draw breath

Тэхён знает, что таких как он, белых волков, осталось очень мало. Чёрные оборотни с востока уже захватили часть южных селений. С кланом серых волков, которых сейчас большинство, связываться никто не будет, потому что те затопчут — не заметят, а вот нападать на белых — самое то. Им-то сложнее за себя постоять, а как приятно пятнать их белую шерсть алой кровью. Поэтому белые волки-омеги и волки-альфы сцепливались только друг с другом, дабы чистота их рода не нарушалась, а популяция возрастала. Тэхён совсем не удивился, когда подошла его очередь для продолжения рода и установления связи. Ему уже восемнадцать, он в самом благоприятном возрасте, и отчасти был к этому готов. Однако серые волки, которым до этого было совершенно плевать на своих белых сородичей, неожиданно предложили свою защиту, в обмен на часть южных земель, плодородных, но более ничем не ценных. И как гарантию предложили укрепить их договор союзом своих представителей. А поскольку единственным омегой подходящим для брака по возрасту был Тэхён, то другие кандидатуры не рассматривались. И теперь Тэхён по-настоящему боялся. Он был много наслышан о жестокости серых волков, об их потребительском отношении к омегам, насилию и лжи, не хуже чёрных волков. Но выбора у него не было. Он искренне хотел защитить своё селение, свою семью, своего прекрасного младшего брата, родителей, друзей, всё то малое, что осталось от их прекрасного лунного наследия. И теперь его папа зачёсывает золотистые локоны сына в разные стороны, рисует месяц на открытом лбу, как знак принадлежности, чтобы никогда не забывал, кто он. Чёрные точки под глазами, чтобы не забывал о своей внутренней силе. Ему рисуют ещё несколько золотых родовых орнаментов, разодевают в дорогие ткани, золотом украшают уши. — Ты у меня такой красивый, — шепчет папа, утирая руками наворачивающиеся слёзы прежде, чем те успевают скатиться на щёки. — Не плачь, всё будет хорошо, я со всем справлюсь, обещаю, — улыбается Тэхён, подбадривая родителей, хотя сам боится не меньше. Свадьбы, предстоящей ночи с по сути ещё незнакомцем. Того, что будет дальше: детей-волчат, неравенства, увядания. Жестокости со стороны будущего мужа. О, как же ему будет тяжело одному, на чужих землях, белому волку, как чужому среди своих. Но он ни на секунду не забудет своей принадлежности и с гордостью вынесет все трудности, что преподнесёт ему судьба. Тэхён подходит к алтарю, где его уже ждёт будущий муж. Церемония готовилась в спешке, потому что чёрные волки уже подходили к границам, а обороны всё не было. Но несмотря на это, всё было украшено белыми лилиями, которые Тэхён очень любил. Деревья спокойно колыхались тёплым ветром, природа ликовала вместе с волками. Первое, что он увидел — были широкие плечи его супруга. Тэхён знал лишь, что его зовут Ким Сокджин. И то, что у них одна фамилия, возможно значило, что у них был общий предок когда-то давно, когда все волки жили в мире и гармонии. Тэхён восхищался внутри тем, что Сокджин явился на церемонию один. Серый волк в окружении белых — его могли с лёгкостью разорвать в клочья, но именно это его действие означало, что он верен договору и верит, что всё будет честно и ему не причинят вреда. У Тэхёна всё клубком скрутилось внизу живота и начало подташнивать, когда он увидел Сокджина в полной красе. Он думал, что серые волки подобны своему характеру — грубые, неповоротливые, большие. Но супруг выглядел аристократично, даже немного хрупко. Его тонкая талия была опоясана кожаными ремнями, смольные волосы спадали на лоб, массивные серебряные украшения увешивали уши, руки и тонкие длинные пальцы. Пухлые губы скрывали белоснежные клыки. Тэхёну всегда говорили, что он безумно красив, но на фоне Сокджина он показался себе неудачной карикатурой, наброском на настоящую красоту. Однако Тэхён ни на секунду не терял осанки, держа спину в напряжении от копчика до самой шеи. — Ну вот мы и встретились, Ким Тэхён, — улыбнулся Сокджин, обнажая свои длинные клыки. У омеги пересохло во рту, они наводили ужас, прекрасный и трепетный ужас. — Меня зовут Ким Сокджин, я альфа из клана серых волков. Твой будущий муж. Тэхён хотел было что-то ответить, но началась церемония, которую он помнит моментами. Они обменялись кольцами, которые заботливо были подготовлены альфой, судя по витиеватому рисунку — семейная реликвия. После им предстояло поцеловаться и Сокджин смазанно ткнул губами в тэхёнову щеку, избавляя того от смущения и неловкости, за что омега был благодарен, хоть и не сказал ничего. Дальше предстояло самое сложное: обменяться метками, а потом слиться в кровавом поцелуе, закрепив узы, что будут сильнее мира. Такие узы невозможно было разорвать, они закреплялись на несколько следующих жизней, и если умирал один — второй уже никогда не смог бы быть с кем-то другим. Воцарилась тишина. Все в напряжении наблюдали за тем, как Сокджин мягко цепляет омежьи плечи, обнажает ровный ряд зубов с клыками и склоняет голову к тэхёновой шее. — Расслабься, — шепчет Сокджин и неожиданно целует его в шею. А потом впивается клыками прямо в его шелковистую мягкую плоть. Тэхён от сильной боли едва ли не кричит, но только в уме. Он не может позволить себе показать слабость. Альфам не нужны слабые омеги. Он цепляется пальцами за сокджиновы плечи до боли, чувствуя, как альфа пытается поглаживать заднюю часть его шеи у кромки волос, чтобы немного расслабить. Альфа делает два больших глотка крови и зализывает рану, что останется на красивом теле его омеги навсегда. И Сокджину немного жаль, что он не постарался сделать её менее уродливой. Тэхён не хочет никого кусать, не желает пить чужую кровь, но у него просто нет выбора. Он открывает рот, вдыхает побольше воздуха и оттягивает ворот сокджиновой рубахи, застывая. У того всё плечо и шея в рубцах, полученных в противостояниях и Тэхёну жаль марать его тело ещё одной отметиной, но Сокджин совсем легко заключает его в объятия, придвигая голову ближе к своей шее и говорит, что всё хорошо. Тэхён аккуратно кусает его, с лёгкостью прокалывая пряную кожу своими небольшими, но острыми клыками. На удивление, кровь альфы оказывается очень сладкой. Тэхён старается не увлекаться и быстро отстраняется от манящей кожи, проходясь шершавым и горячим языком по ране. А потом Сокджин целует его по-настоящему. Надавливает своим твёрдым языком на тэхёновы губы, раздвигая их, продвигаясь внутрь. Омеге непривычно, он распаляется внутри и цепляется за сокджиновы плечи, жмурясь. Их поздравляют, усаживают за стол, насильно кормят. Тэхёна уже тошнит. У них впереди ещё брачная ночь в подготовленном шалаше, а завтра ему прощаться с родными и отправляться на север. А ещё он чувствует тонкую нить связи, протянутую между ним и его альфой. Интересно, теперь это всегда будет чувствоваться так? Будто ты сам себе не принадлежишь, будто не владеешь собой полностью. — Ты главное расслабься, Тэхён-и, не дай причинить себе боль, — гладит по волосам папа. — Всё будет хорошо, я же не ребёнок уже, — утешает Тэхён, когда они тихо болтают недалеко от места проведения церемонии, пока все веселятся и танцуют. — Но я так странно себя чувствую, эта связь, она всегда так будет? — он трёт свою метку, которая всё ещё болит. — Вы просто теперь связаны и будете чувствовать эмоции друг друга. Это нормально между супругами. Я тоже с твоим отцом такое ощущаем. — Ясно, тогда это хорошо, — улыбается Тэхён, обнажая клыки, — я чувствую, что он не причинит мне вреда, чувствую себя в безопасности. Они ещё сидят немного рядом, обнимаются, а потом возвращаются ко всем. Вскоре Сокджин оповещает всех, что они удаляются для первой брачной ночи. Это тоже давняя традиция. В отдельном шатре новобрачные укрепляют свои духовные узы телесной печатью. Сокджин хватает Тэхёна за руку, переплетая пальцы, и ведёт к шатру. Там всё украшено свечами, на мягкой траве очень много одеял и подушек с красиво вышитым узором цветов, омеге нравится. — Садись, нужно обработать твою метку, а то загноится. Прости, я должен был сделать это аккуратней. Он откуда-то берёт несколько пахучих мазей и аккуратно наносит подушечками пальцев на омежью шею, а Тэхён рад подставляться под такие нежные прикосновения. Он не сразу осознаёт, что сокджиновы губы оказываются на его собственных, на этот раз в более нежном и заботливом поцелуе. Он мягко выцеловывает его шею, острые ключицы, впадинку между ними. Тэхён ещё неискушённый совсем, но он прекрасно понимает, к чему всё идёт, поэтому ожидаемо пугается и напрягается весь, но отпрянуть себе не позволяет. Альфа будто чувствует всё это, поэтому отодвигается сам и говорит спокойно и понимающе. — Мы можем сделать это позже, когда познакомимся получше и тебе будет более комфортно. Тэхён хочет сейчас. Лучше здесь, дома, когда он чувствует себя не таким одиноким, когда он на своей территории и родители где-то совсем недалеко. Однако вслух такое произнести слишком стыдно. — Прости, это не из-за тебя, просто… у меня никого не было и я волнуюсь. — Это нормально, я тоже волнуюсь. Это также и мой первый раз. Тэхён в недоумении вскидывает голову. У них по традиции и альфа и омега до свадьбы должны быть невинными. Но он не думал, что такое возможно с серыми волками. Они всегда казались какими-то дикими, похотливыми и безнравственными. Значит ли это, что многое из того, что говорят — просто выдумки, чтобы поселить ещё больше раздора между их кланами? — Не смотри на меня так, это правда. Не то, чтобы это какое-то обязательное условие, но я считаю, что альфы и омеги должны находиться в равных условиях, иначе это вообще не будет иметь никакого смысла. Жаль, многие не разделяют моего мнения. Тэхён пропитывается уважением. Он думает, что обстоятельства не зря связали их. Он Сокджина не любит, но уже чувствует к нему нежность и кто знает, что из этой нежности может развиться дальше. Пока даже этого хватит. — Давай сделаем это сейчас, я не боюсь, — шепчет омега и тянется к мужу, целуя первым. Сокджин трогает его везде, целует пухлыми губами, лижет рану, отплёвываясь, вспоминая, что та намазана пахучими, но горькими мазями. Тэхён смеётся и целует снова. — Если что-то причинит тебе боль или дискомфорт — сразу скажи. Сокджин такой внимательный, целует везде: руки, тонкие пальцы, втянутый живот. Избавляет медленно от золотых серёжек, снимает все украшения, целует луну на лбу, а потом снова в губы. И нет в этом никакой волчьей дикости. Сокджин прекрасно контролирует свои инстинкты. Внутренний волчонок в Тэхёне уже влюблён. Омега стесняется своей наготы, краснеет, но не прикрывается, не проявляет слабости. — Я хочу, чтобы ты тоже разделся, — говорит он и снимает рубаху через голову альфы. У того всё тело в ссадинах, полученных в бою и омега целует каждую. Трётся о его сильное тело, руками касаясь души. Тэхён расстёгивает кожаные ремни и тянется руками к завязкам на сокджиновых штанах, те свободно падают до самых колен, обнажая сочащийся смазкой большой возбуждённый член. Тэхёну стеснительно смотреть, а представлять, что он должен будет оказаться полностью в нём, что должен образовать узел, наполняя Тэхёна — ещё более стеснительно. Он сглатывает и боязливо смотрит в альфьи глаза. Но Сокджин нежно проводит рукой по его щеке, смотрит так доверчиво и нежно, успокаивая трепетными поцелуями, что Тэхён сам тянется к его плоти, поглаживая и ловя ртом его мычание. Сокджин переворачивает Тэхёна на спину, устраивая голову между его ног, целует внутренние стороны бёдер, подбирается ближе и касается губами головки тэхёновой плоти, осторожно оглаживая языком и погружая себе в рот насколько это возможно, не глубоко, но горячо. Омеге приятно и очень стыдно, потому что он чувствует запах своей смазки, что пачкает бёдра. Её так много. Омега внутри него уже в нетерпении и Тэхён через связь чувствует, как накалён его альфа, но никто не торопится. Сокджин заглатывает глубже, а потом берёт за щеку и из омеги впервые вырывается полноценный низкий стон, а за ним стонет и альфа. — Да, так мне нравится, пожалуйста, — шепчет Тэхён, зарываясь руками в волосы своего мужа. Он мечется по подушкам, теряясь в приятных ощущениях, изливается в рот альфе и перед глазами всё меркнет на секунду. Омега даже не сразу понимает, что сокджиновы пальцы уже вовсю растягивают его. — Пожалуйста, пожалуйста, войди в меня, пожалуйста, — просит Тэхён. Сокджин наслаждается его неземной красотой. Золотыми волосами, разбросанными по подушке, зацелованными алыми губами, просящему взгляду, доверчиво раздвинутыми ногами. Когда он впервые увидел его на ярмарке прошлым летом, когда Тэхёну было всего семнадцать, он с первого взгляда, прямо так и влюбился. И ему пришлось столько всего сделать, чтобы оказаться сегодня здесь, чтобы связать с ним свою судьбу, сделать своим, что сейчас он, сильный альфа, еле-еле сдерживает слёзы счастья. Он обнимает Тэхёна и входит одним рывком, наслаждаясь громким болезненно-восторженным вскриком. — Ты так прекрасен, Тэхён, такой красивый, такой восхитительный, — шепчет альфа, расцеловывая красное лицо омеги, успокаивая и не двигаясь. Сокджин и не представлял, что это может быть так. Внутри очень жарко и тесно, конечности немеют и жар окутывает всё тело. Сокджин готов кончить прямо сейчас, но он не может опозориться перед своим омегой. Он двигается медленно и размеренно, ловит прекрасные стоны, Тэхён притягивает к себе ближе, просит быстрее и Сокджин повинуется. А потом омега оказывается сверху и Сокджин, удерживая его за талию, вбивается сильнее, рычит и стонет почти в унисон. И много кончает прямо в тело своего мужа. Они заваливаются набок. Тэхён чувствует, как узел завязывается и как внутри всё немеет. Он ловит оргазм за оргазмом, Сокджин закидывает на него ногу, дышит его прекрасным запахом и обнимает что есть силы. И Тэхён чувствует всё то огромное чувство, что его альфа испытывает прямо сейчас, и его накрывает с головой. — Хочу повторить это, когда мы обернёмся в волков, — мямлит Сокджин. Тэхён сдувает его мокрые волосы со лба и целует, улыбаясь. У них впереди длинная жизнь, они ещё не раз всё это повторят. Утром, после того, как Тэхён прощается со своей семьёй, обещая почаще их навещать, они оборачиваются в волков и он не без удивления замечает, что из Сокджина волк в два раза больше его, хотя в человеческом обличье они почти одинаковые. У него блестящая ухоженная шерсть, красивый профиль и смольный влажный нос. Теперь Тэхён хочет его ещё больше. — Ну что, готов? — через связь спрашивает Сокджин и смотрит на него глазами чёрными. Тэхён кивает. — Ты такой красивый. — Ты тоже. Они мчатся наперегонки, чтобы поскорее добраться до северного селения и Тэхёну совсем не страшно, потому что он теперь не один. У него метка на шее и связь, что ничем не разрушить. У него муж Ким Сокджин, что прямо сейчас длинным шершавым языком вылизывает его шерсть, клянётся в вечной любви и вручает в его руки своё волчье сердце.