Steamed Broccoli

После шоколадного фиаско Шото решил, что его следующие подарки, пожалуй, должны быть немного менее экстравагантными. Он не хотел давать бедной Урараке ещё один повод для обморока. Держа это в уме, следующими он выбрал три довольно милые ручки с белым бантиком на верхней части упаковки, и оставил их дожидаться Мидорию на его парте, одну красную, одну синюю и одну чёрную. С учётом того, сколько тот писал, особенно в тех тетрадях о героях и их причудах, Тодороки подумал, что упаковка хороших ручек будет тем, что Мидория точно оценит. А ещё, если подумать, он уже едва умещал все записи на страницах своей нынешней тетради. Скоро ему может понадобиться новая…

***

Тем утром было намного меньше суеты, чем обычно, хотя Мидория всё ещё был очаровательно смущён очередным подарком, тихо и внимательно рассматривая ручки. Сюрприз ждал самого Шото, когда он подошёл к своей собственной парте. В ней лежала простая деревянная курильница для благовоний с изящной резьбой на ней. Вырезы были закрашены зелёной масляной краской, которая красиво выделялась на фоне естественного цвета дерева. Тодороки оглянулся по сторонам, но, пока некоторые из его одноклассников тоже наслаждались подарками, никто не оглянулся. Он осторожно положил изделие в свой рюкзак, завернув его в запасной школьный пиджак, который он носил с собой. Шото оценил подарок, но не стал особо вдумываться, от кого он мог быть. Его единственной заботой было донести свои чувства до Мидории и надеяться, что однажды парень сможет ответить на них. Так что, кто бы это ни был, скорее всего, он будет разочарован. На ланче Мидория спросил его, едва краснея: — Ты нашёл у себя что-нибудь сегодня, Тодороки? Похоже, ещё больше людей начали получать подарки. Кажется, Токоями очень понравилась книга, которую он обнаружил у себя на парте. Поколебавшись пару секунд, Шото ответил: — Да, я получил кое-что. Но я понятия не имею, кто мог оставить это. Если честно, думаю, я такой человек, с которым кому угодно придётся трудно, если он будет думать обо мне в таком ключе. — Это не так! — резко встал Мидория, упёршись руками в стол, но его пыл был быстро потушен его тремя друзьями, уставившимися на него. — Т-то есть!.. — он сел и зарылся пальцами в свои волосы, пока Иида отчитал его за то, что он мешает другим ученикам своим шумом, но был проигнорирован. — Я думаю, ты недооцениваешь себя. Ты очень умный и сильный, и очень хороший человек. Если бы ты был хотя бы наполовину настолько хорошим героем, насколько ты хороший друг и одноклассник, ты точно был бы номером один. — Ага! — радостно подтвердила Урарака, поднимая в воздух сжатую в кулак ладонь и этим в нужную секунду чудом спасая Тодороки от воспламенения. — Ты когда-нибудь видел со стороны, как ты дерёшься? Ты потрясающий! И если бы не ты, Деку и Иида, скорее всего, были бы мертвы! Я удивлена, что ты только сейчас начал получать подарки от тайного поклонника. Иида поправил свои очки: — Полагаю, дело в твоём поведении. Тебя обычно трудно понять, и то, что ты такой тихий в то время, как владеешь такой огромной чистой силой, может быть пугающе. — Ну, я бы так не сказал. По крайней мере, не сейчас, — задумчиво ответил Мидория, почёсывая подбородок и бросая взгляд на испуганного парня рядом с ним. — С тех пор, как мы начали проводить больше времени вместе, особенно во время таких стрессовых событий, как инцидент в Хосу, думаю, у меня начинает получаться читать тебя, Тодороки! — когда он так ярко и радостно улыбнулся, Шото почувствовал, что его левая сторона начинает нагреваться, и отвернулся, прочищая горло и понимая, что он не знает, что сказать. Если это правда и Мидория может читать его, с учётом того, сколько они говорили об огне Шото, знает ли он?.. Зеленоволосый парень немного запаниковал, когда Тодороки опустил голову и уставился в стол. — Ой! Извини! Я не хотел, чтобы это прозвучало странно или смутило тебя! Я просто был рад, ведь… ведь я чувствую, что умение читать кого-то значит, что вы действительно близкие друзья. Так что я чувствую, что я близок с тобой, эм, со всеми вами! — Урарака рассмеялась. — Ну, а тебя не очень трудно прочитать, Деку! — поддразнила она, переключая его внимание на себя с Шото, яростно нагревающегося рядом с Мидорией. Тодороки едва не скончался, задержав дыхание, чтобы подавить свой огонь, а всё потому, что он запаниковал, ещё не готовый рассказать Мидории о своих чувствах. Пока в нём не наберётся достаточно смелости, чтобы признаться, он должен скрывать это, неважно, как сильно Мидория заставлял его сердце биться, или как сильно ему хотелось быть с ним. Ему нужно было знать, как его признание будет воспринято — он лучше будет вечно изнывать в молчании, чем потеряет дружбу с Мидорией.

***

В тот выходной он пошёл проведать свою мать, сделав небольшой перерыв в учёбе. Ему были незнакомы эти чувства и ситуация, в которой он оказался. Он даже не знал себя достаточно для того, чтобы контролировать собственную силу, как он мог надеяться на то, что справится с чем-то таким загадочным и непостоянным, как влюблённость, когда он ничего не контролирует? Когда он вошёл внутрь и поздоровался с мамой, он молился о том, чтобы у неё нашёлся совет для него. — Ав-в, Шото! — Рей всплеснула руками, когда её краснеющий сын наконец-то закончил рассказывать ей о своём краше. — Мидория, я узнаю это имя… О! Он тот парень, с которым ты столкнулся на спортивном фестивале, правильно? Тот, который помог тебе с твоим огнём, а не тот злой, — Тодороки тихо хихикнул, кивая с мягкой улыбкой на лице. — Да. Он помог мне не только с этим. Он также причина, по которой я начал видеться с тобой. Если честно, он открыл мне глаза на многие вещи, которые я должен был понять, — он посмотрел вниз, на свою левую руку. — Это было так очевидно. Оглядываясь назад, я чувствую себя довольно тупо, — Рей взяла его за руку и нежно улыбнулась, когда Шото посмотрел на неё. — Иногда наши эмоции ослепляют нас. Они могут заставить нас чувствовать или… или делать вещи, которые не дают нам двигаться вперёд… о которых мы потом жалеем. В комнате повисло напряжение, и они оба уставились в пол. Тодороки собрался было заговорить, но был прерван всхлипом своей мамы, которая заключила его в крепкие объятия. Она запустила свои тонкие пальцы в его волосы, и он обернул свои руки вокруг её худощавого тела, положив голову на её плечо, когда она притянула его ближе. — Я просто… Я не хочу, чтобы ты делал такие же ошибки, которые сделала я, Шото, — прошептала она севшим голосом. Он услышал, как её дыхание становилось тяжёлым между словами, и обнял её чуточку крепче, выводя своей тёплой рукой круги на её спине. После паузы она продолжила: — Я хочу, чтобы ты был счастлив, счастливее, чем я или твой отец когда-либо могли быть, — когда она отстранилась, Тодороки вытер слёзы с её лица, позволяя ей прижаться своим лицом к его ладоням. Она улыбнулась ему, хоть её глаза и были всё ещё влажными. — Извини, извини, — хрипло рассмеялась она, — но если этот мальчик делает тебя счастливым, тогда тебе стоит довериться ему. И я думаю, что тебе стоит рассказать ему о своих чувствах. Я не знаю его, я не могу сказать, что всё пройдёт так, как ты хочешь, но я знаю, что сдерживание всего этого внутри только ранит тебя. Если ты прождёшь слишком долго, ты пожалеешь об этом, а я не хочу, чтобы ты прожил полную сожалений жизнь. Подавшись вперёд, она поцеловала сына в лоб, закрывая глаза, когда он вернул этот жест. — Спасибо, мам, — прошептал он, искренне улыбнувшись, хотя его горло сжалось. Ему было больно видеть, как она плачет, больше, чем когда-либо. — Я обещаю, что не буду ждать слишком долго. Я скоро расскажу ему, так что у меня не будет никаких сожалений, — Рей кивнула. — Я рада. И даже если всё пойдёт не так, как ты хочешь, я знаю, что ты будешь в порядке. Ты такой сильный, Шото, и я всегда буду рядом с тобой, — Тодороки дал ей поцеловать себя в щёку, затем снова вытер ей слёзы и ещё раз обнял её, прежде чем уйти. С полным решимости сердцем, он сжал свой кулак. Хоть его голос и был тихим, обещание, которое он дал сам себе, прочно засело в его уме, как одно из таких, которые заставляют тебя действовать, которые двигают тебя вперёд и делают тебя сильнее. — Я скажу ему. Прежде чем экзамены закончатся, я расскажу Мидории о своих чувствах.