придерживать карманы и сумку. Мышь заглядывал на прилавки и с неким очарованием смотрел на окна над головой. — Таверна уже недалеко..., — я слышал громкую музыку и шум нетрезвых разборок. — Ты знаешь об Иббене? Я мечтаю побывать в тамошнем заливе..., — посетители были заняты привычными заботами, — Киты! Говорят, добыть китовий жир, — я продвинулся немного дальше, в угол, где из улицы тянулся сквозняк от ранее выбитой доски посреди стены, кто-то уже сзади продолжал: — продать этот китовий жир... можно купить три корабля и сундук добротной стали..., — мой случайный компаньон не отставал. — Чего вам, пираты? — с сомнением к последнему спросила девушка, поставив на наш стол две кружки с пенистым пойлом, кудрявый улыбнулся и попросил сытного и мясного, — А тебе? — уже с явным пренебрежением перевела она взгляд на меня, — Того же, спасибо, — то ли возмутившись, то ли от удивления девушка вскинула бровью и растворилась между столиков. За одним из которых сидел капитан, рядом обедали Тавекс и Восьмой, отсюда я заметил и Зареца, тот стоял у барной стойки и старался поддержать несветский разговор с женщиной в зеленом кафтане. — Не против? — по привычке немногословно белобрысый указал на стул, Мышь кивнул. — Какие планы, не говорили? — он дернул головой в сторону знакомых пиратов. — Нет, мы только пришли, а ты где был? — было видно, что кудрявого гложет отсутствие друзей, с которыми можно сотворить шалость или глупость, поэтому обычно он поддерживал любой разговор, и собственно благодаря Мыши мы втроем вовсе заговорили между собой. — Часть груза нужно было оттарабанить на другой конец пристани..., — Лорак выглядел уставшим. Тарелки хрястнули под носом, запах оказался приятным, но девица развернулась и стала ругаться с соседним столиком быстрее, чем кудрявый успел поблагодарить, — насколько долго в таких местах сохраняется добродушная натура, подумал я? Похлебка оправдывала ожидания и целое утро работы, пока к нам не подошел темнокожий знакомый. — Капитан будет ждать вас всех сегодня до заката обратно на корабле. — Следующая бухта? — Лорак поднял голову. — Да, — ухмылка дернула рот Восьмого и через мгновение пропала. — Отлично, — белобрысый вернулся к горячему. — Если бы и нам заплатили за утро, я задумался бы о том, как остаться на нашей пиратской посудине, — Мышь шел, рассматривая появляющиеся созвездия вдалеке. — Почему ты здесь? — за спиной прозвучал голос Лорака. — Я был должен одному купцу в Лиссе, поэтому попал в его распоряжение... рабство, но моего труда было недостаточно..., — он запнулся, будто вспомнил нечто или кого-то приятного сердцу, — торговец избавился от меня, за половину долга. — Молчание показалось колючим. — Хм, — в ответ то ли кудрявому, то ли надвигавшемуся вечернему холоду послышалось сзади. — А какая у тебя история? — Подрался с тем темнокожим на рынке, и очнулся уже на корабле. — Каждый оставил при себе более точные причины нашей встречи. — Это Тавекс, но других не видно, — заметил Мышь, мы стали подходить ближе. — Почти вовремя, — бритоголовый молодой пират протянул каждому белую рубаху, те были не новыми, но выглядели лучше тряпья, в которое превратились наши вещи за эту неделю в море. — Надевайте и пора выдвигаться, — он снова кивнул на одежку. — К чему это сейчас? — я спросил с сомнением. — Некоторые мероприятия у местных проходят только в свете факелов, — Тавекс улыбался, — самые интересные, разумеется. Лорак, Мышь и я обменялись взглядами. — За мной, — бритоголовый двинулся вдоль береговой линии. Абсолютная темнота закрыла остров от внешнего мира, и даже вода, которая подходила к ногам, казалась черной. Около часа времени мы потратили, чтобы подойти к скалам, теперь они были не столько массивными, сколько витиеватыми, узорчатыми статуями, со следами от прикосновения ветра в танце с густо-серым камнем, что длится веками. Словно прорезанная колонна, пласты этого камня стояли друг за другом, некоторые дуги были толще, а кое-где остались только надломанные возвышения. Проскользнув между этой красоты, Тавекс увел нас на край, где кончается песок, и посреди бескрайнего мрачного пейзажа открывается вход в пещеру. Был слышен шум и виднелись отблески огня. Никто из нашей компании не стал нарушать беспокойного молчания, - ожидание странного празднества, посвящения, очередной опасности... многое смешалось воедино в момент погружения все дальше на звук смеха, музыки и лая собак. Внутри оказалось огромное пространство, которое позволяло вмещать сотню с лишним людей и не душить их нехваткой свежего воздуха. Однако привычного пиратского отродья здесь не было видно. Присутствующие носили золото и серебро, многие имели при себе треуголку, кафтаны были расшиты или сделаны из дорогих тканей и кожи, мечи, что свисали на поясах, имели порой чудаковатые рукояти или массивные драгоценности на верхушке эфеса. Пещера позволяла отдать область посредине, чтобы проводить бои... — Капитан — бритоголовый остановился рядом со знакомыми лицами. — Хорошо, — очертив взглядом круг прибывших, он кивнул, — очень хорошо. Приготовь товар к осмотру. — Мы снова будем драться? — Лорак выглядел напряженно. — Ты никудышный боец, — сухо ответил Тавекс, — скоро будет ваша очередь встать на весы - так здесь называют рынок рабов, если интересно, — улыбнулся молодой пират, — вопросы не принимаются, — оборвал он наши застывшие от напряжения и неожиданности выражения лиц, — вы уже не пленные или рабочая сила, вы - товар, — бритоголовый откинул камзол немного, положив руку на острую саблю, — бежать не стоит, — я почувствовал острие между лопаток. Оставалось только ждать. В подобных обстоятельствах переживания либо заглушаются, либо резко и противно звенят в висках, и я не уверен, чувствовал ли тревогу. Каждый капитан предлагал своих рабов на продажу, в зависимости от телосложения, иногда ума человека покупали: для кулачных боев, помощи на кухне, рыбного промысла, носить тяжести, считать доходы и убыль, если повезет - старому пирату понадобится учитель для дочки или транжире - очередной конюх для белых жеребцов. — Капитан Морхаллис! — прозвучал голос со средины пещеры. Он снял треуголку и поприветствовал собравшихся. — Что сегодня принесли нам Ваши известные на удачу паруса? — в воздухе остались только шепот и предположения. — Три славных товара, — начал капитан утвердительно, — на подобное найдутся достойные покупатели, — я ощутил, будто в его горле застряла улыбка, такой человек не привык уходить без оправданно тяжелых карманов. Нас подтолкнули, откуда-то справа приспустили собак, лай и хаотичный шум снова заполнили пространство, которое уже казалось сжатым и душным. Мышь был сильно напуган, Лорак держался увереннее, но в глазах читалось отчаянье. Я хотел избавиться от громких звуков и количества лиц, которые оценивали нас из-за каждой мелочи: « Что у этого с лицом?», «.. похоже на болячку, от такой мрут за несколько оборотов», «выдали новую одежку, могут оттяпать деньжат», «светловолосый сгодится мешки таскать», «да это синяк, глянь на свету», «тот, что посредине держится прямо», «сколько за такого капитан хочет, интересно?»... — Итак, — протяжно заявил мужчина напротив, который выглядел слишком прилично для пирата и недостаточно хорошо для лорда, — за товар справа, — он указал на Мышь, — двести серебрянников, любого города Эссоса, — послышались оценивающие обсуждения, — за товар слева, — Лорак внимательно смотрел на глашатая, — сто золотых монет, любого города Эссоса, — где-то засмеялись, — за товар посредине, — мужчина быстро перевел взгляд на капитана, тот кивнул, — пять сотен золотых драконов, монетой Вестероса, — на мгновение повисла тишина, и я был спасен, получилось глубоко вдохнуть. Выдох утонул во множестве криков, вопросов и споров, что было ожидаемо, ведь подобную сумму можно потратить на пять с половиной кораблей, а если сторгуешься, получишь полных семь.