Тридцать первое февраля

Всей своей душой Кристина желала, чтобы и новый знакомый, и его квартире оказались всего лишь фантастическим сном. Честно говоря, девушка была бы не прочь проснуться в родной квартире, в теперь такой далёком Екатеринбурге, но, увы, как только глаза открыла, поняла, что все произошедшее вчера было суровой реальностью. И Максим, которого она до сих пор не поняла толком, и квартира его, заставленная мебелью и музыкальными инструментами, на которых слой пыль свидетельствовал о том, что хозяева их не играли несколько месяцев точно — реальность, в которую после такого тёплого сна попадать хотелось не совсем. Она вчера, после тяжёлой дороги и утомительного время прохождения на вокзале, уснула, как только оказалась в горизонтальном положении на кровати. Честно говоря, в тот момент её мало интересовало то, что она находится в квартире малоизвестного ей человека, который может сделать с ней всё, что угодно. Однако, видимо, Максим — нормальный парень, который её в свою квартиру силой практически затянул не в своих целях, а с желанием помочь. Во всяком случае, наивно доверять ему Кошелева тоже не собиралась. Комната, которую хозяин квартиры выделил ей для сна, была небольшой, но вмещала в себе столько мебели, что дышать было действительно трудно. Столица зубы скалила плохой погодой, поэтому даже окно открыть возможности не было. Старый диван, стоящий напротив её кровати, явно больше не смог бы служить людям местом для отдыха, а стул без одной ножки, который кто-то осторожно поставил под стол, скорее стал бы средством убийства, чем мебелью, на которую можно было бы сесть. Стены украшены (читать: загажены) огромным количеством плакатов со старыми рок-группами. Кристина, которая в подростковом возрасте увлекалась этим жанром музыки, могла назвать лишь нескольких из них, большинство же были настолько стары, что даже её отец вряд ли бы вспомнил. Илона, судя по приходящим от неё сообщениям, себе места не находила от волнения и обещала убить подругу при первой же встрече. Кошелева ответить ей решила после завтрака, потому что нужно было как-то адекватно объяснить тот факт, что она, первый раз приехав в столицу без родителей, осталась на ночь у совершенно незнакомого человека. Как объяснить это адекватно? Да никак. Впрочем, рано или поздно ей пришлось бы вылезти из этой комнаты, поэтому, минимально приведя себя в порядок, Кристина отправилась на поиски хозяина. Искать его долго не пришлось, разговор из кухни был слышен ей достаточно хорошо — даже не приходилось подходить к двери вплотную. Два мужских голоса, один из которых она слышала, вчера спорили о том, стоило ли приглашать к себе первых попавшихся людей с вокзала. — Бля, Серый, ну не мог я её там бросить! — Ты так каждого приезжего будешь к себе в квартиру тащить? Чисто из-за жалости? Ответа не последовало. Кошелевой вдруг стало очень стыдно. Наверное, стоило бы не подслушивать чужие разговоры. Да и ехать к нему тоже не стоило, отобрать чемодан и ждать Илону дальше — было бы верным решением в той ситуацию. Кристина двери осторожно открывает, решая, что стучать в кухню было бы совсем глупо, заходит и нерешительно у порога останавливается. Почему-то сегодня смотреть в глаза Максиму не хочется. — Доброе утро, — неожиданно дружелюбно говорит Максим, кивая на стоящий рядом с ним стул. Гость в ответ на такой тон хозяина квартиры только ухмыляется (эту реакцию Кристина понять не может), со своего места поднимается и, попрощавшись с Анисимовым, из комнаты выходит, уже возле самой двери к Кристине обращаясь: — Добро пожаловать в столицу. — Спасибо, — скомкано отвечает та, отмечая про себя, что создавать хорошее впечатление этот человек явно не умеет. «Серый» в её голове сразу зачисляется в раздел неприятных людей, с которыми она никогда не хотела бы сталкиваться. — Да садись, чего стоишь, — Макс на неё все смотрит любопытно, как коты смотрят на игрушки и Кристина кивает неуверенно, опускаясь на деревянный стул. — Макс, я хотела тебе спасибо сказать. За то, что приютил. И я за ночь тебе деньги отдам обязательно, за мной подруга приедет. Должна приехать. — Это та самая подруга, которая тебя вчера забыла? Кошелева прядь волос за уши прячет, но сразу же вспоминает, что ей абсолютно не нравятся свои уши, поэтому она волосы на место вернуть спешит. — Нет, оставь. Тебе так красиво, правда, — внезапно говорит Максим, и Кошелева почему-то слушается. Руку опускает и плечами пожимает, кивая в ответ на заданный про подругу вопрос. Анисимов на неё не давит совсем, влияния никакого не совершает, но девушка слушается. Возможно, потому что находилась в его квартире, возможно, потому что в какой-то момент он занял активную позицию руководящего её жизнью, но ей это не нравилось совсем. — Нарисуешь меня? Скажем, это будет символическая плата за ночёвку. Рисовать красками слишком долго, а такой роскоши, как время у них не было. О возможной следующей встречи они даже не думали. Максим сидел на диване и смотрел куда-то мимо Кристины, из-за чего его взгляд на рисунке получился особенно загадочный. Кошелева рисовала простым карандашом, но когда дело дошло до глаз, почему-то взяла в руки голубой. Глаза человека всегда казались ей самой огромной ценностью на бумаге. Сколько бы он не пытался скрыть свои эмоции, играть какую-то роль или вживаться в образ, глаза всегда оставались честными. Так было правильно. Конечный результат Анисимов увидел только спустя пару часов и, честно говоря, ему не было что говорить. Это был не обычный портрет. Кристина рисовала в своём стиле, который парень никогда не видел, но влюбился в него сразу. Замысловатые узоры, резкие штрихи и очень умелая игра со светом, благодаря которой часть лица казалась гораздо темнее другой. — Я, кажется, в жизни выгляжу хуже, чем на рисунке, — задумчиво говорит Макс и к девушке оборачивается, — это очень. Это очень красиво. Кристина на комплименты реагировать, кажется, совсем не умеет, лишь плечами пожимает, в привычном жесте прядь волос за ухо прячет, а потом достаёт обратно. Илона приезжает через двадцать минут, как раз к тому моменту, когда Кошелева все свои вещи в чемодан снова прячет. Прощание с Анисимовым выглядит как-то печально даже, несмотря на то, что этого она и ждала. С ним было не совсем комфортно, но, что странно, уезжать тоже не хотелось. Краткий обмен социальными сетями (чёткое понимание малой вероятности крепкого общения), скудное прощание (пожелание друг другу успеха и удачи в будущем). Максим уходит рисунок вешать на стену, а Кристина с подругой домой едут. Квартира Илоны в памяти Кошелевой была местом, в котором обитала та самая дружеская атмосфера из всех лучших сериалов: здесь можно было есть пиццу и смотреть фильмы ужасов, брать вещи друг друга и убираться вместе, устраивая ещё больший бардак. Обсуждать красивых парней, лёжа на одной кровати и таскать друг другу тёплый чай в случае болезни. Выслушивать истерики и поддерживать. Быть рядом в самые трудные минуты. Наверное, так Кристина и дружбу представляла. Квартира у подруги действительно уютно была оформлена, немного небрежно, но в то же время небрежность выглядела очень уместно. В этом помещении дышать было куда проще, чем в квартире у Максима, но Крис не могла решить, где ей лучше. Девочка просто потерялась совсем, на улицы большого города ещё не выйдя даже. — Ну что, рассказывай, — Илона Кошелеву после душа и короткого отдыха напротив себя усадила с бокалом красного полусладкого и смотрела выжидающе, словно за вчерашний вечер в столице действительно что-то важное могло произойти. — Что? — девушка прядь волос за уши заправляет, только потом вспоминая, что уши у неё не совсем красивые и лучше бы спрятать их обратно, что она и делает, — он просто ко мне подошёл и помощь предложил. Настойчиво очень, — Кошелева события на вокзале очень плохо помнит, словно всё происходило в тумане, но голос Макса помнит отлично. Голос и глаза. — И ты серьёзно просто вот так согласилась? — Илона сидит напротив в опасно короткой футболке, явно мужской, которая ей либо от бойфренда досталась, либо от беспощадного удара моды, с пучком на голове и чистым от косметики лицом. Это зрелище Кристину улыбаться заставляло, но никак не провоцировало увеличение скорости мыслительных процессов, она словно зависла в пространстве на некоторое время, лишь головой кивая периодически. — Ну да, получается. Просто согласилась. — Да, малышка, многому тебя ещё столица научит, — блондинка подругу обнимает, к себе прижимая и глоток алкоголя делает, выпивая свой бокал до дна. Её вера в человеческое добро и чудеса тоже до дна. Жизнь здесь все соки выжала, силы, и, честно говоря, Соломонова очень много раз мечтала буквально о переезде обратно, домой, туда, где её ждут, но это не было возможным лишь из-за того, что её не ждали нигде. У Кошелевой опора есть в виде родителей, которые её не оставят никогда, а у Илоны есть призрачная надежда на нормальные отношения с парнем, понять которого окончательно она ещё не смогла, скудная работа и последний курс филфака. Никаких планов и целей. Кристина от прогулки и заодно экскурсии к ближайшему магазину любезно отказывается, ссылаясь на необходимость подготовки к экзаменам, а Илона в ванной запирается и в воду залезает, смывая с себя грязь этого чёртового города. В Москве живёт приблизительно тринадцать миллионов человек. Тринадцать миллионов человеческих судеб, тринадцать миллионов человеческих проблем и решений. Тринадцать миллионов человек в этом городе ищут свой берег, причал, где можно будет остаться навсегда, но у тринадцати миллионов человек есть одна общая проблема: в Москве моря никогда не было.

***

— Ты справишься, малышка, — папа Кристины телефон неумело держит, из-за чего в экране видна только верхняя часть его головы, но девушка так рада этому звонку, что даже говорить ничего не смеет. Поддержка — то, от чего никто и никогда не откажется, и Кристина, сидящая перед огромным зданием университета, в котором вступительные экзамены начнутся через час, нуждалась в ней больше, чем в кислороде. Её жутко трясло. От этого дня вся жизнь зависела. — Ладно, пап. Я пойду, почитаю ещё что-то, может, наброски сделаю. Маме привет, — Кошелева улыбается натянуто, нажимая на кнопку отбоя, руку с телефоном опускает и дышит тяжко. Она боится, и этот страх заполоняет её всю, является основой существования, заменяет её все: свет, еду, воду. Её сверстники и сверстницы, которые рисуют в разы лучше, не волнуются совсем, но Кристина не может свой стиль назвать идеальным. Столько критики выслушала в свой адрес ранее, столько проблем у неё было из-за привязанности к черточкам резким и неуклюжим, к краскам смешанным. Преподаватели ей в голову вселить пытались, что приемная комиссия работы такие отсеивает сразу, а Кристина рисовать продолжала упорно девочек с каре, у которых глаза красной линией перечеркнуты. На наброски времени ей уже не хватает. Кошелева платье свое руками мнет неугомонно, вздыхает громко, оглядывается вокруг, словно увидеть хочет кого-то, но вокруг только противники. Каждый из ребят, безусловно, талантливых и способных, шепчется за спиной у неё, наблюдая за неуверенными движениями кисти. Задание простое достаточно, но Кристину волнение накрывает, краски смешиваются неправильно, композиция не строится, и девушка вдруг оказывается на грани капитуляции. Белый флаг на ветру.