На руке, дарящей розы, навсегда останется их аромат

— Может быть, ты уже отпустишь меня? — А может, ты признаешь, что на самом деле не хочешь, чтобы я тебя отпускал?

      — Добить его. Делайте, что угодно, вырубите, доведите до полуживого состояния, только не прикончите окончательно, иначе достанется. Пора отплатить за всё то, что ты сделал мне, — холодным тоном голоса приказал Шон, глядя не менее ледяным взглядом на светловолосого раненого парня.       — Нет! Нет! Юнги! — мне удалось достать из кожи руки шприц и откинуть его куда подальше, но Шон всё равно крепко держал меня, поэтому выпутаться из его рук у меня не получилось.       — Угомонись же ты! — шатен захватил обе мои руки в одну ладонь, а второй замахнулся и дал сильную пощёчину, но я словно не обратил на это внимание и продолжал вырываться.       Юнги только что перетерпел и продолжает терпеть боль открытой раны, а я должен разрыдаться из-за сильной пощёчины, после которой на щеке моментально остался алый след, который через пару секунд уже начал приобретать синеватый оттенок?       — Остановитесь! Не трогайте его! — продолжал кричать и срывать голос, но это ничем не помогало, мне приходилось смотреть на то, как Юнги полностью уложили на землю и начали пинать со всех сторон, при этом сильно замахиваясь.       Я вижу его рану, кровь из которой выступает всё больше и больше, вижу, как Джуна и Джин-хёна держат за запястья ладонями с такой синой, что там однозначно моментально образуются синяки, вижу, как Чонгук стоит, прижатый к стене, а его рука за спиной, которая будто чуть-чуть и точно хрустнет. Всем больно, но большую часть на себя всё равно берёт Юнги. Никого не тронут пока Мин не сопротивляется. И он это прекрасно знает, поэтому и делает то, ради чего мне хочется его придушить собственноручно. После таких ударов не удивительно, если он повторит то, что когда-то произошло с Шоном…       — Юнги! Слышишь меня?! Я верю тебе! Этот человек врал мне! И это он во всём виноват! Это он всё время подставлял тебя! Ты ни в чём не виноват, слышишь?! Юнги, я доверяю тебе! — снова выкрикиваю я, но никто толком не успевает обратить на меня внимание, так как все взгляды устремляются на рёв мотоцикла, который появляется в узком переулке.       Мотоцикл проезжает мимо всех, заставляя людей Шона отскочить в сторону, иначе бы их в прямом смысле слова сбили. Мотоцикл на быстрой скорости приблизился к центру событий, заставив отскочить всех от Юнги. «Спаситель» останавливается около Юнги, предварительно заставив всех врагов отбежать подальше. Все сразу же стараются понять, кто же это. Два парня пока ещё в шлемах, но все усердно стараются рассмотреть лица, кроме меня. Я стараюсь убедиться в том, что Юнги ещё в сознании. Слава Богу, он не отключился… Теперь у него шрам на носу и щеке, опухшая губа, синяки на руках, и я уверен, что по всему телу, но из-за футболки я могу видеть лишь его «неживые» руки. Но он сам живой… Я слегка выдыхаю, а уже в следующий миг оба только появившиеся парня резко вступают в бой. Один нападает на ошарашенных врагов, которые захватили Сокджин-хёна и Намджуна, а второй с невероятной силой пинает ногой того, кто держал руку Чонгука за спиной. Я успеваю лишь моргнуть и вижу Хосока, который быстро помогает подняться своим друзьям с колен. Успеваю перевести взгляд и вижу ТэТэ, который мощно выносит нескольких упырей, тут же окруживших его и Чонгука, но который теперь полностью может контролировать обстановку.       — Совсем с ума сошёл?! Я ведь сказал тебе оставаться на месте! — в бешенстве повышает голос темноволосый, когда видит красноволосого спасителя рядом.       — Согласись, что я эпично вырубил этого парня. Ещё чуть-чуть и могу подаваться в супер-герои. Хм, интересно, на мне костюм будет смотреться лучше, чем на Генри Кавелле? * — усмехается Тэ, слегка соприкасаясь с Чонгуком спиной, ведь они стояли в боевой готовности, так как их окружили.       — Тэ, я… — Гук резко меняется в выражении лица, но это не сыграло хорошую роль, так как в этот самый момент на него побежал один из парней, но Тэхён успел среагировать и ударил того ногой прямо в самое слабое место.       — Потом скажешь насколько я крут, — быстро проговаривает красноволосый и вливается в атмосферу драки.       — Я не об этом… Ну ладно, — усмехается брюнет и наконец вновь тоже возвращается в строй.       — Наша взяла, Шон, сдавайся, — Хосок протягивает руку Юнги, чтобы помочь тому подняться.       — Да что вы? Я всегда на шаг впереди ва… — но не успевает он проговорить, как я перебиваю его.       — Достал уже, — у меня получается захватить его пальцы и сильно дёрнуть их в сторону.       Послышался громкий хруст и крик боли шатена, а я в этот самый момент убегаю от него подальше. Бегу и падаю на колени перед Юнги, который ещё не до конца успел подняться. Его тело ослаблено, оно всё в побоях, но я не боюсь касаться его. Я сразу же невольно начал рассматривать его садины вблизи, руки моментально расположились на его щеках. В моих глазах торжествовало волнение, я переживал, боялся, но Юнги накрыл мои ладони своими и усмехнулся.       — Я в порядке, — всё с той же усмешкой на лице проговорил парень.       — Нет, прекрати не обращать внимание на свою боль! — мне не хотелось снова слушать его протесты, поэтому когда он вновь хотел что-то сказать в спор мне, то я моментально смог заставить его замолчать.       Что лучше всего действует на то, чтобы заставить человека замолчать? Колкие слова в ответ? Смешно. Удар? Жестоко. Поцелуй? Самое то. Да, я резко поцеловал Юнги, заставив того замолчать. А поцеловал я его так, словно это был наш последний поцелуй, последняя близость. Я всем телом прижался к Юнги. Это не выглядело пошло, в нашем поцелуе можно было разглядеть все наши чувства. Понять всю нашу любовь друг к другу. И такое ощущение, словно все были готовы к этому, кроме одного человека. Конечно же этого не ожидал Чонгук. Я не мог видеть его, и признаюсь, что о нём я не думал, но то, что парень был удивлён, это можно было догадаться и без дополнительных подсказок. Тэхён хотел похлопать Гука по плечу в знак поддержки, но остановился на половине действия, так как увидел его выражение лица. В нём читалась обида. Тэ посчитал, что лучше не стоит, а вот Чон, если бы знал и видел бы Тэхёна позади себя, умолял бы его в поддержке. Тэхён побоялся сделать хуже, а Чонгук захотел сейчас хоть какого-нибудь действия со стороны красноволосого к себе, как никогда. Нет, это не ответная не для того, чтобы вызвать мою ревность. Гук не хотел, к примеру, обнять Кима ради того, чтобы и я почувствовал обиду, он просто понял, что действительно хочет обнять Тэхёна просто так.       Иногда мы забываем про такое чувство, как влюблённость. Считаем его переходным, совершенно ненужным. Для нас существует лишь такое понятие, как любовь. С самого раннего детства нам внушают, что мы должны любить свою семью. В будущем мы полюбим свою вторую половинку. Нам желают любви. Нас учат любить, но почему не учат влюблённости, которая никогда не обманет? Любовь бывает ложная, её можно подделать, а вот влюблённость не обмануть, но увы, не все понимают, что это за чувство. Не понимают, как оно влияет на мысли и желания. Любовь — сложнейшее в понятие чувство? Ха-ха, смешно, уступите место влюблённости…       Шон кричит и кривится от боли, хватаясь за свои сломанные пальцы. Диагноз можно поставить невооружённым глазом, врачи не нужны. Жестоко? Довольно-таки. Стоило ли оно того? Ещё как. Он пытался вколоть в меня смертельную дозу, а затем выдать основания на том, что, видите ли, наркоман есть наркоман. Скорее всего давно не кололся, а всё ещё был зависим. Вот и ломка, в которую принял смертельную дозу. Как же легко обмануть людей на тему, связанную с наркотиками. Это как раз одна из причин, почему я никогда не хотел связываться с этими ужасными веществами. Но увы, я связался… Хотя, сам виноват, сам полез в «этот» мир. Сам захотел бунтовать, сам принял решение начать курить, сам захотел посещать ночные клубы. Я не хочу больше винить свою семью, я полюбил их, но да, будем мыслить объективно, в некоторой степени это зародилось из-за них. Знаю, что переводить стрелки на других всегда легче, знаю, что это подло, но посудите сами, есть ведь в этом и доля правды. С самого детства меня вырастили, словно на иголках. Не опускай взгляд, когда говоришь с людьми более высокого статуса, всегда держи осанку прямой, нежно бери ладонь дамы в свою, а вторую руку отводи за спину, ни в коем случае не чихай громко возле статных семей. Банальные правила этикета, то так же добавим к ним отличную успеваемость в школе. Обо мне должны идти только лучшие слухи. Все должны знать, что младший сын семейства Пак лучший из лучших. Да, не спорю, я и сам хочу быть лучшим из лучших, но в тех вещах, которые нравятся мне самому. Я на протяжении лет семи-восьми заставлял себя. Старался учиться на отлично, старался из кожи вон лезть, при этом терпел все издевательства со стороны одноклассников, терпел постоянное недовольство со стороны предков, всё это терпел и продолжал быть покладистым мальчиком. Лишь вечерами, совсем перед сном мне удавалось тихо плакать в своей комнате. Да, практически каждый день. Слабак? Парень-нытик? Можете называть меня как вздумается, но окажись вы на моём месте, мне бы хотелось взглянуть на вас. Изо дня в день, на протяжении стольких лет. Постарайтесь учиться на отлично, постарайтесь терпеть все замечания о том, что я банально не подумав облокотился локтём на стол, что я в конце концов захотел прилечь, нет! Быстро встал и отправился на уроки по игре на скрипке. Да это ещё цветочки, когда тебя после семичасовой учёбы без перерыва заставляют ехать на дополнительные трёхчасовые курсы по углублению некоторых предметов, а затем ещё домашнее задание по этим самым курсам, на которое обычно уходит около часа или двух. Кто-то посчитал, сколько времени в сутки у меня уходило на учёбу? Около одиннадцати. Одиннадцати из четырнадцати активных! И теперь я не удивляюсь, почему меня вдруг потянуло бунтовать, почему мне захотелось попробовать всего того, чего не мог позволить ранее. Переломный момент в жизни настал тогда, когда я решил полностью изменить свою внешность. В семье не особо приняли это за хорошую идею, так как из-за физических тренировок я сократил время на учёбу до девяти часов. Хотя плюсом стало то, что более знатные семьи начали замечать меня. Вырос, принц, даже завидую. Завидуешь? Ты серьёзно? Ты завидуешь моей жизни? Завидуешь тому, что я уже каждый день плачу по тому поводу, что просто-напросто боюсь не проснуться на следующий день? Милый мой, тебе зачитать информацию о том, что организм начинает «пожирать» сам себя после двух недель отсутствия пищи в нём? Знаешь какая неделя идёт у меня? Правильнее будет сказать, какой месяц. Нет, я конечно ел, но после этого бежал выпить как можно больше воды, а затем в туалет, два пальца в рот и поехали. И так каждый день. Хотя, нет, я обожал те самые дни, когда родителей и брата не было дома. Я мог сам выбирать то, что мог съесть. На завтрак я выпивал кофе, отправлялся в школу, далее следовала силовая тренировка, затем мог съесть одно яйцо, затем дополнительные курсы, танцевальная практика, вечерний салат из овощей, ну и конечно небольшая кардио тренировка перед сном. Чудесные дни. Но больше я обожал те, когда я всё-таки не выдерживал и срывался эмоционально и физически. Ты не контролируешь себя, бежишь тайно к холодильнику и берёшь ту еду, пропажу которой не заметят. Конечно же тебе мало, хочется ещё и ещё, поэтому ты срываешься на мыло, на различные шампуни, на кожуру от банана, которую случайным образом забыли выкинуть и оставили на столе. Да, ешь всё это, корчишься от противности и невыносимой боли в желудке, и снова, бежишь к воде, пьёшь, а затем туалет и по старой схеме. Но это не всё, да, может пронести, и ты не поправишься от такого, но суть в том, что ты не выдержал — уже провал, поэтому следует наказание. Или отрабатываешь тренировку в раза три сложнее, или новые шрамы на запястьях. Иногда в дело шло и то, и другое. А на следующий день надеваешь кофту с длинными рукавами, улыбаешься всем встречным, говоришь, что это чудесный день. И он действительно чудесный, ведь ты не умер после вчерашних терзаний. А может быть лучше следовало бы умереть?       Шон ещё долго корчился, кричал в нашу сторону маты, может быть даже проклинал, но мне было по боку, так как сейчас я находился в объятиях Юнги. Я ощущал тепло его тела, ощущал то, что вот он, совсем рядом со мной, словно мы одно целое. Вот он я, Чимин, который ещё год назад рыдал, заперевшись в туалете или своей комнате. Я и по сей день боюсь еды, боюсь поправиться, боюсь сорваться, но мне немного легче в этом плане, так как события из жизни немного затмевают эту проблему. Но анорексия зародилась, она продолжает жить со мной и по сей день. И да, ещё к слову, вот он я, Чимин, который ещё год назад рыдал и боялся не проснуться на следующий день, вот он я, который старался улыбаться в лицо обидчиков, мол «Смотрите, твари, я продолжаю жить!», и скажите мне тогда, что через год целая команда парней примчится мне на помощь. Скажите мне, что меня полюбит сразу два парня… Скажите мне, что один из них ради меня сделает чуть ли не всё… Конечно бы я не поверил, ведь тогда я ещё не знал о существовании интересного парня под именем Мин Юнги. И знаете, я уверен, что сказав о том, что через год он помчиться на спасение одинокого, сломленного эмоционально паренька, скорее всего он бы также не поверил, усмехнулся бы в своём стиле, но вот она реальность, Мин Юнги! Только что ты принял на себя серьёзное ранение, а из-за чего? Точнее, из-за кого? Нет! Юнги исправит на ради кого. Знаете, что такое любовь? Да, можно посмотреть в интернете пояснение, можно послушать многих людей, но вы так и останетесь глупцами. Это нужно испытать. Когда в твоей жизни появляется любовь, ты перестаёшь плакать каждый вечер, боясь не проснуться на утро, ты перестаёшь задумываться о том, что вдруг забыл доделать в тренировке пять отжиманий из сорока пяти, перестаёшь замечать даже обиду на всех вокруг. Я заново влюбился в семью и позабыл о всех своих слезах, которые проронил из-за давления родителей и издевательств брата. Я влюбился в Юнги и закрыл глаза на его холодный вид, на его исчезновение, на его проявление внимания к Хосоку, на его отказы и, в конце концов, я принял его прошлое, которое ранее показалось мне самым ужасным из всего возможного. И снова мы с ним похожи. Чем же? В то время, пока Юнги изгибался и рвал на себе волосы в период ломки, когда ему жутко хотелось закинуть в свой организм очередную дозу яда, когда он боялся не открыть глаза, я боялся того же. Я также рвал на себе волосы, также скручивался от боли в желудке, также хватался за мебель, когда мутнело в глазах. Мы оба убивали свои организмы, только немного разными способами. Мы оба одинаково забывали хорошие моменты из жизни, мы оба одинаково сначала губили себя, копали для себя яму, готовя гроб, копали и копали, а затем, когда закрывали себя в гробу, когда уже оказывались в яме, то резко понимали, что нужно жить! Что мы хотим жить! И вот мы изо всех сил стараемся открыть крышку гроба, стараемся подняться на землю. Видим впереди себя свет и хотим попасть к нему. И в этот самый момент, мы оказываемся в одной большой яме. Только вдвоём. Находим компромисс, каждый, кто делает хоть один шаг к вершине, то помогает второму. Да, вот так вот, шаг за шагом мы и поднимаемся, подавая друг другу руку помощи. Когда кто-то сильно соскальзывает, то второму приходится спускаться за ним. У нас договор, нельзя оставить второго здесь. Если выберемся, то только вместе. И знаете что? Сейчас, когда передо мной и Юнги стоит вся наша команда, вся наша семья, мы понимаем, что вот он конец начала! Мы выбрались! Вот они, все наши близкие друзья, которые ждали нас! Которые верили в наш успех! И вместе мы не победимы! Поэтому, медленно, аккуратно, но мы поднимаемся. Я держу Юнги, а он в свою очередь держит меня. Хоть мы и поднялись, мы всё равно остаёмся вместе. У нас сформировалась связь, которую теперь так просто не разрушить. У этой связи есть даже название. Это любовь. Мы влюбились друг в друга, находясь в яме. Мы прошли весь этот путь бок о бок, мы ошибались, соскальзывали. Второй сначала усмехался, шёл выше первого, но срывался и скатывался ещё ниже. Но со временем мы поняли, что нужно принять друг друга. Яма научила нас всему. Взаимосвязи, надёжности, вере, правде, любви. Мы благодарны ей за это, ведь теперь можем стоять на ногах.       Хосок усмехается и толкает Шона, от чего тот падает на свою пятую точку. В уголках его глаз скапливается влага. Вот уж не думал, что такой человек, как он, который продумал весь этот план, манипулировал людьми, вдруг заплачет из-за поломанных пальцев и лёгкого толчка в плечо. Он проиграл. Он признал поражение.       — Я не такой, как ты, поэтому убивать не стану. Просто говорю, проваливай куда подальше. И прошу, больше никогда не пытайся выйти со мной на связь. Шон, я больше никогда в жизни не поверю твоим словам. Да, ты был для меня всем, был тем самым стержнем жизни, но он давно сломался. Я больше никогда не возьмусь за подделку. Ты для меня теперь пустое место, незнакомец, с которым я никогда не захочу познакомиться. Уходи. Уходи и не трожь меня и моих друзей! — я выхожу вперёд и выговариваю всё это в лицо этому уроду, смотря сверху вниз, а после своих слов плюю ему в ноги.       И Шон признаёт поражение. Он уходит. Уж не знаю точно, навсегда ли, но на ближайший год точно. И вроде бы вот, всё, конец всей этой истории. Истории о том, как я и Юнги выбрались, как мы вроде бы должны были быть вместе. Ведь в конце таких фильмов главные герои всегда оставались вместе, начинали встречаться, жили долго и счастливо. Да, но это не фильм, поэтому спустя четыре дня после этой схватки нам сообщили, что О Шон уехал обратно в Тэгу, а в общей сумме, спустя неделю со дня главной битвы мне на телефон пришло сообщение, которое и значило «Финальный выбор: Босс». Одолеешь его, и ты можешь обнять счастье, а если выиграет он, то новая яма вновь ждёт тебя. И знаете кто является боссом? Внутренний я. Противоречие самому себе. Но я решился и открыл сообщение. Suga: Через час на крыше гаража. Нужно поговорить.       Пак Чимин принял вызов, он собирается сразиться с боссом.

***

      Сегодня довольно прохладная ночь, поэтому я накинул поверх футболки джинсовку. Так же мне пришлось просить Тэхёна об одолжении, чтобы тот прикрыл меня. Да, не спорю, что с семьёй мы стали ладить, но какой нормальной родитель разрешит своему несовершеннолетнему ребёнку выходить из дома в первом часу ночи, так ещё и неизвестно, когда он вернётся. И да, я хорошо развил в себе навык выбираться из дома через окно. Хм, может мне задуматься о карьере альпиниста, кто знает? Хотя в данный момент не сказать, что меня заполняли положительные эмоции. Спустя неделю тишины Юнги решил поговорить, и если вспомнить прошлый раз, то подобный наш разговор не увенчался успехом. К тому же, на этой неделе я дал себе отдых, не нагружал себя мыслями. Слегка поправился даже, так как весь этот стресс негативно влиял на меня, и Тэхён начал ругаться, что я становлюсь похож на мешок с костями. Он конечно утраивал, говоря это, но, возможно, да, я ещё никогда не был в таком низком весе для себя. Сильно, конечно, за неделю измениться не удалось, но пятьдесят шесть всё равно лучше, чем на килограмм меньше.       Совсем не верится, что уже меньше, чем через неделю, буду точным, через пять дней наступит осень. Вот так вот и пролетело моё самое насыщенное лето за последние года. Я толком-то на море не ходил в этом году, но честно, было не до него, так как особенно вторая половина моего любимого времени года оказалось для меня таким сюрпризом… Возможно, спустя время я буду вспоминать это и даже ностальгировать, мол какие были времена,, но сейчас я предпочитаю отойти от всего этого. Перестать думать о плохом. Расслабиться. Наконец почувствовать жизнь, насладиться ею. Я уже сказал, что выбрался из ямы, мне нужно наконец-то начать дышать этим свежим и, главное, живым воздухом. Я могу чувствовать ветер, прохладу, а значит, что я живой. Я никогда прежде не придавал должного внимания таким мелочам, но эти полгода моей жизни изменили меня кардинально. Я начал обращать внимание даже на самые мелкие события, произошедшие со мной. Я начал по-настоящему ценить то, что имею. Не до конца, конечно, но в плане семьи это точно сработало. Я понял их переживания, понял, почему они боялись за меня, особенно в те моменты, когда я запирался в туалете и не выходит оттуда часами. Страшно. Страшно вспоминать то время. И мне всегда кажется, что страшнее ничего не может быть. С Шоном тоже было страшно, было страшно в тот момент, когда мы проигрывали. Было страшно и за Намджинов, и за Чонгука, и, конечно, за Юнги. Я знал, что он не умрёт, но всё равно боялся. Боялся, что что-нибудь или кто-нибудь нас разлучит. Я всегда боюсь этого, но при этом сам бегу от него. Я не знаю, что мною движет, когда я рядом с ним. Что заставляет меня сказать те или иные слова. Возможно… Я боюсь любить. Да, это вполне возможно. Я уверен в том, что влюблён в него, поэтому и боюсь будущего. Боюсь то, как всё обернётся, что будет, если кто-нибудь из нас остынет? Что случится со вторым? Что будет в будущем? У меня будет семья, если я останусь с Юнги? У меня будут мои дети? Не стоит заглядывать в будущее, нужно жить настоящим, так легче, но я так не могу. Не могу жить тем днём, который идёт на данный момент. Я всегда думаю, что произойдёт потом, что же случится в будущем. Как бы я хотел попасть в него, увидеть себя и понять, счастлив ли я? С кем я? Кто я? Хочется знать, но я не могу этого сделать, поэтому сейчас просто направляюсь к Юнги.       И вот, я стою перед дверью. Она открыта. Я зашёл внутрь и в мои глаза сразу же бросился мотоцикл. Последний раз я уходил отсюда со словами, что больше никогда не вернусь. Но вот он я, здесь, я снова там, откуда стараюсь стремительно сбежать. Это место точно магнит. Юнги — мой магнит. А я просто кусок металла, которого тянет к этому самому магниту. Особенно в тот момент, когда я рядом. И я рядом сейчас.       После того, как я поднялся на крышу, то увидел Юнги, смотрящего на горизонт. В теле сразу же пробежалось дежавю, так как я не один раз наблюдал подобную картину. Мин сразу понял, что я поднялся, поэтому развернулся ко мне лицом, а я слегка улыбнулся ему.       — Значит пришёл, — негромко усмехнулся он, а я невольно взглянул на его волосы, и мой взгляд зацепили его тёмные корни, которые начали слегка виднеться под слоем белоснежного блонда.       Я ничего не ответил на его слова, а лишь только подошёл ближе, засунув руки в карманы джинсовки. Не спорим с тем, что сегодня прохладно, но я не собираюсь добиваться того, чтобы Юнги одолжил мне какую-нибудь свою вещь, не стоит.       — Ты сказал, что это очень важно, разве я мог не придти? — я встал рядом с ним и тоже взглянул на ночной город, это успокаивало меня.       — То, что ты пришёл, уже многое говорит для меня, — в этот момент лицо Юнги приобрело серьёзные оттенки, из-за чего по моему телу пробежал табун мурашек.       — Правда? Не ожидал, — мне стало как-то не по себе от того, что я начал понимать, что разговор действительно намерен быть очень серьёзным, а я боюсь, что не совсем готов к подобному именно сейчас.       — Чимин, неделю назад, наш поцелуй… Ты просто хотел заставить меня замолчать? Если ответишь, что это так, то я тебе не поверю. Мы не один раз соприкасались губами, но такого никогда не было, ты ведь это тоже почувствовал? — Юнги пронзает меня взглядом, а я хоть провалиться сквозь землю готов, хотя только недавно выбрался из-под неё же.       Мне хочется убежать, стать невидимкой, улететь, не знаю, что угодно, лишь бы не стоять сейчас здесь рядом с ним. Я уже боюсь продолжения нашего разговора. Мы поменялись с ним ролями. У меня тут же всплывают воспоминания прошлой нашей встречи, когда я оставил Юнги, ушёл тихо и на вид уверенно. Юнги уйдёт также? Нет! Ему ведь некуда. Все его близкие люди здесь. Он никуда не уйдёт, он останется. Я знаю это. Я уверен… наверное…       — Я не совсем понимаю…       — Прекрати! Чимин, прекрати врать! Ты всё понимаешь! Этого не забыть! Так целуют только тех, кого любят, этот поцелуй был переполнен чувствами, взаимными чувствами, понимаешь? Пожалуйста, скажи мне наконец-то, чего ты по-настоящему чувствуешь? — Юнги сильно сжал свои кулаки, и его голос стал на тон ниже точно, так как он слегка разозлился, но старался максимально контролировать свои эмоции.       — Я не спорю с тем, что ты особенный для меня, Юнги… — когда я проговорил это, Мин развернулся ко мне и подошёл ещё ближе, одной рукой обвил мою талию и прижал к себе, а вторую положил мне на щёку, при этом ещё и прижался лбом к моему.       Мне не хотелось прерывать этот момент. Мне хотелось так и стоять на месте. Рядом с ним, позабыв обо всём. Позабыв о теме разговора, позабыв обо всех заботах. Думать только о том, насколько это комфортно. Комфортно ощущать себя рядом с Мином, ощущать его руки на своём теле. Я мог даже чувствовать его дыхание на себе, и это так чертовски хорошо.       — Скажи это, скажи, солнце, — тихий шёпот возле моего уха.       И я понял, что это действительно пропасть, так как из моих глаз невольно полились слёзы. Я не выдержал, понимал, что делаю неверные действия, понял, что выбрал неверный путь, но уже не мог сойти с него. Это как выбрать тропу вдоль густого тёмного леса. Не свернуть, а иначе потеряешься. Есть путь только вперёд. А там конец. Кто-нибудь растерзает тебя, или ещё что похуже. Может быть что угодно, а назад не вернуться тоже, в любой момент из леса может выбежать какое-нибудь опасное существо, да и в конце концов, что там позади? Тот же самый лес. Всё, я погряз в этом, выхода нет. Прости меня, Юнги, я правда не хотел, но мне не выбраться.       — Я не могу… Я выбрал другой путь, я не могу всё изменить, — слёзы катились из моих глаз, а в горле застыл ком отчаяния.       Юнги отошёл от меня, заглядывая в глаза, словно спрашивая «Ты точно уверен в этом?». Мне хотелось помахать головой в знак отрицания, но вместо этого я закусывал губы и весь сжимался. Спасибо на том, что спустя пару минут мне всё же удалось более-менее успокоиться и проглотить этот мерзкий ком, и тогда Юнги вновь подал голос.       — Получается, что ты окончательно выбрал Чонгука? — голос был спокойным, но я знал, что в нём скрывалась обида.       Я не смог на это ничего ответить, а лишь слегка кивнул. Да, я выбрал Чонгука и не могу его бросить, ведь знаю, что таким образом сделаю ему очень больно. Мне не хочется терять его, Юнги я тоже не хочу терять, но нужно сделать выбор, а я его уже совершил довольно давно. Я не хочу разбивать кому-либо сердце, да и Юнги ведь переживёт, ведь так? В конце концов, Хосок рядом с ним, а бывшие ведь вновь могут стать настоящими? Да, мне больно от этой мысли, но я должен погубить в себе эти мысли, ведь у меня есть молодой человек, пора прекращать со всем этим, да. В мире столько людей страдают от невзаимной любви, а я эгоистично ною из-за того, что парень, с которым я не вместе, может вновь возобновить отношения с бывшим. Это эгоистично и мерзко с моей стороны, поэтому я затмеваю эти противные мысли.       — Тогда, почему ты плачешь? — тот вопрос, на который я не могу ответить искренне.       — Потому что я боюсь порвать ту нить, которая связывает нас, — проговариваю я, смотря Юнги в глаза, а он на моё удивление, лишь усмехается.       — Помнишь кроссовки, которые я тебе подарил? К ним прилагался букет белых роз. Я знаю, что это твои любимые цветы, а так же знаю, что ты очень любишь эти слова, но так и не понял их истинного смысла… На руке, дарящей розы, навсегда останется их аромат, Чимин. Когда-нибудь ты точно поймёшь суть этой фразы, я сам понял не так давно, поэтому мне стало немного легче, даже сейчас, мне не так тяжело, благодаря этому, — Мин вновь приблизился ко мне и нежно поцеловал в лоб.       Это было так невесомо, так легко, так спокойно. Слёзы прекратили литься из глаз, я стоял немного ошарашенный. Я не понимал, что испытываю в данный момент. Такое чувство, словно магнит потерял все свои свойства. В моей голове невольно пролетели мои и Юнги совместные воспоминания, словно по плёнке камеры. Словно что-то треснуло. Я испугался. Испугался, что это нить, но нет, Мин ведь, вот, стоит передо мной. Он рядом, а значит всё в порядке. Мне не стоит бояться, он целует меня в лоб, а я чувствую его аромат роз. Всё в порядке, не стоит бояться, но я не мог успокоиться. И то, когда он вёз меня домой на своём мотоцикле, этот прохладный ветер, свежий воздух, Юнги. Всем этим я так дорожу, готов поместить в золотую коробочку и выставить в музей. Я даже не заметил, как сильнее обнял Мина и заснул, облокотившись сильнее на спину парня.       — Прости, — услышал я перед тем, как погрузиться в сон.

***

      — Прошу тебя, всегда заботься о нём, — говорит напоследок.       — О чём вы говорили? — Тэхён не мог не задать этот вопрос, держа на руках спящего блондина.       — О связи, Тэ, о любви и связи, которую не разрушить, — Юнги слабо улыбается, садиться на мотоцикл и с ревём уезжает, оставляя ТэТэ недоумевать.       — А я его люблю… — я пробубнил, находясь во сне.       — Да знаю я, глупыш, — красноволосый с улыбкой на лице закатывает глаза и заходит в дом.       Полтретьего ночи. Небо сегодня не звёздное. Ночь холодная. Завтра нужно рано вставать. Всё как обычно, учёба. Всё стандартно. Но никогда ведь не знаешь, что может произойти. Особенно не по себе, когда внутри тебя поселилась тревога. Ты не понимаешь из-за чего она, откуда взялась, но суть в том, что она есть. Это не даёт мне покоя. Да, ты крепко спишь, но это не значит, что ты счастлив, это не значит, что в твоём сне всё радужное и прекрасное. Тебе может сниться кошмар, что собственно, происходило и со мной. Посреди ночи я вскочил с криком, но слава, рядом оказался Тэхён, который тут же успокоил меня. На крик прибежал и брат, но всё в целом успокоилось, хотя вплоть с шести утра я не смог больше сомкнуть глаз.       Утром я лениво умылся, хотел изначально замазать все синяки под глазами, но потом решил, что не хочу. Неважно, как я выгляжу. Такие мысли впервые поселились в моей голове, но я не обратил на это должного внимания. За завтраком аппетита совсем не было. Я лишь поковырял еду палочками, но ничего толком не положил в рот, не лезло, а как только я начинал что-либо жевать, то поступали рвотные рефлексы. Похоже, что я отравился, но ладно, вроде бы чувствую себя ещё более-менее, поэтому в школу сходить смогу. И не знаю, лучше бы я шёл или нет…       Я сел с Тэхёном на последнюю парту. Мне хотелось сегодня немного поспать, так как ночью этого сделать практически не удалось. И я, кстати, приметил то, что сегодня всё так спокойно. Чонгук улыбнулся мне, когда мы встретились взглядами. И да, мы поговорили с ним насчёт поцелуя с Юнги, я смог отмазаться, и всё уяснилось благополучно, поэтому мы и по сей день вместе, переживать не стоит. Вот Намджун зашёл в класс, попрощавшись с Джин-хёном за дверью. Вот звенит звонок, и учитель заходит в кабинет. Всё стандартно, но…       — Сегодня утром, перед началом занятий… Чон Хосок и Мин Юнги забрали свои документы. Они больше не учатся в этой школе.       Кто-нибудь слышал, что что-то разбилось? Да, разбилось. То, что называется сердцем Пак Чимина. Я не стал слушать тему урока, не стал поднимать руку, а просто выскочил из класса. Как? В смысле? Здесь определённо ошибка! Юнги здесь! Он в школе! Думаю, что он в очередной раз решил поиграть со мной и пошёл в библиотеку. Но… Его там не было, пусто… Когда я выбежал на крышу, то там никого не было тоже. Чон Хосок и Мин Юнги забрали свои документы… Они уехали? В Тэгу? В Кванджу? Куда? Куда, Мин Юнги?! Куда ты делся?!       -ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ! — крикнул я в небо настолько громко, что у меня резко закололи лёгкие.       Оставил. Одного. Его больше нет рядом… Не сегодня, не завтра, и его нет неделю, две, а так же уже и целый месяц… Я был прав, что конец пути близок. Вот, он, конец.