Grace

Есть люди в моём окружении, которым пить нельзя в принципе. Элизабет, пожалуй, была первой в их числе. -Как думаешь, у неё получится? – спросила Ким, не сводя глаз с бедняжки Лиз, которая тем временем доставала из фонтанчика не открытую бутылку минералки. Она уронила её минутами ранее, хотя мне казалось, что она скорее саму себя уронит в этот ковш с водой, периодически выстреливавшей в небо. Лиз была мокрая, уставшая и слегка помятая после выходного марафона, который продолжился и завершился свадьбой её двоюродной сестры в минувшее воскресенье. Мы с Ким сидели на газоне около фонтана, наблюдая за её неловкими попытками спасти себе утро. -Давай, детка, мы верим в тебя, - улыбнулась я, подняв палец вверх, на что Лиз грязно выругалась в нашу сторону, не поворачивая лица. Бутылка никак не поддавалась, а пить хотелось безумно, поэтому она не сдавалась и продолжала рыскать рукой по воде. -Ей пить нельзя, - заключила Ким, - то есть, совсем. -Ты только сейчас это поняла? -Я серьёзно. Люди пьют спирт в канистрах, вёдрами, бочками - и хоть бы хны! Прямо как мой папаша. А этой... дай конфетку коньячную понюхать, и человек потерян. Это как называется? Физиология? Генная инженерия? -Блядство! - выкрикнула Лиз, нащупав, наконец, свою бутылку. -Элизабет Дэвис, в старшей школе Далвич запрещена нецензурная лексика! – голосом секретарши Кэйтлин произнесла я. Секретарша Кэйтлин была коридорным рупором школьных объявлений. Имея самый мерзкий голосовой тембр из всех, что я слышала, ей было доверено сообщать о разного рода собраниях и вызовах к директору - учителей... и тех несчастных, которых вряд ли ожидало что-то хорошее. В школьных коридорах визг микрофона означал вербальный выстрел в воздух. -Ты спаслась в пятницу? – спросила я у Ким, раз за разом надувающую свой розовый бабл-гам. Она была помешана на этих экстрасахарных жвачках. Так, как будто ей девять. -Да, - беззаботно ответила она, - мы смылись примерно на 40 секунд раньше, чем остальные. -Это как? -Я была на втором этаже. Там огромное окно, и коповские машины были видны ещё в квартале от дома. -Ты никому не сказала? -Конечно нет. Началась бы паника, и мы бы не смогли спокойно слиться. А так... Я схватила за шиворот вот эту мадам Помпадур, - она кивнула в сторону Лиз, - и мы вышли через чердак. Я, кстати, искала тебя, и... Меня осенило: -Подожди… ты была на втором этаже? -Ну да. -Там же толкали наркоту! – я выкрикнула, но Кимберли вовремя меня заглушила, оглядываясь по сторонам: -Да тише ты, - она немного задёргалась, ткнув меня локтём, но мне было всё равно. -Ким! Ты что там забыла? Ты что, пробовала? Ты пробовала эту дрянь? -Ничего я не пробовала, - она врала. -Ты врёшь! -Ничего я не вру, - она врала. -Ты врёшь, Кимберли! К нам, практически на четвереньках подползла Элизабет: -Да, да, спасибо, дорогие мои друзья, что выручили бедную Лиз в трудную минуту... В этом ведь смысл настоящей дружбы, не так ли? Помогать, когда твой друг в этом нуждается. Когда у него в горлышке пересохло, когда головушка болит... -Лиз, от тебя пахнет, как от коксохимического завода, - отшутилась Ким, но мне было совсем не до шуток. Лиз, очевидно, тоже не оценила иронии: -Ким, не пытайся казаться умнее, чем ты есть. В вопросах химии ты знаешь только состав своего пергидроля. В вопросах кокса - тем более. -Что! - вскрикнула я, - Лиз, так это правда? Вы что, ввязались в это дерьмо? Я, наверное, слишком много паникую - такое впечатление создастся со стороны. Однако я слишком долго и хорошо знаю Кимберли, чтобы не беспокоится по поводу очередного запретного плода, который для неё, разумеется, окажется леденцом. -Я тебя умоляю, - скривилась Лиз, проветривая свою промокшую футболку ультра жёлтого цвета. Все её вещи были немного ультра, - посмотри на неё. Она не знает, как стакан в руках держать, а ты говоришь "это дерьмо"... -Ну да, этому мне следует поучиться у тебя, - парировала Ким. -...она-то мухи не обидит, наша Кимберли. Посмотри на неё - Лолита-2014, воплоти. -Лолита плохо закончила, - сказала я. -Ну так а Ким хреново начала. Га-га-га. Элизабет разразилась своим жутким хохотом, выдававшим её африканские гетто-корни, и разговор о возможных рисках быстро сошёл на нет. Я любила Ким всем своим сердцем; она была ребёнком в теле юной женщины и хранила очаровательную непосредственность, которая помогала ей справиться со многими жизненными неурядицами. Её родители развелись, когда ей было 12. Отец безбожно пил, а мать, работая на двух работах, содержала семью и терпела домашнее насилие. Страшно предположить, что видели эти невинные голубые глаза, ещё страшнее - что чувствовали, когда в таком юном возрасте Ким осталась практически наедине с собой. С тех пор, как они с матерью живут вдвоём, она не ощущала пристальной опеки за своим существованием и сама была своим опекуном. Ей всегда казалось, что она недостаточно хороша. Недостаточно классная, недостаточно стройная и не до конца заслуживает своего привилегированного положения в этой школе, пребывая в компании крутых ребят с самого детства. Что-то вечно толкало её на безрассудство, за которое она не могла нести ответственность. Всё - чтобы быть одной из них. И я знала, о чём беспокоюсь. Лиз продолжила ныть о неблагодарности и нашем тотальном безразличии к её похмельным бедствиям, вспоминая те случаи, когда она проявляла к каждой из нас высшую форму эмпатии. По её задумке, мы должны были резко захлебнуться волной стыда и сострадания. -Мало я вас выручала, не так ли? Мало я прикрывала собой твой голый зад, Картер, когда у тебя рвались юбки? Мало? -Лиз, это был обычный разрез, сейчас в моде девяностые. -Мало я покрывала эту Лоли, - она кивнула в сторону Ким, почему-то всё ещё обращаясь ко мне, - бесстыдно врала миссис Фишер, что она у меня, пока она путалась со своими качками? -Кстати о качках, - я заметила как малыш Марти направлялся в нашу сторону с многочисленными тетрадями в руках. Малыш Марти - он же Марти Абрамс, - он же очкарик Марти, - был тем, кто всегда носил много тетрадей в руках. Ему приходилось писать сочинения на половину класса и четверть футбольной команды в обмен на свою безопасность. Быть такими, как Марти, в этой школе опасно. Вам бы приходилось либо вечно страдать от публичных унижений, либо делать чьи-то домашки ночами напролёт - и может быть, именно поэтому он был недотёпой, вечно сонным и неуклюжим. Я Марти любила. Он был одним из тех, кого я знала с раннего детства, с первых школьных лет, когда все эти атрибуты крутости не имели такого иерархического значения. С тех самых пор я всегда испытывала тёплые дружественные чувства к его очкам и разноцветным жилеткам, которые так часто становились предметом высмеивания старшеклассников. Марти был хорошим малым, и я всегда находила время, чтобы поздороваться с ним и приободрить по какому-нибудь поводу. Это ненавязчивое общение ему очень льстило, и он трогательно называл меня Грейси, стыдливо пряча взгляд. Не от меня. От голубоглазой Лолиты, которая брезгливо отворачивалась, когда он появлялся на горизонте. -Эй, Марти! - я позвала его, махнув рукой, и он подозрительно замер, оглядываясь по сторонам. -Это ещё что такое, - шептала Ким, раздражённо хмуря брови, - Грейс, мы ведь договаривались! Не в этом году, не позорь меня! -В чём дело, Ким? Марти - мой друг, я хочу с ним поболтать. Может быть, мне приятно с ним болтать, откуда ты знаешь? С умным человеком это всегда приятно. Тем временем Марти сориентировался и двинулся к нам, виновато улыбаясь. -Я тебя просила делать это в моё отсутствие, - ворчала Ким, пытаясь найти место на этом газоне, где можно спрятаться, - Это - твой фетиш, меня в него не впутывай. Я всё ещё планирую стать королевой бала, не хорони меня так рано. -Леди! - он всегда здоровался этой нелепо симпатичной фразой. - Здорово выглядите. Как дела? -Супер, - улыбнулась я, нарочно толкая в бок Ким, которая в прямом смысле отвернулась, приняв полусидячую позицию позади меня, - при чём, у всех. Только Лиз немного штормит, но в остальном - супер. -Лиз, ты промокла? – он опустил очки на нос, и судорожно стал снимать куртку, - сейчас. -Котик, мне это, конечно льстит, - сказала она, глядя на куртку Марти, которая Лиз разве что на руку бы налезла, - но не стоит. Я в норме. К тому же, мои любимые подружки так обо мне заботятся! И совсем не ржут, как лошади, представляешь? Как мне повезло! Я взглянула на Лиз, подкатив глаза, и тогда Марти достал из своей стопки одну из тетрадей, тихо проронив: -Ким, это твоё сочинение. Держи. Она и носом не повела, представляете?.. Марти обожал Ким с самого детства - как раз с того чудного времени, когда между нами не было преград. Но штука в том, что Марти всегда был Марти, а Ким... всегда хотела большего. Даже в восемь лет. Даже с безумными заколками в виде покемонов в кудрявой копне волос. Даже когда у неё не было зубов. Взрослея, бедняга Марти не остыл, но смирился со своим положением лузера, который никогда не станет ей интересен; теперь у него были только эти сочинения и те редкие случаи, когда его Джульетта снизойдёт до "спасибо". Сегодня был не тот день. Я на всякий случай пнула Ким локтём, но всё осталось безрезультатно. Марти прикусил большими передними зубами губы и опустил тетрадь, которую я тут же вырвала из его рук. -В бухте Кимберли сегодня тоже холодает. Как видишь, я опять самая трезвая в этой компании. -Ты ведёшь себя как стерва, - сказала я Ким, когда мы шли в класс биологии. То есть, я шла в класс биологии, а Кимберли просто куда-то шла, начёсывая на ходу белокурую шевелюру, которая всё больше походила на сахарную вату. -Я веду себя так, как хочу, - парировала она. Если бы рядом с нами была Элизабет, она бы непременно нашла, что съязвить, но моё настроение в тот день варьировалось от усталости до пассивной агрессии. -Высокомерие не сделает тебя классной, Ким. Это последнее, что сделает тебя классной. -Странно, что об этом мне говоришь ты, мисс Высокомерие-2014. Напомни, куда ты послала Арнольда в пятницу, когда он попытался пригласить тебя на танец? Или это как-то по-другому называется? Она была права. -Это неправда. -Только не рассказывай мне, как быть классной, - Ким обошла меня около класса и подтянула свои короткие джинсовые шортики, - ты прекрасно знаешь, какими неблагородными методами мы этого достигли. Вздохнув, я проводила её взглядом сожаления и неловкости; упрекать Ким в надменности было лицемерно с моей стороны, я могла побороть в этом незатейливом навыке каждого, включая её. В последнее время всплески внезапно просыпавшейся совести всё больше пугали меня - только не сейчас, не в выпускном классе, который я должна закончить красиво и, как минимум, комфортно для самой себя. Мне было комфортно не соглашаться на танцы с ботаниками. Мне было удобно притворяться, будто я понятия не имею, кто такой Марти, когда мы в публичной столовой, или... или в любом другом месте, когда все смотрят. Моя совесть срабатывала только в отсутствии общественного прессинга - и это была та правда, которую я никак не могла проглотить. -Эй, Грейси! - я услышала голос белокурой Лекси, когда вошла в класс. Здесь ещё не было учителя, и практически не было учеников, кроме нашей девичьей компании. Я прошла между рядов и бросила свою сумочку на парту, где сидели Лекси и Кристи, всем телом упав на соседнюю. -В чём дело, детка? - спросила Эшли, склонившись над моей головой, - Мы только что о тебе говорили. Говорят, ты неплохо провела время в пятницу? -Не лучше, чем каждая из вас. -Ну не скажи, - усмехнулась она, взглянув на Кристи, которая тихо всхлипывала, - не всем из нас так повезло. Я только сейчас заметила размазанную тушь под густо накрашенными ресницами Кристи. Не то, чтобы её слёзы были чем-то удивительным - она рыдала регулярно, но никогда не пользовалась водостойкой тушью. -Крис, не реви, - твердила Лекси, помогая ей справиться с чёрными разводами на щеках, - мы все знали, что он козёл. И ты знала. -Он обещал мне... -Крис, ну правда, - промямлила флегматичная Лили, ковырявшаяся в своих ногтях, - кто в твоём возрасте ведётся на обещания? Мужчины такие придурки, это ведь так понятно! Грейси, скажи! Я продолжала лежать и медленно моргать, глядя в потолок. Сказать, что очередные слёзы Кристи меня глубоко тревожили, было бы большим преувеличением. Обычно я утруждаю себя попыткой изобразить сожаление, но сегодня мне хотелось просто лежать и... медленно моргать. -Лекси застала её Дейва в объятиях младшеклассницы, - пояснила Эшли, не пытаясь сделать это тихо, - они тусили наверху в пятницу, пока мы с Крис танцевали. -Большое дело! - воскликнула Лекси, - Младшеклассницы - новые хищницы, окрутят любого, к тому же твоего этого... Он мне никогда не нравился! -А мне нравился! - вскрикнула Кристи, и все вновь запаниковали. -Грейси, ну скажи ей! - крикнул кто-то из девчонок. Я повернула голову в сторону этой жалкой картины и сказала: -Крис, вытри сопли и не позорься. Ненавижу, когда девочки ревут из-за парней. Пойди купи себе новую тушь, приведи в порядок волосы и вспомни, наконец, кто ты такая. Кристи вытаращила на меня заплывшие глаза и ненарочно икнула. Прервав воцарившуюся на время тишину, Лили произнесла: -Сильно. -К тому же, - пожала плечами Эшли, - ты видела новую баскетбольную команду? Да там же полный... Как это слово? Геноцид? -Генофонд, - поправила её я. -Вот-вот. Именно он. Один краше другого, особенно этот... чёрненький. Кажется, Зак. Хороший! Лекси, ты уже видела новых баскетболистов из Тетчера? -По-моему, и прежние ничего. Все знали, что Лекси искала новую жертву. Где-то глубоко в душе, меня удовлетворил тот факт, что ни один новопришедший мальчишка не пострадает от её кровожадной возбуждаемости. Лекси была той охотницей, которая никогда не шла на компромиссы и всегда - всегда без исключения, - добивалась поставленных задач. -Например? - лениво спросила я. Не мешкаясь, Лекси ответила: -Кевин Нортон. Капитан баскетбольной команды. -Зачем тебе капитан? - спросила Кристи. -А зачем мне не капитаны? В этом же просто нет смысла. Всё или ничего, это и есть настоящая жизнь. Я выбираю всё. Я приподнялась с парты, и густые волосы небрежно упали мне на лицо. Все осторожно обернули свои взгляды на меня, а я не сводила глаз с Лекси: -Кевин - парень Ким. Они встречаются с лета, ты это знаешь. Она глядела на меня, вскинув брови на лоб так, будто мне лет пять и я несу какую-то чушь. Как будто я только что произнесла такой бред, что она едва сдерживает хохот. -Я знаю, - ответила она, улыбнувшись, - но и это не приговор. Грейси, ты же знаешь, как это работает, практически спорт. Спорт, в котором я, объективно, обхожу Ким по всем параметрам. Она сама это знает, пойди и спроси. Нет, серьёзно, пойди и спроси! Всё предельно честно. Да и к тому же... Никто не собирается никого уводить, никаких драм в выпускном классе. Каждый вправе выбирать лучшее для себя, и даже капитан баскетбольной команды. Ты ведь понимаешь, о чём я, Грейси? Она говорила обо всём, что мы обсуждали последние лет пять, собираясь в этом девичьем кругу на последних партах школьных кабинетов. Она просто повторяла пройденное - то пройденное, что вопреки цинизму и тщеславию, оставалось истиной в условиях нашего существования. Здесь тоже были правила игры, которые были доступны только лучшим. Ким была права. Я знала, какими неблагородными методами достигают всё то, что у меня уже есть. -Да, - ответила я, - я понимаю. Лекси улыбнулась, убедившись в том, во что верила. Девочки быстро перевели тему беседы, и от слёз Кристи не осталось следа. Обсуждалась пятничная вечеринка и нашествие копов, а ещё участь тех несчатных, которым не удалось скрыться. -Говорят, они повязали Китса и Молли, - громким шепотом рассказывала Эшли, - они заперлись в кладовке и не услышали криков, прикиньте? -Зачем кому-то запираться в кладовке?.. - хлопала мокрыми ресницами Крис. Мы коллективно взглянули на неё как на дурочку, и она, свесив голову, вопрос сняла. -Мы сбежали через гараж, - сказала Лили, - буквально по крыше гаража, на территорию соседей и через забор. Я думала, нас загрызёт их собака. Это было ужасно. -Ужасно было бы, если бы ты попала на крючок, - грубо ответила Лекси, - выпускной бы провела в исправительном учреждении и не проголосовала бы за свою королеву Лекси. Мы засмеялись. Эшли спросила: -Грейс, а как тебе удалось улизнуть?

***

Я с треском захлопнула свой железный шкафчик и едва не свалилась с собственных туфель, увидев перед собой своего старого знакомого, который возник буквально на пустом месте. -Привет, Эва, - сказал он, улыбаясь, и перед моими глазами вмиг пронеслись все события прошлой пятницы: от выпачканной юбки до весьма неловкого прощания у речного канала. -Меня зовут Грейс, - я демонстративно обошла его и последовала вдоль коридора. Я действительно думала, что эта эпопея была закончена тем ранним субботним утром. Мне не хотелось вспоминать ничего, из того, что произошло, и уж тем более не хотелось чувствовать себя обязанной какому-то... ноунейму. -Я тебя напугал? Прости, - он говорил громко, продолжая издевательски улыбаться. -Ты вообще кто такой? -Я Джеймс. Ты толкнула меня в канал в пятницу, помнишь? На секунду мне показалось, будто он издевается. Понимаете, это было очень похоже на издевательство - когда на все твои весьма однозначные попытки обесценить чьё-то существование, этот человек продолжает быть милым. Я не люблю лицемеров больше, чем просто дураков. Дураков мне жалко. Этот парень, очевидно, был не из дурных. -Ах, Джеймс. Припоминаю, да. Ну до свидания, - я завернула за угол, но парень опередил меня, перекрыв собой проход. -Стой! Почему ты тогда убежала? -Потому что ты мне не нравишься. -Обманываешь. -А ты цены себе не сложишь, я гляжу? -Мы опять возвращаемся к разговору о цене? Этот короткий, совершенно идиотский диалог сбил меня с толку. Я не привыкла выходить из перепалки без последнего слова, но он меня буквально вывел из себя, в очередной раз говоря со мной так, будто я была ещё одной ириской, которую он прожуёт и забудет. Я, безусловно, не ошибалась насчёт лицемерия. Он всё ещё не был так глуп, как хотелось бы. -Послушай, - я тяжело вздохнула, глядя куда-то сквозь него, - мне кажется, ты меня не понял. Я достаточно чётко объяснила: хочешь пялиться - пялься, но не трожь меня и не занимай моего пространства. Я не из тех девчонок, которые говорят "нет", подразумевая "да", окей? Ты мне действительно не нравишься, что тебе от меня надо? Вряд ли он мне поверил, хотя я говорила чистую правду. Мне всё ещё кажется, что он издевался. -Хотел узнать, как твоя нога. -Это всё? -Да. -Прекрасно! - воскликнула я, станцевав несколько неловких па в своих новеньких туфлях. Каблуки отстучали короткий ритм, и я сказала: - Уйди с дороги. Когда я продвинулась на несколько шагов вглубь коридора, откуда-то из-под потолка пискнуло несколько нот, и все замерли. Мерзкий голос секретарши Кэйтлин объявил: -В кабинет директора приглашаются Джеймс Томпсон и Грейс Картер! Повторяю:… Когда она стала повторять, я чуть не шлёпнулась на пол пластом. Никогда меня не вызывал мистер Макгроу, да таким позорным способом. Это же клич лузеров, со мной не должно было этого случиться! Я оглянулась на Джеймса, который разве что за ухом почесал от услышанного. -Макгроу - это туда? - он указал на лестницу позади себя. Я молча, вытарашив огромные испуганные глаза, кивнула ему, и он пожал плечами: -Ну, пойдём, что ли. И я обречённо поплелась, понимая, что выхода у меня нет. Мы шли вдвоём по коридору, который как будто стал гораздо тише после этого объявления; шли, встречали взгляды прохожих и стоящих у шкафчиков учеников, и я не знала, куда девать глаза и руки. Стыд сковал мои конечности, я буквально чувтвовала, как покрываюсь лиловыми пятнами. Этот кретин ещё умудрялся кому-то руку жать по дороге, с кем-то приветственными фразами обмениваться; мне же будто уши заложило - кругом стоял какой-то отчаянный звон. Впервые школьный колокол звенел по Грейс Картер. -Выше голову, Эва, - сказал он, беззаботно сунув руки в карманы своих бежевых брюк, - тебя что, никогда не вызывали к директору? Сил ответить у меня не нашлось.

***

-Мистер Макгроу… - я опустила голову, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но всё ещё не получалось, и даже сообразительность подводила. Я была просто подавлена. Если об этом узнает отец… -Просто ответьте на единственный вопрос: на этих снимках – вы? Он держал в руках несколько больших распечатанных фотографий, на которых в полумраке наши с Джеймсом лица выглядели крайне чётко. Это были снимки с камер наблюдения, которые по словам директора "любезно предоставила булочная на Ротшильд стрит", примерно в том квартале, где ранним субботним утром мы, ну, скажем, пробегали мимо. Моё сознание пульсировало вопросами о лучшем вранье, которое я сейчас могу придумать и о том, с каких хреновых пор булочные устанавливают себе камеры наблюдения. Плечом я чувствовала, что Джеймс был готов расколоться. Он, скорее всего, понимал, насколько жалко наше положение и как бесполезно изворачиваться в столь очевидной ситуации. Но мне было что терять, и я продолжала рефлексировать, подбирая слова. -Мистер Макгроу, я не могу вас обманывать, - это была моя спасительная фраза в разговорах с отцом, которая частенько срабатывала в пользу смягчения наказания. Усатый директор, пронзавший меня взглядом человека, который видел слишком многое, вряд ли поддался этой манипуляции. Он молча убрал снимки в стол, достав папку с моими данными, и моё сердце скрипело в такт этим многочисленным страницам, которые он начал листать. -Мистер Макгроу, всё совсем не так, как может показаться, - судя по всему, это была коронная фраза Джеймса. -Мне показалось, что это - он постучал по столу, - нарушение общественного порядка и ещё две административные статьи, которые нависли над вашими юными головами, товарищи. Томпсон, ты только начал свой путь в этом учебном заведении, ты о чём думал? У тебя нормальная успеваемость, ты - спортсмен, в конце концов! Что это такое? Что это?! Он вновь высунул эти треклятые фотографии и помаячил ими перед нашими опущенными лицами. -Я сожалею, мистер Макгроу, - сказал Джеймс, едва проявив какую-то живую эмоцию. -Картер, ты меня разочаровала, - вдруг сказал директор, и я буквально вжалась в свой стул, - мне даже нечего добавить, понимаешь? Меньше всего я ожидал этого от тебя. Ты ещё помнишь, что являешься куратором класса? -Да, сэр. Куратором был тот ученик, который становился связующим звеном между классом и администрацией школы - кто-то вроде старосты, который ведёт элементарную учётность пропусков и иногда присутствует на глупых заседаниях имени Макгроу. Когда-то чёрт меня дёрнул вызваться на эту позицию, отказаться от которой уже было нереально. Не понимаю, чем я тогда думала; это не давало мне буквально ничего, кроме лишней мороки и ненужной ответственности. -Это здорово, Картер, - гневно ответил директор, - здорово, что ты об этом помнишь. Жаль только, что о школьном уставе позабыла. Кто угодно, но ты, Картер!.. Ладно, будет с вас. Но я понимала, что это - не конец. Он открыл папку с моими данными и стал что-то записывать; моё сердце сжалось в тиски. -Томпсон, выговор, общественные работы. Только ввиду того, что ты - новенький. На будущее, будь добр узнать о порядке в Далвиче и не нарушать его таким отвратительным образом. -Да, сэр. -Неделя, Томпсон. Пока что неделя. Только потому что ты - новичок. Картер, твоя санкция - сроком на полгода. -Какая? - полушёпотом спросила я. -Вокальный кружок, - он захлопнул папку.

***

-Грейс, да не убивайся ты так, - Элизабет погладила меня по плечу. Я лежала на своей кровати в позе мертвеца, повёрнутого к стенке, и не издавала никаких звуков, кроме очень громких и настойчивых всхлипываний. Этот день меня раздавил; я не могла смириться со своей участью и не могла в неё поверить. Грейс Картер - в этом унизительном, скучном, безнадёжном кружке обиженных жизнью. Нет, это решительно невозможно - ноги моей там не будет! -Мда, - промямлила что-то Ким, закинув ноги на стол, продолжая красить ногти. -Лиз, это катастрофа, - буркнула я в подушку. -Да почему катастрофа? Будем вместе, петь вдвоём. Петь – это так весело! Ким, не отрываясь от маникюра, ответила за меня: -Лиз, ты только не обижайся, но ты ведь сама говорила год назад, что это сборище неудачников. -Ну так теперь там есть я! – произнесла она торжественно, - Я же пришла, чтобы спасти это угрюмое сборище! -Супер, - саркастично засмеялась Ким, - теперь это угрюмое сборище будет петь песни Шер и Тони Брекстон. Угрюмо. -Целый семестр, Боже мой, целый семестр… - нашёптывала я, ещё в состоянии аффекта, пока Лиз заботливо снимала с меня туфли. -Да, чем же ты так прокололась, дорогуша? – спросила она, усаживаясь на кресло около кровати, - Неужели они узнали про тот прошлогодний случай? Ну, тот случай, когда ты принесла отцовский коньяк на урок хи... -Так, всё, достаточно! - я подорвалась и уселась на кровати, спешно пытаясь привести в порядок волосы, - Вы же прекрасно понимаете, за что всё это. -Нет, - сказала Лиз. -Да, - сказала Ким. - А за что ещё? Только за пятницу. Тебя всё-таки посекли? Прикусив губу, я обречённо наклонила голову. Было стыдно. Я никогда прежде не попадалась на крючок, и теперь признаться в этом было очень унизительно. -У Макгроу были снимки с камеры наблюдения, которые нас зафиксировали. Этот город кишит наркотой и проституцией, а они пасут старшеклассников! -Пожалуйся на них отцу, - безжалостно произнесла Ким, которая вновь оказалась права, несмотря на пристальный взгляд Элизабет, который, очевидно, хотел дать ей по заднице. -Я просто надеюсь, что отец не узнает, - твердила я, - если Макгроу сольёт ему эту информацию, мне не жить. Я даже не знаю, что хуже... Может быть, не следовало бежать с этим Томпсоном, может быть, лучше было добровольно сдаться... Или притвориться соседкой, садовником, собакой! Я не знаю. -Подожди, - наконец оживилась Ким, отставив свой ядно-красный лак, - ты сказала Томпсон? Мне не послышалось? -Это кто? - нахмурилась Лиз. -Только не говори, что... - я не успела вздохнуть, как Ким прыгнула ко мне на кровать с какими-то слишком широко раскрытыми глазами. Такими же глазами она смотрит на мягкие игрушки, платья и пироженые. -Ты с ним знакома?! - она едва ли в шею мне не вцепилась. -Да, и он кретин, - перепуганно ответила я. -Шутишь! Это же тот красавчик из Тетчера! Лиз! Это тот красавчик, про которого я рассказывала, помнишь? -Новенький что ли? -Ну да! Грейс, замути с ним. -Иди к чёрту, - я пыталась избавиться от её навязчивой попытки меня обнять. -Грейс, замути, ну что тебе стоит! Говорят, он - просто бомба. Кевин рассказывал, как он умыл Дейва на тренировке. Дейв больше не форвард, этот чувак сделает революцию в баскетбольной команде, он невероятно хорош. Во всех смыслах. К тому же, свободен. -Ты и этим успела поинтересоваться, - хлопнула в ладоши Элизабет. -Это первое, чем я интересуюсь, крошка. Сначала задаётся этот вопрос, потом - все остальные. Я наблюдала за речью Ким обескураженно и очень устало. Вякнув "да ну вас", я вновь упала лицом в подушку, рассуждая о своей несчастной участи и угрожающих перспективах. Завтра после уроков мне следует пойти в актовый зал и заявить о своём присутствии на занятии кружка. Мне сказали, что преподаватель уже в курсе, и если я не прийду, сразу же сообщит об этом Макгроу. Вариантов избежать позора было крайне мало, хотя я всё ещё пыталась что-то выдумать. -Ким, - решительно сказала Элизабет, склонившись над моим обездвиженным телом, - ты понимаешь, что в знак женской солидарности и преданности нашей дружбы, ты должна к нам присоединиться? -Да ты спятила, я же не лузер. Я вскрикнула, издав сдавленный стон сквозь свою подушку, и Лиз вновь принялась меня успокаивать, параллельно пытаясь достать Кимберли ногой.