Тридцать первое февраля

Сложно заявить о своих планах родителям, которые давно придумали максимально подходящее будущее для родной дочери. Это будущее не выходило за пределы области, было ужасно скучным и серым: тратить свою жизнь на работу в больнице Кристина не собиралась точно, ей было противно любое представление об этом, ведь медицина — вовсе не её профиль. Стоит признать, что Кошелева совершенно не умела управляться со шприцами, прогуливала уроки химии и банально не знала основ строения человеческого тела, но это ведь вовсе не мешало ей оставаться невероятно талантливой. С самого детства тогда ещё совсем юная девочка начала проявлять любовь к рисованию, а родители только радовались этому: покупали дорогие краски и карандаши, альбомы и даже мольберты (рисовать на них Кристина совсем не любила). Она предпочитала рисовать на обоях, папиных важных бумагах и даже однажды испортила мамин паспорт, что хоть и закончилось строгим наказанием, зато порадовало её творческую душу: рожки и правда получились великолепными. За время подросткового возраста Кристина несколько раз успела передумать. Она то соглашалась на предложение родителей стать врачом, то вдруг решала серьёзно заняться музыкой и даже пробовалась гитаристкой в популярную местную группу. Пробы она, правда, провалила, зато начала петь, что получалось гораздо лучше. С пением тоже не сложилось, имея сильные вокальные данные, девушка слишком быстро к этому перегорела, а поэтому заниматься дальше смысла не было. Подростковый возраст не заканчивается в чёткие восемнадцать лет. Можно было бы поставить всё под более романтичным углом и сказать, что это не возраст совсем, а скорее, состояние души, которое закончиться может лишь тогда, когда человек переступит соответствующую грань. Кристина к этой грани не спешила совсем, оставалась неоправданной бунтаркой, у которой всё ещё было очень обострено желание сделать этот мир справедливым, создать для всех равные условия. Она уходила с дому несколько раз, захватывая с собой в рюкзак вещи, но возвращалась спустя несколько часов, потому что не хотела терять родных, становилась на несколько дней абсолютно спокойным и тихим ребёнком, чтобы спустя какое-то время повторить свои подвиги заново. Конечно, как и все, она переживала сильные эмоциональные потрясение, в процессе которых формировался её характер — абсолютная противоположность её бунтарскому поведению. Благодаря этим потрясением она начала рисовать снова: сначала в своём небольшом блокноте, потом снова в альбоме, а потом уже везде. В школьных тетрадях, в дневнике, на салфетках и скатертях, если под её рукой оказывался карандаш, ручка, маркер — всё, что угодно: рядом на поверхности обязательно окажется рисунок. Она рисовала всё. Людей, животных, природу, банальные окружающие её предметы, пейзажи, натюрморты — это давалось ей с неимоверной лёгкостью, если вдохновение было где-то рядом, а вот творить на заказ категорически отказывалась, хоть и знала, что на этом можно заработать деньги. В какой-то момент наступило чёткое осознание того, что она ярко желает сделать именно этот свой навык будущей профессией, и это было уже взрослое, серьёзное решение человека, вышедшего из подросткового возраста. Что сказали родители? Родители сказали, что она прогорит полностью с этой идеей, что никому в этой стране не нужны художники, писатели и вообще, все творческие люди. Они предложили посмотреть на уличных создателей всего прекрасного, которые живут на последние копейки и сидят на шее у родителей, только вот на Кристину эти все аргументы никак не действовали, оставляли равнодушной и никак не изменяли её решение: она станет художником. Чего ей это стоило? В первую очередь, нервной системы. Самостоятельно она покорила некоторые техники, благодаря урокам в интернете и книгам, выучила практически все основные художественные приёмы, только для поступления этого не хватило бы. В Москве, наверняка, огромное количество желающих стать художниками, мест бюджетных слишком мало, а потянуть платную учёбу она бы не смогла. Приходилось не спать, приходилось платить репетитору сверхурочные, приходилось совмещать это всё с учёбой, ведь экзамены никто не отменял. Приходилось делать всё то, что забирало силы полностью, чтобы сейчас сделать первый шаг в столице. Очарована этим городом, она, как и все приезжие воспринимала его слишком романтичным, прекрасным и подходящим для творческих натур. Огромное количество парков позволяло бы ей практиковаться в создании пейзажей, а случайные прохожие могли бы стать музами для созданий портретов. Первое, с чем она столкнулась — огромное количество серых лиц снующих вокруг неё людей, словно на всех напала дикая грусть. Правда, в этот же момент раздался звонок её мобильного телефона, поэтому всматриваться в лица у неё возможности не было. Мама. — Да, мам? Доехала, всё отлично. Конечно, поела, — девушка вспомнила о еде, заботливо упакованной матерью, достала её из рюкзака и, прижимая щекой, телефон к плечу, пошла к ближайшей мусорной урне, дабы выбросить испорченные продукты. Чемодан она тащила за собой второй рукой, поэтому контролировать одновременно всё не успевала просто физически, а значит и избежать столкновения с телом, движущимся навстречу, тоже не могла. Движущееся тело оказалось крайне грубым, в ответ на это крикнуло что-то вроде: «Понаехали тут», и скрылось с поля зрения Кристины. — Мам, всё хорошо. Я перезвоню. Осадок неприятный остаётся, девушка смотрит в спину обидчику и по привычке, губу нижнюю кусает, убирая телефон в карман тёмного пальто. Светлой улыбки на лице будто и не было, оставалась только надежда на то, что подруга близкая своим приходом настроение поднимет, только вот её и видно не было. Кошелева заранее скинула ей и время приезда, и платформу, на которой она её встретить может, и та пообещала даже вовремя явиться. — Долго ещё тут сидеть будешь? Кристина голову поднимает и перед собой парня странного видит. Может быть, для столицы его вид является абсолютно приемлемым, но вот в её городе родном таких она не встречала ещё. Даже голос какой-то необычный, нестандартный и совсем не похож на голос парней, которых она ранее встречала, что уж говорить о внешности. — Да я тут. Подругу жду, всё нормально. — Второй час? — Вроде того. Илона всё её сообщения и звонки игнорировала по какой-то причине, на душе от этого совсем гадко становилось, обидно. Соломонова её приютить на первое время обещала, к себе забрать, они уже несколько лет общались, и её помощь оказалась бы очень кстати, но, видимо, доверять не стоит никому. Мама звонила уже третий раз, но поднимать трубку не хотелось, сказать было нечего, поэтому Кристина снова трубку сбросила и как бы она слёзы сдерживать не пыталась, они всё равно из глаз вытекали, стекая по лицу и оставляя после себя влажный след. Девушка себя своими мыслями накручивать продолжала, думать о том, что не нужна здесь никому совсем, о том, что в таком большом городе совсем потеряется: она крупинка здесь, незаметная ни для кого пыль. — Так, ясно. Поднимайся, пойдём. Кошелева настолько нырнула в свои мысли, что забыла совсем о парне, стоящем над душой. Тот всё время стоял рядом, разрываясь между идеей уйти спокойно, дождаться наконец-то своей очереди и уехать отсюда уже или помочь девушке, он ведь сам недавно также сидел и ждал кого-то. В который раз его планы безжалостно рушились. В прошлый раз покинуть Москву помешал оставленный включённым утюг, теперь Анисимов нашёл новую заботу в виде милой девушки. — Куда? Я с вами никуда не поеду. Маньяк? Насильник? Серийный убийца? Честно говоря, незнакомец, судя по внешности, подходил под все эти характеристики и мог оказаться кем угодно, а Кристина, несмотря на своё ужасное положение умирать сегодня не собиралась. — Тогда будем считать, что я тебя украл. Твой чемодан? Отлично. Максим за ручку взялся уверенно, направляясь к выходу из вокзала, а Кошелева ему только вслед смотрела, словно оцепенела. В душе снова начала просыпаться вера в искреннюю доброту людей, которым точно можно доверять, а парень неизвестный только подталкивал ей к этому решению своим вопросом громким: — Так ты идёшь или нет? Сидя в такси, Кристина отчаянно пыталась запомнить каждую деталь, мимо которой они проезжали. Девушка читала каждый баннер, считала в голове количество Макдональдс, с восторгом смотрела на башни, которые еле-еле было видно из-за противного тумана. Незнакомец сидел рядом, печатая что-то в своём телефоне и совсем не обращая внимания на сидящую рядом Кошелеву. Она понимает вдруг, что едет куда-то с человеком, чьего имени даже не знает, не говоря уже о характере и прочих качествах. — Меня, кстати, Максим зовут, — как будто прочитав её мысли, говорит Анисимов и улыбается, наблюдая за тихим восторгом девушки от всего, что находилось за окном машины. Парень сам не понимал, как стоит растолковывать его поступок и стоит ли делать вообще, но от проделанного добра на душе становилось приятно тепло. Доброта, дружелюбие, желание помочь — вовсе не то, чем можно охарактеризовать Максима, и если бы хотя бы одному его знакомому сказать, что парень вдруг решил помочь незнакомой девушке с вокзала, они только посмеются и ни за что не поверят в эту глупость. Злой, закрытый ёж — это больше подходило, но почему-то для Кристины хотелось показаться совсем другим. Не музыкантом, который поёт о том, что счастье не для него, что любви не бывает и все чувства, испытываемые людьми — глупость, а человеком с открытой душой. Но что делать, если в этой душе демоны живут? Максим очень часто оказывается на вокзале. Туда его проводит желание уехать отсюда навсегда обратно в родной Владивосток. Уехать, а не улететь. Насладиться процессом возвращения домой полноценно, дышать предвкушением и оповещать постоянно о своём месте нахождения из поезда. Его разочаровала столица. Он в ней утонул. Приехал однажды сюда со своей группой, с планами покорить всё своей музыкой, ведь он от души пишет, от души поёт, только вот Анисимов не учёл совсем, что таких желающих покорить Москву сюда ежедневно огромное количество приезжает. Более, менее талантливые они едут сюда, чтобы на весь мир заявить о себе, оказаться на волне популярности и удаётся это только единицам, только с поддержкой продюсеров. У них не было продюсера, не было огромного количества денег для того, чтобы записать песню в крутой студии или снять клип, не было связей. Группу СвобоDа ни разу не пригласили на радио, ни разу не пригласили на какое-то важное и крупное мероприятие, они так и не получили ни единой награды на премии. Фактически, они продолжали существовать, собирались иногда вместе и даже песни писали, но у них уже не было планов по захвату шоу-бизнеса. Все заняты работой, каждый занимается лишь тем, что раз в месяц приносит домой определенную сумму денег, чтобы половину отдать за счета, а на половину прожить ещё месяц. У ребят своя жизнь началась, серая и скучная, зато стабильная, а Макс своим долгом посчитал не влезать туда, не разрушать ничего. Однажды он уже разрушил их спокойное существование, собрал в группу и отнял у парней большую часть своего времени. Кто-то бросил учёбу, кто-то стал меньше времени уделять работе, полностью отдаваясь творчеству, за что родственники их просто ненавидеть Макса стали. — Ну и что вы музыкой своей добьётесь? — А жить ты на что хочешь? — Думаешь, тебя твои вопли прокормят? Слепо поверив в мечту, они отдались порыву, согласились на авантюру и, возможно, потеряли светлое будущее. Никто из парней на Макса зла не держал, они понимали, что это к лучшему даже, но музыкальные инструменты в руки не брали больше. — Кристина, — девушка представляется тихо, несмело даже как-то и снова голову в окно отворачивает. Всё остальное время в дороге они молчат, думая каждый о своём. — Да проходи, не стесняйся. Максим закрывал дверь своей съемной квартиры, пока Кристина стояла практически у самого порога, не решаясь делать шаг внутрь. Есть такие места, в которых хочется побыть дольше, потому, что они завораживаю своим теплом, своей открытостью и светом, а есть такие, откуда хочется сбежать поскорее. Из-за тяжелого воздуха и атмосферы, словно здесь похороны каждый день, с шторами плотными, которые не пропускали солнечный свет совсем и тёмными обоями, которые только мрачнее делали. — Эй! Ты пройдёшь или тебя заносить? Анисимов к ней обращается так, словно они знакомы уже несколько лет, а Кристина до сих пор не понимает, как она согласилась на такую отчаянную авантюру. Поехала с незнакомцем непонятно куда, когда можно было спокойно отправиться в хостел какой-нибудь или дождаться подругу. Та, кстати, до телефона добралась наконец, сообщениями её завалиа многочисленными с извинениями, звонила нескончаемое количество раз, на что Кристина ответила только скудное: «Уже не стоит» и, сидя за чашкой чая, объяснила родителям, почему трубку не брала, соврав и выставив всё совсем под другим светом. Максим в ней видел себя несколько лет назад. Такой же окрылённый, с планами и надеждами, с желанием делать этот мир лучше он тоже сидел на кухне у малознакомого человека и пил сомнительный чай в надежде согреться. Их судьбы сплетаются и есть всего лишь два выхода: либо они вместе тянутся к созвездиям, либо вместе тонут.