Grace

***

Челси Браун жила в небольшом доме на окраине Милвуда - примерно там, где заканчивается город и начинается автодорожный вокзал. Романтика пограничной жизни оставляла пыль на её грузных ботинках и абсолютную индифферентность к проблемам чистых людей, позволявших себе опаздывать в школу. Челси не опаздывала никогда; её остановка была первой в маршруте школьного автобуса, и каждое утро она имела роскошь выбрать себе лучшее место. Выбирала то, что одиночное, в конце салона, справа. Пять лет обстоятельства "фу, я не буду сидеть с этой шизой". Пять лет "Браун? Нет, я лучше постою". И долбаных пять лет военных действий с теми, кто считал её опустившейся, сумасшедшей и грязной - ведь только грязные люди имеют смелость выкрашивать волосы в ядно-розовый оттенок и прокалывать кожу на лице. Челси носила тёмные, нарочно драные вещи и каждое утро подводила глаза чёрным карандашом так, что к концу дня краска скатывалась в переливающиеся синяки. За всем этим внешним хаосом, тем не менее, не стояло никакой идеологии - она агрессивно реагировала на любую ассоциацию себя с какой-нибудь группировкой, общностью или организацией, с любыми попытками объяснить это визуальное волеизъявление. Она была Челси. Её знали все по нецензурным надписям на дверях туалетов. -Челси! - взвыла Шарлотта Браун, пулей вылетая из кухни, - Сейчас же! Немедленно! -Мам, ну хватит! - Челси вышла на крыльцо, сунув в рюкзак пустую коробку из-под сандвичей. -Челси, вернись! - доносилось вслед. -Ариведерчи. -Пока не снимешь с себя эту белиберду, будешь ходить голодная! Хоть крошки с пола жуй, слышишь меня! Челси слышала, хотя в ушах её уже были вставлены старые запутавшиеся наушники. Прыгнув в свой автобус, она больше не думала об этой - вполне предсказуемой - ссоре с матерью, ни о том, что сегодня её ожидает ещё один день в месте, которое она ненавидит так неистово, как только может. Прикоснувшись лбом к стеклу пустого автобуса, она слушала свой странный фетиш - кантри-музыку, раннюю Тейлор Свифт и, кажется, группу Rascal Flatts. Она будет думать о том, как вернётся домой поскорее, запрётся на чердаке и станет разучивать новую песню на старой отцовской гитаре - и, может быть, заснёт с ней в обнимку, снова забыв о домашнем задании. Челси училась скверно, но её это совершенно не тревожило. Она умела делать вид, что её вообще ничего не тревожит - ни отсуствие завтрака, ни крики на школьном дворе: -Под ноги смотри, клоунесса! Она остановилась около камня, о который только что споткнулась, и направила совершенно отчаянный взгляд, полный ненависти и злости в сторону той черлидерши, которая решила повеселить подруг. Тем сразу же становилось не весело, и когда Че выпускала поток совершенно немыслимых матерных выражений, они уже исчезали из виду. Странное дело - её действительно боялись как умалишённую, но никогда не упускали возможности задеть побольнее. Так, как будто ни у кого не будут дрожать коленки от одного взгляда из-под малиновой чёлки. -Как её зовут? - спросит Оливия у девчонок из нашего класса. -Это? - Лекси пристроится на ступеньку выше, - это Челси Браун, она сумасшедшая. -Что, правда? Девочки начнут хохотать над наивностью Оливии, и та быстро сообразит, что сумасшествие Челси - очередная, недоступная для неё метафора. -Не совсем. Она не сумасшедшая, а просто блохастая. Чудик. Безнадёжный случай. Смотрела "Breakfast Club"? Ну вот, она - та девчонка, которая жрала свои ногти. -Так вот почему она такая худощавая, - осенило Кристи. -Лапочка, не советую тебе пробовать такую диету, - улыбнулась Лекси, - хотя пару футов скинуть бы не помешало. Оливия продолжала наблюдать сцену матерного взрыва Челси и рассуждала вслух: -Я думаю, она красивая. Там... под... -Ну, этого никто не знает. -У неё правильные черты лица. Журнально правильные. -Ну, разве что для журнала "Крокодил". Девочки вновь рассмеялись, но Оливия не стала - именно в этот момент мимо неё прошла Челси. Через несколько минут на железной дверце своего шкафчика она найдёт новую надпись - "Блохастая", и это будет значить только одно: всё продолжает идти своим чередом.

***

♪ Frank Ocean - Lost

Занятие кружка сегодня прошло в начале учебного дня; расписание классов менялось по несколько раз на дню, и периодически, прямо посреди дня нас отсылали на факультативные занятия - это означало, что баскетболисты шли на поле, девчонки из компании Лекси шли курить, а неудачники вроде меня - в актовый зал, всё ещё оборудованный под хоровую комнату. Практически всё занятие я просидела на заднем ото всех ряду, обособленно втыкая в телефон, по каким-то причинам обновляя ленту в сотый раз. Я пыталась найти способ скрыть переписку восьмичасовой давности и притвориться, будто этого злосчастного последнего сообщения не было. Что я имела ввиду, когда отправила такое сообщение человеку с изображением Питера Пена? Как из всего того, о чём мы говорили прежде, произросла эта глупая реплика? Наверное он подумал, что я идиотка. Что он добился моего внимания и в некотором роде выиграл эту битву. Я ругала себя, нервничала и решала прекратить всяческое взаимодействие с ним, пока ребята из кружка рассматривали повестку дня. Должно быть, я включилась только тогда, когда Марти зачем-то вышел на сцену и запел песню Френка Оушена. Это было чем-то вроде работы над ошибками после заунывного первого выступления; Прайс предложила всем желающим выбрать что-то поинтереснее и исправить положение. Мои стрип-порывы - напоминаю - были оценены по достоинству (но совсем не так, как я рассчитывала). -Lost, lost in a heat of it all, - пел Марти сумасшедше похоже на оригинал, и мне на секунду показалось, что я нахожусь в центре замедленной съёмки замедленного сериала о подростках-суицидниках. - Girl, you know you lost, lost in a thrill of it all. Прямо передо мной сидела чокнутая Челси Браун; её малиновые волосы спадали на спинку кресла. В какой-то момент я подумала, что, может быть, я не самая потерянная девочка в этом зале и нахожусь не в самом скверном положении; я тут же отогнала эту идею, мысленно отругав себя за бестактность. Я отучала себя от подобного. Я говорила себе: почему ты решила, что ты в праве ... - и далее любая глупость, приходившая в мою голову. Я не знала, как правильно становиться лучше, но я пыталась, я постепенно лишала себя права осуждать людей без причины. -Lost, lost, lost. Но у меня получалось плохо.

***

Например, я продолжала винить Элизабет. Я сидела в классе математики и пролистывала её сообщение о том, что она снова задержалась у Прайс, и мне нужно придумать ей отмазку на случай опоздания. Меня раздражала её привязанность ко всей этой канители, и порой я нарочно задевала её, указывая на глупость этого занятия. Я не упускала возможности сказать, например, что это бесполезно, или что за это ей не поставят хорошую оценку - так, как будто Лиз вообще когда-нибудь гналась за хорошими оценками. Мне всегда не хватало тактичности и терпеливости, но тогда мне казалось, что в своём безразличии я выгляжу глупо - а значит, надо сделать всё, чтобы выставить глупыми тех, кто не безразличен. Иногда так было и с Ким. -Эй, Грейс! - она щёлкнула перед моим носом, и присела за парту впереди. - Кевин видел, как ты вчера села в машину к Джеймсу Томпсону. Мне странно, что я узнаю это от него. Я тут же отложила телефон в сторону. Ким держалась холодно, и, кажется, совсем не шутила. -Это неправда, - зачем-то сказала я. -Нет, это правда. -Ладно, это правда. Надеюсь Кевин уже разболтал об этом каждой собаке, позвонил на радио, продал это в Милвуд Дейли? Ким осунулась, глядя на меня несколько беспомощно. -Я тебя не узнаю, Грейс. Я могу сесть рядом с тобой? Она указала на пустой стул около меня, но примерно в этот момент в кабинет вошла Оливия, которая буквально с порога помахала мне рукой. Я обещала сидеть с ней хотя бы до конца недели - для меня это было поводом послать Томпсона, а она, вроде как, продолжала осваиваться. -Вообще-то... - не успела произнести я, как сумка Лив стояла на нашей парте. -Доброе утро, - улыбнулась та. Ким посмотрела на меня обескуражено, но тем не менее брякнула: -Вообще-то мы разговариваем. -Ким, полегче, - поспешила ответить я, отодвигая свои вещи так, чтобы Оливия смогла разложить тетради, - ты же знаешь, что Лив здесь всего второй день. Как ты, Лив? -Мы разговаривали, - не унималась Ким, продолжая дотошно сверлить меня совершенно разъярённым взглядом. Странно, но я забыла, что она может быть такой нетерпеливой (и ревнивой что ли?). Оливия, тактично выдержав паузу, попыталась спасти очевидно пропащую ситуацию, раскрыв свой ланч-бокс: -Хотите конфет? Шоколадные. Мне тётя прислала из Швеции, очень вкусные. -Перебьюсь, - фыркнула Ким и отвернулась. Я чувствовала вину и сожалела о том, что, должно быть, не оправдала её надежд и поступила с ней слишком холодно. Мы могли бы провести этот урок как обычно хохоча и переписываясь на вырванном листке бумаги; Ким снова стала бы рисовать всякие пошлости на парте, я соскребала бы их ногтем, и в конце урока нас скорее всего рассадили бы. Мне так сложно признаться ей - но в первую очередь себе в том, что за эту долбаную неделю я пережила столько стресса, что должно быть морально состарилась и больше не находила в себе сил и желания заниматься такой ерундой. Я могла сидеть и думать о том, как мне быть и кем мне быть, как вести себя так, чтобы не казаться жалкой и что такое жалость в принципе. Я бы думала о всех своих несказанных словах, и удачных репликах, которые пришли в голову только после перепалок; о том, как много во мне невысказанного из-за какого-то дурацкого страха показаться слишком сложной. Я бы снова перематывала плёнку на вчерашний вечер в горах и на те мои необязательные слёзы, пролитые на плечо несуразного мальчишки, свалившегося мне как снег на голову посреди сентября. Я бы думала и вела внутренний монолог, но Ким он бы вряд ли был интересен - поэтому, вероятно, всё очень закономерно и оправданно. Она действительно не может меня узнать. Я сама не могу себя узнать.

***

-Как дела, блохастая? - выкрикнула Кристи с задней парты, когда в кабинет вошла Челси. Че с порога послала её матерными выражениями, изображая как будто полное равнодушие к этим выпадам. Клянусь, ни одна мышца её лица не дрогнула. Пока что. -Чего хамишь-то? - скорчилась Кристи, когда Челси проходила мимо неё по ряду. -Забей, Крис, - говорила Лекси, - что, в первый раз что ли? Она же неадекват. Наброситься может. Покусает. -Право первого укуса дарю тебе, человек-засос, - ответила Че, сев за свою парту. -Педовка. -Шлюха. -Что?! - вскрикнула Лекси так, как я уже давно не слышала, и девчонки буквально оскалились, одновременно привстав со своих парт. Вот это реакция, - подумала я, - как будто дрессированные. Весь класс стал немым свидетелем этой сцены, и я видела зияющий ужас в глазах непорочной Оливии, которая, похоже, никогда прежде не сталкивалась с такого рода школьными потасовками. Я наблюдала такое часто - пребывая, пожалуй, не самой достойной роли человека жующего жвачку на стороне большинства. Я не оправдываю себя, скорее наоборот; я прекрасно понимала, что мне необязательно рваться в бой, потому что за меня это охотно сделают дрессированные болонки, которых я, бесспорно, стоила. -В чём дело? - раздался голос Элизабет, гипнотически усмиривший весь этот бардак. Лиз все боялись, и это было так очевидно, что даже не обсуждалось. Когда Лиз открывала рот и начинала подавать сигналы "стоп", даже самый строптивый человек в нашем окружении смиренно затихал и присаживался на своё место. -Марганцовка, - послышалось позади. -Я не слышу! - вновь воскликнула Лиз, подсаживаясь к Кимберли. Тогда все замолчали, - Так-то. Ким, ты принесла мою плойку, кудрявая ты бошка! Картер, сколько дней прошло с тех пор как... -4 месяца, 12 дней, 14 часов, 48 минут. Это, конечно, было случайное число. -Ах ты кудрявая заноза! - Лиз взъерошила кудрявую копну Ким, и та недовольно скривилась. -Какие точные знания, - улыбнулась Оливия, задев меня локтем. Я засмеялась. -О! - крикнула Элизабет, заметив прямо за своей спиной новую жертву, - А я тебя знаю! -Ну а кто её не знает, - раздражённо вздохнула Ким.

***

Кажется, я уже говорила о том, что коридоры Далвича в своём привычном состоянии напоминали шумный улий или как минимум муравейник; это была единственная городская школа такого порядка - в один большой кампус собрались и праймери, и средняя, и, собственно, старшая школа, разделённые по нескольким не особо миловидным корпусам. Каменные серые стены облагораживались лишь обилием зелени во дворах и изумительными кленовыми деревьями в школьном саду. Каждый день этажи далвичевских корпусов пропускали через себя сотни детей, бегущих из коридора в коридор по артериям-лестницам, водоворот толпы сметал на пути любого неподготовленного. И только в двух случаях этот водоворот исчерпывал себя и исчезал, оставляя скомканную бумагу, пыль и запах чьих-то сигарет в воздухе этих коридоров - время уроков, и, конечно, обед. Челси сидела на полу, спрятавшись за железными шкафчиками, и разглядывала солнечное пятно, бегущее по стене напротив. В её ушах были наушники, в рюкзаке - пустота, в желудке - голод. Сегодня она была без обеда, но не особо расстраивалась по этому поводу; как минимум, ей не придётся вновь столкнуться с мерзкими одноклассниками в столовой, сцепиться по очередному глупому поводу, отгребать от Чапман за ненормативную лексику и рукоприкладство. У неё закончились сигареты, вокальный кружок уже провёл своё занятие, поэтому деться Челси было некуда - она просто сидела в коридоре, спрятавшись между шкафчиками, и ждала, когда окончится обеденный перерыв. -А ты ему что? -А я говорю: мы в Тетчере этого не проходили ввиду религиозных и политических убеждений... За углом кто-то засмеялся, и Челси вжала ноги в грудь. -А он что? - спрашивал Чипа, сопровождая Зака вдоль коридора. -Ну конечно поверил. Ему что угодно можно впарить, если сделать постное лицо и прикинуться глубоко оскорблённым. Они тут все бояться ... - далее раздался неразборчивый шепот, не дошедший до Челси, - ну, ты понимаешь. С тех пор, как они узнали, что их ученики были на том митинге. -А ты там был? Зак искусственно закашлял, и стало ясно, что ответа не последует. Две фигуры скользнули по коридору мимо Челси, совсем не обратив на неё внимания. Это был высокий худощавый парень в спортивной куртке и низкорослый пухляш Чипа Уилкинсон, которого Челси знала давно. Они выглядели забавно из-за разницы в росте, но ладили, кажется, совсем неплохо. -Как думаешь, у меня прокатит? - спросил Чипа. -Так ты же не из Тетчера, Булка. -А что, я не могу оскорбиться на... Что нам задавали на следующую неделю? -Французская революция. -Так что, я не могу оскорбиться Французской революцией, например? Может я из семьи.... -Франкофонов? Ха-ха... Зак засмеялся и нечаянно повернул голову в сторону; замедлив шаг, он сказал Чипе: -Я догоню. Когда худые ноги в грязных кроссовках приближались к Челси, она буквально прекратила дышать. -Эй, - послышался голос сверху, - ты в норме? Она не стала отвечать. Парень присел перед ней на коленку, и тогда их взгляды пересеклись. Она никогда не видела его прежде; а может, просто не замечала. Это был Зак - тот самый красавчик из Тетчера, который произвёл фурор на местных девчонок, завоевал их сердца и прилипал к каждой, которую взрывная волна ещё не достигла. Это был действительно красивый мальчик в самом классическом представлении о мальчишечьей красоте; его чёрные волосы были уложены гелем нарочно неаккуратно, как делали парни в поп-группах. Удивительный разрез глаз, густые ресницы и практически идеальная улыбка отличала его от большинства просто хорошеньких ребят в округе - он был интеллигентно хорош, аккуратно и выверено красив. Внешность Зака Сандерса была преимуществом, о котором он прекрасно знал, и которое нёс гордо, трепетно, но не во имя собственного эго, а только как инструмент достижения внимания и любви девчонок. Девчонок он любил больше, чем себя, а те - безусловно, любили его в ответ. Челси вся эта канитель, естественно, не беспокоила, поэтому она промолчала и отвернулась, полностью его проигнорировав. Парень бросил свой рюкзак рядом с ней под стену и присел. -Я Зак, - говорит. - надеюсь, ты в порядке, потому что сидеть на полу в коридоре во время обеда... Ну, знаешь, не выглядит нормально. Челси содрала лак с ногтя, продолжая молчать и ждать, когда он уйдёт. Спустя несколько минут такой странной паузы, она сказала: -То есть, это единственное, что тебя смущает? Всё остальное выглядит нормально? Он окинул взглядом её причёску; чёрную бандану, повязанную на розовых волосах, сверкающее кольцо, вбитое в крылышко носа, гигантские ботинки и комок какого-то железа на шее. -Не очень, - улыбнулся он, - но мне нравится.

***

За обеденным столом нас было двое. Ким смотрела сквозь меня, агрессивно пережёвывая свою отбивную. Элизабет отсела от нас, не объясняя причин, которые, впрочем, были и так ясны - они с ребятами из кружка сидели за столиком прямо позади меня. Я на неё больше не сердилась; Лиз не принадлежала никому лично, она была достоянием общественным, обижаться на такую преданность общему делу было бессмысленно. Ким смириться не могла - оно и понятно. -Да не злись ты, - сказала я, пытаясь заслонить собой вид на этот шумный столик. -Кто тебе сказал, что я злюсь... - нервно усмехнулась она, - отчего мне злиться, Грейс? Ведь всё здорово. Две мои подруги... здорово забивают на меня болт посреди учебного года. Это же всё, о чём я мечтала! -Ким, это не так. Лиз просто увлечена своим новым... - я задумалась, - хобби. -А ты увлечена своей новой соседкой? Ким страшно ревновала меня к Оливии, и я понимала это, но убеждала себя в том, что это не может быть моей проблемой. Я думала: чья-то ревность - это не моя проблема. Меня совершенно не тревожила мысль о том, что я, своими поступками, словами, действиями, мимолётными жестами и прочей рутинной чепухой, могу причинять боль. И даже способность повлиять на происходящее, не наталкивало меня на размышления о том, что я делаю что-то неправильно. -Да! - развела руками я, - А я увлечена своей соседкой! Ну что за чушь, Ким, она здесь второй день! -А я второй день пытаюсь дозвониться до тебя вечером, но ты меня игнорируешь! - закричала она в ответ, - Думаешь, я не понимаю, что у тебя появились секреты? Мы всегда делились секретами, и я всегда была открыта с тобой, Грейс! Я даже знаю кто ты! -Да тихо тебе! - я дёрнула её за руку, и она продолжила шёпотом: -И никогда, никому, ни при каких обстоятельствах! А ты даже не можешь сказать, кто увозит тебя из школы.... Этот кружок... -Этот кружок - моё проклятие, Ким, не смей меня им упрекать! Это моя боль и моё наказание, которое я вынуждена нести! - люди с соседних столиков стали оглядываться на нас, включая, собственно, столик Лиз и компании, - Вынуждена! Вместо того, чтобы поддержать меня, строишь козни... Ты не знаешь, через что я прохожу! -Через что? - ответила она неожиданно спокойно. - У принцессы Грейс пошатнулась корона? Принцесса Грейс - больше не принцесса Далвича? -Не надо, Ким. - в моём горле застыла обида, - Ты говоришь, как все они. -Они говорят тебе правду, Грейс. Я не стала бы отрекаться от людей, которые говорят правду. Я сцепила зубы. То ли для того, чтобы не закричать на неё, неистово свирепо, то ли чтобы не зарыдать во всю глотку. Да, я понимаю, о чём она говорит. Она, конечно, права. Я возвожу свои проблемы в ранг таковых, которые заслуживают абсолютного внимания. Да, должно быть, это тщеславно, и ни Ким, ни Лиз, ни, в общем-то никто не обязан сострадать мне, но я хочу поддержки, я хочу продолжить получать ту же любовь, что и раньше - когда моя корона ещё была на месте. -Я думала, что ты будешь со мной несмотря ни на что. Она смотрела мне прямо в глаза, и я впервые заметила мимолётную вспышку сомнения и вины по тому, как дёрнулись её брови. Она не успела подобрать слов - в этот момент над столовой раздался шум школьного радио. Секретарша Кейтлин дежурным голосом передала: -В кабинет директора приглашается ученица третьего курса старшей школы, мисс Грейс Картер. Повторяю... Я машинально встала со своего места. В столовой воцарилась тишина, взгляды учеников были прикованы к моей сгорбленной фигуре. Это было жалкое зрелище. Я смотрела на них так, будто не оправдала их ожиданий. За что? - крутилось в голове, - что на этот раз? -Что-то ты зачастила, Картер! - послышалось откуда-то со стороны. Что делать? Надо было идти. Я взяла сумку и вышла из-за стола. -Грейс... - совсем мягко произнесла Ким, но я уже отдалялась. Они провожали меня взглядами до самой двери.

***

-Можно? - Зак аккуратно взял наушник, висевший на плече Челси, и вставил себе в ухо, - О, класс! Это 5 seconds of summer? Клёвые ребята. Young blood, say you want me, say you want me... Он небрежно пропел несколько строк, которые громко били по барабанной перепонке. Челси повернула голову, увидев его впервые так близко, и подумала, что этот тип, наверное, шизофреник. Ну, как есть. Иной раз такой персонаж получил бы от неё локтем по носу, но этот был так смешон, что вызывал у Челси не раздражение, а жалость. Что с такими делать? Она и сама была такой; пусть живёт. -Почему ты не в столовой? - спросил он, но она продолжала молчать и испытывать его терпение, - Ясно. Значит, ты без обеда. Да это ерунда, я сам без еды. Я подворовываю у Томпсона. Ну, мой друг, знаешь его? Он с нами в одном классе. Томпсон отличный парень, к нему всегда можно обратиться за чем угодно. И даже если это что-то у него будет последним, он отдаст. Правда! Тут в Далвиче практикуют вытряхивание мелочи с ботаников... У меня как-то не получается, если честно. Ты только не говори никому, ладно? В Тетчере такое случалось нечасто, но я и там не участвовал. Когда здешние ребята зовут кого-то окрутить, я придумываю отмазки. Не знаю почему. Они ведь ничего мне не сделают - это ясно - но я всё равно трушу. Думаешь, это тупо? Челси смотрела на него всё это время, внимательно изучая внешний вид своего внезапного собеседника. Он не вызывал у неё отвращения, не казался ей противным, он нёс всю эту ересь так серьёзно и сосредоточено, будто это в самом деле имело для него какое-то значение. Говорил с ней так, будто Челси никогда не была жертвой подобных прохвостов и могла иметь какое-то объективное суждение насчёт его слабостей. -Да, это тупо, - сказала она. Зак засуетился и сунул руку за пазуху. -Будешь? - в его ладони оказалось несколько леденцов. - Держи. А хочешь, на половину? Одну мне, другую тебе. Тебя как зовут? Она взяла конфету, продолжая смотреть ему в глаза, и ответила: -Меня зовут Челси. Издали раздался неистовый крик, эхом пробежавший по кирпичным стенам. В коридор вбежал совершенно потерянный Чипа Уилкинсон, продолжавший по инерции выкрикивать фамилию Зака. -Сандерс! Саа-андерс! Там это... Он закашлялся, скользнув по полу, и чуть не упал прямо на ребят, схватившись за железный шкафчик в последний момент. -Булка, ты че? -Там наши.... И... И ваши... Там драка! Зак изменился в лице за считанные секунды, схватил рюкзак и побежал вдоль коридора, сметая перед собой всё, что можно. Чипа наклонился и схватился за колени, а после, как будто одумавшись, побежал следом.

***

Когда я вошла в кабинет Макгроу, мой взгляд тут же устремился в лицо Томпсона. Их тут было человек десять, не меньше - все баскетболисты, стихийно распределившиеся на группы из новеньких и наших; они все стояли напротив главного стола, рефлекторно сунув руки за спину. Я посмотрела на Джеймса и замерла в ужасе. Господи, он был весь расквашен. Они все были расквашены и помяты, их куртки были в грязи. Ещё совсем живые ссадины засыхали и прекращали кровоточить на их лицах, и мне стало ясно, что здесь была драка, подобной которой я даже не могла вспомнить. Джеймс отвернул лицо, глядя куда-то в окно. -Грейс, ты вовремя, - произнёс директор, что быстро вернуло меня в трезвую реальность, - Журнал с тобой? Мне нужны данные этих негодников. Я тяжело сглотнула и робко сказала "да", нервно расстёгивая сумку. -Я могу идти? - спросила я, положив ему журнал на стол. Я чувствовала, как за моей спиной зашептались. -Нет, почему же. - возразил Макгроу, сняв очки, - У нас тут завязался занятный спор, кто нас ещё рассудит, если не куратор класса? Человек, который за всеми наблюдает, со всеми коммуницирует... -Грейс всё скажет, - послышался смелый голос Кевина Нортона. Я обернулась и увидела улыбки его ребят; новенькие продолжали молчать и отворачиваться. Я заметила среди них толстяка Чипу Уилкинсона, затерявшегося между катастрофически избитым парнем-азиатом и красавчиком Сандерсом, освещавшим помещение своим сиреневым фонарём. -Выпускной класс, Грейс, - продолжал директор, - а у нас такие дела делаются... Ну что, господа спортсмены?.. Что, старички на новичков?! Он вдруг вскрикнул, и я слегка дёрнулась от силы звука. -Скорее наоборот, - зачем-то шепнул Зак, улыбаясь разбитой губой. -Думали с рук сойдёт?! Доигрались. - Макгроу взял журнал и раскрыл его на случайной странице, - Кто зачинщик?! -Они, - начали кричать ребята из старой команды, вырываясь из своего жалкого строя. Наблюдая за тем, как они охотно тыкали в новичков, мне невольно стало противно и неловко. Ещё вчера эти парни были моими друзьями, ещё вчера мы вместе тусовались в чьих-то домах и здорово проводили время. Они были бойфрендами моих подружек и любовными интересами девочек из классов помладше. Я уже наблюдала за подлостью, которую они демонстрировали в сторону меня после вступления в кружок, но тогда я лишь сожалела и винила себя в случившемся; теперь мне было гадко даже помыслить о своих переживаниях на из счёт. Они были отвратительны в этот момент. -Я зачинщик, - вдруг произнёс парень-азиат, который по количеству полученных увечий выглядел именно так. Томпсон немедленно задвинул его в строй и сказал: -Мы все. -Да спросите у Грейс! - крикнул Кевин вновь, - Эти ребята изначально на нас агрессировали из-за того, что их в запасные отправили! А куда их ещё отправить, они тут без году неделю! -Они провоцировали нас с первого дня, - кивнул Мэтт, - узкоглазый в первый же день сказал, что сгноит меня, если я не уступлю! -Это все слышали! -Мистер Макгроу, это все знают! - продолжался поток сознания за моей спиной, - Они задирались в первый день у всех на виду в столовой, любой подтвердит! Они угрожали нам расправой в интернете! Все в курсе! Мне хотелось закрыть уши и убежать отсюда куда подальше. Слушать это было невозможно, к тому же, я уже понимала, какая роль в этом споре была отведена мне. -Картер, ну скажи! Ты же знаешь! Макгроу заткнул их и устремил взгляд в меня, велев встать чуть поодаль; теперь мне было видно всех. -Грейс, это правда? Новенькие ребята провоцировали твоих одноклассников? Ты можешь подтвердить, что эти прецеденты имели место быть? Все молчали. Мне кажется, я умоляла директора глазами, мысленно умоляла прекратить эту очную ставку и позволить мне жить дальше без всего того кошмара, который мне предстоит... когда я скажу правду. -Нет, - ответила я тихо, - это неправда. -Грейс, ты че? - вскрикнул Кевин. Ребята тут же зашумели, на что Макгроу приструнил их, и спросил меня вновь: -Новенькие ребята когда-нибудь провоцировали, вели себя неподобающе? -Нет, мистер Макгроу. Они вели себя порядочно. -Ты была свидетелем ссор или публичных угроз? -Нет. Это неправда. Потому что это была грёбаная неправда. С первого дня эти олухи поняли, что пришли ребята, которые лучше их играют в баскетбол - и это было более чем очевидно. Парни из Тетчера были лучше, сильнее и выше, силы их были неравны, и это злило каждого, кто считал себя лучшим спортсменом в Далвиче. Я видела провокации и была свидетелем угроз, но только в сторону новичков. Я подозревала, что рано или поздно эти словесные потасовки закончатся чем-то подобным. -Всё ясно, - сказал директор и стал что-то переписывать в журнал. Томпсон взглянул на меня и вытер каплю крови со щеки. На этот раз отвернулась я. Мне не нужно было его одобрение; я сделала то, что должна была. Макгроу ругал их ещё в течении пятнадцати минут. Спрашивал фамилии и записывал, тарахтел что-то про последствия, но закончил вполне традиционно: новички моют залы, стариков отправляют на волонтёрские работы в выходные. Отдельные наказания от тренера и всё в таком роде. Возгласы о несправедливости были быстро осажены, и их стали выпускать. Несколько ребят здорово стукнули меня плечами, но в моём сознании ненадолго образовался полный вакуум; я так перенервничала, что как будто нарочно отгоняла от себя мысли о возмездии. Боже, мне теперь точно несдобровать. Кажется, я только что поставила точку во всех своих надеждах на восстановление своей прежней комфортной жизни. Кажется, в этом месте мне больше никогда не будет комфортно.

***

-Ай... -Молчи, - я провела ваткой с перекисью по ссадине на его щеке. Взъерошенный и расцарапанный как драный кот, Томпсон сидел на деревянных качелях, свисавших с кленовой ветки. На заднем дворе центрального корпуса было пусто; у Томпсона тем временем была отменённая по понятным причинам тренировка, а я просто сбежала с урока литературы, воспользовавшись тем, что он числился последним в расписании дня. Схватив аптечку, которую Мардж вынудила меня хранить в шкафчике "на всякий эксцессный случай", я застала его на этих скрипящих качелях, свесившего голову, пинавшего камушки под ногами, сильно задумчивого. -Щипит, - недовольно скорчился Джеймс. -Поплачь, - ответила я безучастно, хотя дрожь в пальцах выдавала всё накопившееся волнение и отчаяние. Он смотрел на меня снизу вверх взглядом ребёнка, который совершил проступок и искал помилования в каждой мышце моего сосредоточенного лица. Я продолжала своё дело, не останавливаясь. У него была большая рана на скуле и подбитая бровь, на костяшках пальцев застывала кровь - драка вышла знатная, хорошо хоть нос не тронули. -Что? -Хорошо, хоть нос не тронули. Остался бы на всю жизнь с перебитым носом, тьфу! Зла не хватает. Две недели в школе, залёт на залёте - пробы негде ставить! Герой... Ты зачем в драку полез? - спросила я громко, точно он глухой или полоумный. -Не знаю. Иду, гляжу: драка. Дай, думаю, поучавствую - давно не прилетало, ещё с митинга. А то и вовсе - забуду как директорские двери выглядят. Непорядок. Я замерла и посмотрела ему в глаза. -Кретин, - умозаключила я. -Зато нос цел. Словесная перепасовка закончилась долгим и мучительным молчанием - тем временем мне удалось остановить кровь на его губе и накопить ещё больше гнева. Он смотрел на меня снизу вверх и не улыбался разве что потому, что химозно пропитанная вата была приставлена к его рту. Глаза - всё те же прозрачно-голубые, - были устремлены на мои нелепые попытки не уронить аптечку. -Эва... -Что? -Я знал, что ты так поступишь. В смысле, что ты так скажешь. Ты это... из-за меня так? Я оторвала ватку от его лица, застыв от такой уверенности в своём влиянии на вещи. И на меня. Это было бестактно и неоправданно. Я прижала вату к ранке вновь, сильно придавив её так, что он едва не взвыл. -Нет. -Да знаю, что не из-за меня. Ты ведь не могла иначе, верно? Я не ответила. -Томпсон, вот ты можешь по-человечески сказать... Просто ответь на вопрос: почему? -Почему что? - переспросил он. -Почему ты с ними сцепился? Я просто пытаюсь понять, какое может быть адекватное оправдание такому риску. Что должно быть в голове у человека, который делает это, имея за спиной два крупных залёта и несколько некрупных? Томпсон потер ладони между коленей и ответил: -Я сделал то, что должен был сделать. Это бестолковый вопрос. Я приподнялась и ощутила сильную боль в коленях, которая как будто отрезвила меня от этого странного состояния, когда я по каким-то причинам решила потратить своё время на то, чтобы отмыть этого голодранца от крови. Кто он такой? Просто мальчишка, такой же хулиган, как и все те, кто стоял за моей спиной в кабине Макгроу. -Это бестолковый ответ, Брюс Ли недоделанный. Кому ты что должен? Кому ты должен людей мутузить? Ты вообще в своём уме? -Я пойду, - сказал он, пытаясь приподняться с качели, но не успел этого сделать, когда я прикрикнула: -Сидеть! - и он как загипнотизированный вернулся в прежнее положение. Я не думаю, что он остался бы, если бы не был в таком помятом состоянии. Это не безволие - ему в самом деле пришлось несладко и нужна была помощь, но он не желал слышать мои вполне предсказуемые стенания. Кому бы захотелось! Я вою похлеще, когда сталкиваюсь с предсказуемыми упрёками от отца. Кажется, я начинаю оправдывать Томпсона, и, кажется, это совершенно не окей. -Что? - спросил он, устало подняв на меня глаза. Я присела вновь и достала его кисть из рукава бомбера. Потрескавшиеся костяшки его пальцев были лиловыми и запачканными. Свежие раны продолжали сочится, и я потянулась за марлей вновь. -Они были зачинщиками, я знаю. Что они сказали? - говорила я тихо и неторопливо, - Почему тот парень пытался взять вину на себя? -Потому что Мэтт оскорбил его. -Ясно. Дискриминация? Он промолчал. Я была права в своей первой и единственной догадке - почему ещё парень-азиат в разорванной футболке называет себя инициатором на аудиенции у директора, почему новички задвигают его обратно в строй, а настоящие зачинщики безучастно наблюдают за происходящим?.. Конечно, они оскорбили его по расовому признаку, и Господи, это не так удивительно, как очевидно. Конечно, они могли. Конечно, они это сделали. А невротики вроде Томпсона посчитали своей священной обязанностью намылить им за это шеи, потому что это ведь справедливо, даже если настолько рискованно. Томпсон всё ещё из тех ребят, кто будет мылить шеи людям за такие вещи, и это совсем, совсем нехорошо. Но это ведь Томпсон, и разве я вправе это изменить?.. -Ты не бойся, Эва, - сказал он, пока я возилась с его руками, - они тебя не тронут. Ты сделала хорошее дело. Мои ребята, они... Они теперь за тобой, все. Они тебя в обиду не дадут. Ты только меня держись, ладно? И всё будет в порядке. -Да пошёл ты. Понимая, что сделала всё от себя зависящее, я начала складывать испачканную вату в коробку; руки мои пропитались запахом перекиси, ноги гудели от усталости, сил оставалось всё меньше. Я протёрла туфли проспиртованной марлей, оказавшейся неиспользованной, и приподнялась. -Эва, - сказал он. -Что? -Ты красивая. -Это мы уже выяснили. Как модель на бигборде и порноактриса. Он попытался улыбнуться. -Спасибо тебе. Я застыла и посмотрела на него вновь. Растрёпанный и побитый Томпсон выглядел так естественно в этой помятости и избитости - мне ясно, что это жуткая мысль, просто ужасная - но так это было на самом деле. Я тогда подумала: оказывается, не все мальчишки должны следить за волосами и одеждой, чтобы быть естественно красивыми. Не все они должны иметь гладкую кожу, правильные черты и родинки, ровные зубы и подбородок. Оказывается, можно быть красивым с рассеченной губой, наивным нахальством и всей этой верой в справедливость и правду, которая сильнее всего прочего. В этом была несомненная красота Джеймса Томпсона, его неожиданная привлекательность, наконец мной разгаданная. Выходит, мне могут нравится такие герои. Господи, как хорошо, что ему не перебили нос! -Горе ты моё, Томпсон! - я прикоснулась к его затылку и прислонила его голову к своему животу. Он охотно обнял меня, оставляя кровавые пятна на моей белой футболке - но мне не было дела. Я ощущала его горячее дыхание на своих рёбрах и прикосновения рук, которые не опускались ниже поясницы. Погладив его волосы, я открыла в себе способность к такой нежности, которую прежде за собой не наблюдала. Я не думала, что могу быть настолько сентиментальной и ведомой, после всех этих лет.

***

За спиной послышался шелест травы под чьим-то уверенным шагом, и это быстро отрезвило меня. Я отпустила голову Томпсон и отступила, нервно приводя себя в порядок. -Я ничего не видел! Я не видел, я ухожу.. -Марти, брат! - воскликнул Джеймс, пока я рассматривала пятна на своей футболке, - Дай пожать твою смелую руку! Томпсон поднялся с качели и зашагал к Мартину неуверенно, здорово прихрамывая. -Ты как? - спросил тот, с неприкрытым ужасом в глазах рассматривая боевые ранения Томпсона. -Жив буду, - отмахнулся Джеймс, - Эва, у этого парня лучшая подножка из всех, что я видел! Меня осенило: -Марти, ты что, тоже там был? Томпсон прижал его к себе как младшего брата, не обратив внимания на покосившиеся очки своего нового приятеля. -Он боролся за нас, - ответил Джей так, будто говорит о войне, на которой они вдвоём побывали, - он сделал подножку здоровяку Патрику, когда он сорвался на нас с турника. -Так он же... - недоумевала я, глядя на абсолютно нетронутое лицо Марти. -...я драпу дал, - честно признался тот, - этот кретин ворует мои завтраки с пятого класса. Они должны были получить по заслугам. -Ты поступил мужественно, - продолжал уверять его Томпсон, - на мне было двое, я бы не выдержал ещё Патрика. В конце концов, ты бы мог просто слиться... и тебя никто бы в этом не обвинил, ты же просто мимо проходил... получается. А ты помог мне, брат, и я тебе обязан. Что я могу для тебя сделать? Марти сбросил рюкзак с плеча и достал из него две картонные карточки. -Это вам, ребята. Одна из карточек досталась мне и оказалась приглашением на грядущий День Рождения Мартина, который состоится на следующей неделе. У меня таких карточек скопилось штук пять; каждый год в сентябре Марти раздавал их всем, с кем хотя бы здоровался, но каждый год справлял именины в одиночестве. К нему никто не ходил, и он прекрасно понимал это, когда продолжал выписывать эти карточки из года в год. В этом было так много беспомощности и отчаяния... Каждый год его дом украшали радужные ленты и огоньки, разноцветные гирлянды и стаканчики с лимонадом - так, как будто здесь и впрямь соберётся шумная компания друзей, которых у него никогда не было. Марти продолжал выставлять себя дураком, раздавая эти карточки, мечтая о том, чтобы на порог этого радужного двора ступила та, которую он ждал с самого детства. -Чувак, так тебе 17? - воскликнул Томпсон. -Приходите, ладно? Я буду очень рад вас видеть. Мама приготовит задний двор для барбекю. -Так, маму отменяем, - отмахнулся Джеймс и почесал затылок. Взвыв от мимолётной боли, он вспомнил о тех местах на теле, к которым прикасаться не следует, - вежливо отменяем. Колонки есть? Колонки будут. Картишки, девочки? -Что ты несёшь, - скривилась я. -Организуем. Родителей отправляем в краткосрочный отпуск. Делай танцпол. Есть танцпол? Мне начало это надоедать. -Ты себя в зеркало видел, Рембо недоделанный? Ты еле ходишь, танцор диско! -Да я ещё играть буду. Я сунула приглашение Марти в сумку и подумала о том, что впервые допустила мысль о своём присутствии на его празднике. Я принимала эти карточки раньше даже не задумываясь о своём решении; я стеснялась и скрывала от подруг, что была приглашена. Это было зазорным в моём прежнем кругу общения, но теперь мне совершенно нечего терять, и что может меня остановить? Хуже уже не будет.

***

-Прошу! - воскликнул Томпсон, открыв мне дверь пассажирского сидения. -Да уймись уже ты. У меня не возникло дискомфорта от того, что водитель моего временного транспортного средства выглядит так, будто под это транспортное средство только что попал. Это была пятница; впереди - ленивые выходные и Мардж, которой обещала помочь в саду. Боб снова звучал шипящими Депеш Мод, я смотрела на помятое лицо Томпсона и то, как на нём отражался золотой солнечный свет. Я подумала о том, что за весь этот безумный день, он не предъявил мне моего ночного признания. Как будто это было вовсе не то, что ему нужно. -Ты правда пойдёшь на День Рождения Марти? -М? - переспросил он. -Ты правда пойдёшь к Марти? -Ну да, - невозмутимо ответил он. - Конечно пойду. Ты ведь тоже пойдёшь? Я положила лицо на ладонь и промолчала. -Пойдёшь? - переспросил он. -Пойду. - ответила я, и на этом разговор был окончен.

♪ Depeche Mode - Enjoy the silence

Он высадил меня на прежнем месте, и дабы воздержаться от этих необязательных сентиментальных бесед, я просто схватила сумку и вышла из машины подобру-поздорову. Хватит с меня нежностей, я уже всё сказала. Он проводил меня взглядом и прикрутил радио, которое как раз орало Enjoy the silence. Он закурил. Words are very unnecessery, They can only do harm.

***

Я сразу поняла, что дома кто-то посторонний. Мардж не налетела на меня с вопросами и тревогами, удушающий пар и запах обеда не заполнял воздух в прихожей. Было слышно, как чашка становится на журнальный столик в гостиной, и как знакомый голос очень спокойно и тепло рассказывает о своих делах. -Грейс! - крикнула Мардж, - Это ты? Входи скорее! У нас гости! Я поспешила забежать в гостиную, и замерла на пороге; гостем был Чарли Брукс - они с экономкой сидели на диване и пили чай. -Я здесь, - растерянно ответила я, и Чарли улыбнулся, вежливо приподнявшись с места. Он уже, было, подошёл ко мне ближе, чтобы поздороваться, как тут - его взгляд остановился где-то на моём животе, и резко переменился. Я прикоснулась ладонью к рёбрам и всё поняла. Лицо моё застыло в ужасе. -Извините! - выкрикнула я, сделав шаг назад, - Мне нужно переодеться. Пятна крови, разумеется, никуда не делись - более того, они были ещё свежи. Стыдно представить, о чём он мог подумать, когда увидел это. Хорошо, что не заметила Мардж, от неё бы я точно никуда не делась, пришлось бы придумывать объяснения. Я застегнула молнию на платье и взглянула на себя в зеркало: так гораздо лучше. В отражении передо мной стояла Грейс, которую я знала гораздо лучше. Девчонка, которая только час назад зализывала раны бунтующему мальчишке, исчезла вместе с испачканной футболкой, где-то в корзине для белья. Вниз я спустилась в надлежащем виде и предприняла вторую, гораздо более удачную попытку поздороваться с Чарли. -Ты в порядке? - спросил он, когда мы устроились на веранде дома, за стеклянным столиком, который стоит здесь до октября. -Конечно. Я ведь учусь в Далвиче, помнишь? Там всякое бывает. Мне показалось, что это остроумная шутка, но Чарли, судя по всему, так не думал. -У тебя проблемы в школе? -Нет!.. Ну, помимо того, что я участвую в вокальном кружке... Больше никаких проблем. -Вокальный кружок - это что-то вроде хоровых пений? Я вздохнула, вспомнив все наши нелепые попытки петь синхронно. -Вроде того. Чарли улыбнулся, глядя на высокую линию деревьев за витиеватыми прутьями нашего забора. Золотой час спустился на Милвуд незаметно, и зелёные листья выглядели совсем бронзовыми под светом солнечных лучей. Время от времени мои волосы поднимал тёплый ветер, но в тени навеса не становилось холодно. Это был ещё один хороший сентябрьский день, пережитый мной в потоке переживаний и собственных тревог. Я совсем перестала замечать красоту отмирающего лета, позабыла о постепенном приходе моего любимого сезона в году. Как много проскальзывает мимо, как много сыпется сквозь пальцы!.. Какими ценными оказываются такие простые мгновения тишины и покоя. -Никогда не слышал, как ты поёшь, - сказал Чарли. Я нервно засмеялась. -Это совсем не упущение. -Почему? - смеялся он в ответ, и морщинки около глаз превращали его в ребёнка, - Ты ведь можешь, правда? -С чего ты взял?.. -Спой что-нибудь! Ну пожалуйста... -Чарли, ты пользуешься моей благосклонностью... -Хотя бы кусочек. -...моим хорошим к тебе отношением... -Строчку! Спой строчку! -...и тем, что я перед тобой в долгу. Он затих и мне стало неловко. -Никакого долга, - сказал он твёрдо, - Грейс, я знаю, ты бы поступила так же для меня, так что забудь о том случае, хорошо? Я никогда не приму никакого возмещения, не думай обо мне так скверно. Я хотел бы разве что... общаться с тобой. Дружить. У меня в этом городе практически никого не осталось. -Извини меня, Чарли. Я не хотела тебя этим обидеть, - я старалась не смотреть ему в глаза от всепоглощающего чувства смущения, - для меня... быть твоим другом - привилегия, которой я стеснялась даже пожелать. Дай мне вспомнить что-нибудь... Но вспоминать не пришлось; я быстро напела под аккомпанемент колыхавшихся еловых ветвей песню, которая не прекращала крутиться в моей голове: All I ever wanted, All I ever needed is here, in my arms, Words are very unnecessery, They can only do harm. -Здорово, - сказал он. - Красивая песня. Мне стало ясно, что Чарли не знаком с творчеством Депеш Мод, но кажется, ему действительно понравился мой голос. Он внимательно следил за каждым звуком, который я хватала из воздуха и выпускала наружу очень старательно. Я волнительно перебирала пальцы и заметила немного засохшей крови под ногтем. -Хватит обо мне... Хочу забыть об этом, хотя бы дома. Как твои дела, Чарли? Он рассказал о том, как проходит его обустройство в hometown; о том, что родители немедленно уехали в Лондон после того самого вечера, и что они планируют вернуться в Милвуд к следующей пятнице. -А что будет в следующую пятницу? -Скорее в следующую субботу, - оговорился он, - у меня посвящение в университете. Крайне архаичное мероприятие, местная традиция, что-то в этом роде. Засранцу Шону это не грозит, он перевёлся сразу на четвёртый курс, так что никаких исторических реконструкций. Ну, а для всех первокурсников организовывают торжество с официальной частью и чем-то вроде бала, так что придётся выгладить студенческую форму, пришить герб и выбрать специализацию. -Гриффиндор? -Конечно Гриффиндор. Мы засмеялись. Гриффиндором была легендарная кафедра международного права, которую однажды окончили наши отцы. Чарли метил туда без раздумий - всё это прекрасно вписывалось в его карьерные и идеологические представления о своём будущем. -И что потом? - спрашивала я. -Потом - Лондон. Партия. Парламент. Королевский приём и, может быть, представительство в европейской ассамблее. Какая-то дипломатическая деятельность - в ином случае. Словом, всё довольно предсказуемо. Грейс, ты придёшь на моё посвящение? Меня осенил этот вопрос. -Конечно, - ответила я. - Следующая суббота? -Следующая суббота. Мардж вынесла нам свои вишнёвые капкейки, и вкус детства отвлёк меня от разного рода мыслей. Были ли у меня планы на следующую субботу? Нет, у меня были планы на следующую пятницу, ведь я приглашена на День Рождения Марти. -Грейси великолепно поёт, Мардж, - обратился к ней Чарли, - у неё ведь талант, верно? -Верно. А если бы Грейси не пела всякую дрянь, то... -Ну Мардж! -Это от матери, - улыбнулась экономка и скрылась за дверью дома.

***

Мы распрощались с Чарли на закате. Отца дома всё ещё не было, и я ввалилась в дом, небрежно скинув туфли в прихожей. Мардж сидела на кухне с полотенцем на голове и смотрела Yes to the dress, тихо комментируя отвратительный вкус участниц. -Ушёл? - спросила она, заметив меня в проходе, устало склонившуюся на дверном косяке. Я кивнула в ответ. - Хороший парень. Видит Бог, не думала, что он вырастет таким хорошеньким. Он всегда казался менее симпатичным, чем старший брат. Не замухрышкой, конечно, но... Но каким-то простоватым, что ли. А сейчас, знаешь ли.... Вот что значит стать! Фамилия. Порода. -Прекрати, - сказала я, подойдя к кувшину с водой, - говоришь о нём как о скакуне... -Хороший мужик - в хозяйстве тот же конь. Главное научиться ска... ладно, это тебе ещё рано. Давай наверх. Разбери вещи, я оставила на кровати. Ну чего ты хохочешь? Вот дурёха. Мне почему-то стало смертельно смешно. Отмахнувшись от Мардж, я поползла в спальню.

***

Когда дом уже в самом деле погрузился в сонную тьму, я всё ещё лежала с раскрытыми глазами и повязкой на лбу, продолжая переваривать в себе этот странный день. Гудит машина - значит домой возвращается отец, каждый день позже обычного. Я представляла себе настоящее студенческое Посвящение и то, как мне следует там появится, не оказавшись в компании мистера Картера. Так странно, что прежде мне не приходилось задумываться о такого толка конспирации; мы практически никогда не появлялись с отцом на публике, кроме публики особо близких, собиравшихся в нашем или других домах. Когда-то я мечтала о том, что он появится на моём выпускном и снимет эту мучительную для сплетников ширму, но теперь мне не кажется это хорошей идеей. Пусть, наверное, всё остаётся как есть. Никому не следует знать. Мы просто однофамильцы, так ведь? Ничего более. Мой телефон завибрировал и я достала его из-под подушки. "Эвс", - маякнула картинка Питер Пена. - "Ты тут?". "Нет, я сплю". "Отлично". "Завтра в три". "Ок?". Я закатила глаза. "Это ещё что?". "Томпсон". "А Л Л О". "Ты где?". "Я сплю". "Что значит в три?". "Ты что, уже прекратил плеваться кровью?". "А ты смешная". "А ты очень странный". "Что будет завтра?". "Просто День". "Самый Замечательный День". "Это как?))" "Это замечательно, Эва". "Завтра в три".