Grace

***

Единственное, что в Далвиче заслуживало любви, кроме отсутствия униформы – столовая. Честное слово, я никогда не относилась к еде фанатично, не любила пожирать всё подряд, как Ким, но и не сидела на диетах, как Лиз. Тем не менее, мне ужасно нравилось пробовать всякую дрянь, которую по каким-то причинам подавали нам на ланч. Тут была картошка, жутко солёный и немного резиновый омлет, лимонад, за который я вовсе не отвечаю, но это было просто чудовищно вкусно, отчего всякий раз приходя сюда на перерывах, я долго у кассы не торчала. Я всегда знаю, что мне взять, а даже если не знаю, капризничаю редко. Чего не скажешь о Лиз, которая воспринимала очереди за ланчем как вид спорта, где можно проявить все свои навыки коммуникации и остроумия - возможно, поэтому она торчит там уже битый час. -Что-то ты неважно выглядишь, - сказала Ким, сидя напротив меня и уплетая ровно то, что я принесла с собой из дома. В этом был весь секрет – да, я носила еду из дома, но по-прежнему исключительно для того, чтобы её ела Ким. -Я звонила вчера вечером миссис Дроуч, и она обязала меня пройти прослушивание. Я говорю – какой толк, если мне всё равно вариться в этом дерьме целый семестр?! Они могут меня не принять? Я могу спеть настолько плохо, чтобы меня не взяли? -Нет. -Вот чёрт. Склонившись над своей картошкой, я продолжила думать о том, почему жизнь ко мне так несправедлива. Почему сейчас, когда до выпуска остался один долбаный год? Почему со мной, а не с кем-то ещё? Да с той же Ким! За последние года три она суммарно накосячила в разы больше и значительнее по возможным последствиям, и что?.. Сидит, ест мой завтрак, безучастно беседует со мной, будто её эти проблемы не касаются. Я ещё никогда не хотела быть Ким так сильно, как этим сентябрьским утром, в столовой школы Далвич. -Всем доброе утро, - сказал Кевин, и двинулся целовать свою жующую Джульетту, которая затрепетала и кинулась ему на шею. Клянусь, они вдвоём путаются от тоски. Мне не следует говорить об этом ей, но эти отношения не дотянут до Рождества. -Привет, Ким. Привет, Эва. Я подняла уставшие глаза, отреагировав на новый звук и увидела своего старого знакомого с подносом, который он по-хозяйски поставил прямо напротив меня. На нём была эта дурацкая шапочка, которая подходила к глазам, но не была от того менее дурацкой. Ребята переглянулись, пытаясь понять, о чём речь, и тогда я подняла руку, давая понять: -Эва - это я. -А это Джей, - представил его Кевин, усаживая на свои колени Ким, - наш столик покрасили, поэтому мы временно переезжаем сюда. Если вы не против, конечно. -Конечно против! - выпалила Лиз, ставя свой поднос рядом со мной. Я обожала её за эту прямолинейность и непринуждённую беспардонность; иногда это спасало меня от лишних слов и ненужных действий. К тому же, она не любила Кевина не меньше моего - конечно же, мы были против. -Лиззи, ты просто голодная, и поэтому злая, - ответил он, сощурившись от широкой улыбки. -Детка, этот корнюшон в моей тарелке не сделает из тебя милашку, не обольщайся. -Зачем, ведь я и так милашка, - сказал Кевин, поправляя свою длинную чёлку. Подыграв ему, Ким закивала головой и поцеловала его в щёку; смотреть на это было практически омерзительно, - Грейси, я слышал, что тебя загребли в школьный хор, это же бред, да? Скажи мне, и я успокоюсь. Сверкнув озлобленным взглядом в сторону Ким, я прикусила губу и быстро притворилась проголодавшейся, хватая картошку из тарелки Элизабет. Странно, что никто ещё не слил меня с потрохами. Я взглянула на Томпсона, который был занят только своей тарелкой; как странно, что он ещё не выдал меня всей баскетбольной команде. -Это правда, - ответила я. Какой смысл скрывать? В этой школе не существует тайн, есть только правда и сплетни. -То есть как это? - он раскрыл рот с остатком еды внутри. Очевидно, это шокировало бы любого. Я вновь взглянула на Томпсона; он неуклюже резал свой омлет. -Очень просто. Меня загребли. Ты же знаешь, Кев, я - плохая девочка. Плохие девочки попадают либо в ад, либо в школьный хор. Что, в принципе, одно и то же. Неловкая тишина продлилась под звуки упорного чавканья моего partner in crime в нелепой шапочке. Кевин осунулся и отодвинул свой поднос, тяжело вздыхая. -Мда, - только и сумел произнести он. - Соболезную, детка. -Кев, ты лучше ешь, хорошо? - вступилась Лиз, силой придвинув к нему поднос. Кевина, тем не менее, это не остановило: -И за что они так с тобой? -За пятницу, - решил ответить за меня Джеймс, приняв этот жест, видимо, за высшую степень благородства. - Нас засняли камеры наружного наблюдения. В... нелицеприятный момент. -Ничего подобного! - выкрикнула я, стукнув ладонью по столу. -А что, не так, что ли было? - искренне удивился Джеймс, вытаращив на меня свои огромные глаза цвета ледышки. В его зубах застряла какая-то зелень, и всё это походило на безвкусную комедию. -Мы просто убегали, - прошипела сквозь зубы я, навалившись всем на стол, который нас разделял. Кевин засвистел и начал хохотать невпопад, глядя то на разъярённую меня, то на совершенно ошарашенного Томпсона. -Так вы убегали вместе? Неплохо! А я-то думал, Грейси... почему ты про него спрашивала... Внутри меня как будто перемешали толчёное стекло, я не шучу. Стыд окрасил мои щёки в алый, и накрепко сцепил зубы; какое унижение! Я подняла глаза на Джеймса, который продолжал смотреть на меня так же по-дурацки перепугано, скривив губы в жевании чего-то дурно пахнущего. Не сводя с него взгляда, я обращалась к Кевину: -Честно говоря, я разыскивала вас обоих, но кто знал, что на втором этаже было гораздо интереснее, верно?.. В замешательстве Кевин и Ким стали говорить о чём-то отвлечённом, будто я ничего такого не имела ввиду, но это только больше укрепило моё убеждение в том, что эти оба, кажется, зашли слишком далеко в своей попытке нравиться себе подобным. Мне жаль, что я не заметила, как с Ким произошли эти необратимые изменения. -Хватит трындеть, - бормотала Элизабет над своей тарелкой, - башка раскалывается. Снимите комнату и трындите там сколько влезет! А здесь заткнитесь и дайте мне поесть. Я сконфуженно отпила свой милкшейк из полупрозрачного стаканчика, и продолжила чувствовать себя неуютно. Джеймс наблюдал за тем, как мои пальцы сжали этот несчастный стаканчик, и с трудом глотал свой омлет. Очень быстро Ким развела Лиз на другую тему разговора, которая быстро разрядила градус эмоций, однако я с тех пор не произнесла ни слова. Пока не заметила Марти, который как раз пытался найти себе местечко со своим подносом. Он неловко ходил между столовыми рядами и оценивал взглядом, кто из тех учеников, которые сидели по одному, не перевернут его поднос ему на голову. Я знаю, о чём говорю, поверьте. -Эй, Марти! - я подняла руку, позвав его к нашему столу. Как обычно не сразу сориентировавшись, он робко двинулся навстречу, заметив ребят за нашим столом. Ребята никогда его не жаловали. -Грейс! - фыркнула Ким, пронзав меня гневным взглядом. -Что такое? К тебе может подсесть друг, а ко мне – нет? -Это Абрамс… - заныл Кевин, - с каких пор он стал твоим другом? -Может быть, с тех пор, как меня адресовали в вокальный кружок, где он, между прочим, состоит. А может быть, с тех пор, как лишилась прежних. Привет, Марти! -Доброе утро, ребята, Грейси, - он кивнул всем, стеснительно пряча взгляд, но продолжая вежливо улыбаться. Лиз безучастно помахала ему, а Ким демонстративно отвернулась, продолжая общение со своим ненаглядным. И тогда я стала свидетелем того, чего совершенно не ожидала; чего не ожидал никто из нас. То самое недоразумение в шапочке на миг прекратило чавкать и приподнялось над столом, протянув Мартину свою руку. Увидев это, Марти слегка оторопел; ни один спортсмен не здоровался с ним за руку - этот жест был внутригрупповым, со всем налётом подросткового пафоса. Заметив это, Кевин силой отодвинул Ким, загораживающую ему такое вопиющее зрелище. -Джеймс, - беззаботно произнёс тот, и Марти, спешно поставив поднос на наш стол, поспешил пожать его руку: -Меня зовут Мартин. Мартин Абрамс. -Рад знакомству. Мне кажется, мы впервые заткнулись так надолго. Наблюдать за этим было в той же мере странно, что и захватывающе, и даже Кевин не посмел влезть со своими едкими комментариями. Придя в чувства, я сказала: -Марти, ты присаживайся. Мы обсуждаем мой грядущий провал в вокальном кружке. Может, добавишь чего? Как они поставят меня перед всей школой и заставят петь "Во имя Иисуса Христа"? Как меня закидают яйцами на первом же прослушивании? У меня, оно, кстати, сегодня. Приходи, поржём. Он расплылся в улыбке, присев рядышком, и сказал: -Да брось, Грейси, всё не так плохо. Я ведь тоже в этом кружке, как видишь, псалмы не пою. В этом году у нас большие планы на региональный вокальный конкурс, так что... всё не так позорно, как может показаться. -Тем более, что? - Лиз буквально навалилась на меня, склонившись в его сторону. -…тем более у нас теперь есть Элизабет, - кивнул тот. -Вот! Они захохотали, что не слишком улучшило моё жалкое положение. Я обранила опечаленный взгляд куда-то в сторону, не замечая, как Джеймс внимательно за ним наблюдал. -Я тоже думаю, что всё будет хорошо, - сказал он, - Эва просто слишком драматизирует. Марти удивлённо нахмурил брови. -Эва... это я.

***

Я просто шла по коридору, он просто подстроился рядом, и я не знаю, когда успела к этому привыкнуть, но кричать на него теперь не очень-то хотелось. Впечатляющий жест в сторону Марти не оставил меня равнодушной, и я думала об этом едва ли не до конца учебного дня. Кто он? Почему он это делает? Издержки неосведомлённости в локальных правилах игры или чувство собственного достоинства, благородство, представление о чести? Я покосилась в его сторону, пока он шёл так уверенно, будто ничего не происходит; глупая голубая шапочка - та, что под цвет глаз, - выдавала в нём вовсе не благородное происхождение, а очень даже простое, пролетарское. Да и я бы никогда не спутала эти руки с теми, которые часто наблюдаю в своём доме. Руками, как у этого Томпсона, работают много и часто, грязно и упорно. Он прятал их в карманах брюк, будто стыдился, но мне они нравились; отец не зря называет меня скрытой коммунисткой в его либеральном окопе. -Ты куда? - спросил он, будто бы невзначай. -Прямо, - не долго думая, ответила я. -Ясно, ты на прослушивание. -Нет, я иду забирать Элизабет и Кимберли с класса биологии. А потом на прослушивание. Зачем спрашиваешь, ты ведь туда же. -Не-а, я за швабрами. А потом туда. Улыбнувшись, я отвела взгляд - чтобы он на всякий случай не подумал, что смог меня рассмешить. Этого мне ещё не хватало. -Эва, ты справишься, - вдруг сказал он, и мы как-то синхронно остановились посреди коридора. Кабинет биологии был слева, его швабры - чёрт знает где. Мне надо было уходить по добру-по здорову, но я, почему-то, не торопилась. -Мг, окей. Ты можешь перестать называть меня Эвой? Меня зовут Грейс. Не знаю, сколько раз за прошедшую неделю я произносила эту фразу. Каждая мошка в этой школе знала моё имя, а теперь мне приходится кому-то об этом так требовательно напоминать. -Мне не нравится Грейс, - сказал он, уставившись мне в лоб, - имя красивое, но какое-то... буржуазное. Мало того, что твоя фамилия совпадает с этой королевской семейкой, так ещё и "Грейс". Как-то слишком. Не знаю, чего во мне было больше в тот момент: сдержанного нервного хохота от того, как глупо выглядит этот парень и даже не догадывается, или зудящего гнева и задетой гордости. Каждый раз когда кто-то из школьного окружения напоминал мне о забавном "совпадении" фамилий, я старалась превратить это в ещё большую шутку, лишая подозрений всех этих дурачков, которых так легко было обвести вокруг пальца. Дурачок, который стоял передо мной в ту секунду, всё сделал сам. -Так ты хам, Томпсон? - я окинула его ещё одним оценивающим взглядом, - Бог ты мой, как я в тебе ошиблась. Очень жаль. -Разве ты думала обо мне хорошо с самого начала? -Изначально я обо всех людях думаю хорошо. -И поэтому ты начинаешь спрашивать о них у посторонних? В конце концов, это было низко. Я почти забыла о той подлости, которую совершил Кевин, выдав меня с потрохами за завтраком. Я почти пережила свой позор, как этот кретин решил напомнить и уколоть поглубже - да так больно, что мой пульс чуть не взорвал виски. Я смотрела на него, обезоруженная и униженная, пытаясь подобрать правильные слова и понимая, что их всё ещё нет. Я осознавала, что даже если на долю мгновения мне показалось, будто этот червяк заслуживает уважения и соучастия, я катастрофически облажалась. -Не приближайся ко мне, ладно? Я развернулась и пошла вдоль коридора, подавляя волнение и странную дрожь в руках. Он крикнул мне в спину: -Эй, Эва! Я тоже о тебе спрашивал. -Да пошёл ты.

***

Когда мы втроём с Элизает и Ким шли к дверям актового зала, это больше напоминало сцену восхождения на Голгофу. Хотя подруги шли спокойно и сосредоточенно, я всё равно чувствовала, как они мысленно тащили меня за локти, и как мои пятки неповиновенно упирались в каждом шаге. Я шла молча и проклинала всё: эту долбаную вечеринку, Макгроу, себя. Всех тех, кого пронесло. Всех, кто тоже там был. Стыд и страх переполнял меня, насыщал кожу багровым оттенком, кривил безупречную осанку, обращал меня в какую-то подавленную мышь, которой я никогда не была. Как стыдно! -Давайте не пойдём, пожалуйста, - взмолилась я, когда до двери оставалось несколько шагов. -Грейс, у тебя нет выбора, - любезно напомнила Лиз. -Я боюсь. -Чего? - улыбнулась она, - Ну кто тебя там съест? Посмотри, даже Ким с нами пошла! -Вы меня не видели, - Ким демонстративно опустила на переносицу темные очки, и я вновь заныла: -Лиз, со мной не должно было этого случиться, понимаешь?! Не должно! Это чья угодно судьба, только не моя! Я не должна была стать лошком в своём выпускном классе! Или должна была, но гораздо раньше. Ну почему сейчас?! -Закрой глаза и подумай о Родине, - сказала Ким, отворив дверь и подтолкнув меня вовнутрь. Светлый актовый зал был практически заполнен людьми. Ещё пару шагов назад я не слышала звука толпы, но теперь, буквально в мозг мне въелся этот мерзкий хохот, эти случайно пойманные фразы всех моих одноклассников, которые собрались, чтобы увидеть шоу. Какой же он подонок, этот Кевин... А вот и он. -Эй, Грейси, привет! - вскрикнул он, и все эти люди резко обернулись, заметив меня на пороге. Все эти баскетболисты, барышни из команды поддержки, все мои девчонки, усевшиеся на колени спортсменам. Все они устремили свои взгляды на виновницу события, которая тем временем таяла как эскимо, разливаясь по полу и пытаясь найти точку опоры. Я оглянулась; позади меня стояла только Лиз. Ким, судя по всему, продемонстрировала чудеса молниеносной реакции и бысро слиняла, заметив масштабы моей трагедии в этом актовом зале. -Грейси, вперёд! - закричал кто-то из этой толпы, - Покажи этим чмошникам, на что ты способна! -Грейси теперь одна из них, давай поаккуратнее, - сказал мой одноклассник Итан. -Давай на сцену! -Давай, спой! Он смеялись надо мной. Хохотали, тыкали пальцами, шептали друг другу отвратительные вещи. Все они прекрасно знали, в каком безвыходном положении я нахожусь и почему стою тут как парализованная, пытаясь смириться со всем этим кошмаром. Они смеялись - подло, трусливо, очень жестоко; вчера я была их королевой, а сегодня - ещё одним лузером, которого они уничтожат. Ещё вчера я бы присоединилась, и, может быть, возглавила бы всю эту толпу, но теперь я просто жалкая версия прежней Грейс Картер, которая заслужила всей этой жестокости. -Картер, давай, чего стоишь? - выкрикнула Лекси, разразившись нечеловеческим хохотом. Она сидела у ног Кевина, бесстыдно глядя мне прямо в глаза. В её системе вещей я - проиграла, а значит - заслуживаю худшего. Лекси никогда не щадила проигравших. И я... никогда не щадила. -Грейс, давай на сцену! -Мы пришли тебя послушать! -А что петь будем? -Давай Майли Сайрус!.. Пытаясь сфокусировать взгляд хотя бы на чём-нибудь, я не заметила, как была вытолкнута Элизабет за её спину. Она выкрикнула: -Ану заткнулись все! - так громко, что буквально на пару секунд это подействовало. Аудитория затихла, хрупкие черлидерши дёрнулись от страха и уставились на нас своими огромными псевдоневинными глазами. Эти ребята всегда очень громкие, пока не приходит кто-то, кто громче. Тогда они становятся хрупкими и слабыми; затихают и будто уменьшаются в размерах. Нужен кто-то, кто будет громче - и от всей этой храброй бравады не останется и следа. Дверь за моей спиной скрипнула, и в зал вошла миссис Дроуч - та самая легендарная кураторша вокального кружка, которую в узких кругах называли клизмой со стеклом. Так назвала её Элизабет, и это была ещё одна альтернатива искажения её фамилии. Собственно, благодаря Лиз я была готова к тому, что эта пожилая женщина со странным начёсом на затылке - невыносимое создание, и отошла в сторону, позволив ей пройти. Рассмотрев собравшуюся аудиторию сквозь толстые стёкла своих очков, Дроуч оправила серый пиджак и насмешливо произнесла: -Ну ничего себе, у нас публика сегодня! Я так понимаю, все пришли послушать мисс Картер? -Мы пришли на Грейси! - выпалил Кевин. -Просто поржать, - как бы невзначай добавила Лекси, изрядно насмешив своих подружек. В зале поднялся шум, и я не заметила, как на порог вошёл Джеймс - со своими швабрами и алюминиевым ведром, озадаченно поправляя шапочку, пытаясь оценить происходящее. Мы перекинулись коротким взглядом, и он будто пытался спросить: какого чёрта? Я бы не ответила. Я ничего не понимала. -Элизабет! - крикнула Дроуч, расхаживая вдоль первого, полупустого ряда, - сюда, живо! Кружок, сюда! Я только теперь заметила, что тут были ребята из так называемого хора, затесались между рядами буйных зрителей, сливаясь с серой обивкой кресел. Они быстро переместились на указанный ряд, и, опустив головы, ожидали дальнейших распоряжений. Я осталась без крепкой спины Элизабет, которая так здорово прикрывала мой стыд. -Так, молодой человек, а вы что тут делаете? - обратилась Дроуч, видимо, к Томпсону. Тот, всё ещё приходя в чувства, промямлил: -Отбываю санкцию, или что-то вроде того. Вы - начальник? Он рассмешил толпу. -Джей, садись к нам! - крикнула какая-то девица из команды поддержки, - Давай, поржём! -Ты что, тоже на прослушивание? - решила уточнить Дроуч, - Мне говорили только о Картер. -Я тут вроде поломойки, - ответил он, указав на свою сноровку. -Значит, вас обоих наказали? Он взглянул на меня и нервно сунул свободную руку в задний карман. Мы стояли там, на виду у всех, будто совершили что-то критически неприемлимое, будто заслуживали всего этого позора больше кого-либо другого. Они рассматривали нас, обсуждали, обсмеивали - он, кажется, совсем не понимал, что это значит. Скорее всего, ему было просто плевать, а я просто тонула в воображаемой луже самобичевания. Я была не готова к этому. Этого не должно было произойти со мной. -Их сняли на скрытую камеру в пятницу, - засмеялся Кевин, дав своей толпе новый повод обсудить нашу никчёмность. -Томпсон, а ты неплох, - засвистел кто-то из баскетболистов. -Я бы купил эти кадры не меньше, чем за сотню, - сказал Итан, оценивающе кивая головой. -Это же Картер, - добавил Кевин, - Она никому не даёт. -Кев, закрой свой грязный рот, - фыркнул Томпсон, расправив плечи. -А то что будет? -Показать? -он сделал шаг вперёд, нелепо грохоча своими вёдрами. В зале поднялся гул; сердце моё сжалось, но голос, будто нарочно, не позволял вымолвить ни слова, обращая меня в неподвижную статую среди всего этого активного движения и непристойных выкриков. -Так, успокоились все! - завопила миссис Дроуч, и это вновь сработало, - Все присутствующие выметаются. Я сказала выметаются! Давайте-давайте, живо. Собираемся и выходим, тут вам не концерт по заявкам. Пломойка, как тебя? -Меня? – удивился Джеймс. -Да. -Вильгельм. -Картер, на сцену. Музыку мне в руки. Вильгельм, за ведром. Медленно и практически безмолвно сидения стали опустошаться, а гордые зрители покидать зал, бросая колкие взгляды мне в спину. После всего, что здесь произошло, выбора у меня больше не было, как и пути обратно. Они выбросили тебя, Грейс, это конец. Ты больше не имеешь значения, ты пуста и нерелевантна, ты - ничто, и ты знала, что так будет. Не догадывалась, что так быстро, но какой смысл оттягивать неминуемый исход? Рано или поздно, они бы узнали, и ты всё равно осталась бы скомканная и выброшенная по собственной непотребности. Дождавшись, пока зал покинет последняя девчонка из команды поддержки, я поплелась на сцену - ссутулившись, едва поднимая ватные ноги. Ребята из кружка заняли первый ряд, лениво окидывая меня своими взглядами, и только Лиз продолжала рефлексировать, жестикуляцией передавая всю свою любовь. Мне не нужна была любовь и воздушные поцелуи - мне лишь нужно было опереться на что-нибудь, чтобы не грохнуться на эту сцену плошмя. Такой поддержкой стала микрофонная стойка, за которую я буквально схватилась, точно за верёвку, свисающую над пропастью. -Ну давай, - сказала Дроуч, присев на одно из свободных кресел, - Давай, давай! Чего стоим, Картер? Абрамс, играй! Она говорила так, будто я трачу её время. Позже она так и сказала: "ты тратишь моё время", и выяснилось, что всё занятие кружка сегодня сводилось к моему прослушиванию. Я взглянула на Лиз и остальных ребят, посмотрела на перекошенное от злости лицо Дроуч. Я посмотрела на Томпсона, который выжимал тряпку в своё ведро, притворяясь, будто его ничего не заботит. Я нервно выровняла стойку и отчаянно вступила.

♪ Beyoncé - Save the Hero

Я не думаю, что они ожидали какого-то феерического провала от меня - я не произвожу впечатление совершенно бездарного человека. Но с каждой новой строчкой, с каждой новой нотой, которую я выхватывала из самого дна моего несчастного сердца, крошечная аудитория в этом зале всё крепче замирала, не смея потревожить этот истошный музыкальный крик, пробиравший меня насквозь. Они следили за каждым пропетым словом и каждой фразой о собственной беспомощности. Я выбрала эту песню случайно - но не имела понятия, что она превратиться в такой искренний монолог, добивший меня окончательно. Кто здесь, чтобы спасти героиню, после того, как она спасёт вас всех? Кто здесь для той, на которую все стремятся положится, не замечая одиночества и сердца, которое умирает от боли, растрачивая себя на что-то более важное? Я больше не их героиня и никогда ею не стану. Они не подадут мне своей руки и не спасут. Не потому, что кто-то из нас сплоховал, отнюдь. Они всегда были такими, мои классные друзья, а я предпочитала не замечать жестокой правды и жить легко, покуда это было возможно. Моё время вышло, я проиграла эту партию с потрохами. Никто не спасёт героиню, никто не отозвётся на её крик. -Ничего, - покачала головой Дроуч, собирая свои манатки, - ничего, Картер. Ты принята. -Как будто могло быть иначе, - прошептала я, возвращая микрофон на стойку. Ребята безмолвно стали расходится, опустошая большой зал. Я скатилась вниз мо стойке, приземлившись на собственные колени. -Грейси, - послышался голос Элизабет, которая подошла к сцене и протянула мне свою руку, - пойдём домой, а? Странно подумать, как измотала меня эта песня. Во мне буквально не оставалось сил ни на что, кроме этого бесполезного сидения на коленках и неудачной попытки скрыть слёзы. Я прикоснулась к руке Лиз и подумала, что пока у меня есть эта рука, я могу двигаться. Я могу. -Я сама, Лиз. Прости пожалуйста. Мне нужно... побыть одной. Она опечалено вздохнула, нежно погладив мои пальцы своими; покорно кивнув, она покинула зал, и я всё ещё не сдвинулась с места, поливая деревянный паркет смесью чёрной туши и собственных слёз. Боль пронзала эти пальцы - иногда эта странная боль приходила в моё тело, и я никогда не знала, как с ней справляться. Всё казалось мне бесполезным с этой минуты. Всё как-то пропало, и было страшно думать о каждом последующем дне. Я больше не Грейси Картер, которую они знали, а кто я тогда, если не она? Кто я, чем я могу быть, кроме городской принцессы и любимицы школы? Я больше ничего не умею. Я больше ни на что не способна. Потом - невыносимый треск упавшего алюминиевого ведра и рефлекторный страх, заставивший меня обратить внимание на подступ к сцене. Мой старый, вечно неуместный друг стоял со шваброй и внимательно смотрел на меня своим отвратительно жалостливым взглядом, многократно ухудшая моё положение. -Эва, - сказал он тихо, - ты молодец. -Боже, - я раздражённо отвернулась, вытирая потёкшую тушь. -Ты очень красиво пела. Я совсем не умею говорить все эти вещи, но ты была превосходна. Я спрятался за шторой, но внимательно слушал. Я знал, что ты такая. -Какая?! - выкрикнула я в ответ, но это его не испугало: -Трогательная. Я знал, что ты настоящая, Эва, что ты не такая, как они. Я пытался понять, почему ты притворяешься, и я тебя не осуждаю. Это... окей, наверное. Но я всегда знал, что ты другая. -Да что ты привязался ко мне? "Другая", "не такая"... Что ты можешь знать?! Ты просто мальчишка, глупый и надоедливый, мечтаюший залезть мне под юбку. Но тебе же доходчиво объяснили сегодня: я не раздаю направо и налево, так что проваливай! Давай-давай! Проваливай! С каждым произнесённым словом из воздуха появлялось следующее; появлялось бесконтрольно и так быстро, что я не успевала оценить его последствия. Я была разбита на этом паркете, злость от отчаяния застилала глаза, и я предпочла просто отвернуться, стыдливо пряча пылающие щёки. -Окей, значит я облажался, - сказал он, сдержав недолгую паузу, - когда ты пела, я подумал, ты - особенная, а ты просто идиотка. Сдалась, как только оказалась в меньшинстве. Но спела красиво. Будь здорова. И ушёл. А я подумала, что этот мальчишка, пожалуй, в очередной раз прав. Я - не более чем ничтожество, возомнившее из себя что-то, чем никогда не являлась, превратившее себя пыль - оболочку той версии своего выдуманного персонажа, с которым так комфортно было существовать на два мира. И он действительно ошибался - нет во мне ничего "другого", я совершенно посредственный продукт собственной фантазии, подростковых инстинктов и массовой культуры. Сегодня выяснилось, что я ничего из себя не представляю. Ни героини, ни злодейки, ни принцессы. Пустяки, это просто роли, альтер-эго, это ответ на запрос. Я - пустышка. А он подумал, будто я трогательная.

***

Я рыдала, растворившись в собственных подушках. Шёлковые наволочки пропитались косметикой, соплями и отчаянием - и никакие попытки Мардж успокоить меня и выяснить, что произошло, не срабатывали. Мне хотелось просто лежать и выплакивать всю свою жалкую душу, дотла, до самого основания, пока не опустошу себя изнутри. Мне было не жалко ни этих наволочек, ни моей бедной экономки, которая не могла найти себе места, наблюдая за этим трагикомичным актом девичьего страдания. -Грейси, там Ким пришла, - сказала она тихо, войдя на порог комнаты. -Ни за что, - невнятно ответила я, спрятав лицо между подушек, - пусть выметается! Так и скажи! -Но разве так можно... -Она предатель, Мардж! Все - предатели!