Grace

***

В воскресенье после полудня, когда яркие солнечные блики медленно растворялись на мраморных колоннах гостиной, отец настиг меня с новостью: -Грейс, будь готова, через пятнадцать минут у нас гости. Я распласталась на диване с очередной книгой о вампирах, и недовольно завыла: -Ну сегодня ведь воскресенье! Когда, по-твоему, я должна отдыхать? Я ненавидела гостей. Это никогда не было весело, празднично, торжественно и вовсе не мило. Понимаю, что прозвучит это в вышей степени патетично, но приход гостей в этот дом для меня всегда предполагал испытание на прочность, трудности перевода с языка местной элиты на простой человеческий, сплошную головную боль. Я должна, наверное, сказать, что тот круг знакомых и близких представлял собой закрытую социальную группу, прочно сшитую по швам, хотя крайне нестабильную внутри. Тут все знали, кто я и кем прихожусь хозяину дома, а так же публичную легенду моего практического отсутствия в Англии. Меня всегда будоражил этот парадокс: логово змей, питающихся сплетнями и слухами, каким-то образом хранят чужую тайну, на которой можно было бы неплохо заработать. Речь идёт не о духовно-нравственных мотивах сокрытия правды, нравственное здесь скорее декларативно, чем реально. Раньше я думала, что причина в отце - его боятся, уважают, его доверие и вхожесть в этот дом не хотят потерять. Но чем старше я становлюсь, мне всё более ясной становится кастовая составляющая этого светского аквариума, правила которого не писаны, но хорошо известны всем и каждому. Они выросли с этими правилами, впитали и поглотили в себя. Я, наверное, тоже должна была. Но как-то не выходит... Ещё недавно отец вовсе держал меня взаперти и не позволял присутствовать на "взрослых" мероприятиях ввиду моего неукротимого стремления разбавить скучную обстановку тем, что я считала весельем. Мне нередко доводилось вдаваться в какие-то сумасшедшие дела и поступки, чтобы хоть немного добавить этим мутным приёмам праздничного настроения. Потом на ковре отцовского кабинета я выслушивала очередную лекцию о том, как подвожу его, как позорю фамилию Картеров и святое имя своей матери. -Мне послышалось, или кто-то устал? - он подошёл к дивану и склонился над спинкой. - А, юная леди? Кто-то утомился?.. -Не люблю, когда ты меня так называешь. -...так я выдам список дел по дому, как раз поможешь Мардж, доброе дело сделаешь. Раз уж здесь образовалась партия юных демократов. -Анархистов, - лениво парировала я. - Так кого мы ждём? Он остановился на лестнице и ответил: -Чету Бруксов. -Бруксы?! - выкрикнула я, резко подскочив с дивана и ощутив лёгкую боль в районе заживающей ноги, щедро скрытой от глаз отца за клёшевой тканью розовых брюк. Я могу объяснить своё удивление; ни одна нога ни одного из Бруксов не ступала на порог этого дома последние семь лет. И дело было ни в коем случае не в ссоре - просто они уехали. В Лондон. Навсегда. Мистер и миссис Брукс были давними друзьями нашей семьи - вернее того, что от неё осталось после смерти мамы. Энтони Брукс, низкорослый плешивый хохотун, владел крупнейшим полит-технологическим центром в стране, а ещё был несносным весельчаком и обожателем женщин. Готова поспорить, у него не один ребенок на стороне, помимо двух в браке с миссис Рейчел Брукс - дамой исключительных манер и незаурядного склада мышления. Энтони с отцом были друзьями с университетской скамьи, и раньше, когда я была помладше, они были нашими ближайшими друзьями, вхожими в этот дом без повода и праздника. Я крепко дружила с двумя их сыновьями - Шоном и Чарли, которые были на несколько лет старше, но не стеснялись таскать меня за собой по всей округе так, словно мы - маленькая банда. Мы постоянно придумывали себе приключения и загадки, вместе прятались под столами, когда в каком-то из наших домов происходили те скучнейшие рауты, о которых я говорила. Мы мечтали, что однажды нам разрешат выползти из-под этого стола и не станут ругать за попытки развеселить кислую публику. Всем этим красивым планам не суждено было осуществиться, а наша дружба прервалась по воле жестокого решения взрослых. Бруксы уехали в Лондон через полгода после смерти мамы и примерно через три месяца после моего полного выздоровления. Я узнала об этом случайно, когда втайне приехала к их особняку на велосипеде и обнаружила лишь одинокого садовника, сообщившего, что "ребята теперь здесь не живут". Все знали о карьерном продвижении Энтони Брукса и переезде их семьи в столицу, однако меня, ввиду ещё столь хрупкого морального состояния после трагедии, от этой информации оградили. Становясь старше, я начала понимать многие вещи, но тогда близкие казались мне предателями, и я долго плакала от того, что даже не смогла попрощаться со своими друзьями. -Ну да, Бруксы. Старина Энтони наконец-то нашёл время для визита, - папа стоял около лестницы, рассматривая какие-то бумаги в руках, - старый хрыч, ни за что не поверю, что в течении семи лет он не нашёл ни дня, чтобы навестить дом. Готов поспорить, он приезжал сюда тайком и нарочно избегал встреч. -Зачем ему это? -Чтобы не видеть мой королевский орден, конечно. Ему нечего противопоставить, даже после стольких лет в Лондоне. Они вечно вели это глупое состязание "кто более верный верноподданный". -Папа! - взвыла я, - Никому твой орден не нужен, кроме тебя! -Ну конечно, - он тряхнул руками, - ты наверняка знаешь, что из этого важно, а что нет! Для вас, юная леди, это всего лишь финтифлюшки, а я..! Положил жизнь и тяжёлый труд в их основу. Тяжелее, чем всякие лондонские прихвостни. -Папа... -Не теряй времени и собирайся! Я передам Глории, чтобы приготовила вегетарианские салаты для Рейчел. Говорят, она увлеклась этой чепухой. -Они будут вдвоём? - вдогонку спросила я. -Нет, - отец бросил на меня подозрительный взгляд и лукаво улыбнулся, - с ребятами. А что? Ты соскучилась? Клянусь, я понятия не имею, как за 7 лет, живя сравнительно недалеко, как минимум в пределах одной страны, можно было не встретиться ни разу. Я даже не нашла их на Фейсбуке, хотя, если честно, не особо старалась искать. Тогда у меня появились уже свои интересы, новые друзья и новая жизнь в Далвиче, которая всё больше отдаляла меня от аристократического детства, частью которого были аристократы-Бруксы. -Просто интересно, - я старалась выглядеть как можно более равнодушной, но отца было не провести. Он тут же скорчил это выражение лица, как будто ему восемьдесят, а мне - пять, и поддельно мягким тоном начал обращаться ко мне по фамилии: -Мисс Картер... а я всё ещё помню, как Вы убивались за Шоном, не так ли? -Не так. Я убивалась не за Шоном, а за Чарли. Вы как обычно всё перепутали, папенька. Не заставляйте меня рассказывать, как я убивалась за Чарли, ладно? Не терплю говорить о подобном. Скажу может только, что мне было девять, и тогда это казалось любовью до гробовой доски. История из разряда "они гоняли вместе по округе, лазали по крышам и были типичными Томом Сойером и Бэкки Тэтчер". Шон был старше брата на несколько лет, и нередко составлял нам компанию, но моё юное сердце покорил именно тот кареглазый мальчишка, который всегда подавал мне руку, когда залазил на старую иву в своём саду. Тот сад был нашим миром, и мне казалось, что старая усадьба Бруксов была создана для таких юных искателей приключений, как мы. Этот кареглазый мальчишка всегда обращался со мной как с юной принцессой, и мне так льстили все эти милые ужимки. Тогда всё было иначе, иначе ощущалось и видилось в иных красках; я была очарована Чарли Бруксом и не могла прекратить разговоры о нём. Помню, как сдержанно принимала эти разговоры мама: она то и дело твердила, что лучше бы мне с той же степенью очарования говорить о книгах. Иногда мне казалось, будто она думала, что это плохая идея. Папа напротив - оправдывал и выгораживал мои нежные чувства, а когда я начала взрослеть и след Чарли на горизонте моей судьбы простыл, он не упускает шанса подтрунить надо мной по этому поводу. -Ох, мисс Грейс. Я бы начал волноваться, если бы не знал, как изменился ваш искушённый нрав.

***

Через полчаса я только успела поправить волосы, как из гостиной донеслись радостные возгласы встречи старых друзей. Я слышала громкие рукопожатия и нежный голос Рейчел, который по каким-то причинам всё ещё хранила в памяти. Взглянув на себя в зеркало, я увидела красивую версию семилетней себя; с тем же румянцем на пухлых щеках, большими Бемби-глазами, растерянно глядящими в одну точку. Отчего-то мне стало так волнительно, что если бы вовремя не подоспела Мардж, заставляя меня как можно скорее спуститься, я бы ещё долго здесь торчала, не решаясь сделать шаг. -Они так, так повзрослели, Грейс! - шептала она, востроженно вздыхая, - Боже мой, ты должна это видеть! -И как они? - любопытно уточнила я. -Хороши, очень хороши, - она похлопала меня по плечам, - ну же, живо вниз! -А я - как? - я встревоженно повернулся к ней. -Вы великолепны, мисс Грейс. И тогда, набрав как можно больше воздуха в грудь и выпрямив осанку, я гордо двинулась в коридор, где восторженные оклики гостей становились громче и чётче. -Старина Картер! - кричал Энтони, вцепившись короткой ручонкой в шею отца, который был значительно выше его, - Ты всё ещё сноб и зануда! Рейчел, я же говорил, что он сноб и зануда! Ну кто откажет долгожданному другу в паре стаканчиков ядрёного английского, а? -Брукс, ты не лондонский грант, чтобы тебя долго ждать, - съязвил отец, - Не набивай себе цену. -Так и знал! -Энтони, в самом деле, - сказала Рейчел, - никто не обязан пить твой дрянной портвейн. Гарри, не обращай на него внимания, он всю дорогу ищет собутыльника. -Я ищу собеседника, - важно поправил её муж, - кто вноват, что ты воспитала моих сыновей как... как зануду Картера? -Ну пап! Я стояла на балконе второго этажа, наблюдая за этим самобытным обменом любезностями, но едва ли они привлекали моё внимание больше тех двух прелестников, что смущённо упрекали отца в лишней фамильярности. Мардж была права; в возмужавших молодых мужчинах с такой безупречной, практически военной выправкой, было трудно узнать моих беззубых десятилетних знакомых, но многое в их чертах сохранилось, дав мне очередной прилив ностальгических воспоминаний. Я быстро узнала Шона - он хохотал и выглядел абсолютно беззаботным, наблюдая, как Рейчел подшучивала над нелепостью мистера Брукса. Шон всегда таким был; он был немногим старше нас, но это совсем не говорило о большей степени ответственности и вдумчивости. Напротив, он был легок на подъем, смешлив и ребячлив, всегда шутил, очень остро, и нередко доводил меня до слез своими забавными пародиями на известных персонажей. С братом их объединяло разве что остроумие, которое Шон проявлял таким незатейливым способом. Отгадать в молодом человеке с прямым, сосредоточенным взглядом, в совершенно безукоризненном костюме малыша Чарли было куда труднее; он был по-прежнему красив, как в детстве, однако теперь эта красота приобрела то, чего не имела прежде - элегантность. Наверное, это правильное слово. Он сохранил свою яркую улыбку и овладел прекрасными мягкими чертами, которых не имел прежде. От мальчишки, гоняющегося за вымышленными сокровищами, он оставил разве что эту улыбку, но на лице его практически не осталось ни одной веснушки, которые мне так нравились однажды. Гости не замечали меня, активно обмениваясь какой-то случайной информацией, пока Энтони, хлопая папу по плечу, случайно не поднял взгляд на верхние ступени лестницы. Впервые за всё это время он замер и замолчал, насторожив этой спонтанной остальных. -Грейси Картер! - завопил он в итоге, и скрыться уже было невозможно. Отведя назад лопатки, я двинулась вниз, превозмогая дискомфорт от всё ещё перемотанной ступни, скрытой за слоем струящейся ткани этих удивительно функциональных брюк. Я видела, как они смотрели на меня; так, будто видели впервые, оценивая каждый шаг и каждый взлетавший локон. Я взглянула на ребят; Шон был единственным, - не считая своего вечно улыбающегося отца, - кто сиял радостью, узнав во мне старого друга. -Мистер Брукс, - я заговорила с Энтони, который подал мне руку, тут же её зацеловывая. - Так рада видеть вас в нашем доме. Вас здесь очень не хватало. Я умела растопить лёд с той же степенью ловкости, что и создать его на пустом месте. После этих простых, но удачных слов, разговор пошёл стремительно и тепло; Рейчел, которая удачно сохранила здоровый цвет лица, поцеловала меня в щёку и прикоснулась тонкой ладонью к моему затылку. -Милая Грейс! Какая ты хорошенькая! Гарри, какая она хорошенькая, просто чудо! -Чудо, так и есть, - с издёвкой произнёс отец. -Сколько тебе лет, сладенькая? -Шестнадцать, - ответила я, тем временем изучая выражения лиц ребят. -Выглядишь младше, - сказала она, - такое солнышко. -Вы тоже, - чёрт дёрнул меня ответить. Они громко засмеялись, а папа недовольно нахмурился: -Некультурно. -Да брось, Гарри, - усмирила его Рейчел, - сама непосредственность! Ничуть не изменилась. Вся в мать. Ситуация логически обернула меня лицом к ребятам, и я сперва немного замешкалась, прежде чем Шон не потянулся за моей рукой: -Грейс, не могу поверить, что это ты, - он поцеловал мои пальцы, и это выглядело так, будто самый бестолковый тусовщик в округе вдруг стал паинькой в накрахмаленной рубашке. Всё так и было; узнать Шона Брукса во всех этих галантных жестах было сложно, но я всё ещё чувствовала всех этих чёртиков, которые искрили в его медовых глазах. -Это всё ещё я, - я усмехнулась, и на миг всё немого зависло. Все замолчали, а я взглянула на Чарли, который просто смотрел на меня, практически не моргая и не мог вымолвить ни слова. -Чарльз, проснись, - шепнул Шон, ткнув его локтём в бок. Удивлённо захлопав ресницами, я спросила: -Чарли Брукс! Ты меня не узнаешь? Я узнавала все его тонкие черты лица. Мне кажется, я узнавала каждую его родинку и даже небольшой шрам на щеке, который он заработал, прыгая со старой ольхи на моих глазах. Мне было шесть. Мне казалось, что создания прекраснее на свете просто не существует. -Здравствуй, Грейс, - его тонкие губы медленно стали расплываться в сдержанной улыбке. Из-под пушистых ресниц на меня смотрели карие глаза, в которых отражалось полуденное солнце. В скованных движениях читалось волнение, которое некогда могло свести меня с ума; теперь я не видела в этой скованности ничего привлекательного. То есть, это было довольно мило. Но мне больше не было шесть.

***

За обедом говорили в основном взрослые, мы же с ребятами сидели друг напротив друга, и обменивались какими-то кивками, взглядами и редкими фразами. Отцу удалось научить меня молчать за столом, да и парни демонстрировали чудеса исключительного воспитания в лучших традициях тех заведений, где учились. Я никогда бы не могла представить, что они станут так здорово управляться с приборами, так ровно держать спины и так своевременно произносить своевременные слова. Я старалась вести себя соответствующе и не рассматривать их слишком часто, но иногда любопытство брало верх. Рейчел рассказывала о переезде сыновей, об удачных экзаменах Чарли и его поступлении в Милвудский университет на факультет юриспруденции. Насколько это было удивительно? Как знать. В Милвуде был один из старейших гуманитарных университетов всей Англии, сюда съезжали студенты всего севера. Могла ли я предположить, что кто-то захочет сменить лондонский колледж на классический университет? Это, как минимум, странно. -Я считаю, что это прекрасное решение, - заключил отец, в чём не стоило сомневаться, - профессия хорошая, интересная и всегда актуальная. У нас очень сильный факультет, готовит хороших специалистов. -Ты так говоришь, потому что сам его закончил, - вякнула я, доедая свой салат, и Энтони рассмеялся: -Мы-то знаем факультет юриспруденции, верно, Гарри? Со всех, так сказать, сторон. -Я не шучу, господа. Грейс упрекнёт меня в нескромности, но наш факультет выпускает лучших специалистов в стране. Уверен, такие смышлёные абитуриенты, как Чарльз, могут добиться серьёзных успехов в учёбе. Не знаю, откуда ему известны ученические навыки Чарли, но даже если он угадал - ручаюсь, не ошибся. Чарли и правда был такой, и даже тогда, в детстве. Он не был заучкой, но природа подарила ему исключительную расчетливость и живой разум; он без труда клепал логические задачки, и я вовсе не удивлена, что ему так легко удалось поступить в столь престижное место, хотя связи мистера Брукса никогда не стоило сбрасывать со счетов. -Я выбрал Милвуд, - сказал Чарли, - потому что Университет... в процессе обучения делает ставку на практическую составляющую. Теория никогда не теряла значения, но мне кажется, в этой профессии, практика важна в большей мере. -Будешь работать у меня, - заявил папа, и мы все немного опешили, особенно Чарли, - мне нужны юные ассистенты, а тебе нужен опыт. -Гарри, это было бы замечательно! - воскликнула Рейчел. -Мистер Картер... -Чего ты побледнел? - улыбнулся отец, прежёвывая, - Ничего смертельного. Будешь помогать, знакомится с нужными людьми. Параллельно учится... Где вы учились раньше? Рейчел рассказала о школе Святого Пола, и вопросов к выправке больше не осталось; это была школа для мальчиков, что-то вроде пансиона, и мне стало немного дурно от мысли, что они буквально жили... в школе. Только мальчики, никаких девчонок. Христианский консерватизм и военные навыки. Армия, не иначе! Отец не постеснялся поддеть меня за перекошенное от ужаса лицо: -Грейс не знакомы основы классического английского воспитания. Мы не принимаем ничего старомодного. -Я не говорила, что это старомодно! - я попыталась выйти из неловкого положения, в которое он поставил меня перед гостями, - Это просто... не демократично. -Что же тут не демократичного? Все равны, все в одинаковых условиях. Едят одну еду, спят в одинаковых постелях. Всё честно. Зато какие орлы выходят! -Орлы, - подтвердил Энтони, с гордостью глядя на широкоплечих сыновей. Потом отец вспомнил мне попытку перевода в школу благородных девиц годичной давности; фактического перевода так и не случилось - меня отправили туда в августе, чтобы я успела адаптироваться, но я не успела войти на порог, когда тут же сообщила, что оставаться в этой психушке не намерена. Вы должня знать меня - я слишком люблю свободу, чтобы позволять закрывать за собой двери на ключ. Меня никто не посмеет нигде заключить, и к счастью, отец не спорил с этим долго. Мы ещё много говорили об образовании; папа упомянул о том, что в этом году, а вернее в июне следующего я выпускаюсь из Далвича, и что результаты мои не так уж и плохи, и что я преуспеваю в точных науках, как все мальчишки, а вот гуманитарные предметы даются сложнее. Бруксы рассказывали о своём поступлении и планах на учебный год. Шон поступил на факультет медиакоммуникаций и так же получил обещания поддержки от отца - они с Чарли будут жить вдвоём в своём старом особняке на Вишнёвой улице, что параллельна нашей. Родители вернутся в Лондон и будут навещать их по мере возможности, но как сказал сам Шон, никто не будет искать этой возможности слишком часто.

***

Ближе к восьми, когда солнце розовым пятном расплывалось за облачным горизонтом милвудских склонов, Рейчел попросила заглянуть в наш сад, который находился под опекой Мардж и этим летом расцвёл исключительным образом. Миссис Брукс всё ещё была повёрнута на теме сада и огорода - знаменитый Бруксовский особняк был обставлен удивительным старым садом, которым не могли похвастаться даже самые зажиточные помещики этого города. Что она хотела найти в нашем? Там только яблони, да гортензии, и те - долгое время не цвели, вплоть до этого лета. Пока отец отволок Энтони на аудиенцию со своими государственными наградами, повариха Глория готовила десерт, а Рейчел блуждала по саду, мы с ребятами пошли следом за ней, безучастно наблюдая за её попытками найти то гранатовое дерево, что она однажды посадила здесь вместе с мамой. Было это лет десять назад, если не больше; мама тоже любила всё, что было связано с садом и опекала его как могла. После того, как её не стало, сад практически наполовину высох - несмотря на упорные попытки Мардж сохранить в живых розовые кустарники и крошечные абрикосовые деревья, они буквально погибли на её глазах. Гранатовое дерево, судя по всему, постигла та же несчастливая участь. -Как же я рада нашей встрече, - честно сказала я, обращаясь к ребятам, - Мне вас здесь очень не хватало, ребята. -Мы очень сожалеем, что в последний раз не вышло попрощаться, - сказал Чарли, - мы тогда сами не знали об отъезде. Отец просто пришёл после работы и поставил всех перед фактом. -Жестоко. -Чарли очень переживал, что мы не попрощались, - зачем-то уточнил Шон. -Правда? - я взглянула на Чарли, но тот смущённо увёл взгляд в сторону веранды. - Я плакала несколько дней. -Да ну, - засмеялся Шон. -Правда! Мы были такой классной командой. Я была убита этой новостью, что удивительного? -Что мисс Грейси никогда не плачет, - улыбнулся тот. -Всё ты помнишь, хитрый лис. Ну конечно я плачу, что за чушь? Я цинична во многих вопросах, но мне совершенно точно свойственна мягкость и трогательность как и любой другой молодой женщине. Шестнадцатилетней. Я не делаю этого публично, отчего в кругу моих друзей и знакомых появилась эта нелепая шутка; будете смеяться, но однажды я услышала какую-то анатомическую чушь от местных сплетниц про отсутствие у меня слезоточивых желез. Лучше сразу скажите, что я плююсь ядом и сбрасываю кожу! -Да хватит об этом, - сказал Шон, положив руку мне на плечо, - рассказывай, как поживаешь! Как тут, в городе? Есть где разгуляться? -Шон, у тебя всё равно нет выхода, - устало пробормотал Чарли, - мы застряли здесь на пять лет. Отдохнёшь от своих тусовок и возьмёшься за голову. -Кто это там разнюнился, - Шон передразнил брата, - Говоришь, как наша мама. А между прочим, самому не мешало бы начать, наконец, жить! Грейс, нам жизненно необходимо выбить из этого валенка всю его нудность. -После того, как выбьем из этого тусовщика всё его раздолбайство. -Ну ладно вам! Здесь отличное место для всех видов... свободного времяпрепровождения. Всё не так тухло, как может показаться, если знать места и уметь в них проникать. Мы остановились около мраморной статуи нимфы с отбитым носом; она несла на плече кувшин и встревоженно смотрела в сторону амбара с солениями. Я ласково называла её Кувшинкой, с детства она напоминала мне маму. -Ты ведь знаешь, как в них проникать, - улыбнулся Шон, - потому и ноги не бережёшь, да? Я будто очнулась и взглянула на левую штанину, которая случайно оголила перемотанную ступню. Мгновения вчерашнего вечера и этот наглый Томпсон со своим хамским видом пробежали в моей голове сумасшедшим калейдоскопом. -Вы этого не видели, правда, - утвердительно произнесла я. -Конечно нет, - театрально нахмурился Чарли. -Грейси всё ещё Грейси, - хлопнул в ладоши Шон, вновь предприняв попытку обнять меня за плечи, - Та ещё хулиганка. -Поклянитесь нашей дружбой. -Замахнулась на святое, маленькая бандитка. Я засмеялась и оттолкнула его в сторону. -Чёрт, я так скучала по вам, ребята! Мы были такой классной командой, разве нет? Я просто чахну на этих пирушках. Светская клоака, скукота... -Мы планируем провести такую на следующей неделе, - сказал Чарли, и я покраснесла от неловкости, - в честь нашего возвращения мама планирует все эти публичные качели на выходных. Нам очень пригодится твоя помощь, Грейс, иначе можно будет помереть от скуки. -Чарли хотел сказать: "Приглашаю тебя на первый танец, Грейси". Шон незамедлительно получил удар локтем под дых, и я захохотала, будто это было смешно. Я больше не знала, как вести себя с ними; когда мы виделись в прошлый раз, мы с Чарли жевали клевер и гоняли на великах с Шоном - теперь передо мной стояли двое молодых мужчин, которые относились ко мне как к юной женщине. Как это, чёрт возьми, странно! -Простите, если я что-то не то говорю… Но боже, ребята, вы такие взрослые, - я провела рукой по плечу Шона, - раньше вы, пожалуй, свели бы такое мероприятие с землёй до его начала, а теперь… Чарли, ты сам завязал этот галстук? Он улыбнулся и кивнул, взглянув на меня необыкновенным обволакивающим взглядом, и я застыла, рассматривая его лицо - такое же прекрасное и по-детски светлое; с теми же родинками, пятнышками, крошечными шрамами - со всей той прелестью, которую я некогда обожала и знала досконально. Густые брови и каштановые волосы - всё как в тогда, как мой прежний медвежонок Чарли, только без веснушек. Рассматривать его так пристально было высшей степенью бестакности, если бы он не отвечал мне тем же. И эту картину можно было расценить как некий эмоционально-романтический всплеск эмоций и ностальгии по первой любви; но я уже не была в том месте, где мы ели клевер, и мне уже не было до этого дела. Со стороны дома послышался голос Мардж - десерт был подан и нас ожидали внутри. -Ну, мы всё ещё так же любим ягодные капкейки, - улыбнулся Шон. Ягодные капкейки - это множество коротких историй о том, как мы воровали их из-пол стола, курсируя ползком под юбками многоуважаемых леди вдоль мраморной гостиной бруксовского особняка, пока кто-нибудь не словит нас за шиворот и не отволочёт наверх. Шон тогда уже вымахал в росте, так что эти манипуляции осуществлялись нами с Чарли; а потом отцы ругали нас за непослушание и велели сидеть в его комнате до конца мероприятия, которое громко гудело под нашими ногами. Я помню созвездия на потолке его комнаты и как он увлечённо рассказывал мне их незатейливые истории, которые я с трудом запоминала. То нарисованное небо на потолке его комнаты казалось самым настоящим в мире, где мы были ещё детьми и воровали ягодные капкейки ради приключения. Теперь всё изменилось.

***

Вечер близился к концу, когда вишнёвый пирог был опробован и упакован для гостей; бабушка постоянно твердит, что это неэтично - отдавать еду в дорогу чьим-то родственникам и друзьям, - она называла это "неуместными крестьянскими замашками". Мардж, тем не менее, всегда отдавала торты, пирожные, конфеты и пироги, за что её очень любили дети. -Мардж, спасибо Вам огромное, - Чарли потянулся за её рукой, но та смущённо ошатнулась и затараторила: -Да что вы, дорогой, не стоит-не стоит. Ребята удивились такому смущению, но я поспешила ответить за Мардж: -На здоровье. Мы стояли в гостиной, ожидая отца и Энтони, которые в очередной раз скрылись в отцовском кабинете по каким-то негласно важным делам. Тем временем Рейчел прожужжала все уши про грядущее мероприятие в их доме. -Только старые друзья, - отрешённо произнесла она, поправляя свою высокую причёску, - больше я не вынесу. Не имею представления, как за неделю привести в порядок этот богом забытый дом. Если бы только богом! Я нанимала людей, которые должны были ухаживать за порядком внутри и за садом, и что вы думаете? Эти проходимцы бросили это занятие уже на следующий год после нашего отъезда. -Мам, тебе следует меньше нервничать по этому поводу, - улыбнулся Шон, присев на стульчик у рояля. -Это почему? - норовливым тоном поинтересовалась та, подойдя к нему. -Как минимум потому, что приводить его в порядок будешь... не ты. Едва ли это смутило Рейчел, если бы не прислуга в лице Мардж, перед которой она так стремилась продемонстрировать свои хозяйственные свойства, расспрашивая о саде и прочих домашних делах. -Миссис Брукс, - я поспешила спасти Шона от подзатыльника, - может быть, перенести локацию, если это доставит столько трудностей? Она взглянула на меня через плечо как на сумасшедшую: -Ещё скажи, чтобы миссис Брукс отменила вечеринку по случаю нашего возвращения. Именно это я и хотела предложить. -Я, если честно, не вижу в этом смысла, - тихо сказал Чарли, присев в кресло, - тем более, вы с отцом уезжаете на следующий день, о каком возвращении может идти речь? -Вряд ли о нашем, дорогой. Наше возвращение можно было запросто оставить без внимания, но вам с Шоном здесь жить и появляться в обществе. Мы должны напомнить о себе и оставить приятное впечатление - тогда все двери приличных домов этого города для вас будут открыты. Мы в Милвуде - в городе старой аристократии, здесь всё работает только таким образом. В ваших будущих профессиях... это немаловажно, дорогой. Мне было несколько неловко услышать этот странный диалог матери и сына, но спорить с Рейчел было бессмысленно - если я что-то знаю об этом городе и о жизни в нём, здесь всё работает именно так, как она сказала. Старой аристократией называли тот узкий круг семей, возомнивших себя наследниками английской знати, бежавшей в эти края в период Революции и создавшей здесь едва ли не маленькое государство. Отец досыта кормил меня историями о доблестных предках (чьи имена я упрямо позорю), однако на деле от благородства у местной элиты остались только напыщенные лица и агрессивная брезгливость. Они страшно любили себя и страшно не любили тех, кто на них не похож, кто хотя бы на йоту проявляет иную модель поведения. Эти люди - наши постоянные гости, - жадные и мнительные, высокомерные и притворно сочувствующие; войти в эту касту было гораздо труднее, чем из неё выйти. И если ребята намерены здесь подзадержаться... может быть, им действительно стоит попытаться понравиться. Благо в моём случае это не настолько необходимо ввиду статуса отца. Мне продолжают прощать проколы и любые виды "отклонений" от нормы, пока я всё ещё принцесса Милвуда. Иногда мне кажется, они воспитали во мне монстра. -Ну что! - я услышала папин голос, и они с Энтони подошли к нам гостиную, - Надеюсь, теперь будем видеться чаще? -Теперь уж... - замялся Энтони. -Сперва вы с Грейс пожалуйте к нам, - Рейчел обняла его на прощание, - в субботу, в шесть. Будем ждать. -Не обсуждается, - отец поцеловал её в щёку, - мы будем вовремя. -Спасибо за приём, мистер Картер, - сказал Чарли, подойдя и протянув ему руку. Отец улыбнулся и дружественно пожал её, - И ещё раз спасибо мисс Мардж за угощения. Папа оглянулся в сторону кухни, где стояла экономка и подмигнул: -Тебя благодарят, мать! Я подумала: может быть, это неплохая идея - субботний приём у Бруксов. Мы не были у них сто лет, а этот дом всегда был таким захватывающим для меня - один сад чего стоит. В конце концов, выгуляю новое платье; оно слишком приличное для тех тусовок, где я обычно вожусь. Уже стоя на крыльце и наблюдая, как машина Бруксов увозит их на соседнюю улицу, я вспоминала наши последние визиты в их поместье и последние слова, услышанные или сказанные мной - перед их большим отъездом. Помню, что время было рождественское, а больше не помню ничего. Через месяц мама попала в аварию, и больше я не помнила своего детства; оно закончилось примерно в этот момент - когда ушла мама, когда ушли Бруксы, - когда ушло всё, что я однажды любила. -Раскраснелась, - хмыкнул отец, погладив моё плечо, - держитесь, мисс Грейс. -Только не смотри на меня этим причудливым взглядом, будто ты увидел что-то, чего не видели другие. Тебе не идут сантименты, пап. -Я увидел всё, что мне нужно было. И он пошёл в дом. Я переминалась с ноги на ногу, высунув наружу перебинтованную щиколотку. -Ну, допустим, не всё.