Спящая красавица

      Когда Неро принял решение спасти свою семью друг от друга, каким-то внутренним чутьем он представлял грядущие последствия. Но почти месяц особых сложностей не возникало, и он выдохнул с облегчением. Может, что-то из этого и выйдет.       Ага, расслабился. Теперь второй этаж грозит рухнуть в любой момент, а Кирие, не будь она смелее и сочувственнее прочих девушек, потребовалась бы психологическая помощь.       Его психанутый отец лежал в постели гостевой комнаты, бледный и до сих пор неподвижный. День клонился к вечеру, послав все их планы к чертям, а Вергилий все не приходил в сознание. Терпение Неро заканчивалось, как погубленный выходной, а вопросы копились с каждой секундой бездействия. Неро изнывал от противоречивых чувств: ему хотелось сейчас же, в сию же минуту сдернуть старшего Спарду с кровати и вытрясти хоть какое-нибудь объяснение случившемуся, но также он боялся ухудшить его состояние. Ладно, предположим, Неро умудрился довести его до края, но неспроста ведь тот рухнул бездыханной куклой в руки Данте и выглядит белее простыней, болезненно и мертво? Юноша волновался и не скрывал этого. Он посещал спящего (а он надеялся на сон, а не кому или что похуже) регулярно, хотя вернее было назвать его визиты дежурством с редкими перерывами. Спустя часы надзора нервирующее тиканье часов перестало восприниматься слухом, а согнутая поза больше не приносила неудобства; все внимание он сосредоточил на наблюдении, подавляя бурление эмоций.       Стоп, ему показалось, или ладонь на одеяле вправду пошевелилась? Неро начал вглядываться в поисках малейшего движения, пробегался взглядом по тренированному телу, задерживался на точеном профиле. Но грудь Вергилия по-прежнему ровно подымалась в такт сонному дыханию, ресницы не дрожали и руки спокойно покоились по бокам.       Устав смотреть на неподвижную фигуру, охотник направился к выходу и у самой двери уловил почти беззвучный кашель. Вергилий, наконец, очнулся.       Неро метнулся обратно, не зная, что собирался делать — кричать или обнимать засранца, что ужаснул и обеспокоил все население "Медового поместья" одной выходкой.       — Почему ты… Как ты себя чувствуешь? — он не мог сразу начать выбивать волнующие ответы. Что, если с Вергилием происходит нечто независящее от него самого? Неро не многое знал об отце, но был уверен, что без причины он напал бы разве что на Данте. Без видимой причины.       — Голова болит, — мужчина слабо озирался в незнакомой спальне. Его комната примыкала к кухне и тоже пострадала, так что перетащить его пришлось к Данте. — Что произошло?       Неро нахмурился. Не до конца проснулся? Притворяется? Шок? Похоже, с разбирательством придется повременить.       Скрипнула дверь, и в комнату заглянула Кирие. Она тоже целый день возвращалась к Вергилию, то поправляя одеяло, то меняя отвар из трав на тумбочке («Когда больной проснется, — так и говорила: больной, — ему потребуется восполнить энергию»), даже протирала его лицо из-за заподозренной лихорадки. Неро не хотел оставлять их наедине, так что сопровождал девушку во все ее миротворческие походы. И не мог понять, зачем она ходила сюда, хоть ее пальцы подрагивали, а выражение лица застыло в каменном напряжении.       Она осталась стоять, наполовину скрытая дверью, и пугливо смотрела на очнувшегося. Повисло молчание.       –…Кирие? — полудемону было сложно сфокусировать зрение, приходилось больше полагаться на обостренный нюх. — Почему ты напугана? Что-то случилось?       «Он спрашивает, что случилось. Если врет или играет, то мастерски. Лучше ему прекратить».       — Что последнее ты помнишь? — с пробивающимся раздражением спросил парень. Все-таки вошедшая Кирие спряталась за него. Неро сжал хрупкую руку, что не укрылось от Вергилия.       — М-м, — он мотнул головой, припоминая, — я проснулся позже обычного, принял ванну, вышел к завтраку, — каждая фраза сопровождалась неторопливым кивком.       — Ты испортил мою еду, — мужчина слегка улыбнулся. И тут же нахмурился. — А потом… Что?       Вергилий сбито с толку искал ответа в лицах детей. Неро и Кирие тревожно переглянулись. Ситуация становилась запутаннее. Юноша чувствовал, как закипает, и никак не мог успокоиться.       — То есть, хочешь сказать, что ничего не помнишь? Провалы в памяти? И часто с тобой такое? Может, ты головой ударился, и нам не сказал? Где-нибудь с рождения, это многое бы объяснило! — Неро кричал, не отдавая себе отчета, что именно. — Ладно Данте, на нем все заживает, но Кирие! Кирие могла…       Он не смог договорить, что с ней случилось бы, не успей он уберечь ее от удара. И одна мысль, что его отец был бы виновен в этом, наполняла Неро жгучей яростью, как когда он лишился руки. Он бы не простил его снова.       Лицо Вергилия приняло угрожающее выражение:       — Перестань повышать на меня голос, Неро. Какое право у тебя есть на это?       Вот оно. Ему нужно чертово право. Разрешение на общение, разрешение находиться рядом, разрешение считаться сыном. Видимо, разрешения жаловаться ему не выдавали.       Секунду Неро стоял с диким видом, сжимая кулаки, а в следующую уже грубо сдергивал Вергилия за руку с кровати, утягивая за собой под окрик Кирие.       — Ну-ка пошли, поможем тебе вспомнить.       Он шел, почти бежал и волочил плетущегося Вергилия к месту происшествия. Сегодня Неро никак не мог определиться с тем, что он чувствует, и теперь тоже разрывался от гнева. На себя — за недостойные слова и реакции, которым не стоило быть. На полудемона — за его беспомощность — даже не за утреннее нападение — в объяснении своих поступков и эту вымораживающую дистанцию, никогда не сокращающуюся между ними. Они здоровались, они ели вместе, сражались, жили под одной крышей. Но создавалось ощущение, будто ни одна совместно проведенная минута ничего не значили для Вергилия. С тем же успехом и отстраненностью он мог бы остаться в Аду и снисходительно улыбаться демонам. И дальше жить, забыв о существовании отпрыска, как раньше.       Посторонние, не относящиеся к проблеме мысли лезли в голову, напоминали обо всех скрытых обидах, детских и взрослых. Каждая мелочь, в которой можно было упрекнуть Вергилия, раздувалась, как опухоль, и просилась с языка. Он все сильнее сжимал пальцы на локте и не осознавал этого.       Помещение, ранее бывшее уютной кухней, а ныне только издалека напоминающее ее, встретило разрухой, хранящей следы неудавшегося убийства. Разломанный надвое стол был задвинут в уцелевший угол в окружении обломков стульев и посуды. Стены пестрели рваными царапинами обоев, как от когтей, и обнажали унылый серый цвет покрытия. Лампочки подрагивали на косящей люстре; она грозила обвалиться при неосторожности. В выбитое окно с торчащими остриями стекла врывался сквозняк, бросая под ноги колкие осколки. Угрюмая картина разительно выбивалась из остальной части дома, такой солнечной и умиротворяющей. Словно даже цвета посерели, выгорели под опаляющей животной злобой, пролившейся в чуждом для нее месте.       Неро тяжело дышал и думал, почему сейчас бывшая кухня для него выглядит в разы отвратительнее, чем еще час назад: она кажется местом преступления с гнилым душком зарезанной семейной идиллии. А главный убийца не помнит ничего.       Вергилий, как его насилу привели, продолжал стоять на входе. Взгляд льдистых глаз задумчиво блуждал по углам. Он спросил с неуверенностью:       — На нас напали демоны, и я случайно ранил кого-то?       В его голосе пробивалась надежда, но Неро смел ее:       — Да, напали. Один демон. Ты. И я хочу узнать, почему.       Кирие, пришедшая следом, жаждала успокоить их, одинаково замерших жесткими изваяниями. Неверный свет накрывал их лица тенью. Сказать, что все целы, и предложить обсудить вопрос в спокойной обстановке. С улицы донесся вой ветра и отразился вдвойне. Но она чувствовала приближение назревающей драки — очередной, — как морского прилива, и ее сердце скорбно цепенело.       Неро сорвался первым. Он подлетел к Вергилию и без сопротивления вбил его в стену. Несмотря на сжимающие ворот кулаки, лицо его было спокойно, почти равнодушно. Зато голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства:       — Перестань молчать. Объяснись. Почему ты сделал это? Ты чуть не убил кого-нибудь. Черт возьми, скажи хоть что-нибудь, — прошипел он в лицо, но встретил лишь безмолвную синь в ответ.       — Мне известно, что ты никогда не блистал самоконтролем, однако, — неизвестно когда появившийся Данте буквально отодрал парня от брата, — отцепись-ка.       Охотник насмешливо следил за ощерившимся юношей и уловил едва слышный вздох облегчения Вергилия и более очевидный Кирие. Вовремя он решил проведать их.       — Да-да, спасибо, что побеспокоился о моем самочувствии, твой старик пока не прикончил меня, — строить из себя дурака было известным способом Данте разряжать атмосферу. Вот и сейчас Неро бесился, но уже из привычки на глупости дяди.       — Прежде чем кидаться с кулаками, попробовал бы порасспрашивать… — Данте не успел закончить, как его перебил крик Неро.       — Как будто я не спрашивал! Но из него и слова не вытянешь!       — Меня надо было спросить, балда, — развязно продолжил охотник. — Вергилий бы и не смог ничего объяснить, как минимум потому, что он в тот момент отсутствовал. Верно, Верджи?       Взгляд в сторону: «Да».       — Ты крайне интересно устроен, не правда ли? — Данте единственный улыбался. — Столько секретов.       — И что, по-твоему, это должно значить? — юноша раздумывал, не впечатать ли мужчину в стену так же, как близнеца, если он продолжит тянуть. Данте определенно что-то знал, но будто не решался сказать, выпрашивая согласие у Вергилия.       — М-м, именно то, что я сказал? — ему определенно нравилось играться с огнем. Но стоит сжалиться над ребёнком:       — Помнишь нашего общего знакомого Уризена? Не можешь не помнить. Так вот, он заглянул в гости — без приглашения, каков наглец! Ну, я надеюсь, что ты, — жест в сторону, — его не звал. Иначе стоило бы позволить пацану набить тебе морду.       — Я сам видел поверженного Уризена. И, более того, как он слился с V! Каким образом он мог "вернуться"?       — Не забывай, что Уризен — часть Вергилия, его внутренний демон в прямом смысле, — Данте облокотился на плечо брата, который чувствовал себя обязанным, и только поэтому терпящего подобную фамильярность, — помимо общей кошмарности морды, со своими личностью и пластом памяти. Представляешь, как такую махину «переварить» в голове? Да к тому же есть малыш V.       Неро все еще был на взводе, но присутствие Кирие и уверенность дяди, выгораживающего полудемона, оказывали на него отрезвляющий эффект. Обдумав услышанное, он спросил:       — Значит, утром верх над сознанием Вергилия взял Уризен? Но почему это случилось? Почему тогда? В остальное время, получается, действовал V? И откуда ты все это знаешь? — Неро уже смирился, что сегодняшний день будет богат на различные вопросы и случаи выставить себя идиотом. Ему было нужно услышать причины.       — Воу! Полегче, пацан, — Данте засмеялся. Ему надоело стоять, и он, поискав глазами что-то, радостно направился к полюбившемуся креслу, чудом уцелевшему после погрома. Старший Спарда явно не хотел бы, чтобы тот отходил от него. Ему было некомфортно от того, как его обсуждают, без возможности вмешаться.       — Во-первых, все это время у руля был не V, а Вергилий. Ощути разницу. Лично я не замечал за ним тяги к цитированию сопливых стишков, что сразу бы выдало нашего эмо-поэта. Во-вторых, — он выставил вперед два пальца, — Уризен мог снова объявиться по любой причине, слишком хаотичная он сторона. Кажется, за столом вы решили уладить разногласия касательно силы? Не стоило — больная тема, вот Верджи и потерял самообладание.       — И, в-третьих, — на миг задумался с подбором слов, — у меня был целый день безделья на обдумывание ситуации, а опасения появились еще раньше. Скажем так, у твоего папочки не впервые проблемы с мозгами, простите, с раздвоением личности. Тогда я тоже заметил в нем проблески двух конфликтующих ипостасей.* Ах да, я не говорил, так как он, похоже, не хотел рассказывать вам, но Вергилий после Клипота иногда "вырубается": зависает на месте, взгляд в никуда, а потом еще может выдать что-нибудь стремное. Подозреваю, в такие моменты он… решает глубинные споры, — со смешком закончил Данте под неодобрительную гримасу Вергилия. Он действительно хотел оставить такие детали при себе и был раздосадован их обнародованием.       — Одна из причин, почему я к вам наведываюсь — это присматривать за головой братца. Как выяснилось, не зря. Ну, понял что-нибудь?       Вместо Неро неожиданно заговорила притихшая до этого Кирие:       — Должно быть, Вам тяжело переносить подобное испытание, когда врагом является собственное сознание, — ее голос музыкой разливался по дому, обласкивая острые неровности в углах и душах, стирая всю тяжесть, — но я хочу дать знать, что Вы всегда можете поделиться болью с нами. Со мной. Здесь Вы желанный гость в любое время, несмотря ни на что.       Она подошла к мужчине и улыбнулась ему так, словно не помнила раннего страха. Возможно, он и впрямь перестал иметь для нее значение.       Как бы Вергилий не прятал эмоции, ему не удалось скрыть проступившую благодарность. Память хранила воспоминания о жестокости этого и другого миров, чужой и своей, и он привык к ней, принял как необходимость. Уподобился ей. Но теперь он испытывал давно позабытое раскаяние. И не мог понять, чем заслужил свет этих карих глаз.       Он осторожно обхватил маленькие ладони девушки и сказал:       — Прошу прощения за утренний инцидент, даю слово, он больше не повторится. Ты не подвергнешься риску вновь, — он звучал многим мягче обычного. — Я принимаю твое приглашение и буду ценить его.       А затем выдал то, от чего Данте громко захохотал:       — Я был бы счастлив видеть тебя женой моего сына.       Кирие засветилась сильнее. Неро бы, может, полюбовался ей, не раздражай его гогот Данте. Внезапное заявление отца смутило юношу, и он смотрел на идиллическое единение улыбающейся парочки обескуражено. Смена настроений за одни сутки поражала. Кирие неспроста сказала за них двоих о поддержке, которую они с радостью окажут, Неро готов помочь Вергилию в его восстановлении. Несмотря на кажущуюся независимость мечника, стало понятно, что одному ему сложно справляться. Кто знает, что он еще учудит без постороннего контроля. Свалившаяся информация требовала времени на обдумывание, а он предпочел бы сперва заняться ремонтом и не допустить новых разрушений.       — Если конфликт улажен, злобный демон прощен, а голубки получили свое родительское благословение, то предлагаю определиться с не менее важными вопросами! — Данте наставительно поднял палец. — Сколько Верг будет занимать мою комнату? Где нам теперь есть? А, и когда там ужин?       — Данте, а тебе не пора возвращаться в агентство? Что-то ты загостил, мир нуждается в спасении.       — Мир подождет, пока курьер не доставит мне пиццу. Кстати, я воспользовался вашей кредиткой. Взамен делюсь третью.

***

      Обстановка в гараже представляла собой устрашающее зрелище. Чем-то напоминало подземный мир.       Механические махины выдвигались из тьмы монстрами из кошмаров, норовили зацепить или оцарапать острыми жалами, угрожающе поблескивающими в полумраке. Скрежет пилы бил по ушам дьявольским ревом. Время от времени в разных местах пробегались лукавые электрические огоньки, уносясь по проводам дальше. Удушающе пахло бензином.       Посреди рукотворного хаоса, под единственной яркой лампой восседала грязная от копоти и масла девушка с выдвинутой на лицо маской и увлеченно приваривала листы металла друг к другу. Она не сразу заметила гостей, но, разглядев вошедших, тут же выключила инструмент и показала лицо.       — Кирие! Спасибо, что подарила те чудные детальки от двигателя! В вашем городе туго с техникой, совершенно негде взять простейшие запчасти и приходится импровизировать.       — Вообще-то, их отдал тебе я, — скептично напомнил Неро, морщась: Нико опять дымила на весь гараж. Это рядом с банками горючего-то!       — А ты и рад угодить, лишь бы твой меч починили, который ты сам же и раскорячил. Что за неуважение к своему оружию! Доиграешься, я не отдам тебе Королеву больше, — для них было в порядке нормы отбросить приветствия и сразу перейти к словесному поединку. Наконец, словесному.       — Должна же ты как-то отрабатывать свое проживание и причинение неудобства хозяевам!       — Это ты-то хозяин? Спроси у Кирие ее мнение на этот счет. Ах, да, детка, прости за беспорядок, я все обязательно уберу! — Нико с трудом выбралась из нагромождения барахла, чтобы включить основной свет. С недавних пор она полностью оккупировала гараж, выселив из него парня и обустроив под свой вкус, то есть, безбожно обошлась с тщательно лелеемым Неро бардаком и устроила собственный, больше и безобразнее предыдущего. Ее обещания Кирие навести порядок никогда не доходили до реального выполнения.       — Ты пропустила обед и ужин. Я посчитала, ты захочешь немного перекусить, — Кирие продемонстрировала маленькую корзинку для пикника с аппетитно пахнущей выпечкой и свежим соком.       Нико весело взвизгнула и не глядя под ноги подлетела к девушке. Рассыпаясь в благодарностях и поспешно вытирая руки вымазанным полотенцем, она накинулась на угощения.       — Кирие, в готовке ты мастер больший, чем я в кибернетике. Заметь, я никому не делаю таких комплиментов, — она указала на нее куском пирога, после чего откусила его и блаженно замычала. Кирие с улыбкой наблюдала за подругой. Та часто забывала про прием пищи и периодическое мытье, увлекшись работой, и только на просьбы Кирие Нико не отмахивалась с раздражением. Другим могло и гаечным ключом прилететь.       — Ты никому не делаешь комплиментов, так как ты невоспитанная девчонка из шахты. Могла бы хоть проветрить — дышать нечем! Кирие тут задохнется из-за тебя! И я тоже, — Неро вернулся к навесной двери, отгоняя руками дым.       Только тогда Нико оторвалась от поглощения булок и впервые повернулась непосредственно к парню в порыве поставить обнаглевшего мальчишку на место. Но увидела, что тот явно не в настроении продолжать спорить. Неро стоял, облокотившись спиной о стену, и со странным выражением сосредоточенно размышлял о чем-то.       Солнечный свет вырывался из-под навеса и выбеливал его напряженную фигуру. Нико не имела ни малейшего понятия, о чем он мог так думать.       — Ну, вижу, что новых протезов на левую руку тебе делать не придется, следует, ты в порядке. Поговорил с папочкой? — сразу после обморока Вергилия она скрылась в гараже и не ведала об открывшихся обстоятельствах.       — Поговорил, — только и ответил Неро. — После расскажу.       Неро действительно лихорадочно обдумывал нечто глубоко волнующее его. Но мысли его были далеки от предстоящего ремонта кухни или возможности нового срыва Вергилия.       «Малыш V».       Таинственный парень V, остававшийся загадкой до самого конца. Он исчез в столпе синего пламени и должен был раствориться в Вергилии, вернуться туда, откуда появился. Но если Уризен не пожелал упокоиться в глубинах разума полудемона, значит ли это, что и V все еще где-то там, наблюдает за всем глазами Вергилия, не имея возможности сказать или сделать что-либо по своему желанию?       Всплыли воспоминания о туманных улыбках и глубоких, темных омутах с затаенной скорбью на дне. Ветвящиеся трещины на белой коже и черные завитки татуировок. Дурацкая привычка молчать на вопросы о себе, но спонтанно делиться личными желаниями.       «По правде говоря, мне хотелось, чтобы меня оберегали и любили».       Неро с удивлением отметил, как быстро забилось его сердце.