draw breath

Если описать Мин Юнги одним словом, то это точно будет понедельник. Знаете, такой понедельник, который после пробуханного воскресенья. Когда спал часа три максимум, голова раскалывается после попойки, изо рта воняет перегаром даже после второй чистки зубов, и просто «положите меня туда, откуда брали». Такой понедельник, когда всех ненавидишь, потому что шумно, на ногу в метро наступили, желудок болит, на работу в восемь утра на какие-то планёрки и встречи надо, а за окном, как назло, ёбанный минус. Есть, конечно, плюс — крепкий кофе с коньяком в пропорциях один к одному на голодный больной желудок. Но минус на плюс всё равно даёт минус, так что радоваться особо нечему. Понедельники никто не любит. Мин Юнги, впрочем, тоже никто. Разве что Тэхён. Но он так-то всех любит, по умолчанию. Ещё, конечно, Сокджин любит, но он молчит об этом, поэтому хрен пойми, правда это или нет. Понедельники все какие-то длинные, пасмурные, тёмные. Они растягиваются до бесконечности и ни разу не приводят в тонус после выходных. Юнги выходные вот совсем не любит. У него работа в студии с шести утра до шести утра — круглосуточно, и он совсем не знает, чем заняться в свободное время, которого у него нет. Сокджин вот с Тэхёном знают. У них выигранные в лотерею билеты в аквапарк, пицца с двойным сыром и приготовленная Джином карбонара. И им вполне себе отлично. Они сами как выходные: Тэхён — точно уютная суббота с многосезонными фэнтези сериалами, когда за окном солнце колючее, но яркое, и снег белый-белый, блестящий драгоценными камнями, но из-под одеяла ни шагу всё равно. С чашкой горячего шоколада и заказанными на дом суши. Такая тёплая, уютная и ленивая суббота. А Сокджин — вылитое воскресенье. Пожрать, побухать, приготовить жрачку на неделю вперёд и распределить комплекты одежды по оттенкам розового на каждый день недели. И зачем им он, такой мрачный и угрюмый — Юнги совершенно не понимает. Он неактивный, заносчивый и дофига эгоист, но Тэхён с Сокджином всё равно бесконечно таскают его по шумным торговым центрам, в тот же аквапарк, запихивают в него карбонару вперемешку с пиццей и заставляют смотреть тупые сериалы, от которых Тэхён без ума. Юнги это не то чтобы не нравится. Просто он как бы лишний совсем в этом абсурдном круговороте. Он не вписывается, вообще, никак. Ему кажется, что когда Тэхён его целует — это со стороны выглядит весьма странно и даже смешно. И в голове совсем не умещается той мысли, что его трахает грёбанный Ким Сокджин. Ну потому что это уже цирк какой-то. Вот когда Сокджин лижется с Тэхёном — это вроде как нормально, очень себе даже гармонично надо сказать. Этим даже можно любоваться, Юнги по крайней мере, пытается. Недолго правда, потому что его быстро утягивают к себе на коленки, прижимают с обеих сторон горячими телами, целуют в плечи, в шею. Разводят его ноги в стороны и проникают в него пальцами, языком, плотью. Вместе, по очереди, снова вместе. И разрешают Юнги наблюдать за тем, как они проделывают это же друг с другом, как упиваются острыми ощущениями, стонами, его раскрасневшимся мокрым лицом. Они доводят Юнги до полного обнуления, когда в голове уже ни одной мысли не остаётся, и сил, и самого Юнги тоже. После секса у Юнги, кстати, тоже особо думать не получается, потому что с одной стороны к нему прижимается каланча Сокджин, у которого руки-грабли чуть ли не два раза обхватывают его талию, а с другой — потный Тэхён, прилипчивый до не могу. И Юнги совсем не понимает, каким боком вообще оказался между ними. Сокджин с Тэхёном вместе уже так долго, что никто и не вспомнит, как это всё вообще началось. Юнги с ними недавно. Может год или два. На самом деле, уже охереть как долго. И, честно, будь он на их месте — давно бы сам себя бросил. Потому что у него всё ещё работа двадцать четыре на семь, крепкие сигареты, тлен в текстах и вечно холодные руки. Его вообще вот таким вот никто любить не должен. Но Сокджин всё равно обнимает его крепко-крепко и «если уйдёшь — из-под земли достану», а Тэхён всё ещё «хён-хён-хён, ты ебать какой крутой! Зачитай ещё раз ту строчку из сайфера, а я слюни попускаю». И Юнги снова забывает о том, что он лишний, когда Тэхён берёт его прямо в студии на массажном кресле, а когда они возвращаются домой, Юнги берёт Тэхёна в коридоре у стены, пока его самого трахает Сокджин, боже. Юнги не тормоз, но, если совсем честно, до него только через год дошло, что они, блять, встречаются. По-настоящему. У них все стены в общих фотографиях, большая кровать на две третьих комнаты. Общая одежда в шкафу, всегда дохера еды в холодильнике, кактусы с дебильными именами и освежитель воздуха с ромашкой. Тэхён тащит в квартиру раритетные вещи хлам. Сокджин покупает розовые шторы и с утра пораньше включает Mamamoo, пока мило беседует по телефону с родителями Юнги, которые, какого-то хера, любят его чуть ли не больше своего собственного сына. Юнги думает, что Сокджин с Тэхёном, на самом деле, очень подходят друг другу. У них одинаковые привычки, причёски, даже фамилии. Они дерутся иногда, иногда плачут, а потом трахаются страстно и присылают хоум видео Юнги, отвлекая от работы. Они дарят ему синтезатор на их третью годовщину (господи, они празднуют буквально всё. Сокджину только бутылку соджу — а он повод сам найдёт) и им совершенно наплевать, что Юнги им ничего не подарил. Они оба до усрачки любят море, пляж и лето, но в отпуск едут на горнолыжный курорт, потому что Юнги и зима — together forever, и потому, что Юнги всегда за всё платит. «Ну ты же больше всех зарабатываешь. Тебе что, жалко?» Юнги не жалко. Юнги для них ничего вообще не жалко. Новые кроссовки? Без бэ вообще. Репродукцию Ван Гога? Держи. Только пусть не в нашей квартире, ну серьёзно. Сковородка с антипригарным покрытием? Для тебя что угодно, только не нуди. Юнги умеет выражать свои чувства лишь материально. Он не может сказать открытое люблю сто раз в день, как это делает Тэхён. Или обнять так нежно-нежно, что и слов не нужно, как делает Сокджин. И уменьшительно-ласкательные имена совсем не для него, и вся эта романтика стеснительная, целовашки-обнимашки, чмочки-в-щёчки, цёмики-поцёмики и всё прочее. Поэтому он всё ещё совсем не понимает, почему они его выбрали. Когда он решает спросить об этом, Тэхён с Сокджином почему-то улыбаются, переглядываясь между собой, и «Это ты нас выбрал, а не мы тебя». Юнги впервые смеётся так сильно. Наверное, так оно и есть. Юнги нагло протиснулся в их тандем, позволял таскать себя по шумным паркам, позволял целовать и любить себя. И сам говорил, что любит. Не прямо в лицо, конечно, упаси господи. Но смс-ку разок прислал Тэхёну. А потом через «копировать-вставить» Сокджину. А им и не нужно большего. Они от Юнги любого кайф ловят, только пальчиком помани. В рот заглядывают, конфеты туда кладут и любят, боже, реально любят. Поэтому когда Юнги говорит что-то про загруженный по горло предстоящий понедельник, то ожидает увидеть кивающие в согласии мордочки и взгляд, полный безысходности, потому что возвращаться в шумную окружающую среду после бурных выходных только втроём, наверняка дохуя сложно. Но Сокджин только улыбается мягко, оставляет лопатку для готовки на подставку, где аппетитно скворчит мясо в карамели, и оборачивается к Юнги. — А я люблю понедельники. Не было бы их — я бы забухал. — А я бы из дома не выходил вообще. Выходные — это конечно, отпадно. Но надо и в социуме бывать, с людьми там общаться, реализовываться и всякая другая фигня, — в дверях появляется Тэхён, суша волосы полотенцем и вставляет свои пять копеек. — О, мой малыш уже такой взрослый, раньше другое говорил, — Сокджин дует пухлые губы, тянет длинющие руки к Тэхёну, обнимает его, целует, ловя милую улыбочку. А Юнги вдруг думает, что действительно нужен им, потому что хорошо их разбавляет. Потому что выходные без понедельника потеряли бы свою ценность. Он снова любуется тем, как красиво его парни целуются. Но, как и всегда, долго это делать не получается, потому что Юнги уже тянут к себе, слюнявят его шею, шарят руками под футболкой и брызгают открытым космосом из своих глаз. Юнги, как всегда, не сопротивляется. Как и год назад, и два, и три. Потому что он их выбрал. Потому что они выбрали его. Вот как-то так и живут.