Несекретные материалы

―1― Когда Шерлок вернулся вечером, против обыкновения, его никто не встретил. Джон обнаружился в ванне, он зарылся в пену по горло и нежился, закрыв глаза. — Ничего себе, — возмутился Шерлок, — я весь день на ногах, вёл переговоры с родителями учеников, опрашивал малолетних чудовищ, а он тут расслабляется. Я, между прочим, есть хочу. — Ужин на плите. — Джон приоткрыл один глаз. — Я только-только влез в воду. И тоже не сидел без дела: свидание в кафе назначено на завтрашнее утро. — Уже? Какой быстрый. — У меня правильный подход к женщинам. Шерлоку вдруг захотелось надавить Джону на голову и утопить его в ванне на пару секунд. Он даже протянул руку, но тут же отдёрнул. — Только попробуй, — буркнул Джон, не открывая глаз, — утяну за собой. — А ты не подсматривай. — А я не подсматриваю. Но движение в воздухе я почувствовал, и когда ты злишься, ты дышишь… особенно так дышишь. И нечего злиться: мне придётся дурить девушке голову. — Что за девушка? Подружка Саманты? — Естественно. Виктория Коулп. Мне пришлось прочитать кучу девичьих блогов, прежде чем я её вычислил и списался с ней. Мне вообще-то повезло. Я назвался старшим братом девочки, которая заканчивала вместе с ней школу. — Топорно, — фыркнул Шерлок. — Возможно, но это сработало. Девушка в активном поиске парня, но на мужчину постарше тем не менее клюнула. — А ванна зачем? — Смываю с себя Интернет, — ответил Джон и нырнул с головой. — 2— Девушки всегда опаздывают — Джон это уже уяснил давно. Вообще-то существовал вариант, что двадцатишестилетняя его просто испугается и не подойдёт. Старовато он выглядит для того, кто якобы является старшим братом её бывшей одноклассницы. Господи, бред какой. У него уже и так голова пухла от чтения странички Саманты Пасс в фейсбуке. Он как-то вычислил эту Тойю ― она там последняя удержалась в друзьях со времён колледжа. Врать про интерес было несложно ― девушка попалась симпатичная, не сказать чтобы прямо эталон, но и он не какой-нибудь Джеймс Данкан. Они вполне друг другу соответствовали. ― Это вы Джон Гудвин? Голос звучал настороженно. Уотсон вскинул голову и увидел Викторию Коулп, или Тойю, как она просила себя называть. ― Это я, ― он улыбнулся и вскочил. ― Добрый день. Смущался он совершенно искренне ― всё-таки дурил же девушке голову. ― О... я вас, кажется, помню. Да-да, точно помню. Это было на Пасху, и мы с вами танцевали два раза. Или даже три. Правильно? Она протянула ему руку. Джон деликатно пожал, поухаживал, придвинув стул. Кажется, это произвело на Тойю впечатление. ― Неужели вы меня помните? ― совесть уже не подавала таких громких сигналов. ― Конечно! Почему вы больше не приходили на наши школьные праздники? Взгляд Тойи скользнул по его рукам ― кольца не было. ― Армия, ― коротко ответил Джон. ― Вот, недавно вышел в отставку по ранению. ― Вы были серьёзно ранены? ― смесь жалости с опасением. ― Ой, бедный. Так вы бывший офицер? ― надежда в голосе. ― Я военный врач. Ушёл в отставку в чине капитана. Пока что ― правда и ничего, кроме правды. ― О, вы быстро привыкните к гражданской жизни. Заведёте новых друзей, подруг. Старых найдёте. А где вы воевали? ― В Афганистане. ― О… ― с придыханием произнесла Тойя. Джон смотрел на неё и удивлялся ― и чего она до сих пор не замужем? Симпатичная, волосы тёмно-русые, носик, глазки, так сказать ― всё при ней. Грудь, конечно, не как у Саманты, но тоже ничего так грудь. Тут и официант подошёл. Джон предложил девушке меню. Та выбрала хорошо ― разумно, но не прижималась в ценах, так что если вдруг платить пополам, она потянула бы. Совесть опять заговорила, только как-то очень невнятно. ― Вы верите в судьбу, Джон? Вот мы с вами не виделись столько лет, и если бы вы случайно не увидели моё фото в социальной сети, могли бы и ещё много лет не увидеться, или вообще никогда. А вдруг наша встреча не случайна? Нет, удивительно, как она до сих пор не вляпалась в историю, ― возразил внутренний голос. Любой желающий задурит мозги и воспользуется, а более или менее приличный парень убежит, утыкая пятки в зад. ― Ну, кто знает? ― дипломатично ответил Джон. ― Хотя это, конечно, хороший способ возобновить знакомство. ― Я часто вспоминаю школу и старых знакомых. В детстве всё было проще, и дружба искреннее, правда? ― Вы так думаете? Но вам-то что жаловаться ― вы ведь до сих пор дружите с бывшими одноклассниками ― взять… эээ… Саманту, например. ― Саманту? А, Пасси! ― улыбнулась Тойя. ― Саманту Пасс вы имеете в виду, да? Других Самант я не знаю. Нет, она с нами не училась, мы с ней познакомились позже, на курсах делопроизводства. Тот случай, когда и во взрослом возрасте можно найти хорошую подружку. Вы видели её записи на моей страничке, да? Значит, вы читали и старые посты там, ведь Пасси не пишет уже... месяца три как минимум. Мне приятно ваше внимание. Джон улыбнулся, но почувствовал, что краснеет. И главное, он совершенно не мог сообразить, как вытянуть из девушки нужную информацию. ― Не пишет? Я особо не заглядывал к ней, ― нашёлся он. ― Так, мельком. Наверное, личная жизнь мешает? Это когда никого нет, будешь сидеть в сети. ― О, сразу видно, что вы не знаете Пасси! Какая там личная жизнь! Она ненавидит мужчин. Это очень печально. Такая хорошая девушка ― и такое... такой... феминизм, да, вот как это называется! Ага, уже кое-что. ― Это не феминизм, а глупость, уж извините, ― ответил Джон. ― Там какие-то её личные заморочки, а не феминизм. ― Ну, это она так называет. Я думаю, её в детстве, может быть, кто-то обидел... кто-то из мужчин? Она считает, что мужчины способны на самые ужасные вещи, то есть практически любой из них готов обидеть женщину, ребёнка, унизить соперника. Пасси говорит, что с мужчинами нельзя иметь никаких дел, а если приходится сотрудничать ― им нельзя доверять. ― Очень неразумная точка зрения, ― сказал Джон, желая провалиться сквозь землю. ― Всякое в жизни бывает, конечно. Возможно, она сама обижена на какого-то парня, но что же она так широко берёт? У неё ведь, например, нет детей? Правда, может, отец пил или ещё что… ― Нет, конечно, детей нет, откуда же. Вообще-то, ей и не нужны дети, мне кажется. У неё был младший брат, и видите ли, Джон, я дружу с ней уже... почти семь лет, но никогда в жизни не слышала о его существовании. Ну, знаете, как это бывает, вот у меня, к примеру, есть сестра, и я нет-нет да и упомяну про неё в разговоре, к слову. А Пасси вообще про него не вспоминала, и даже когда он умер, — а мы тогда уже были хорошо знакомы — она мне об этом не рассказала. Я узнала про него только в этом мае, представляете? До какой степени надо ненавидеть мужчин, чтобы собственного брата, совсем ребёнка, причислять к ним... ― Кошмар какой. У меня есть старшая сестра ― мне вообще сложно представить, чтобы она даже в подростковом возрасте стыдилась меня или ненавидела. Ну, случалось, ругались ― вполне нормально между членами одной семьи. ― Тут он как бы спохватился. ― Умер, вы сказали? Тяжело болел? Ну да, у меня это профессиональное, как вы понимаете. ― Вовсе не болел, самое ужасное. Он покончил с собой. Оказывается... а вы видели фото Пасси? Её не назовёшь худышкой, она такая... в теле, сочная. То есть я хочу сказать, вовсе не всем ведь нравятся стройные девушки. Но её брат был совсем толстячок. Пасси сказала мне, что в детстве и она была пышечкой, но выровнялась с возрастом. А её брат, не помню, как его звали... он ещё был совсем тинейджер и, конечно, не оформился... Вы знаете, как это бывает у мальчиков. И в школе его дразнили. Пасси раньше считала, что поэтому он и выбросился из окна. Если честно, меня даже немного покоробил её рассказ... она так говорила... ну, словно он был виноват, что переживал из-за того, что его дразнили. ― Тут родители виноваты, давно бы отвели ребёнка к эндокринологу, ― буркнул Джон. ― Наверное, они не считали, что полным быть плохо? А может быть, он и похудел бы потом. ― Боюсь, что там были проблемы со здоровьем. Но, видимо, ваша подруга нашла ещё какую-то причину, которая её больше устроила? ― Не сама нашла, но, в общем, да. Понимаете, этой весной один одноклассник её брата уезжал с родителями на жительство в Америку, и когда он собирал свои вещи, случайно нашёл дневник Пасса-младшего. Сейчас-то эти ребята уже выросли, и он решил отдать этот дневник родственникам. Нашёл Саманту и передал. А она прочитала, что там написано... а там такое... ужас просто. ― Вы меня прямо заинтриговали. ― Джон отложил вилку для десерта и даже чуть подался в сторону Тойи. ― Ой, вы не представляете... этот мальчик был влюблён! ― Ууу! Погодите, а ведь это же интернат для мальчиков, да? Бедный парень. Представляю. ― Всё ещё хуже, чем вы думаете. Он был влюблён в учителя. Нет, ну кто из нас в детстве не влюблялся в учителей? Девочки уж точно... но нам ведь никогда не надо, чтобы сам учитель об этом догадывался. Мы вздыхаем потихоньку, конфетку можем в карман подсунуть... некоторые стараются учиться получше по предмету любимого педагога. Но этот мальчик очень хотел, чтобы учитель любил его в ответ. И я так поняла, там было несколько любимчиков, в том числе и этот мальчик. Они ходили к учителю в гости, и всё такое... а тот даже их эксплуатировал! Они поливали у него дома цветы и, кажется, что-то подметали... Про подметания Джон не слышал, но вполне мог предположить, что, намусорив во время великой стройки Колизея, мальчишки не видели ничего ужасного в том, чтобы убрать за собой. ― А он им за это дарил небольшие подарки, ― продолжала Тойя. ― И брату Пасси тоже подарил какую-то книгу, кажется, с кроссвордами, что ли. А ребята у него эту книгу отняли и где-то спрятали, а ему было так жалко этого подарка... он в дневнике написал, что это была самая его любимая вещь и он собирался хранить её всю жизнь... и он взял и выбросился из окна. Насмерть. Вот как ужасно. ― Ужасно, соглашусь. Ужасно то, что мальчику было не с кем поговорить. ― Пасси считает, что во всём виноват этот учитель. Она даже поклялась отомстить ему, представляете? ― Тойя расстроено ковыряла гарнир. ― Надеюсь, она не наделает глупостей. В чём учитель может быть виноват? Если бы допускал что-то неподобающее, про это давно все бы узнали и его уволили. И брат Саманты к нему не один ходил, там целая компания была. Да и учитель наверняка женатый, да? ― Вот не знаю, женатый или нет. Пасси уверена, что всё дело в нём. Я тоже говорила ей, что если бы что-то было, что-то такое, то полиция бы разобралась. А раз учитель до сих пор работает в школе... но она и слушать ничего не хочет. Мы с ней из-за этого даже немного... ну, как бы разошлись. Правда, недавно я видела её в универмаге, и она была не одна, а с таким молоденьким-молоденьким мальчиком. Я так удивилась, это совсем не похоже на Пасси... а она меня тоже заметила и потом позвонила мне. Понимаете, для неё важно, чтобы никто не подумал, будто она может иметь дело с мужчиной. И она как будто оправдывалась, и сказала, что эта встреча была по делу, мол, она нашла этого паренька, когда занималась своим расследованием, она так и сказала ― расследованием. У этого мальчика брат ходил к этому же учителю, а потом точно так же покончил с собой. И теперь их объединяет ненависть... она так сказала. Мне было неприятно. ― А этот мальчик в большой опасности. Ведь в случае чего во всём обвинят его. Джон уже решил, что когда они закончат дело, он встретится с Тойей и познакомит её с Кларой. Та ей в два счёта мужа найдёт. ― Ох, я даже не подумала об этом. Вы считаете, надо его предупредить? Я не знаю, что Пасси называет местью, вообще-то она славная, вы не подумайте, Джон. Просто её так ужасно клинит на этой ненависти к мужчинам... Ох, вы меня напугали. Что же делать? Как предупредить этого мальчика? Я даже не знаю, как его зовут... ― Тойя… Джон взял девушку за руку. ― Вы только обещайте, что не будете бросать в меня колющие и режущие предметы, кричать и тем более не убежите. ― Зачем же мне от вас убегать, Джон? Нам ещё только несут десерт, и вам — кофе. Ни за что не брошу тирамису, я его обожаю! ― Вот и хорошо, ― улыбнулся Уотсон. ― У меня есть шанс выжить. К сожалению, ваша подруга уже наделала глупостей ― настолько, что учитель почти дошёл до… короче, его супруга забеспокоилась, обратилась сначала к врачу, а когда тот признал мужа вменяемым, ― к нам. Я, видите ли, частный детектив. ― Ой! Джооооон... конечно же! ― вскричала Тойя. ― Я вспомнила! Я видела вас на фотографии в Интернете! С таким ещё коллегой в охотничьей шапке! Точно-точно! О, какая романтичная профессия! Постойте, так вы не врач? ― Я врач, и воевал в Афганистане, и был ранен ― тут я сказал вам абсолютную правду. К сожалению, из-за ранения я не могу больше заниматься хирургией. Так что… вот, занимаюсь частным сыском на пару с другом. И вы очень помогли этим разговором. Мы ведь считали главным виновным именно того парнишку. Вы только не бойтесь за подругу ― никто не хочет доводить дело до полиции и тем более до суда. Нам важно, чтобы учителя оставили в покое. Он хороший человек, хотя и чудак, но совершенно безобидный и искренне любит детей. Без всяких там подтекстов. Поразительно, но Тойя ничуть не обиделась, что романтическое свидание оказалось на деле простым допросом свидетеля. ― Ох, Джон, так вы найдёте этого паренька, да? Вы скажите ему, что Пасси не плохая, просто не надо её во всём слушаться. Она, понимаете, очень властная. Она умеет влиять на людей. Когда с ней общаешься, ей как-то доверяешь. Ох, дать вам её адрес? Телефон? Я могу чем-то помочь? Пока они ещё ничего не... они же ещё ничего не сделали ужасного? Нет? ― Данные я запишу, конечно. Когда мы будем готовы к разговору с ними со всеми, мы с Самантой свяжемся. Я вас очень прошу ничего ей не говорить. Девять шансов к десяти, она испугается, но есть один шанс, что она может решиться на какую-нибудь непоправимую глупость. Тойя продиктовала, Джон записал в книжечку. ― А теперь давайте займёмся десертом, ― предложил он. Они немного поболтали о всяких пустяках. Телефон Тойи Уотсон тоже взял и попросил, если она найдёт его в сети, не писать ничего ему в блог, пока дело не будет закрыто. Но вообще дал понять, что это не последняя их встреча, расплатился за обоих и поспешил к выходу, не глядя по сторонам, когда его вдруг схватили за руку. — Шерлок, ты что здесь делаешь?! — зашипел Джон и сел за его столик. — Кофе пью. Что ещё можно делать в таком приличном кафе? Марихуану курить? — Шерлок демонстративно сделал глоток и чуть поморщился. Видимо, кофе давно остыл. — Ты что, следил за мной? — Если я скажу нет, ты поверишь, что я тут случайно? — Ага, забежал на огонёк. И как это понимать вообще? — Что ты кипятишься, я не понимаю. Если бы я хотел проследить за тобой тайно, ты бы меня в жизни не заметил, ты проскочил мимо меня, даже когда я вообще не прятался. Ты же детектив, учись смотреть не только на смазливых девочек. На них уже обращали внимание. Две девушки за соседним столиком неодобрительно посматривали, перешёптываясь: они тут сидели уже давно, видели, как Джон общался с Тойей, и, в принципе, сделали совершенно правильный вывод. — Так это что — было проявление ревности, что ли? Я вообще-то спешил домой, чтобы отчитаться по результатам. — Вот ещё! — возмутился Шерлок. — Это была проверка бдительности. Давай, отчитывайся, кто мешает? — Может, всё-таки дома? — Вот всегда так... даже кофе с тобой не допить... ладно, пошли. В такси они оба молчали всю дорогу, каждый смотрел в окно, но дома Джон сменил гнев на милость — он же всё-таки выполнял задание, да и действовать было пора — и пересказал свой разговор с Тойей. — Вот оно всё и стало понятно? — подытожил Шерлок. — Саманта прочитала дневник, всех взбаламутила, нашла близнецов этих, которые вообще забыли уже, наверное, что у них был брат, нашла этого Джоэла, теперь можно не сомневаться, что это он в компьютере учителя шарит... и, кстати, не только в компьютере. — Шерлок помрачнел. — Чёрт, а ведь парень попал сильно. Таблетки-то... — Там одна Саманта только невинна как овечка, — кивнул Джон. — С таблетками попал ещё и фармацевт. — Все женщины такие. Подставить всех мужчин вокруг, даже мальчишку семнадцатилетнего, а сама — невинная овечка. Смотри не вздумай эту Тойю пожалеть и начать с ней встречаться! Джон прыснул. — Болван ты! Я с тобой встречаюсь. Даже больше того — я с тобой живу. Всё-таки это была ревность? Шерлок гордо проигнорировал это замечание. — Ропсы уехали, — сказал он. — Самое время братцу номер три появиться в доме и подгрузить очередную дрянь в компьютер учителю. Попробую его застукать, если повезёт. Тем более что о третьем самоубийстве мы пока почти ничего не знаем. — Ладно. Мне с тобой пойти? — Не надо, я думаю, напугаем его только вдвоём. Ты лучше насчёт лекарств всё уточни — для отчёта. И можешь начинать писать рассказ... мистер Гудвин. Джон бросил на Шерлока зверский взгляд из-под насупленных бровей, но тот вскочил на ноги и через мгновение уже сбегал вниз по лестнице. ―3― Майкл прикинул, сколько времени понадобится Шерлоку, чтобы добиться разрешения на беседу с кем-то из бывших одноклассников Сола Мэйси ― да наверное, не с одним же, — чтобы видеть более подробную картину происшедшего. А тем временем над бедным мистером Ропсом будут продолжать издеваться. Нет, честно, учителя было жалко, а не только хотелось утереть дяде нос за то, что тот притащил с собой вроде как на задание, а потом ― бац! ― и выгнал из кабинета как какого-то сопливого малолетку. Такая моральная травма требовала компенсации ― а что может быть лучше, чем почувствовать себя сыщиком? Особенно когда у тебя сведения, которых дядя не знает. Майкл честно просмотрел альбом с репродукциями ― ему понравилось. Днём он иногда вполне самостоятельно ездил то в кино, то на какую-нибудь фотовыставку ― если там содержание снимков соответствовало его возрасту. Поэтому ничего нет дурного в том, чтобы заехать к Ропсам и отвезти альбом. Майкл точно знал, что пару дней их дома не будет ― после нервного срыва учитель нуждался в отдыхе, и жена повезла его в загородный дом, отдохнуть. В первый день он проторчал у дома часа три, но никого не застал, потом сообразил, что если миссис Ропс попросила кого-то полить цветы, то не сразу же после своего отъезда. Пришёл на другой день ― и ему повезло. Именно повезло, потому что никакого внятного плана у него не было. Он и правда чувствовал себя малолеткой, которому вздумалось поиграть. Но он увидел, как к дому подходит парень, шарит над дверью, находит ключ, отпирает замок и спокойно входит в дом. Майкл быстро перебежал дорогу и стал ходить вокруг дома и заглядывать в окна. Первым делом незнакомый парень зашёл в кабинет и сел за стол учителя. Ага. Главное ― не дать ему устроить мистеру Ропсу очередную гадость. Майкл решил действовать и вошёл в дом. ― Добрый день! ― громко возвестил он о своём появлении. Парень выглянул из-за косяка. ― Ой, привет. А мистера Ропса нет? ― Привет, ― парень с подозрением посмотрел на него. ― Мистера и миссис Ропс нет дома. — И тут же подошёл к окну и взял лейку. Конспиратор. ― Да я так и понял уже, — с невинным видом сказал Майкл. — Я альбом принёс ― вернуть хочу, в смысле. А я тебя видел недавно, то есть видел твою фотографию. Мне мистер Ропс показывал. Ты ведь делал макет Колизея, да? Это был такой пробный выстрел. Ропсу в тот день уже стало не до фотографий, но по логике вещей парень взрослый, а к учителю спокойно пришёл ― возможно, он как раз из недавнего выпуска и мог вполне участвовать в проекте. ― Угу, было такое. ― Парень демонстративно потряс лейку с брызгалкой. ― Воды нет. Что-то миссис Ропс забыла налить. Ты сам-то откуда взялся? ― В дверь вошёл. Мне сказали, где лежат ключи, но было открыто… или ты о чём? ― Откуда ты знаешь Ропсов? Ты из пансиона? ― Пока нет, но, может, буду, если повезёт, ― соврал Майкл. ― Там, где я учился, не было греческого, и моему папе посоветовали обратиться к мистеру Ропсу. Подготовить меня и всё такое. Мы к нему приходили в гости, ну, и он согласился со мной заниматься. Макет мне показал, рассказывал про то, как вы его делали. Про Рим, про Грецию... А ты ещё учишься там или уже нет? ― Нет, я в колледже. Раз уж ты здесь, помоги мне полить цветы. На кухне стоят две пластиковые бутылки с отфильтрованной водой. На. ― Парень протянул ему лейку. ― Сходи, принеси воды, пожалуйста. Майкл охотно согласился, ушёл на кухню, жалея, что у парня будет время что-то сделать с компьютером. Но отказаться помочь он не мог ― это выглядело бы подозрительно. ― Тебя-то как зовут? ― крикнул он из кухни. ― Джоэл. Когда Майки вернулся, парень всё ещё ― или уже ― стоял у подоконника. ― Ага, давай. ― Он принялся опрыскивать цветы. ― Развели оранжерею во всём доме. ― Не любишь цветы? А мне нравится. У моей мамы тоже было много цветов. Отчим их однажды кипятком полил все... чтобы погибли. Сволочь такая. ― Ничего себе, ― пробормотал Джоэл. ― Погоди, ты сказал, что у тебя отец. Я запутался. ― Отец. Да всё просто. Я сначала жил с мамой и с отчимом. А в прошлом году мама умерла. И тогда отец меня нашёл. Он вообще-то до того не знал про меня. Там... через полицию нашли. Так вышло. Ну и забрал к себе. ― Ни хрена... То есть извини… Нет, понятно, конечно… Отец же работает и всё такое. Он тебя поэтому хочет в пансион определить? А тебя как зовут? ― Майкл. Мы просто ищем новую школу. Сперва меня перевели в одну. Но там как-то... ну я, может, и сам виноват. С ребятами не сложилось. Я всё про маму думал, а ведь всем не объяснишь. Потом я высокий, был там выше всех. Прицепились к росту и дразнили всё время. Психолог папе посоветовал сменить школу. Вот и стали искать. А мой дядя, папин младший брат, знаком с Ропсами. ― Школа хорошая, ― как бы нехотя признал Джо. ― А тебе так уж нужны мёртвые языки? ― Не знаю ещё. Вдруг врачом захочу стать? Тогда, может, латынь... Но мне просто понравился сам мистер Ропс. Со мной раньше ни один учитель так не разговаривал. Я вообще таких не встречал... вот ключи от дома сказал, где лежат. Сказал, что можно приходить, когда хочу. Майкл таскался за парнем, как приклеенный, держал лейку, если надо было, — всем своим видом изображал желание помочь и дружелюбную заинтересованность. ― Уже и книгами снабжал, я вижу, ― мрачно заметил Джо. Он потыкал пальцем в оставшиеся горшки. ― Пошли в гостиную. По-моему, миссис Ропс что-то напутала с поливом. Для порядка он кое-что полил и там и побрызгал на листья. Потом отнёс пустую лейку на кухню и заявил: ― Дело сделано, пора вытряхиваться из дома. ― А ты зачем приходил? Цветы полить? ― Миссис Ропс иногда просит о небольших услугах, почему бы нет? Он вывел Майкла на крыльцо, запер дверь и положил ключ на место. ― Она же всякие чаепития для учеников устраивает. А я так, по старой памяти, тем более лето пока. Майкл озирался по сторонам, и Джо спросил: ― Ты на чём приехал? ― На подземке, ― соврал Майкл. ― Но я пока не домой. Ещё погуляю. Может, потом опять зайду. ― Я смотрю, тебе заняться нечем. Лучше бы сходил куда-нибудь, чем в каникулы по учителям мотаться. ― Например, куда? ― В кино, в музей, ― пожал плечами Джо, ― раз ты весь такой по античке загоняешься, Олимпиада вон на носу ― отец твой на какие-нибудь соревнования билеты брал? ― Да, на открытие и на футбол. Так это ж ещё когда будет. И я не загоняюсь. Мне просто нравится, что можно пообщаться с хорошим человеком. Я раньше не очень доверял людям, думал, что все такие как... ну, как отчим. Если честно, моя мама не просто умерла. Её этот… её муж убил. У Джо, прямо скажем, отвисла челюсть. ― Тебе сколько лет? ― спросил он. ― Тринадцать. А что? Высокий, да? ― нахмурился Майки. ― У меня папа высокий и дядя тоже. Он почувствовал себя как-то нехорошо. Не соврал насчёт матери, но зачем, собственно, он первому встречному, тем более подозреваемому, рассказал о ней? ― Тут лучше на автобусе, ― посоветовал Джо. ― Хочешь, покажу остановку? Тут недалеко ― через сквер. Ты не бойся ― там народу полно, если что. ― А чего бояться? Просто я пока что не поеду домой, наверное, поболтаюсь где-нибудь немного. А может, дождусь, когда мистер Ропс вернётся. Джо не возразил, что Ропсы за городом ― выходит, не знал, и просто выждал время, когда их не будет. Никто его не просил поливать цветы ― это была отмазка. ― Дома скучно одному, — сказал Майкл. — Но ты на всякий случай покажи, я в следующий раз поеду на автобусе. ― Идём, покажу. У Майкла возникло чувство, что парень хотел взять его за руку, чтобы перевести через дорогу. Как маленького. ― Тут идёшь сразу наискосок… ― Джо показал на свободную скамью. ― Раз ты просто так болтаешься, может, сядем, поговорим? ― Давай, конечно, ― улыбнулся Майкл. ― Слушай, ты особо к Ропсу не привязывайся, ― выдал с ходу парень. ― Он мужик со странностями. ― Ты про инопланетян, что ли? Он мне говорил. Но это ведь даже классно. А вдруг правда? ― Да какие там инопланетяне? Это было бы мило, если бы только в них одних дело. Чёрт, я даже не знаю, как тебе намекнуть-то. Он вроде Майкла Джексона. Тот тоже детей любил. Ну, то есть про него говорили, что он любил детей определённым образом. Из него, как выяснилось, просто выкачивали деньги, но вот что касается Ропса… ― Погоди. Ты же у него учился. Я чего-то не понял. ― Учился, но я как-то ему на шею не вешался ― просто общался. ― Джо поморщился. ― Вот мой младший брат… ― А что с ним? ― Он покончил с собой, спрыгнул с крыши. ― Ой... извини. ― Когда я закончил школу, он, понятно, продолжал ходить к Ропсу. Сол был такой… очень ласковый и доверчивый. ― Джо вдруг принялся грызть ногти. ― Я бы ничего про Ропса не подумал, но, оказывается, были и раньше случаи… ещё два мальчишки покончили с собой, и они очень близко общались с учителем. ― Может, это совпадение? Джо... они все были знакомы? Джо принялся рассказывать. Вспомнил первый случай десять лет тому назад, а потом про толстяка, который протиснулся в окошко туалета на третьем этаже и разбил себе голову об асфальт. И оба мальчишки, по его словам, часто бывали у Ропсов, и даже пользовались особым расположением учителя. ― Но при чём тут Ропс? ― возразил Майкл. ― Знаешь, этого толстого парня могли одноклассники довести запросто. Им ведь всё равно: хоть толстый, хоть высокий, хоть ещё чем-то отличается ото всех. А могло дома что-то случиться... или влюблён был в кого-то, а она выбрала другого... что угодно могло быть. Разве если бы учитель... разве бы его оставили работать в школе? И вообще... я его почти не знаю, но он... ну... мне он понравился. Даже очень понравился. ― Он всем нравится. Когда Джордж из окна выпрыгнул, полиция вела расследование. И Ропсом интересовались ― он один такими табунами учеников домой водит. Так все же орали: не смейте подозревать хорошего человека. Да я первый орал. ― Прости, Джо. Но ты теперь уверен, что твой брат... что это не совпадение? На сколько он был младше тебя? ― На семь лет. ― Ой. ― Чего? ― Тоже вот... совпадение. У меня у папы брат младше на семь лет тоже. Извини, это не важно. Я просто хотел сказать: откуда ты знаешь, что это учитель виноват? Брат на него жаловался тебе? ― Нет. Но, может, просто не смог. Меня же в школе не было. Джо старательно отворачивался ― кажется, он стеснялся, что вот-вот расплачется. Что за дела? Хороший же парень вроде. Как он вляпался в эту историю? ― Ты что, с ним совсем-совсем не общался? Не каменный век, знаешь. По телефону мог позвонить. Позвать. А что говорят друзья твоего брата? ― Говорят: взял и полез на карниз ни с того ни с сего. И прыгнул. ― Прости, но так не бывает. Ты с ними сам говорил? ― из Майки желание помочь уже фонтанировало. ― Может они боятся тебе рассказать что-то? Они ведь тебя помнят, наверное, раз ты там учился тоже... Хочешь, я поговорю с друзьями твоего брата? Ты их знаешь? Может, мне расскажут то, что от тебя скрывают. Хочешь? ― Знаю кое-кого. Фрейкса помню. Листера Фрейкса. Да у Сола друзей среди одноклассников особых и не было. Он вообще больше любил общаться со старшими. ― Знаешь, где его найти, этого Фрейкса? Я с ним попробую поговорить. Вдруг мы узнаем что-то? Джо хлопнул его по плечу. ― Хороший ты парень, Майкл. На Сола похож ― по характеру. Я подумаю, ладно? ― Конечно. Ты запиши мой телефон. Джоэл как-то странно на него посмотрел, но записал номер. ― Возьми уж и мой тогда. Ладно, я пойду. А ты бы домой ехал, Майкл. Пока. — Он протянул руку. ― Пока, ― Майки пожал его ладонь. ― Увидимся. ― Может быть… Джоэл встал и пошёл наискосок по дорожке. Майки смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за кустами, и только собрался встать, когда услышал злой свистящий шёпот за спиной. ― И как это понимать? Что ты вытворяешь? Майкл аж подскочил. За скамейкой стоял Шерлок, нависая над ним, как какой-то дух мщения. Карьера сыщика, так блестяще начатая сегодня днём, грозила закончиться позором. — 4 — Майкрофт отпер дверь и вошёл в прихожую. Дом встретил его подозрительной тишиной. Майкрофт открыл тумбу для обуви — ботинки сына стояли на месте. ― Майкл? — Я дома, — раздался робкий голос из глубины квартиры. ― У нас есть что-нибудь на ужин? Судя по звукам, сын выскочил из комнаты, но встречать отца не спешил. — Ой, извини. Есть, конечно, я забыл, что Грег уехал... сейчас я погрею. ― Да ничего, не торопись, я пока переоденусь. Майкл прошмыгнул на кухню и стал накрывать на стол, размышляя, звонил ли отцу Грег или решил его не выдавать? Судя по тому, как Грег злился, рассчитывать на снисхождение не приходилось. Майкрофт появился на кухне, когда всё было уже готово. — Чай наливать? — засуетился Майкл. — Где твоя кружка эта новая? Он достал из шкафа кружку с попугаями. ― У нас не принято в семье говорить за столом о делах, — начал Майкрофт, — но Грег мне днём звонил. — Майкл втянул голову в плечи — и Майкрофт потрепал его по волосам. ― Не волнуйся. Я же не развязал третью мировую. — Хочешь сказать, что не будешь ругаться? — сын посмотрел на отца с недоверием. — Ты же всё равно согласен с ними, а не со мной. ― Разумеется, с ними. Но тебя уже двое, как минимум, отругали. И понимаешь, я тоже не в восторге от того, что ты сделал. — Отругали, ага. Только если ты думаешь, что они меня в чём-то убедили, то нет. Извини, пап, но я не согласен. ― И в чём ты не согласен? Майкрофт спокойно сел за стол и начал есть. — Что надо так нервничать, будто мне голову оторвали и утопили в Темзе. Я не сделал ничего ужасного, чтобы такой крик устраивать. Вообще никак от Грега не ожидал... — насупился Майкл, заняв на всякий случай позицию у мойки. ― А если бы оторвали? — А если на Грега метеорит упадёт? Не оторвали же, пап. Ну что я сделал такого? Пошёл в гости к учителю? Он меня приглашал, кстати. Телефон у меня был с собой, позвонил бы в любой момент. Каникулы. Я в городе. Тут до дома пятнадцать минут на подземке. ― Но ты же не просто так пошёл в гости к учителю? И насчёт Грега… не надо говорить такие вещи. Я не суеверный человек, но ты же понимаешь, что я каждый божий день волнуюсь за него. — Я тоже волнуюсь за вас обоих. Но ты ведь не запрещаешь ему ходить на службу? Я как раз и говорю — ну нельзя же всего бояться... а если даже волнуешься, всё равно, ну, пап, ведь и Грег, и Шерлок... им можно, значит, рисковать как угодно, только лично мне нельзя? ― Майкл, мне нужно говорить тебе очевидные вещи, что они взрослые люди и профессионалы? — А когда Шерлок начал расследованиями заниматься, он был ровно в том возрасте, что я сейчас. ― Кто тебе это сказал? — А что, это секрет? Он сам и сказал. Когда-нибудь и я стану профессионалом. Надо же с чего-то начинать. У Майкрофта в голове прочно засела установка, что нельзя говорить детям фразы вроде «подумай обо мне, что будет, если с тобой что-то случится». Он и Шерлоку такого не говорил ― правда, результат выходил плачевный. И что делать? Стукнуть кулаком по столу и потребовать? Тоже не метод. — Пап, ну чего ты? Ты-то должен понимать. ― Я, конечно, понимаю в какой-то мере. Но, увы, даже не могу поставить себя на твоё место. Шерлок, конечно, в четырнадцать влез в это дело с утопленником. Ему очень повезло, что убийца уже тогда был на нём зациклен. Это вообще было чудом, что ему не свернули шею. — Ты ему запрещал становиться сыщиком? Тоже обещал голову оторвать и дома запереть? Может, ты на него бабушке, то есть, тьфу, маме жаловался? ― Я считал, что его мозги надо использовать более рационально. И что частный сыск ― это просто игрушки. Собственно, насчёт мозгов я так считаю до сих пор. Я никогда не жаловался на Шерлока маме. Вообще-то это было даже бесполезно. Он бы никак не отреагировал на её увещевания. — Пап, не знаю, буду ли я сыщиком, когда вырасту. Но сейчас я хочу, мне давно это интересно, ты это знаешь, и Шерлок это знает. Но он первое что сделал — позвонил Грегу. Это честно, по-твоему? Если я реагирую на вас с Грегом, надо сразу... сразу... ябедничать?! ― Майкл, прости, но ты сейчас рассуждаешь, как ребёнок, а не как взрослый человек. Разумеется, он позвонил Грегу. И правильно сделал. Он просто слишком хорошо меня знает. — При чём тут — тебя знает? Спасибо то есть, что тебе не позвонил? Ты хоть не кричишь... А Грег прилетел, вообще... такой крик стоял... — рот Майкла скривился. — Как будто он не полицейский, а учительница младших классов... ― Ну, я не кричу… ― Майкрофт запнулся, чуть не брякнув про успокоительные. Он доедал ужин, уже почти не чувствуя вкуса. ― Собственно, чего кричать-то? Поздно… — Ты не кричишь, потому что стараешься понять. А они меня даже не слушали. Я узнал информацию, хотел Шерлоку рассказать, а он... ругался, что обойдется без малолетних всяких... ― Он за тебя испугался. И Грег тоже. — Пап, ну сам же сказал — поздно пугаться уже! Тем более что со мной ничего плохого не произошло! Я просто поговорил с парнем, с нормальным парнем, обычным! — Убирая тарелку в раковину, Майкл чуть не расколотил её. — Он не преступник вовсе, он запутался. Ему помочь надо, а не арестовывать! У него беда случилась, брат погиб. И я теперь знаю всё, что они делали с учителем и почему. И этот учитель, мистер Ропс, он хороший человек! Скажи Шерлоку, меня он не хочет даже слушать. Он хочет всё сам сделать, расследование и всё такое. Хочет быть и дальше единственным в мире... ― Майкл, как тебе не стыдно? Как у тебя язык только повернулся сказать такое о дяде? — выдержка Майкрофта начала таять. — А я никакого другого объяснения не вижу. Тебе он звонил или Грег? ― Заруби себе на носу следующее: Шерлока можно упрекать в чём угодно ― с его характером, но только не в мелочности и не в зависти. Сказать о нём такое ― значит незаслуженно оскорбить. И тем более он бы мне никогда не позвонил ― по той же самой причине, что я когда-то не рассказывал о его фортелях маме ― я слишком хорошо представлял, что с ней будет. — Тогда я не понимаю. Я делаю то же самое, что он. Почему он на меня кричит? Между прочим, он мне как раз и сказал, что я тебя хочу в гроб вогнать и вообще о вас всех не думаю. И что я молокосос. Вот. — Майкл уже хлюпал носом. — А Грег потом кричал, что я беру пример с дяди... а дальше то же самое... Майкрофту больше всего хотелось просто обнять сына и постараться успокоить его, а сегодняшний случай забыть, как дурной сон. Но когда дядя — сыщик, кто может поручиться, что племянник не захочет опять поиграть в расследование? ― Ты повторяешь его ошибки. Поэтому он и рассердился. Хотя в большей степени он испугался, конечно. Ты, к сожалению, слишком усердно его копируешь, и не всегда в хорошем. Разумеется, ему это не может нравиться, потому что он взрослый человек и понимает, когда и в чём поступал неправильно. В том числе и по отношению к своей семье. — Пап, ты не нервничай только. Сейчас уже точно не произойдёт ничего плохого ни со мной, ни с ним. Объясни мне, пожалуйста, какую такую его ошибку я повторяю? Что я такого сделал, что они с Грегом так испугались? Майкрофт выдохнул и постарался успокоиться. ― Давай лучше по конкретному случаю. Ты полез в чужой дом и столкнулся там с одним из подозреваемых. Не будучи уверенным, что этот человек вменяем и безопасен для тебя, ты пустился с ним в разговоры, более того ― ты ушёл с ним. Ты был уверен на сто процентов, что тебе ничего не угрожает? Только не говори мне о нормальном парне. Там вся ситуация с Ропсом ненормальная ― изначально. — Давай по конкретному. Я пошёл туда потому, что хотел, во-первых, помочь этому учителю, он мне понравился. Во-вторых, хотел помочь Шерлоку с его расследованием. Я увидел этого Джоэла в окно, там первый этаж и всё видно, он вошёл через заднюю дверь и сразу компьютер включил, а пока тот грузился, подошёл к макету и стал его трогать... Там макет Колизея, мне мистер Ропс показывал его и говорил, что делал вместе с ребятами... и что брат этого мальчика погибшего тоже ему помогал... и я подумал, что, наверное, это он. Я просто вошёл, дверь же открыта была. Сказал, что к учителю... мы просто разговаривали, папа. Я же не начал с того, что я тут сыщик... зачем ему было вредить мне как-то? Ничего мне не угрожало, я же видел, что он нормальный человек. Разве в этом можно ошибиться? Майкрофт провёл ладонями по лицу, сложил их у рта и посмотрел на сына. Был бы он человеком религиозным, он бы сейчас подумал, что его там наверху за что-то наказывают, заставляя входить в одну и ту же реку дважды. ― Когда я даю своим людям задания, ― сказал он, вставая и доставая из ящика стола заначку в виде початой пачки сигарет, ― я всегда рассчитываю, что они выполнят их в точности. Если мой человек начинает заниматься самодеятельностью, я в лучшем случае накладываю на него дисциплинарное взыскание, но если есть возможность, я его увольняю. Как ты думаешь, почему? ― Почему? ― Потому что он продемонстрировал непрофессиональное поведение. Если работа предполагает личную инициативу, таковая не возбраняется. Но когда человек получает конкретное задание, он должен действовать в точности по букве. Иначе в случае неудачи он может подвести других людей. — Мне задания не давали. ― Тебе давали задание ― сходить с Шерлоком и Джоном к Ропсам и поговорить с учителем. И против этого ни Шерлок, ни Грег, ни я не возражали. Твоё задание состояло исключительно в этом. Всё начинается с мелочей. Если ты в мелочах подрываешь чьё-то доверие, как ты можешь рассчитывать на то, что к тебе будут относиться как к взрослому и здравомыслящему человеку? — Я не думал, что Шерлок будет против, если я узнаю что-то сам. Правда, не думал. Они с Джоном обсуждали дело при мне, говорили про подростков. И что вряд ли подростки что-то расскажут, что свидетели все дети... я подумал, что смогу узнать, и это им поможет. Я не собирался делать ничего плохого. ― Так ты сначала думай. Семнадцатилетний парень уже далеко не подросток. Рассчитывать на вменяемость человека, который планомерно доводит другого до самоубийства, тоже наивно. И ещё наивно теперь предполагать, что Шерлок и Джон будут обсуждать что-нибудь при тебе. — Ты ещё скажи, что ты меня теперь уволишь, как своих подчинённых... что с вами со всеми случилось, пока я в Париже был?! Вы на себя не похожи. ― Ты мне не подчинённый. Ты мой сын! — Но ты говоришь, что я должен подчиняться и не проявлять инициативу. Раньше ты такого не говорил! ― Ты первым поднял вопрос о профессионализме. Если ты, конечно, хотел принести пользу, а не просто пытался что-то доказать Шерлоку. — Ничего я не пытался доказывать. Я просто хотел помочь! — Майкл замолчал, глядя, как отец берёт вторую сигарету, и понимая, что они только что кричали друг на друга. — Ты специально так много куришь, чтобы мне стало стыдно? ― Нет, я нервничаю. Я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты понял. — Просто объясни. Я же всегда понимал... а сейчас я не понимаю. Я вас не узнаю. Грег то смеётся по любому поводу, то вдруг кричит. Шерлок вдруг стал вести себя как... какой-то взрослый чужой человек, которому надо всё объяснять... Ты наоборот... я думал, что ты меня будешь ругать... а ты только куришь... лучше бы ругал. — Майкл заревел. Майкрофт потушил сигарету. — Иди сюда, не плачь. Майкл уткнулся отцу мокрым лицом в грудь. Тот отметил про себя, на уровень какой пуговицы пришёлся нос сына — растёт мальчик. ― Не обижайся на Грегори, — он погладил сына по голове, — ему тут трудновато пришлось со мной. Он очень устал. И Шерлок тоже. Я был не совсем здоров. — Я видел... — всхлипнул Майкл, — когда уезжал. Я не хотел, но Грег сказал, что я этим помогу... Пап, что с тобой было? Ты можешь мне рассказать? ― Мне приходилось посещать Леона, и я был не совсем адекватен. Если бы ты видел всё это, я бы рехнулся, наверное. ― Майкрофт поцеловал сына в макушку. ― Сейчас всё хорошо, не волнуйся. — Мне нельзя знать? — Можно… Конечно, в изложении Майкрофта история звучала несколько иначе, чем это было на самом деле. Говоря о своей ссоре с братом, он больше делал упор на собственную реакцию, чем на какую-то вину Шерлока. И постарался, чтобы ситуация с блоком выглядела, как вполне естественный и положительный процесс, просто сопряжённый с некоторыми сложностями. — …выходит, он не ушёл? Так и остался на лестнице?.. ― Так и остался, малыш. — Я бы тоже не ушёл... ― Не сомневаюсь, ― сказал Майкрофт с нежностью. Они уже сидели за столом в обнимку. — Вы ведь с ним больше никогда не поссоритесь, правда? — спросил Майкл. ― Разве что по делу ― чуть-чуть. Это нестрашно. Это просто споры. — Я с ним тоже помирюсь. Мы не будем долго ссориться, ты не думай. ― А с Грегори? — Да мы с ним и не ссорились. Я даже сказать ничего не успел. Я с ним поговорю, когда он вернётся. Ты считаешь, что мне надо извиниться? ― Если успеешь это сделать первым. — А я ему СМС пошлю сейчас. Спрошу, когда он домой придёт, а то ужин совсем остыл. ― Хорошая идея. ― Майкрофт не удержался и поцеловал сына ещё раз. ― Я тебя очень люблю. — Я тоже вас всех люблю. А тебя очень-очень.