draw breath

Сокджин бродил по миру много, очень много лет: эпохи сменяли друг друга, видоизменялся ландшафт, создавались империи, города, рождались и умирали люди — поколения за поколениями: очень много самых разных людей. Сокджин существовал со времён создания первого человека. Потому что человек есть совокупность своих пороков. Он был воплощением всех людских помыслов: их тайных и грязных желаний, похоти, агонии, страсти. Сокджин был суккубом, что по ночам проникал в подсознание этих слабых существ и даровал им мокрые сны, высасывая сексуальную энергию из тел: выпивая её до дна, иссушивая плоть и оставляя мертвеца поутру. Сокджин, как и подобает чистокровным демонам, не был склонен к сочувствию или жалости. Человеческая жизнь была лишь результатом его королевского приёма пищи. Без этой сексуальной энергии он не мог существовать — это было равноценно крови для вампира, плоти для оборотня, воды для людей. В конце концов, он всего лишь обеспечивал себе обед. Он никогда никого не убивал из собственной прихоти. Это больше было присуще самым опасным существам на планете — людям. Война за войной, геноцид, убийства, пытки и насилие — демонам было далеко до неисчерпаемой человеческой жестокости — они лишь подпитывались людскими грехами, жадностью и жаждой. Для демонов эта была идеальная схема, используемая веками, прекрасный устав жизни. Но всему рано или поздно приходит конец. Времена менялись, цивилизация сотворялась у Сокджина на глазах. С развитием технологий питаться стало гораздо сложнее. Трупы находили буквально через пару часов и немедленно начинали расследования. В крупных городах на каждой улице, в каждом доме была система камер наблюдения, а в маленьких деревушках слухи разносились и того быстрее. Более того, новые сверхчувствительные камеры без особого труда запечатлевали любые колебания демонической энергии. Магические комитеты были серьёзно настроены истребить всю нечисть, оставив единую власть в лице людей. Таким образом, многие демоны находились в ужасном положении. Сокджин, к сожалению, был в их числе. Питаться он почти не мог: даже в переполненных ночных клубах находились смотрители особого назначения. Все демоны объявлены вне закона. Если бы кто-то почувствовал хоть малейшее колебание демонической энергии — смотрители бы уничтожили виновника одним махом. Было опасно даже просто выходить на улицу. К тому же, сейчас Сокджин был очень слаб. Он чувствовал себя плохо, даже просто принимая человеческую форму. Это отнимало много сил, и он уже не был способен долго поддерживать превращение, а значит, вариант быть обнаруженным повышался до самой высокой отметки. Единственным вариантом для Сокджина оставалось найти другое демоническое существо с неисчерпаемыми запасами энергии, которой он мог бы питаться. Это звучало сказочно и нереально в свете последних гонений. К тому же, кто за просто так согласится отдавать ему свою энергию на постоянной основе? Нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти на это. — Вставай и спрячь свои потрёпанные крылья на несколько часов, — тормошит его Хосок, заставляя поднять собственное вялое тело с кровати. — Есть две новости: хорошая и прекрасная. С какой начать? — с энтузиазмом спрашивает демон, и не дожидаясь ответа, так же бодро продолжает. — Начну с хорошей. Мы нашли тебе еду. На постоянной основе. Можно сказать, царская трапеза. Прекрасная новость заключается в том, что еда придёт через… — Хосок преувеличенным жестом смотрит в экран наручных часов. — Минут через пятнадцать. Так что тебе нужно привести себя хоть в какой-то порядок. Почисти зубы, что ли… Сокджин слушает своего друга, такого же суккуба, что и он, и не может поверить своим ушам. Это просто невозможно. Но он знает Хосока тысячелетиями: они вместе прошли и войны, и мирные времена. И тот не стал бы ему лгать. Конечно, Хосок не мог просто смотреть, как его лучший друг умирает, и наверняка потратил не мало сил, чтобы отыскать какое-нибудь магическое существо, согласное кормить суккуба на постоянной основе, что было практически нереально. — Но как? Ты уверен? — сглатывает Сокджин, еле держась на ногах. Без порции сексуальной энергии ему осталось несколько дней максимум. Это при позитивном раскладе. Верить в чудеса не хочется, но сияющие глаза Хосока вселяют надежду даже в самые беспросветные души. — Чимин сказал, что это один из его давних друзей. Они не виделись несколько столетий, потому что Чонгуку не нравятся густонаселённые места. Чимин уверяет, что Чонгук очень сильный огненный ведьмак. Возможно, сильнейший в своём ковене, и в нём плещется энергия через край. Хватит, чтобы спасти тебя и ещё останется. Пак Чимин, ну конечно, этот взбалмошный чистокровный вампир и по совместительству возлюбленный его лучшего друга, просто не мог не вмешаться. — А Чонгуку этому какой прок от меня? — усмехаясь, спрашивает Сокджин. У него сейчас нет сил даже на простое наваждение, не говоря уже про то, чтобы очаровать сильное существо, ввести его в транс, в дымку возбуждения, лишить рассудка и проникнуть в сознание, чтобы освободить всю таящуюся в нём похоть. — Он просто не может отказать Чимину, вот и всё. Альтруисты, что с них взять? — Хосок разводит руками и пожимает плечами. — В любом случае, союз с другим магическим существом станет идеальным решением. Я питаюсь энергией Чимина сотни лет и, как видишь, это работает. Он взамен пьёт кровь моей человеческой плоти — все в выигрыше. — Ты забыл упомянуть, что вы чертовски влюблены друг в друга. — Каюсь, виноват, — взводит руки суккуб в примирительном жесте. Не успевают они обменяться ещё парой слов, как входная дверь распахивается и в квартиру входят слишком радостный Чимин с незнакомцем за спиной. Белые клыки почти блестят в слепящем свете солнца через распахнутые окна. — Хосок, когда ты научишься запирать дверь? — устало вздыхает Сокджин. Ему даже не стыдно за свой внешний полуобращённый вид: белые рога закручиваются от лба, такие же белые крылья с натянутыми кожаными перепонками волочатся по земле — слишком тяжёлые, чтобы их поднять. Длинный хвост, как у ящерки, кандалами не даёт ему сдвинуться с места. Этот получеловеческий образ — его максимум на данный момент. Сокджин привык быть красивым, привык сводить с ума самых разных людей одним своим существованием. Перед ним склоняли головы короли и императоры, ему поклонялись словно богу или самому дьяволу, его умоляли о лишении жизни в оргазменном угаре и признавались в тёмной грязной любви. Но это было очень много лет назад и осталось схороненным в могиле веков. Сейчас же не выделяться ничем было лучшим решением. Теперь все демоны старались сливаться с людской толпой, опасаясь быть обнаруженными. Они прятались в человеческих тенях и боялись выйти на свет. Вот, в каком мире они жили. Сокджин, наверное, именно поэтому так быстро смирился с собственной смертью. Но Хосок и Чимин, конечно же, не дали бы ему кануть в Лету. — Знакомься, это Чон Чонгук, огненный ведьмак и по совместительству мой давний и очень хороший друг, почти брат. У него есть некоторые проблемы с контролем собственного пламени, так что ему стоит поумерить пыл. Будет отдавать тебе часть энергии и всем будет хорошо. Разве это не гениальная идея? — посмеивается вампир, за что тут же получает тычок в спину от ведьмака. Голову, Чонгук, однако, всё ещё не поднимает и на Сокджина не смотрит. — Как и все твои идеи, малышка, — складывает губы сердечком Хосок. — А теперь пойдём, оставим их наедине, а то один смущён, а второй вообще в прострации. Они так никогда не заговорят друг с другом. — И не поебутся, — добавляет Чимин. — Только не ссорьтесь и без лишней медлительности. Каждая минута на счету. Мы проверим вас через несколько часов, — легкомысленно щебечет он, подхватывая Хосока под руку и покидая пространство. Сокджин надеется, что они хотя бы додумаются запереть дверь. Наступает неловкая тишина. Сокджин слышит движение стрелок на настенных часах, шорох простыней под собой и манящую шумную энергию внутри молодого тела. — Итак, Чонгук, — устало произносит суккуб, больше не находя сил в ногах и присаживаясь на кровать. Тяжёлый хвост с усилием приходится устроить на коленях. Сокджин со стороны наверняка выглядит просто ужасающе, но что поделать? Возможно, этот ведьмак — его последний шанс возродиться. — Я Сокджин. Ты, наверное, уже знаешь и видишь, что я умираю. Мне нужна сексуальная энергия, чтобы продолжить своё существование. Чонгук кивает и наконец отрывает голову от пола. Ведьмак нечеловечески красив (что не удивительно, потому что он не человек). В его глазах мерцает золотой огонь, точёные черты лица обрамлены металлом пирсинга тут и там, а тёмные волосы волнами стекают по лицу. Для Сокджина это почти ошеломляюще, потому что он давно не видел таких лиц. Поверьте, суккубы прекрасно разбираются в эстетике и красоте. — Я помогу тебе. Я здесь, чтобы заключить договор, по которому буду отдавать тебе свою энергию, — голос у Чонгука приятный, запоминающийся. Он немного усыпляет суккуба, или, возможно, у него просто иссякли силы для бодрствования. — Зачем тебе это? — тихо спрашивает Сокджин. — Как Чимин и сказал, во мне слишком много мощи и энергии, чтобы контролировать собственные силы. А любая магия, особенно магия огня, нуждается в непрерывном контроле. Мне нужно куда-то девать свою энергию. Я пробовал ходить в спортзал, но это лишь больше разжигает. Так что я думаю, что наша сделка так же поможет и мне существовать в комфорте, не привлекая к себе лишнего внимания. Поэтому я даже рад, что Чимин обратился именно ко мне. — Ладно, хорошо, это имеет смысл, — соглашается суккуб и замолкает, погружаясь в свои мысли. Ненадолго снова повисает тишина, пока Чонгук не нарушает её, делая шаг в сторону суккуба. — Так… мы должны сделать это сейчас. Заняться сексом, я имею ввиду. Твои силы на пределе, я почти не чувствую в тебе огня жизни, остались лишь истлевающие угли. Чонгук подходит ближе и присаживается перед Сокджином на корточки, прикасаясь к его тяжело лежащему хвосту на коленях. Лёгкое поглаживание тёплых ладоней разносится приятными мурашками под кожей суккуба. — Ты знаешь, что я не могу использовать свои силы, чтобы проникнуть в твоё сознание и сделать тебе приятно. И я не могу изменить свой облик на что-то более привлекательное. Единственный вариант сейчас — это обычный человеческий секс. Тебе придётся потерпеть в этот раз, — предупреждает Сокджин, накрывая его руки своими. — Всё в порядке, — улыбается Чонгук, оголяя свои милые передние зубы. — На самом деле, мне нравятся твои рога, и крылья, и этот огромный хвост. Ты выглядишь красиво, правда. Ведьмак очень мил в своих словах, даже если Сокджин не верит ему. Это неважно, потому что сейчас стоит сосредоточиться на другом — на собственном выживании. — Поцелуешь меня? — спрашивает суккуб, шевеля потрескавшимися губами. — С удовольствием. Чонгук тянется к Сокджину и соприкасается с ним губами. Поцелуй мягкий, нежный, почти целомудренный. Но даже так он подпитывает острые концы нервных окончаний. Сокджин прикасается к розовой щеке ведьмака и без сопротивления углубляет поцелуй. Он снова в своей стихии, снова может дышать и ярче ощущать мир вокруг. И это всего лишь от простого соприкосновения к бурлящей энергии. Что будет, когда Сокджин поглотит её? Чонгук перемещается к нему на колени, осторожно перекладывая хвост. Ведьмак тяжело дышит и трогает истощённое тело суккуба во всех доступных местах, будто действительно по-настоящему хочет его. Возбуждённая энергия в его теле искорками парит вокруг них, грозясь устроить пожар. И чем больше возбуждается Чонгук, тем больше энергии проникает в тело Сокджина, отогревая его, вдыхая в него жизнь. Сила потоками возвращается к суккубу, и теперь он без усилий толкает ведьмака на простыни, избавляя от одежды. Тело у Чонгука молодое, красивое, оно искрится силой и жизнью. Из него лишь и пить, и пить — и вовек не напиться. — Я выпью тебя до дна, — шепчет Сокджин, возвращая контроль своему телу. Цвет его лица становится фарфоровым, без единой шероховатости и неровности. Рога и хвост прячутся под кожу — лишь крылья остаются натянутыми кожными перепонками, потому что Чонгук попросил не прятать. — Они прекрасны, — тихо признаётся ведьмак, будто доверяя ему самый большой секрет или таинство сотворения мира. — Как и ты, — выдыхает Сокджин. Суккуб распыляет немного розового дыма, который опьяняет сознание, но лишь слегка — только, чтобы Чонгуку стало ещё приятней. Тело ведьмака расслабляется, становится мягким, податливым. Теперь Сокджин сможет вылепить из него что угодно. Но ему хочется лишь бесконечно соблазнять его, целовать, растягивать пальцами, членом. Ему хочется слышать его сладострастные стоны, мольбы и шёпот собственного имени, и напитываться энергией, вдыхать саму жизнь и сладость существования. — Больше… я могу выдержать больше. Забери всё, испей меня, задохнись мной, да, вот так, — просит Чонгук, выгибаясь навстречу глубоким движениям. Сокджин увеличивает темп, закрывает их двоих в коконе своих крыльев и дышит с ним одним воздухом, делит поцелуи, дыхание, эйфорию момента. Как же приятно снова быть собой: снова быть живым и возбуждённым, и немного сумасшедшим. Он смотрит на потного Чонгука, волосы которого разметались по подушке, губы раскраснелись и опухли, а затуманенный взгляд устремлён прямо на него. Сокджин двигается внутри, пошатывая кровать вместе с телом, и чувствует себя живым и молодым. Энергия возвращается к нему потоками, и Сокджину хватает нескольких движений, чтобы довести Чонгука до сладостной грани. Когда ведьмак кончает, огоньки вокруг них загораются красным, становятся больше и в итоге обнимают пламенем тяжёлые шторы. Они спохватываются и вместе, смеясь, пытаются его потушить. — Никогда не видел, чтобы кто-то во время оргазма устраивал поджог, — посмеивается Сокджин, когда Чонгук делает попытки отозвать огонь, стоя на дрожащих ногах, по которым стекает сперма суккуба вкупе со смазкой. Это выглядит сексуально. Сокджин вполне готов трапезничать ещё, несмотря на временную сытость. Он знает, что ему скоро снова станет голодно. Организму нужно время, чтобы восстановиться. — Это всё ты виноват, — возмущается Чонгук. — Лишь тем, что существую, — парирует Сокджин, поправляя свои волосы. Как прекрасно, однако, после секса не оставлять иссушенный труп. Как приятно говорить с кем-то после близости, приятно открываться кому-то, обмениваться энергией, словами, многообещающими взглядами. В нынешнем мире, где все они изгои, это кажется утопией. Но Хосок и Чимин нашли друг друга. И возможно, у них с Чонгуком тоже есть шанс. По крайней мере, они подошли друг другу идеально, и это может быть началом чего-то хорошего. — Только не говори Чимину, что я чуть не поджёг дом, — застенчиво улыбается Чонгук, наконец, утихомиривший огонь. — О, милый, я непременно расскажу, — улыбается суккуб, получая тычок от Чонгука. Их игривая борьба на кровати, предсказуемо, снова превращается в секс. Сокджин за тысячи и тысячи лет существования на земле прошёл через войны, предательства и смерть. И он думал, что готов сдаться, готов смириться с собственной кончиной. Но правда вот в чём: он смотрит на Чонгука и хочет жить. Даже если этот мир полностью несправедлив. Даже если в конце пути ничего и никого не останется. Он появился с первым человеком, он исчезнет с последним. Потому что человек есть помесь всех низменных пороков, страстных желаний и неукротимой жестокости.