Спящая красавица

      Несмотря на неожиданное лишение руки, психически нестабильных родственников и норовящих вылезти из Ада демонов (иногда все это идет в комплекте и взаимосвязи), кое-что оставалось в жизни Неро стабильным, нерушимым и сваливалось на голову, прямо как этот ливень, — проблемы с ответственностью. Вернее, чрезмерное складывание ответственности на Неро, который о том вовсе не просил. Но люди были убеждены, что уж он-то, вечный мальчишка со всеми вытекающими, справится как нельзя лучше, будь то поддержание имиджа благородного рыцаря, спасение целого города от летающего гиганта, последующее восстановление этого города и уход за тем, кто разрывается на два "Я". Он правда старался оправдывать ожидания, но иногда они накрывали его, подобно обрушившемуся с неба потоку воды на открытой местности.       Неро посильнее натянул бесполезный капюшон и ускорил бег, пересекая площадь. Сквозь завесу дождя было не разглядеть остатки каменных руин на земле, но ему не нужно было смотреть на дорогу, он досконально знал расположение крупных булыжников. В конце концов, он сам помогал в очищении площади от них.       Он завернул в неприметный переулок, где можно было передохнуть под узкими крышами заброшенных лавок, коих в Фортуне с некоторых пор полно. Заброшенные лавки, пустые кафе и рестораны, покореженные парикмахерские, забытые ателье, оставленные магазины с тускло смотрящими на редких прохожих окнами. Как много призраков когда-то оживленных заведений поселилось в городе. Неро помнил, как по узким улочкам толпились желающие приобрести летнюю обновку или купить подарок на день Темного Рыцаря, или провести вечер в компании приятелей в одном из редких баров. Раньше приходилось скрываться от бурления гуляющих людей на крышах, а теперь на километр ни души.       Неро начал уже замерзать, когда впереди проступили пики резного забора. Следом за ним показался невысокий домик, выглядящий мрачно в непогоду. Калитка была предусмотрительно отворена, и парень вбежал через проход к двери. Тщетно стряхнув влагу, он зашел внутрь.       Тишина дома перекрыла шум с улицы, и он здесь звучал словно издалека. Жилище выглядело необитаемым, но не из-за слоя пыли или засохших корок хлеба в буфете. Одиночество, поселившееся здесь со дня поражения Спасителя, разраслось на бесконечном дожде, как гнилой гриб, и вытеснило дух жизни. Его можно было ощутить еще на подходе к дому, вырывающимся за пределы стен. Но кое-кто здесь все-таки живет, и Неро ждал.       Юноша не услышал, а скорее почувствовал чужое присутствие. За спиной возникла тощая, незаметная фигурка. Смуглый мальчишка взирал на него настороженно и внимательно, будто готовился сбежать при резком движении. Неро было известно, что так происходит всегда и со всеми.       — Здравствуй, Бьянко, — Неро постарался обратиться к мальчику так ласково, как тот позволял. А позволял он минимум нежностей. Не принимал никакой помощи. Отказывался от любого общества. Презирал жалость. — Ты нашел то, о чем я просил тебя?       — Я барахольщик, — сказал Бьянко нарочито равнодушно, но не без довольства, — конечно, я все достал. Пойдем.       Они углубились в пустой дом, минуя комнату за комнатой, пока не вышли к некому подобию кладовки, но больше раза в три. Раньше, как догадывался Неро, комната служила спальней. Сейчас она была завалена до потолка самыми разными вещами, располагающимися без заметной системы. Баррикады стульев, кресел и пуфиков, у некоторых отсутствовали ножка или спинка. Рулоны ковров и стопки тканей. Всевозможные статуэтки, вазы, сувениры, коллекционные игрушки покрывали каждую горизонтальную поверхность. Целая связка швабер и зонтов, парочка были раскрыты и подвешаны. Засохший кактус, бутыли из цветного стекла, покрышки, новые и старые книги, одежда для мужчин и женщин, велосипед, стиральная машина, вполне рабочая на вид, подушки…       Неро нечасто допускался в "хранилище", и потому с нескрываемым любопытством вертел головой, стараясь усмотреть как можно больше. Ему было интересно, но еще он знал, что внимание льстит Бьянко, искренне гордящемуся своими сокровищами. После нападения Санктуса множество домов и квартир опустело. Кто-то перебрался поближе к родным, другие решились покинуть Фортуну. Кто-то погиб. Люди ушли, а их хозяйство, ранее составляющее всю их жизнь, осталось, как было. Возможно, этически пробираться в чужие дома и забирать вещи — не самый достойный поступок, но в условиях постоянной нехватки самого необходимого разрушенный город нуждался в таких людях, как Бьянко, которые продавали или отдавали даром найденное добро. Остальные были слишком заняты реставрацией городка, находящегося в отрыве от большой земли, и обустройством своего личного мира.       Мальчик рылся в кучи мешков и сумок, а затем извлек из них чайник, нераскрытый набор посуды и, не без труда, электроплитку.       — Фаянса не было, вот керамика. Плита чуть-чуть сбоит. Чайник в рабочем состоянии, но местами с ржавчиной. За дополнительную плату могу подыскать "чистый", а еще за процент — электрочайник, — он хитро посмотрел, потирая указательный и большой пальцы.       — Не стоит, Бьянко, этого достаточно, — со смешком ответил Неро. Находчивый парень, далеко пойдет. — Спасибо за работу, вот оставшаяся часть.       Он передал деньги, и мальчик поспешно сгреб их в сумку, которая всегда висела у него на бедре. Слишком вычурная и длинная для него, она принадлежала его матери, как Бьянко сам однажды обмолвился. Теперь сумка и дом полностью в его распоряжении.       Неро тщательно обернул купленную утварь плотной тканью, чтобы не намочить под дождем, и собирался уже возвращаться, как заметил мнущегося мальчишку. Тот явно хотел что-то сказать или сделать, но стеснялся, либо не мог подобрать слов. Наконец он спросил:       — Вам точно больше ничего нужно? Может, столовых приборов там, или прихваток… –когда Бьянко нервничал, он использовал "Вы" вместо "ты" и лихорадочно краснел. — О, у меня есть холодильник! Только он не здесь. Но я могу помочь донести!       Его черные глаза смотрелись совсем большими в сумрачном помещении.       Неро, кажется, понял, в чем дело. Бьянко, как бы он ни строил из себя независимость и нелюдимость, оставался просто ребёнком, чьего единственного близкого человека забрал День Вознесения. Кроме этого дома, такого пустого и большого для одного мальчика, у него ничего не осталось. И он отчаянно заполнял его всем, что находил в таких же пустых и больших домах. Может, кто-то приютил бы его — с легкой руки Кирие открылось множество благотворительных фондов и приютов, — но Бьянко сам не хотел этого. Упорно сторонился городских собраний и немногочисленных сверстников, и, когда не расхищал могилы чьего-то быта, сидел дома. Маленький озлобленный волчонок и его одиночество. Видел, как пыль снегом покрывает некогда оживленные комнаты и заодно портрет матери. Подобный Неро видел у Данте. Только Бьянко никогда не притрагивался к нему.       Неро улыбнулся, хотя внутри все сжалось в ноющий ком. Если бы тогда он вовремя догадался о планах Ордена, успел предотвратить рождение Спасителя, не допустил открытие портала с демонами. Сотни жизней были бы спасены, будь он умнее, быстрее, тренированней. Сильнее.       «Сила необходима. Только она имеет значение».       Он похолодел, как если бы лапа дождя пробралась ему под ребра.       Никто не накладывал на Неро лишнюю ответственность, он сам перетягивал ее на себя. Думал, что должен быть в ответе за мир, который по большей части не интересовал его, и он ненавидел это. Потому что терпел слишком много неудач, за которые расплачивались другие, и пробовал снова, и снова, и снова. Чувство вины убивало его хуже всякого демона. Вергилий мог быть доволен — его сын вырос честным и совестливым мальчиком.       Если он может как-то помочь — не уничтожением нового врага, а исправлением старых ошибок, — то он сделает все.       — Знаешь, прихватки и впрямь пригодились бы, я постоянно сжигаю их, — он присел на корточки перед Бьянко, — и среди твоих товаров наверняка найдется что-то, чего нам точно не хватает. Покажешь?       Бьянко за секунду изменился в лице и тут же принялся устраивать экскурс по хаотично расставленным вещам. По всему выходило, что без каждого предмета жизнь Неро была неполноценна, но он, Бьянко, сегодня готов сделать скидку.       Неро мысленно прощался с карманными сбережениями и недоумевал, как ребёнок его возраста способен вытрясать из него, якобы благоразумного взрослого, деньги с такой легкостью. Но жалеть не о чем.       — О, а этот экземпляр прекрасного произведения искусства, — мах в сторону простенькой шкатулки, — я сделал сам. С мамой.       Он замолчал, но потом уверенно закончил:       — Я могу подарить ее тебе. Просто так.       Бьянко покосился на Неро, разглядывающего шкатулку. Она была полностью из темного дерева, крышку и дно обхватывали металлические пластины, сцепленные разветвленным крючком, а гладко отполированные ножки удерживали хрупкую на вид вещицу. На поверхности неумело вырезали переплетения полос и завитков, смахивающих на…       «Я так сам скоро с ума сойду».       — Хорошо, я беру ее. Отлично выполнено, я мог бы заплатить.       — Нет-нет, я же сказал, это пода-а-арок, — Бьянко замахал руками, а затем хмыкнул. — Можешь подарить ее своей девушке, ей точно понравится.       Мальчик выглядел довольным своими познаниями о тонкостях личной жизни старшего товарища. Неро думал, что оставит шкатулку себе.       — Слушайте, если Вы не торопитесь, то могли бы переждать дождь тут, — он снова нервничал, — вдруг вещи намокнут.       — Это было бы предпочтительно, я отморозил себе все, что можно, — Неро потрепал черные вихры, так отличающиеся от его белых. Иронично, но их имена* были похожи — видимо, в Фортуне любили Италию. А еще, Неро помнил это, колючий детский взгляд на жизнь. Когда-то он был таким же скрытным и диковатым ребенком. Потом его забрала семья Кредо и Кирие. У Бьянко забрали мать. Неро захотелось поскорее увидеть Кирие.       — И проголодался. Готов спорить на все твое имущество, в последний раз ты нормально питался лет девять назад, то есть, сколько тебе там?       — Одиннадцать! — возмущенно воскликнул Бьянко. — Будет зимой… А ты хорошо готовишь?       — Я? Вообще нет. Я даже салат не могу правильно нарезать. Зато моя девушка готовит потрясающе, и я кое-чему все же научился у нее, — Неро прикидывал, что здесь могло сгодиться для готовки. — У тебя найдется, м-м, тостовой хлеб, пара яиц и яблоки?       Ему активно закивали       — А корица, мука и молоко?       Чуть менее активно.       — Я вчера укра… в смысле, добыл молоко, — Неро сделал вид, что не заметил оговорки. — Корица должна была остаться. Надо посмотреть.       — Если все соберешь, я покажу, как сделать яблочно-хлебный пирог. Навроде шарлотки. Любишь шарлотку? Тогда беги за продуктами, я пока расчищу кухню.       Мимо него пронесся восторженный вихрь, и юноша понял, что забыл спросить, где кухня. Придется задержаться.

***

      Отворяя дверь домой, Неро продумывал извинения за более чем двухчасовое опоздание. Кирие занималась закупкой продуктов и договаривалась с горожанами о ремонте, он должен был достать некоторую сломанную утварь, а в итоге заигрался в старшего брата. Было весело, но время пролетело незаметно.       Он оставил свертки в прихожей и заглянул на кухню. Все заготовленные слова вылетели из головы, стоило ему увидеть девушку. По всей видимости, она тоже угодила под ливень и сама недавно вернулась: волосы, которые поблескивали сотнями капель, она закинула на плечо, оголив шею. Промокшая блузка слегка просвечивала. Кирие выкладывала содержимое пакетов на стол и что-то тихо напевала. Такая красивая, родная. Живая.       Неро беззвучно подкрался к ней и обхватил со спины. Песня оборвалась на пронзительной ноте.       — Напугал тебя? — он поцеловал влажную шейку в качестве извинения и положил голову на плечо.       — Вовсе нет, — юноша почувствовал, как она захихикала. Одной рукой девушка продолжала расставлять продукты, вторую закинула на серебристую макушку и погладила.       — Я притащил гору вещей, оставил их у входа. — Он потянулся щекой за ладонью. — Прости, но у нас теперь есть десять пар прихваток, кулинарная книга и три лишние сковородки. А еще мои пустые карманы. Но я захватил тебе гребень, вроде симпатичный.       — У нас точно не бывает лишних вещей, — Кирие закончила с распаковкой и стала ходить от стола к шкафчикам и обратно. Неро по-прежнему обхватывал ее талию. — Ты был у Бьянко?       — У кого еще.       — И как он? Не грустно ему там одному?       — Парень отлично справляется. Очень самостоятельный. Но не ест ничего, кроме полуфабрикатов и конфет — худющий, аж просвечивает.       — Нам стоит чаще навещать его. Нельзя оставлять детей без присмотра, — она нахмурилась, но тут же снова улыбнулась. — Может, мне дать ему пару советов о ведении хозяйства, он прислушается, как думаешь? И заставить его прибраться (Неро вспомнил толщину пыли и решил, что эта мысль весьма кстати). Было бы неплохо научить его готовить себе что-то помимо омлетов и макарон.       Неро фыркнул:       — Эй, омлет тоже надо уметь хорошо готовить! Тебе легко говорить, но простым людям требуется время на освоение рецептов!       Девушка задумалась, а потом пробормотала, отведя глаза:       — Макароны у тебя лучше выходят. Но они вкуснее моих!       Неро знал, что это ложь.       — Такими темпами ты переселишь Бьянко к нам, — сказал Неро и осекся. К ним часто захаживали сироты, Джулио**, например, некоторые оставались на ночь. Но с выяснением "проблемы" Вергилия логичным было срочно найти всем детям жилье и договориться встречаться где угодно, но не у них дома. Неро покосился на голую стену, которую предстояло шпаклевать и обклеивать обоями.       — Проведаешь, как там дела у господина Грассо? — очередное итальянское имя, надо же. — Но не спрашивай про его дочь, а то он и так отвлекается от работы по пустякам. Один шов целый день закончить не может.       Она сделала "страшные" глаза и передала Неро поднос с графином сока и стаканом. Господин Грассо — наемный рабочий, которого они попросили о помощи с ремонтом гостевой комнаты возле кухни. Мужчина был мастером потрепать языком и вполне разбирался в строительственных аспектах.       Перехватив поднос, Неро направился в гостевую, заранее готовясь отбиваться ото всех приятельских или мужских тем разговора. Господин Грассо являлся человеком веселым и дружелюбным, но помимо прочего ужасно прилипчивым. Впрочем, они выбрали его не за добрый нрав или профессиональные качества.       Неро протиснулся с ношей через дверь и отпрыгнул на метр — в сантиметре от его головы пролетел молоток и оглушительно стукнулся о пол. От яростного взгляда мужчина, возвышающийся на стремянке, состроил виноватое лицо.       — Извини, парень, из руки выскользнул. Подай, пожалуйста, — рабочий потянулся за инструментом, — кстати, здоровская реакция у тебя! Рыцарь всегда остаётся рыцарем, а?       — Болтун всегда болтун, а? — Неро едко усмехнулся. Он не симпатизировал привычке Грассо навязываться. — Вот питье от Кирие, я поставлю сюда. Не смей спускаться к нему до того, как выполнишь хотя бы половину работы.       — Эй, я же знаю свое дело! У меня есть кодекс чести строителя, — фортунец повернулся к едва начавшей "зашиваться" стене. Складывалось впечатление, что этот кодекс включал в себя пять сиест подряд, иначе как объяснить отсутствие видимости прогресса?       — Я помню, как отделывал этот дом, еще когда Кредо был твоего возраста, — возвышенно и с изрядной долей снисходительности заявил мужчина.       — Ты не настолько стар, Грассо, — закатил глаза Неро. Он начал действовать ему на нервы, но надо было проследить за процессом.       — Определённо нет, но опыт у меня большой, можешь поверить. Но все равно он не помогает понять, что за чертовщина у вас тут творилась? Вы из гранатомета палили, что ли?       — Тебя наняли, потому что ты не задаешь лишних вопросов, вот и работай, — раздалось раздраженное.       — Да что ты, у меня кодекс! Ни слова о своих клиентах, никому! В Фортуне полно мест, нуждающихся в ремонте, уж сколько я повидал их, но ваше отличается ото всех.       Неро промолчал. Не говорить же ему, что именно случилось в их доме. Или могло случиться. Фортуна держалась особняком от остального мира, с подозрением впускала туристов и тяжело расставалась с жителями. Но она по-прежнему была тем, чем являлась, а именно маленьким городком, где все друг друга знают и не прочь перемыть кости за спиной.       — А ты родню свою нашел? Поздравляю, к семье надо быть ближе, — похоже, от интереса Грассо ему никуда не деться, — вот у меня есть дочурка…       — Что ты имел в виду под родней? — никто в городе не знал про Данте и Вергилия, им и не нужно было.       — Я недавно видел тут одного типа, ужасно похожего на тебя, к слову. Заходил забрать какие-то книжки, и ка-ак глянет. Думал, помру на месте! Вот и решил, что вы из одной семейки. Кто он тебе?       –А, он мой… дальний родственник, приехал поддержать в трудную минуту.       «Хотя на самом деле все наоборот».       — Странный такой. Будто не от мира сего. И разве не у одних нас люди с мечами везде таскались? Честно, чуть не помер от страха, когда увидел его!       — Ну, да, есть немного, — Неро одновременно забавлялся и каменел. Глупо было думать, что про его отца в городе никто не прознает, но хотя бы временно он хотел сохранить это в секрете. По крайней мере, он был уверен, что Грассо не разболтает.       — Ладно, старик, я пошел. А ты даже не думай отлынивать! Иначе не покинешь эту комнату до конца времен! — уже за углом прокричал Неро на слабые оправдания мужчины.       Вернувшись на кухню, Неро отметил, что Кирие уже обтерлась полотенцем и разглядывала принесенный им сборник рецептов. Гребень она приколола к волосам. Он сложил их на самый верх свертков, а шкатулку затолкал глубже всего. По неизвестной причине Неро не хотелось, чтобы кто-то видел ее. За короткий промежуток времени шкатулка успела стать для Неро чем-то личным. Как собрание стихов Блейка, которое он так и не вернул.       — Не могу сказать, что вижу нечто не приготовленное мною ранее. Не знаю, как поступить с книгой, — Кирие быстро перелистывала страницы, выглядя при этом смущенной и раздосадованной. Похоже, деньги ушли зря.       — Отдай Нико. Хоть какая-то польза от нее будет.       — Неправда, она очень помогает! Прекрати ругать ее, Нико прекрасный человек и творческая личность. И не ленивая, — несказанное "в отличие от некоторых" так и просилось, девушка честно старалась сделать суровое лицо, — но нож я бы ей не доверила, пожалуй. Кстати, как господин Грассо? Ему ничего не нужно?       — Оказывается, он не может работать из-за Вергилия. Кирие удивленно подняла брови, и Неро со смехом пояснил:       — Папа ходит и пугает народ своим видом.       — Да? По-моему, он совершенно не страшный. Обычно он кажется довольно милым, — она сделала незаметную паузу перед последней фразой, но Неро уловил ее, — но я не видела его целый день.       Юноша припомнил, что часы приближались к шести. Как Кирие, проводящая столько времени дома, могла не повстречать полудемона? Учитывая, что тому некуда ходить. Вроде бы.       — Вергилий не выходил ни к завтраку, ни к обеду. Я звала его, но он не отвечал. И из комнаты он не выходил. Кирие смотрела нерешительно и вопросительно. Как будто Неро разбирался в том, что творилось с его отцом. По правде говоря, он не знал ничего из того. Они вообще нормально не поговорили с того самого дня, как V завладел мыслями юноши. Получалось избегать друг друга на удивление просто, не смотреть, не говорить. Однако Неро не имел права оставить все так, нравилось это Вергилию или нет.       — Я проведаю его. На всякий случай… будь тут. Поближе к Грассо.       Как будто обычный наемный рабочий мог что-то сделать, если дела пойдут плохо.       Вергилий все еще занимал комнату, условно принадлежащую Данте и находящуюся в дальнем конце этажа. Самого охотника таки утащила Леди после того, как он проигнорировал каждый ее звонок. По ее словам выходило, что случилось среднее между невероятным и ожидаемым, и Данте точно должен пойти с ней. Без него становилось ужасно тихо, а выносить взаимное отрицание — сложнее. Потому Неро при малейшей нужде ради выполнения поручений покидал дом и в ливень. Хоть Неро и старался избегать Вергилия, ничего не мог поделать с собой: в самый последний момент бросал взгляд через плечо. Когда рассматривал вышитые шипы на синих рукавах, он искал сходства со шнуровкой плаща. В мелких жестах высматривал те, похожие на другие. Однажды не удержался и процитировал "Песню"***, увиденную в одолженной книге. Он перечитывал ее так много, что потерял счет. Но Неро не смотрел на Вергилия. Он искал в нем V. Данте заметил и велел прекратить. Он тогда слишком сильно сжал его плечо.       Дверь в спальню показалась огромной и почти непреодолимой. Неро тупо стоял перед ней и рассматривал трещинки, царапины, какие-то пятна, складываюшиеся в подвижные рисунки. Пучки света из щели внизу вытягивали на полу жуткие бесформенные тени, отрезая от остального мира. Вокруг похолодало?       Неро смотрел на ручку и думал, какой он идиот. Обычная дверь в его собственном доме, за которой укрылся ото всех его же отец. Сколько можно топтаться?       Он крепко ухватился за нее и нажал, открывая дверь, в ту же секунду поняв, что надо было постучать. Вергилий не из тех, кому нравится нарушение личного пространства. Или из тех, кому в принципе многое нравится.       Но опасаться чужого гнева не пришлось — Вергилий крепко спал и не слышал скрипа половиц. Одеяло и даже простыня заворачивали его, как кольца змеи, оставив одно лицо и трогательно сложенные ладони под ним. Создавалось впечатление, что спать он мог как десять минут, так и десять часов.       Шторы не были задвинуты, так что через окно проникал вечерний свет, распылялся по комнате равномерным розоватым покровом. Кусочек солнца попал на волосы спящего и тоже окрасил их в нежный розовый.       Неро замер на полушаге. Ему лучше уйти или разбудить его? Сколько он еще проспит? Почему-то вспомнилось, как Неро несколько дней назад так же рассматривал Вергилия, не уверенный, проснется ли тот. Сейчас он не выглядел мертвенно, наоборот, приоткрытый рот чуть покраснел, ресницы мелко подрагивали, и можно было различить свистящие выдохи. Обычный спящий человек, с поправкой на то, что все-таки не полностью человек и не обычный.       Неро решил не уходить, но и не будить Вергилия. Осторожно ступая, он приблизился и присел на пол, оперев ладони о самый край постели. Влекло рассмотреть схожие с его черты лица, так непривычно выглядящие теперь — расслабленно и беззащитно. В самом деле, казалось, полудемон настолько уязвим, как давно не был. Если был. Если когда-то чувствовал себя в безопасности, что можно не держать Ямато рядом, не дергаться на малейший шорох. Неро задержал дыхание, боясь спугнуть эту исключительную доверчивость.       Именно сейчас Неро совершенно не пытался увидеть V. Вполне возможно, что этой безмятежностью он обязан как раз ему, но сейчас… сейчас он хотел побыть наедине с отцом, увидеть его другим. Хотелось узнать его в разных ситуациях, как он смеется, как злится, как ведет себя, когда грустно, как реагирует на смущающие вещи, может ли он улыбаться так, что у глаз появляются складочки, есть ли какой-то ему одному свойственный взгляд. За все годы разлуки Неро хотел насмотреться на Вергилия. И был уверен, что сможет добиться всех его эмоций, хороших и плохих. Но уже Неро понимал, какая особенная та, что он увидел сегодня. Вергилий выглядел не беззащитным, а наоборот, защищенным более чем когда-либо, в их доме, рядом со своей семьей.       На лоб Вергилия упала прядка, и Неро невольно потянулся к ней, зачесывая назад. Он не торопился возвращать руку, неспешно перебирал волосы, гладил, прямо как Кирие его. Серебристые пряди так красиво смотрелись, а он и не подозревал.       Неро увлекся и не сразу заметил, как полуприкрытые глаза наблюдают за ним. Он застыл на миг, смотря в них, и вновь продолжил, смелее и больше оглаживая, иногда позволяя себе тянуть пряди. Вергилий не возражал. Он закрыл глаза, и, казалось, задремал. Наконец юноша смущенно убрал руку. Голубые глаза сразу раскрылись.       — Прости, что разбудил. Хотел проверить, как ты. Весь день тебя не видел. И к обеду ты не приходил, Кирие сказала. Вот и… все ли в порядке… — еще больше смутившись, Неро замолчал.       Вергилий пару раз моргнул, уткнулся носом в подушку, шумно выдохнул и сел. Кокон из одеяла сполз на плечи. Он посмотрел в окно; свет заставлял его подслеповато щуриться:       — Весь день… Сколько сейчас?       — Почти шесть.       Мужчина уткнулся в плечо, но не смог подавить продолжительный зевок. В уголках глаз выступили слезы, которые он сморгнул. Помотал головой, словно отгоняя сон, и сказал:       — Спасибо, что разбудил. Я выйду к ужину. Наверное. В последнее время мне тяжело просыпаться, — Вергилий неподвижно смотрел на Неро, и его взор застилала та сонная теплая поволока, когда еще можно разглядеть отблески откинутых сновидений.       Неро подумал, что так он сильно похож на Данте. Не потому, что они близнецы или из-за лохматых волос. Обычно Вергилий лишен расслабленности, какой-то лености движений, неизменно заточен, как лезвие меча. Его глаза смотрят ясно и остро, многим становится не по себе. Но сонный взгляд теперь говорил о том, как сильно он мечтает вернуться к подушке, а не зарубить окружающих.       В комнате парила плотная, мягкая и обволакивающая нега, переплеталась с лучами заходящего солнца, щекотала кожу и сковывала веки. Юноша поймал себя на мысли, что был бы не против залезть в кровать к отцу, замотаться одеялом и проспать до следующего вечера.       — Неро… — голос звучал хрипло, пришлось откашляться, — Неро, я хотел спросить… Ты злишься?       Неро точно не ожидал подобного вопроса. Злился, он? Сейчас? На Вергилия? За что?       Последний вопрос вырвался вслух.       — Возможно, мне показалось… Я могу ошибаться, но… Ты избегаешь меня?       Он спросил об этом, и Неро понятия не имел, что ответить. Разве они не оба сторонились друг друга?       — Я подумал, что ты наверняка злишься на меня за тот случай, — Вергилий наклонил голову, как если бы ему не хватало слов для выражения, — но я дал обещание Кирие, что подобное не повторится. Пожалуйста, не избегай меня больше.       И он глянул просяще и извинительно. Господи. Просяще.       Юный охотник оторопело смотрел и смотрел, пока прошедшие дни проматывались в голове, как на кинопленке. Вергилий просит прощения. За то, что Неро его шугался. Потому что надумал несуществующие сложности. Несколько дней кряду страдал по формально живому-почившему почти-другу, оказавшемуся его отцом (почти-отцом), и старательно выводил того на "свет"? Получается, это Вергилий был в опале, а не он? И Неро даже не осознавал, как сыновья отстраненность беспокоит его?       Неро обхватил затылок руками и протяжно застонал, переходя в смех.       — Боже… — он все смеялся, — я и впрямь идиот.       — Я не считаю, что ты идиот. Ты создаёшь впечатление достаточно умного индивида. Теперь они оба бестолково разглядывали друг друга, наследник рода Спарды, рыцарь и охотник на демонов, и опаснейший полудемон, второе сильнейшее существо в пределах этой планеты. Пролетающая у самого окна птица вызывающе протрещала, что они оба идиоты.       — Мгм, — Неро сжал короткий ежик своих волос и сглотнул, — я не… в смысле, прости. Наверное, я правда избегал тебя, заставил побеспокоиться. Прости. Но так вышло, что…       «Так вышло, что мне чертовски не хватает твоей половины. Сильнее, чем ты можешь судить по его воспоминаниям. И если бы передо мной встал выбор — часть или целое, — я не уверен, что принял бы. Это неправильно, но…»       — Я скучаю по V, — Неро громко выдохнул и посмотрел прямо в голубые, не темно-зелёные, глаза. — И-и, возможно, я слишком часто думаю, что мог бы сказать ему или сделать для него, будь у меня возможность. Тогда он буквально рассыпался в пыль, не до того было.       Вергилий внимательно слушал и чувствовал, как глубоко внутри разгорается крохотный огонек. Он слабо дрожал, гас, но снова зажигался. Его хватало, чтобы разогнать склизкие темные щупальца.       — Ты можешь сказать сейчас, — он положил руку на грудь, — V — он, я, неважно — всегда здесь. Твои слова будут услышаны.       — Тогда я… Услышаны, да…       Неро засуетился. Ему думалось, необходимо сказать что-то важное, имеющее значение только для них. Но как назло лезла одна шелуха:       — Ам-м, привет, что ли?       Вергилий моргнул.       — Интересно, как у тебя дела, там, где-то… Ты был очень слаб, а сейчас?       — Все хорошо.       На Неро нежно смотрело двое сквозь голубое и утаенное зеленое. Розовый свет все обнимал замершие фигуры и игриво шептал продолжать. Юноше показалось, что на периферии мелькнула тень и пропала.       Неро плавно поднялся с пола и пересел на кровать, бездумно ерошил простыню, кусал губы. Он каждый день мысленно разговаривал с V, зная, убеждая себя: это все, что у него есть. Так почему он не может выдавить ни словечка? У него точно не возникло бы проблем с поддержанием разговора…       — Ну, что, V, так же надоедаешь "соседям" занудными стишками, а? Некуда деться от твоей болтовни, — он по памяти выводил пальцами узоры, оплетавшие, как ветви, руки и торс.       Ему в ответ хмыкнули и беззвучно рассмеялись. Такой неловкий. Он правда грустил? Когда был рядом все это время?       — Позволь мне кое-что показать тебе, — руку Неро на середине невидимой завитушки сжали и поднесли к груди, раскрытой ладонью — к сердцу.       — Что ты чувствуешь?       — Я чувствую. Твое сердцебиение? Оно очень…       Неро оборвался и пораженно смотрел на свою руку. Под ней размеренно билось сердце Вергилия, спокойно, сочувствующе. Но дальше, практически незаметно, словно эхо, отдавалось другое. Оно стучало без определенного ритма, вразнобой с сердцем Вергилия, то замирая, то ускоряясь. Сердце V.       — Что? К-как это? — Неро нервно улыбнулся одной стороной лица. — Такого не может быть, он ведь…       Он не закончил, потому что голос подвел его. Рука тряслась и вжималась в грудь; ярче, сильнее, ближе, ближе, ближе. Неро сжал пальцами переносицу, пытаясь убрать непрошеные слезы.       Это было восхитительно. И происходило на самом деле.       О нет, он все-таки плакал. Такой момент, и он все испортил. Неро не хотел, чтобы они видели его слезы.       Всхлипывающего и жмурящегося, Неро прижали к источнику звука двух — одной — жизней. Он слышал вибрирующий рокот и мог ощутить, как мелко подрагивала разлеляющая их оболочка. Было тепло и уютно. Снова захотелось спать.       — Теперь, если захочешь что-то сказать, не прячься от меня. Это невежливо, — голос тягучий, сладкий, как сироп, и по-доброму насмешливый.       Таким голосом шепчат секреты, загадывают тайны и поют стихи.       Неро невнятно, на грани сна и яви, промычал что-то. Веки плотно сомкнулись, и он тихонько выдохнул, погружаясь в вязкую темноту.       Вергилий потирал спину юноши большими пальцами, вдыхал едва слышимый запах дождя и яблок. Промок? Что-то ел?       «Я бы не отказался от яблок. И чего-нибудь сладкого. Салат начинает надоедать».       «Салат поддерживает витаминно-минеральный баланс и позволяеь сохранить форму. Он полезен, так же как шпинат, сельдерей и мята».       «Может, мятный торт?»       «Ни за что».       «А если его приготовит Неро?»       «Только в том случае, если ему поможет Кирие, и никак иначе».       Вергилий мысленно засмеялся, споря с самим собой. Его сын мастерски владел мечом и револьвером, но совсем не умел приготовить простейшую пищу. С легкостью чинил технику и электронику, но и с легкостью устраивал локальные пожары, разбивал посуду, резался ножом и путал соль с сахаром. Он должен обучить его дисциплине и сосредоточению внимания. Без Кирие в одной комнате.       Неро бережно переложили на подушку и накрыли выбившейся простыней. Скрипнула старая половица, затворилась дверь, на секунду оставив просвет.       Напряженно разглядывавшая вытянутые на столе руки Кирие испуганно ойкнула, когда ей на плечо легла ладонь. Она вскочила и увидела растрепанного, прямо со сна Вергилия. В мятой рубашке и с босыми ногами он смотрелся по-домашнему очаровательно.       — Я помогу тебе с ужином, вместо Неро, — его глаза лучились добродушностью по отношению к этому хрупкому, доброму ребёнку, переживавшему за любимого.       — А где он сам? — карие глаза смотрели твердо и с вызовом.       — Спит.       — Спит?       — Да. Устал, наверное. Или из-за погоды, — он посмотрел в окно.       Кирие невольно проследила за его взглядом. Тучи давно разошлись, и красное солнце опаляло воздух расплывчатыми лучами. Что-то было в голосе Вергилия, что успокоило девушку, собиравшуюся уже бежать в гостевую. Она выровняла дыхание и с прежней улыбкой спросила:       — Что бы Вы хотели сегодня попробовать?       — Не знаю. Мятный торт? Остальное на твое усмотрение.       Кирие кивнула и повернулась к холодильнику, затем вспомнила о чем-то и со звонким "Ох!" бросилась в прихожую.       — Я совсем забыла про Нико! Мойте пока руки, я сейчас вернусь — она нам поможет.       У самого угла Кирие вдруг остановилась, цепляясь за косяк. Робко посмотрела назад.       — Все хорошо? — она сама не уверена, что имела в виду, но ей важно было услышать ответ.       — Да. Все хорошо.       Она ушла.       Вергилий привычным жестом зачесал волосы и закатал рукава. Мятный торт звучит отлично. Ему понравится.

***

      Данте не мог поверить, что она правда это сделала. Вытащила его, героя, заслуженно почивающего на лаврах в кругу семьи, в какой-то захудалый городишко на востоке Англии. Ладно бы с целью продолжить отмечать сокрушительный успех, так нет, вбила ему в лицо категоричное "Работать!", и хоть вой.       Данте не переносил, когда его куда-то насильно тянули, да еще и по такому недостойному поводу. Но Леди (а это был не кто иной, как она) самолично отыскала фортунский домик Неро и Кирие, явилась на порог и начала вещать об адских ужасах, которые по расписанию собираются постигнуть их мирок в ближайшее время, если он "не оторвет задницу от протертого ею кресла". Так что да, Данте пришлось пойти с ней и вытерпеть более десяти часов полета с пересадками и перманентным нудежом, чтобы оказаться в неком Саутволде.       — Честно тебе сказать, я не планировал так скоро возвращаться в чудную землю принцев и королев, — высказался Данте, глядя на представшую перед ними церковь. — Или ты захотела наедине со мной помолиться за грехи свои? Плохая компания, потому что я их полностью разделяю.       — Это церковь Святого Эдмунда, — невозмутимо ответствовала Леди, копаясь в захваченной спортивной сумке. Данте усмотрел с десяток ножей, оружие разного калибра и, зачем-то, два противогаза. — Жители временно распуганы, чтобы не путались под ногами.       — Я предполагал, что ты презираешь людское общество, но не ведал, насколько, — Данте заинтересованно ковырял ботинком мох на могильном камне. — Что ты, угрожала горожанам расстрелом? Расхищением могил? Обесчестиванием местного священника, м?       — Их разогнали, чтобы не пострадали, если ты будешь, как обычно, небрежен, — она выпрямилась и воскликнула: нашла! Леди сжимала что-то маленькое и поблескивающее на солнце. Металлический вытянутый корпус с утолщением посередине и отверстием сверху с неясным назначением.       — Новая игрушка? — спросил охотник с куда меньшим воодушевлением, с которым ворошил плесень.       — Типа того. А теперь, — она сунула ему один противогаз, — натягивай это.       — Шутишь? Зачем мне? Я не замерз, напротив, вспотел слегка. Твои сомнительные аксессуары мне ни к чему.       Данте противился стараниям женщины надеть на него маску, пока ей не надоело и она не рявкнула:       — Данте. Надел. Живо!       Он покорно принял вещь и, посмотрев, как ее застегивает Леди, поступил по примеру. Мир тут же сузился до двух обзорных стекол, в нос ударил неприятный запах резины, облепившей всю его голову.       — Ну вот, я лишен последней радости ситуации — твоего лица, — голос глухо отозвался из глубин противогаза.       И впрямь, Леди, стоявшая, как и он, в маске, помимо этого была облачена в настолько закрытую одежду, о существовании которой у нее Данте не подозревал. Ее тело обтягивал мешковатый снаружи и плотно прилегающий внутри костюм, напоминающий военное облачение. На ногах до самых колен тянулись туго зашнурованные сапоги, руки венчали толстые перчатки, а вокруг шеи был обмотан простой шарф.       — И давно в Англии случилась вспышка радиации?       — Радиации — не знаю. Но кое-чего по нашей части — совсем недавно.       Данте уже не знал, чего ожидать. Они зашли в церковь.       На первый взгляд ничем не выделяющееся из сотен церквей убранство: ведущий в личные коридор и уходящий направо зал, оканчивающийся статуей ангела и пьедесталом для проповедника. Ни зеленого огня, ни сгустков едкого дыма, мутировавших животных и тех не наблюдалось. Охотники медленно шли мимо рядов стульев, смотря по сторонам, то останавливаясь, то возвращаясь на пару шагов. Похоже, Леди сама не представляла, что конкретно они ищут.       Внимание Данте привлекло что-то на краю зрения, какая-то странная несочетающаяся деталь. Чертов кусок резины на лице мешал нормально рассмотреть, что так выбивалось из общей картины. Он потянулся, чтобы снять маску, но был остановлен тычком под ребро. Ну, хорошо, посмотрим так.       Данте принялся шарить глазами, а потом и руками в непримечательном участке помещения. Вроде все было на месте: выложенный цветной мозаикой пол, стулья, ворох буклетов на них, мраморные колонны, обрамляющие проемы окон на всю стену. Что ему показалось? Оно должно быть где-то тут.       Леди вопросительно наблюдала за напарником, что слепым, глухим и неуклюжим ребенком метался из одного места в другое. Он резко встал, как вкопанный, напротив окна. Попрыгал, помотал головой, высунулся в проем наполовину и помахал руками. Охотница не вытерпела и крикнула:       — Что там, Данте? Мимо-таки прошла толпа девиц, и ты надеешься их таким образом привлечь?       — Я бы обратил на себя внимание более изящным способом. Подойди-ка сюда, — после того, как Леди выполнила сказанное, он проговорил:       — Если мне не изменяет моя кратковременная память, тут рядом кладбище. А это окно. Через него можно смотреть на улицу.       — И что с того? — привычка Данте тянуть с давних времен действовала Леди на нервы.       — А где кладбище-то?       Женщина непонимающе посмотрела на него, хотя сквозь стекла плохо читался взгляд. Ей стало казаться, что европейский воздух влияет на Данте и его умственные способности подобно той самой радиации. Он пояснил:       — Загляни в другие окна. Через них отлично просматривается кладбище. В этом просто земля и трава.       Леди отошла к соседнему окну. К другому. Вернулась на прежнее место. Ее молчание было физически ощутимо.       Как и сказал Данте, окна церкви выходили на поле с маленьким кладбищем рядом с ней. Могильные плиты и статуи все заросли от старости, потрескались, некоторые разрушились под гнетом времени и природы. Но пейзаж в этом окне отличался одной деталью, а именно отсутствием памятников, надгробий, крестов, чего-либо. Поле было чистым и пустым; ветер свободно колыхал длинную траву. Пока охотник меланхолично созерцал раскинувшуюся невозможную картину, Леди ловко протиснулась сквозь проем и оказалась на пустыре.       — Ну, как видок на другой стороне?       — Кладбище на месте, — она пнула, с точки зрения Данте, пустоту. — Значит, дело в самом окне. Или во всей церкви.       С азартом исследователя женщина стала скакать из здания на землю и обратно, пытаясь почувствовать разницу "перехода". Затем сменила тактику — выходила из окна спиной вперед, боком, закрыв один глаз, моргая и так далее, на что хватало фантазии. Данте с удачно скрываемой противогазом усмешкой следил за ее потугами. Оставив напарницу сидеть на подоконнике с расчетом найти "середину", он принялся рассматривать окружение. Ничем оно не выделялось, кроме…       В метре над ним зависла кривая черта или тонкая ветка, которой там быть не могло (он проверил, не дефект линз ли это). Или даже скорее царапина, какие бывают на твердых поверхностях, будто они застряли в стеклянном шаре. Он уцепился за идею и решил проследить, куда ведет "трещина". Чем больше он смотрел, тем больше отыскивал неровностей, сводящихся в одной точке, как в эпицентре от удара по стеклу. Если прислушаться, можно было уловить повторяющийся звук молотьбы. Бум. Пауза. Бум. Данте протянул руку и услышал крик:       — Отойди!       Пробив главную трещину, на Данте выпрыгнуло нечто гигантское и скользкое.       Он выставил для защиты руку, но она по локоть угодила во чрево твари. Застряла! Данте дергал ее и отталкивал другой рукой от себя тварь, что норовила оторвать голову зубастой пастью. Жесткие хитиновые лапы колотили по ребрам и выбивали воздух из легких. Прямо перед лицом охотник видел щелкающие жвала и шипы на них. Одно задело маску и распороло ее вместе с щекой. Разбросанные по всему телу красные глаза горели яростью.       Отдаленно Данте услышал выстрелы, не возымевшие никакого эффекта. Паук продолжал рвать плоть, как ни в чем не бывало. В стараниях полудемон своротил с десяток стульев и был пригвожден одной конечностью к полу — настырная тварь не отставала, намереваясь или раздавить брюхом, или жвалами.       Внезапно она оглушительно заверещала и отпрыгнула в противоположный угол. Застрявшая рука вышла с мерзким чавканьем.       Данте вскочил и оглянулся на Леди. Она держала направленным на паука, как пистолет, тот самый металлический цилиндр. Щелкнуло, и в монстра вылетел сгусток света, а после того, как он увернулся, еще заряды. Он с поразительной быстротой отскакивал от летящих световых пуль, разбрызгивая мутную кровь по стенам и потолку. Наконец, один выстрел угодил в скопление глаз на боку. Раскатистый визг разнесся по залу, утроенный эхом. На очередном прыжке изогнутые конечности разъехались: паук завалился на бок, перебирая всеми лапами. Рукоятка призванного меча приятно легла в ладонь, и Данте бросился вперед, целясь в продырявленное рукой брюхо. Его окатило зловонной жижей с ног до головы. Он провернул лезвие несколько раз, вдавил его глубже, до самого конца. Завершающий выстрел Леди добил вопящего монстра. Глаза широко распахнулись и потухли.       Данте успел вырваться перед тем, как мертвая туша задеревенела, словно покрылась корой, и распалась на шуршащий пепел. На его губах играла оскаленная улыбка. Зубы окрасились сочащейся кровью.       — У меня лишь один вопрос, — мужчина отдышался и с удовольствием рассмеялся, — почему всегда пауки?       — Терпеть не могу насекомых.       — Поэтому ты захватила с собой усиленный дихлофос. Умно.       Вспомнив о чем-то, Данте спросил:       — Кстати, как ты узнала, что мне надо отойти? Уродец напал только после твоего крика. И может, уже снимешь это убожество? До меня все не доходит, зачем ты вырядила нас в это.       — Мне удалось найти положение, в котором можно было заглянуть между слоями пространства, — Леди кивнула на окно. — Вместо наложения одного изображения на другое, я увидела иное. Никакого поля, кладбища или вообще пейзажа, зато гадкого паучару, к которому ты так беспечно тянулся.       — И изначально это, — она помахала цилиндром, затем указала на противогаз, — и это предназначались вот для чего: мало ли что ждет нас по ту сторону?       Леди провернула рукоятку, и из отверстия с шипением выползло светящееся лезвие.       — Световой меч! Обалдеть! — Данте вознамерился выхватить вещицу, но охотница увернулась.       — Лазер. Нужен он не для отстрела членистоногих и не для твоих детских забав, как ты мог подумать. Смотри.       Она подошла к повисшему над ними разрыву, откуда и выскочил паукообразный демон. Из глубин просвечивала часть белого, но в целом было не разобрать, слишком темно. Навела на край трещины импровизированный клинок и оборвала им, будто бумагу, пространство. Черный разрез увеличился. Потянуло холодком, хотя никакого ветра не было. Данте смутно почувствовал шевеление энергии там, за границей. Леди расширяла проход к низу, чтобы можно было пройти. Данте вновь спросил:       — Так где выпускают подобные игрушки? Я бы не отказался от одной штуки. Ночью буду использовать в качестве светильника. Охотница на секунду остановилась, и даже сквозь маску была заметна ее ироничная ухмылка.       — Будь ты чуть более при мозгах, то давно щеголял бы и не с такими игрушками. Для этого всего-то и нужно, что перестать кичиться образом независимого ловца на демонов и вступить в Союз.       — О-о-о нет, — Данте протяжно застонал, — только не говори, что этой лазерной указкой тебя снабдил охотничий кружок по интересам? Как ты могла обойтись со мной настолько по-свински?       В их мире, куда регулярно на огонек пробираются демоны, действуют дьявольские охотники — это известный факт. Но мало кто знает, что с начала прошлого века существует стихийное объединение охотников разных стран. Оно не похоже на военную организацию, никакого руководства или генерального штаба, членство не документируется, а участники на постоянной основе не отслеживаются. Союз скорее смахивает на сообщающуюся сеть охотников-одиночек, редко групп, что обменивается знаниями и умениями. Время от времени члены Союза собираются в рейды для зачистки крупных площадей или ради распространения накопленных адских артефактов, демонического оружия, магических книг и прочего интересного ассортимента уважающего себя охотника, изрядно повоевавшего и нагребшего себе занимательных сувениров со сражений. Именно из-за опасности этих знаний и предметов Союз не подвергается широкой огласки, дабы не навлечь на себя ненужное внимание со стороны правительства или таких индивидуалистов, как Ариус. Но непостоянное количество участников вынуждает постоянно искать новых союзников. Опытные охотники замечают новичков и покровительствуют им в дальнейшем. Одним из них однажды стала Леди, еще в пору Мэри Энн. Многое из боевого арсенала, что у нее имелось, она получала непосредственно "с верхушки", также и с исключительной информацией, как это было с сектой Орден Меча. В Союзе встречались личности, практикующие занятия алхимией и так называемой магией. Занимались они пополнением схронов артефактов и изобретением вещей разной степени полезности, например, как продемонстрированный Леди лазер.       Причиной недовольства Данте служила давняя история обстоятельств его знакомства с Союзом. По молодости лет ему не повезло обратить на себя взор членов, ответственных за устранение разрушений и предвещание грядущих угроз. Дяди они серьезные, и потому не могли спокойно смотреть сквозь пальцы на погромы, сопровождающие каждую стычку Данте, в котором бурлила пробудившаяся кровь демона. И на него, как на какого-то плешивого демонского ублюдка, организовали охоту на ведьм. Только после, истрепав все нервы парню и себе, связавшись с прознавшей о ситуации Леди, они прекратили попытки упокоить бушевавшего молодого охотника. Данте отделался строгим выговором, прозрачной угрозой на будущее и доброжелательным приглашением вступить в их бравые ряды: его выдающиеся способности были высоко оценены. Несложно догадаться, какого мнения он был об их предложении. Однако и поныне существуют те, кто не оставляет попыток затащить полезного полудемона в Союз.       — Ах да, тебе передает привет кое-кто, — Леди особо выделила последнее слово. Мужчина лишь пожал плечом, мол, знаю-знаю, давай без подробностей. Ему все не давало покоя навязчивое чувство приближающейся катастрофы. Странно, но на появление паука его чутье молчало. И это настораживало.       Проход стал достаточно большим для них двоих, но они не торопились входить в неизвестное. Кожа покрывалась мурашками от сковывающего льдом дыхания. Почему-то складывалось впечатление, что оно никак не может быть простым ветром. Леди дважды поправила обмундирование, проверила работу лазера, не поленилась стряхнуть пыль с оружейной сумки. Данте тоже медлил — ему все меньше нравилась затея лезть в эту дыру.       — Что, Данте, поджилки трясутся? — она не упускала шанса поддеть его, особенно если ей самой было не по себе.       — Мечтай. Я, как большой мальчик, в одиночку наведывался в худшие закоулки, какие только может предложить туристическая база Ада. Небольшому приключению в компании с дамой не испугать меня.       — Осмелюсь предположить, что дама здесь выступает наиболее пугающим фактором.       — И ты не ошибешься. Но я все равно не боюсь.       Напарники синхронно ступили в открывшийся портал.       Та сторона ждала их непроницаемым ничем и клубящимся багровым туманом. Куда ни глянь, бесконечный простор темного пульсирующего воздуха, прерываемого редкими красными импульсами, бегущими, словно капиллярами. Все это неприятно наталкивало на мысли о возможном виде нутра убитой ими твари. Чуть в отдали, на месте "неправильного" окна в реальном мире, растягивалась белая пелена. Ее основой служили тысячи сплетенных нитей, сходящихся воедино посередине. Паутина источала некую жидкость, что каплями стекала вниз и срывалась в никуда. В ее центре располагался кокон — капли беспрестанно смачивали его чуть подрагивающие бока. По мере приближения к кокону ощущение бурления энергии усиливалось, захотелось по-собачьи фыркнуть на забивающий нос поток. Данте со вскриком схватился за плечо, которое резко заболело, как если бы его проткнули прямо сейчас.       Они не решались приблизиться к ядру паутины, оставались на расстоянии. Леди, вероятно, думала, как поступить. Полудемон сосредоточил все свое внимание на мелкой вибрации кокона, неотрывно смотря на его сердцевину, поднимающуюся, опускающуюся в едином ритме. И тут его осенило: это не перемещение энергии внутри, а ее рост. Что бы ни было внутри, оно неуклонно росло, подпитывалось сочащимся красным соком и испускало подавляющие миазмы. Данте поймал себя на необоснованной панике.       — Что это? Леди, что это, черт тебя возьми, такое? — он с трудом выдавливал из глотки звуки. — Во что ты втянула меня?       — Я не сказала тебе, но сюда меня послал Союз, — ее голос тоже звучал сдавленно. Не хватало воздуха для глубокого вдоха. — Проверить одно подозрение. Просто догадка…       — Какая? — резко спросил Данте.       — Если Клипот, Адское древо, способно плодоносить, значит ли это, что оно может разбрасывать семена?       Ее слова не нуждались в ответе. Перед ними было одно из семян Клипота. Одно из. И паук напал на них вовсе неспроста. Он охранял его, пока тот не дал бы росток.       — И что нам делать с этой штукой? Рубануть твоим лазером?       — Стоит попробовать, — Леди нервно хмыкнула. — Не можем же мы оставить его вот так.       — Не можем. Действуй.       Данте хотел держаться подальше от семени настолько долго и далеко, насколько позволяла им ситуация. Поэтому он без зазрения совести выдвинул женщину вперед. Леди активировала оружие, и тьма возле нее окрасилась белым. В свете меча летали пылинки.       Она занесла руку для удара и вонзила лазер по центру кокона. С шипением он задымился, но на поверхности не было ни следа от лезвия. Леди сделала новые удары, но ничего не поменялось. Рыкнув, она начала неистово махать мечом, выбивая искры и дым, но не больше. Она остановилась, сорвала маску и закашлялась: здешний воздух опалял ее легкие, подобно яду. Спертое дыхание не остановило ее, она продолжила бестолково бить и бить по кокону, оплетающей его паутине, по клубящейся черноте внизу. След от лазера слился в единую полосу.       — Эй, этого достаточно. Тебе нужно наружу.       Данте заметил, с каким хрипом давался ей каждый вдох. Ее глаза покраснели и слезились. Он положил ладонь на ее плечо с целью увести от паутины, но та с неожиданной силой отшвырнула его. Он упал на спину, тьма вонзила в него невидимые когти, не позволяя сдвинуться с места.       — Нет! Нет! Нет!       Полудемон в шоке смотрел на то, как охотница откинула бесполезный инструмент, сорвала перчатки и принялась ногтями скрести по сходящимся нитям. Казалось, еще немного, и обезумевшая женщина пустит в ход зубы. Данте старался вырваться из захватившей его тени, чтобы оторвать Леди от семени, явно пагубно влияющего на ее разум, и не мог. Тело покрывалось новыми ранами, нога хрустнула в колене. Регенерация не спасала, а только ухудшала состояние, когда мучительно медленно срастала повреждения. Данте увидел, как Леди с воем кидалась на кокон грудью и плечом; из уголка губ тянулась ниточка крови. Он понял, что не может принять облик демона.       Кое-как высвободив руку, Данте изо всех сил пожелал материализовать меч в ней. Кончики пальцев закололо огнем. Давай же. Это меч, что зовется его именем. Его меч — часть него. Часть его отца. В глаза попала кровь, затопив радужку алым.       Перекрывая крики Леди, Данте громогласно зарычал. Вырвавшись, он обрушил всю мощь на дрожащий кокон. Семя разрубило пополам. Высвободившаяся энергия сбила теряющую сознание Леди. Она едва различала сквозь подбирающееся забытье, как кровавые сгустки из семени облепляли тело Данте, пробирались внутрь его кожи. Ей поплохело от вида шевелящихся под ней, будто черви, волокон.       Парящие клинки срезали щупальца, пока Данте с непрерывающимся ревом орудовал мечом. Под его ударами семя измельчалось на все меньшие куски. Паутина съеживалась и опадала под ноги. Последний выпад окончательно разрушил семя, из которого столбом ударила сила. Осязаемая темнота вокруг начала трескаться и осыпаться пластами, как это было после поражения Уризена. Данте уловил, что проход обратно начал стремительно затягиваться. Не медля, он схватил Леди и прыгнул. Они приземлились на пол церкви в тот момент, когда с разрыв с доносящимся изнутри дребезгом схлопнулся.       Пришедшая в себя Леди загибалась от разрывающего нутро кашля. Она никак не могла надышаться пыльным солнечным воздухом мира людей. Рядом застонал Данте: с него с чавканьем отваливались кровавые жгуты, те, что оставались под кожей, отсыхали и поглощались организмом, регенерация которого вновь работала, как прежде. Они лежали плечом к плечу и просто вдыхали и выдыхали воздух.       Спустя неопределенное время полудемон приподнялся, встал на одно колено. Его взгляд был отрешен и направлен вглубь себя. Он очнулся, дернул головой и сел. Кровь подсыхала на исцелившемся теле расцветающими брызгами.       — Это семя. Когда я разрезал его, оно мне кое-что показало.       Леди повернулась к нему.       — Из него вовсе не новое Дерево должно было вырасти. Кое-что пострашнее ждет нас.       Теперь огромные неприятности грозили не только какому-то городку с звучным названием Ред-Грейв, но и всему миру. В точности, как говорила Леди. Данте сокрушительно вздохнул и невесело посмотрел на Леди:       — Ожидается очередная работенка, за которую мне никто не заплатит.

***

      Венчик со звоном упал на пол кухни. Кирие обернулась, когда пошатнувшийся Вергилий хватался за край стола. Он зажмурился в приступе боли, пронзавшей все его тело.       — Что с Вами? Вы в порядке? — девушка заглянула мужчине в лицо и отшатнулась. Его взгляд был точь-в-точь, как тогда, при вспышке ярости.       Вергилий с секунду изучал ее, потом закрыл глаза. Открыл. Лицо приняло прежнее выражение. Он попытался успокоить ее:       — Все хорошо. Спасибо.