Игра Без Названия

От автора: прошу прощения по поводу разведения всякой философии и милоты; обещаю, если меня опять не перекосит - сделаю экшОн в следующей главе. От себя поздравляю всех с праздником - ибо вся неделя пасхальная - и желаю всего самого наилучшего.

Эцио придерживал разбитую губу и недобро сверкал глазами вслед нашим обидчикам; изрядно потрепанные Дезмонд и Шон собирали рассыпанные по земле уцелевшие продукты; какой видок был у меня, я боялась даже представить. Как мы и боялись, пьяная толпень с воплями и улюлюканьем ринулась на мнимо беззащитных четырех человек, и мы, побросав пакеты с покупками кто куда, метнулись навстречу, ибо лучшая защита, как известно, - это нападение. Основную массу, как самые опытные и сильные из нашей небольшой компании, взяли на себя Эцио и Дезмонд; впрочем, досталось и нам с Шоном: пока историк колбасил какого-то лысого урода выуженной из дебрей переулка арматуриной, я, уворачиваясь, как только можно, отмахивалась сразу от двоих, стараясь зарядить как можно больнее в самые незащищенные места. Вырубив кого ударом в глаз, кого – в челюсть, я метнулась наперерез еще одному мужику, вознамерившемуся пырнуть Дезмонда ножом. Но бро прекрасно справился и без меня, красивым хуком отправив обидчика в астрал, и, сцапав мою тушку в свои могучие объятия, утащил куда-то в сторону, когда мимо пролетел пьяный налетчик, отправленный в полет могучим пинком рассерженного Эцио. Честно говоря, таким злым я никогда его еще не видела. Подняв глаза на лицо ассасина, мне стало очень не по себе, поскольку в этот момент я вдруг отчетливо осознала, что этот человек способен убивать. Глядя, как сматываются в спешке напавшие на нас ублюдки, он продолжал сжимать и разжимать кулаки, гневно раздувая ноздри; а я же в этот момент чисто инстинктивно старалась удержать итальянца, ибо в таком состоянии он был способен на что угодно. - Этот мир не меняется, - тихо прошипел Эцио, выдергивая из моих ладоней руку и встряхивая, словно норовистый жеребец, головой, - Сколько бы люди не старались привнести света в их жизнь; сколько бы ни трудились бескорыстно во благо человечеству, сдается мне, что человечество этого просто недостойно. Ты посмотри на них! Это же животные! И они даже не хотят стать лучше, чем они есть! - Эцио… - Вот только не надо сейчас нотаций, Динго! – огрызнулся он, - И уж ты-то не должна их защищать! Такие люди, как Леонардо… или как ты… вы всегда пытаетесь оправдать их, надеетесь на лучшее в человеческой душе; а они называют вас еретиками и сжигают на кострах! – ассасин на мгновение запнулся, часто дыша и все так же раздувая ноздри, - Может… а может и правы были тамплиеры? Может быть, ничего иного эти люди не заслуживают? Дезмонд мне говорил, что я боролся за свободу всю свою жизнь. И где эта свобода?! Где это равенство и братство?! Что люди представляли из себя в мое время, то же они представляют и в 21 веке… а то еще и хуже… За что сражаться?! За этот пьяный сброд?! По его глазам я видела, что флорентиец мог бы много чего еще наговорить, но мое лицо, видимо, красноречивей меня самой выражало все, что я думала на этот момент, и Эцио, устало тряхнув головой, пошел прочь, как-то странно согнувшись, словно только что осознанный им факт лег на его плечи непосильным грузом. За свободу? Ну, тут, конечно, сильно сказано. Ох, Дезмонд, идеализатор хренов… ну или может, просто Коннор в его голове маленько перебродил. Ты мстил всю жизнь, Эцио. Но в твоих словах есть своя правда, и чем больше я убеждаюсь в твоей правоте, тем больнее становится. Нет, друг мой, все не так плохо, все совсем не так… - Ну ни фига себе, - тихо прошептал стоявший рядом Майлз, пораженно глядя вслед своему предку, - Никогда не подозревал, что он всерьез может такое сказать… - Это хреново, если он так считает, - так же тихо ответила я, присоединившись к сбору продуктов, - Мысль изреченная есть ложь, конечно, но мысли перерастают в действия, а действия – в историю… - Согласен, - задумчиво вставил Шон, следя за средневековым ассасином глазами, - Если мы не переубедим его в обратном, ход истории может измениться. А если ход истории изменится, то… - …пиздец, - подвела итог я, - Ладно, пойдем домой, попытаемся что-нибудь придумать по пути. А если придет какая-нибудь подходящая мысля, то делитесь, не стесняйтесь. Хмурый Эцио без лишних вопросов взял причитавшуюся ему поклажу, но его вид вызывал вполне закономерные опасения. С чего он вдруг так взбесился, я даже ума приложить не могла, но ситуацию стоило разруливать, и чем быстрее, тем лучше. Только вот как его переубедить? Разговоры? Понятное дело, дохлый номер. Упершийся человек никогда не слушает здравого смысла, а если и слушает, то слышит из всей тирады только то, что хочет. Ладно, что еще? Познакомить его с каким-нибудь добропорядочным членом общества? Да где ж в этом засранном городе нормального человека-то найдешь? Тоже не вариант… Что ж, придется пойти по пути, который хорошо известен мне, распространен в мировой культуре и оценен по достоинству в христианской философии, к коей принадлежит наш дражайший флорентиец. Мы пойдем путем катарсиса; надеюсь только, что близкое знакомство с тогдашней квотой представителей творческой общественности в общем, и Леонардо да Винчи в частности, не выработало у него иммунитет к визуальному искусству. Оставшиеся в убежище Уильям, Ребекка и Дик со смешанным выражением лица уставились на нас, когда наша помятая четверка ввалилась в помещение. Все такой же мрачный итальянец сгрузил свою ношу на ближайший стул и удалился куда-то вглубь ассасинского обиталиша, а вся остальная команда только растерянно посмотрела ему вслед. Пришлось объяснять, что случилось; объяснял в основном Дезмонд, в то время, как мой котелок усиленно варил. - Сейчас уже ничего, к сожалению, не исправишь, - вздохнул Майлз-старший, почему-то сурово косясь на меня, словно это я была виновата в том, что нас отмутузили в переулке какие-то хмыри, - Идите отдохните и, ради всего святого, приведите себя в порядок! - Ну, мне-то точно себя в порядок приводить не надо, я и так на сбрендившего лешего всегда похожа, - задумчиво вставила я, разглядывая своего лучшего друга и кое-что прикидывая в уме, - А вот отдохнуть была бы не против. Может, даже фильмец какой-нибудь посмотреть… Слушай, Дик, а ты до сих пор собираешь коллекцию фильмов, где помирает Шон Бин? - Да, конечно, а зачем тебе… - Погоди-погоди, - влезла оживившаяся Ребекка, переводя пытливый взгляд с меня на Дика, - Что это за классификация такая, про Шона Бина? Друг хмыкнул. - Ну извини меня, если он даже в статистике считается одним из самым «убиваемых» актеров нашего времени, то что я могу тут поделать… При чем у него есть странная особенность: если он снимается в фильме ужасов, то можно с уверенностью в 95% сказать, что Шон Бин там точно не помрет… ну или, еще как вариант, у него есть какой-то определенный период, через который он не помирает в фильмах. - Я склоняюсь к тому, что у него все-таки есть какой-то период непомирания, - внезапно включился в наш идиотический дискурс Шон, параллельно посмеиваясь, - Допустим, в «Трое» он играет Одиссея, а там Одиссей ну никак умереть не мог. - Зато там умер Бред Питт, - вздохнула Ребекка, и чуть ли не слезу пустила, на что я пораженно уставилась на нашего компьютерного гения. Кто бы мог подумать, что она по мужу Джоли тащиться будет? - Ну а что тут поделаешь, - развела я руками, - К сожалению, герои Орландо Блума все хорошо стреляют… - …И если говорить про самого Одиссея, - продолжал Шон, словно не слыша наших последних реплик, и я начала догадываться, почему он включился-таки в наш разговор: сел, видимо, на своего любимого исторического конька, - То он умер где-то либо в Этолии, либо в Этрурии… - Этрурия? – протянул раскинувшийся на кресле Дик и усмехнулся, - В Италии помер чувак. Хотя, если вспомнить Гомера, он там вообще долго тусовался. Равно как и куча других греков… - Что-что-что? – раздалось откуда-то из глубины, и перед нами вновь появился Эцио, явно услышавший знакомые слова, - О чем вы говорите? - Об актере по имени Шон Бин, который любит постоянно умирать в фильмах, - пояснила я, - Хотя, какие на хрен фильмы? Он Мартина Септима в Обливионе озвучивал, так и тот тоже помер! На секунду в помещении воцарилась тишина. - А кто такой Мартин Септим? Для нас с Диком вопрос звучал дико (да простят мне этот невольный каламбур!), и мы переглянулись. - Мартин Септим, сын Уриэля Септима Седьмого, последний император Тамриэля из династии Септимов… - осторожно ответил друг, внимательно наблюдая за реакцией ассасинов. Те нахмурились еще сильнее, явно не понимая, о чем он говорит, и я всплеснула руками: - Ребят, у вас что, нет The Elder Scrolls!? Все четверо плюс незнамо зачем присоединившийся к ним Эцио отрицательно покачали головами. Я вцепилась Дику в плечо. - Дик, ты прикинь?! У них нет Фусродаха! У них нет ШЕОГОРАТА!!! ОНИ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ТАКОЕ «МЫ СЛЕДИМ ЗА ТОБОЙ, НИЧТОЖЕСТВО»!!! - Да что мы не так спросили? – не выдержал, наконец, Дезмонд, и друг хохотнул: - Да не обращайте внимания. Просто для нас Древние Свитки – это своего рода культовая компьютерная игра, и многих персонажей, равно как и цитат оттуда, народ щедро понарасхватал… - То есть, это… эммм… как мы в вашем мире? – уточнила Ребекка, и Дик утвердительно кивнул. - Примерно так. А вообще, если посудить, то нам еще повезло, что мы именно к вам попали. - Угу, - вставила я, - Спасибо, что не Сайлент Хилл, или еще какая-нибудь муть вроде этого. Я, наверное, очень не хотела бы встретиться с кем-нибудь вроде Пирамидхэда или этого… как его… Я защелкала пальцами, пытаясь вспомнить буквально вертевшееся на языке имя и уставилась на Дика, словно тот должен был прочитать мои мысли и догадаться, кого я имею в виду. - Дик, как звали чувака, который отращивал когти, бегал вертикально по стенам и летал через полгорода? - Кого?! – не понял друг. - Ну… Человек-Тентакль который! - Алекс Мерсер что ли? - Во! Его бы я ТОЧНО не хотела встретить! На это лингвист только засмеялся и покачал головой. - Да уж, в далекие дебри может завести простой разговор про фильмы с Шоном Бином… - Кстати, о фильмах, - оживилась я, - Так ты мне дашь свой планшет? Я одну киношку хочу посмотреть! - Ты будешь смотреть фильмы? – переспросил меня Эцио, и я мысленно возликовала, надеясь, что рыбка все-таки попалась на удочку, - Те самые «живые картинки», про которые ты мне рассказывала? - Они самые. Если хочешь, можешь посмотреть со мной, что же это за чудо такое... На лице Аудиторе явственно читалось, что сейчас в нем борются апатия, вызванная сегодняшним происшествием, и интерес перед современной диковинкой. Я искренне молилась, чтобы победило последнее – и мои молитвы явно были услышаны, поскольку ассасин улыбнулся и кивнул в знак согласия. - И какой же ты фильм с помирающим Шоном Бином хочешь посмотреть? – заинтересовался Дезмонд, который явно тоже был не прочь расслабиться и посмотреть какой-нибудь экшен, - Надеюсь, не «Властелин Колец»? «Ну хоть что-то у них есть», - мрачно подумала я, но ответила совершенно иначе: - Нет. Я хочу посмотреть «Эквилибриум». - О! – оживился бро и радостно потер руки, - Классная киношка! Я тогда тоже к вам присоединюсь! Уильям с суровым видом хотел что-то сказать своему сыну, но не успел, поскольку я обогнала его, засмеявшись: - Дез, даже если ты просмотришь Эквилибриум раз двадцать, то ты все равно ган-кате не обучишься! - Знаю, знаю, - кивнул в ответ Майлз, улыбаясь, - Чисто тактическая и физиологическая невозможность и все в таком духе... Но повосхищаться же можно? Очень уж круто эта зараза выглядит! На том и порешили. Вскоре наша тройка разместилась в укромном месте, чтобы никто не мешал просмотру творения Курта Уиммера, при чем никого из нас не смущал относительно малый размер экранчика - важна ведь не ширина, а фильм и хорошая компания, верно? - Что это за дудки? - тихо спросил Эцио, разглядывая боевиков Тетраграмматона в самых первых кадрах фильма. - Эммм... Это ж автоматы? - уточнила я у Дезмонда, но тот неопределенно мотнул головой. - Насколько я понял, это штурмовые винтовки G36. Их часто в кино используют... - и, спохватившись, что вопрос про "дудки" вообще-то задал Эцио, добавил: - Это огнестрельное... эммм... дальнобойное оружие. Ну... по типу того, какое тебе Леонардо сделал. Только с магазином... эммм... то бишь, с многократной возможностью стрелять, не перезаряжая... Ну что, Дезмонд, понял теперь, как "легко" объяснять человеку из средневековья особенности жизни в 21 веке? Вот-вот, я таким же тоном ему объясняла устройство мобильной связи, в воздухе изображая электромагнитные волны, а так же умудрилась на пальцах объяснить размеры вселенной, изъясняясь на частично выученном флорентийском, и большей частью - английским матом. В фильме же сцена продолжалась и мы замолкли, завороженно глядя, как клерик Джон Престон отстреливает повстанцев. А дальше... дальше должна идти сцена, на которой стоило бы попридержать Эцио. Я взглянула на Дезмонда и тот, поняв намек, аккуратно передвинулся ближе к планшету. - Это "Джоконда". Или "Мона Лиза", - называй как хочешь. Всемирно известная работа Леонардо да Винчи, - тихо сказала я, когда на экране появилась искомая картина. Эцио улыбнулся: - Если я вернусь домой, я обязательно расскажу ему... - но голос ассасина прервался и улыбка криво застыла на его лице, когда творение лучшего друга Аудиторе начали поливать пламенем из огнемета. В следующее мгновение я схватила рванувшегося флорентийца поперек туловища, а Дезмонд, сцапав планшет, убежал чуть ли не в другой конец помещения, дабы ни в чем не повинную технику не расхерачили в ярости. - Они... они!!! - Тссс, Эцио, успокойся, это же все неправда! Это просто кино, тут все бутафория! - увещевала я, буксируя пятками и вкладывая последние силы в свое тщедушное тельце, чтобы удержать на месте рвущегося итальянца, - Тут по сюжету искусство вызывает какие-либо чувства, а человечество отказалось от чувств, чтобы избежать войн! В начале фильма же об этом говорили! И вообще, ты же видишь, что это холст, а Леонардо на доске Джоконду писал! Успокойся, прошу тебя! Худо-бедно мне все же удалось утихомирить нашего средневекового гостя и он вновь приготовился смотреть фильм, теперь, правда, более напряженно, чем прежде. Ненадолго, правда: к середине фильма он заметно расслабился, а герой Кристиана Бейла, в первой половине вызывавший у ассасина неприятие и отторжение, по мере развития действия нравился ему все больше, и Эцио даже стал сопереживать ему, когда в сюжете начала проявляться трагическая любовная линия Джона и Мэри. Ган-ката ассасину понравилась. Причем настолько, что нам опять пришлось прерывать просмотр для того, чтобы объяснить ему невозможность применения этого боевого искусства в реальной жизни. Дезмонд что-то впаривал своему предку про угол обзора, ландшафт и непредсказуемость противников, а я думала, стоит ли вообще рассказывать, что легендарное детище Курта Уиммера появилось буквально на заднем дворе дома режиссера. Даже не так: в этом фильме ган-ката представлена версией хореографа; истинно же "уиммеровский" легкий и летящий стиль можно увидеть в "Ультрафиолете", однако его показывать Эцио как-то не хочется: он откровенно слабее, да и не поймет его парень 1459 года рождения. Ультрафиолет. Ха-ха. Собственно, это был не последний раз, когда нам пришлось останавливать видеозапись: и сия сцена оказалась для ассасина куда тяжелее, нежели сожжение полотна его друга. Казнь Мэри. На этот раз Аудиторе едва не добрался до планшета, при чем на его лице была написана такая решимость, словно он намеревался лично протиснуться в окошко экрана и надавать там всем пиздюлей. - Эцио, успокойся! - просипела я, придавленная телом флорентийца, полезшего через меня к вновь отскочившему с компьютером Дезмонду, - Эцио, актриса, которая исполняет эту роль, жива! Эцио, слезь с меня, умоляю! Я щас сама реально помру! Господь мой Шива, зачем я вообще это сделала? Да, я знала, что этот фильм будет бить его больно, и бить по еще не зажившему, до сих кровоточащему. Я предполагала такую реакцию средневекового человека на фильм - тогда и в театрах не разделяющая жизнь и художественную реальность толпа нередко избивала актеров, играющих злодейские роли. Но я все равно это сделала. Я все равно показала, каков может быть результат, если к власти придут люди, подобные тамплиерам; я показала уничтожение всего прекрасного, что создавало человечество, его культурного наследия, того, что делает человека человеком - при чем в лице работы такого близкого ему человека; я показала ему гибель женщины - пусть даже не его знакомой, но возлюбленной того героя, которому Аудиторе глубоко сопереживал. Все это не могло не захлестнуть волной боли и ярости человека с таким обостренным чувством справедливости, коим являлся Эцио; и то, что он, сложив меня чуть ли не напополам, отчаянно стремится добраться до маленького экрана, говорило, как сильно этот шедевр кинематографа задел его за живое. - Эцио! Опомнившийся итальянец избавил, наконец, меня от своей тяжести, однако взгляд, которым он одарил ни в чем не повинный предмет техники, не сулил ничего хорошего. Джон Коннор хренов! Тут тебе, блин, не восстание машин, чтобы с ноутбуками воевать! Эцио же продолжал смотреть фильм, с мрачным удовлетворением на лице наблюдая, как Престон разносит к чертям здание Тетраграмматона; и, когда прозвучал финальный диалог: "Посмотри на меня! Я живой! Я чувствую! Неужели ты убьешь меня?" - "С огромным удовольствием!", фразу "С огромным удовольствием!" Эцио мстительно процедил сквозь зубы, словно пробуя на вкус. И, наконец, на финальной сцене, где Джон Престон, освещенный лучами солнца, стоит в окне, сжимая в руках красную ленточку - все, что осталось от Мэри, Аудиторе вздрагивает всем телом и молча утыкается лицом в мои колени. Дезмонд, одобрительно мне кивая, деликатно выключает планшет и удаляется, оставляя нас наедине; а я глажу растрепанную макушку ассасина, не зная, что сказать. Вот она, неоднозначная сила искусства. С одной стороны я надеялась, что хотя бы развеяла его сомнения по поводу избранного пути и что он больше не усомнится в необходимости своего дела; но с другой... я почему-то была уверена, что усилила его убеждения в правомерности мести - а это, несомненно, может отравить, и отравит его жизнь. Спина Аудиторе дрогнула и я наклонилась к ассасину. - Эцио?.. - Спасибо, Динго. Больше он ничего не сказал, да и мне это не особенно было нужно. Всего два слова хватило, чтобы я поняла, что все сделала правильно.

***

На наше условленное время завтрака вся команда всегда собиралась в районе импровизированного кухонного уголка - и вовсе не потому, что мы ели какую-то божественную пищу именно в это время. Просто за такой небольшой срок в маленьком коллективе успела сложиться традиция: если кто-то пропустит наш с Шоном ритуал гадливых утренних любезностей, то весь день пройдет наперекосяк. - Доброе утро, мое синеволосое лохматое солнце! Как спалось? Надеюсь, всякие кошмарики не перегрузили твой мозг? - И тебе доброе утро, моя рыжая очкастая радость! Нет, что ты, к твоему несчастью мне спалось очень даже хорошо. Видимо, ты вчера не успел меня окончательно интеллектуально изнасиловать! - Да какое же это интеллектуальное изнасилование? Это всего лишь обычное недружеское просвещение твоей темной светловолосой головушки по поводу эпохи Средневековья! - Несомненно, это было прекрасно, до того момента правда, когда ты спутал Бокаччо с Ботичелли и начал выносить мне мозг своим паршивым знанием древнеримской архитектуры. - Ну, я же все-таки историк, а не искусствовед, верно? Правда, меня до сих пор удивляет, что такая раздолбайка, как ты, может знать про творчество Бокаччо! - Я, вообще-то, с Диком общаюсь, забыл, рыжик? - Я не рыжик! - Да? И какой у тебя, позволь спросить, цвет волос тогда? Шон ехидно осклабился. - Стыдно для художника не знать всех тонкостей цветовой палитры! У меня, радость моя, золотисто-каштановый цвет волос, если ты не в курсе! - Это ты, наверное, недавно в интернете прочитал, раз настолько опоздал с таким доводом, верно? Солнышко мое расчудесное, твой цвет волос говорит скорее о последней стадии бешенства у апельсина, нежели о каштане, пусть даже золотистом... - Ты был прав, Дезмонд, - громкий шепот Ребекки заставил обернуться на нее не только младшего Майлза, но и всю остальную группу, - Надо закупаться попкорном перед тем, как их слушать... - Да что нас слушать? - удивилась я, - Мы же ничего необычного не говорим! - Действительно, - согласился Гастингс, - Право, чего вы на нас так реагируете? Меня, допустим, удивляет больше Эцио, который терпеть не может кофе! Это где это видано, чтобы итальянец (!) ненавидел кофе?! - Да у меня на него это... как вы там эту хрень называете... аллергия! - отмахнулся Аудиторе, выдувая за раз пол пачки сока - молоко он тоже не любил, да и итальянцы его не особенно-то хорошо усваивают, если говорить начистоту. Кстати, как мы друг друга понимали, для меня оставалось загадкой - Эцио вроде как продолжал говорить на древнеитальянском, изредка вставляя фразы на английском, мы изъяснялись также - только наоборот; в результате чего у нас никогда не возникало никаких проблем с общением. Чудеса, да и только. - Кстати, если говорить о странностях, - продолжил тем временем Шон, - То почему Динго именно Динго? И вообще, как тебя на самом-то деле зовут? Ты обещала рассказать! Я закатила глаза. Началось... Несколько недель их мое прозвище устраивало, а теперь понеслась... - Даже и не знаю, с чего начать... С того, что меня в детстве утащили динго; что я по приколу была названа своим приемным отцом в честь его любимой собаки - как хренов Индиана Джонс; или как я три дня бомжевала в Калькутте, когда Элис меня там благополучно оставила? - Тебя послушать - так у тебя не жизнь, а сплошной пиздец, - протянул Дезмонд и опустил подбородок на скрещенные руки, приготовившись слушать, - Если тебе не трудно, то начни с самого начала! - Как говорят в плохих фильмах, хе-хе, такое бывает только в плохих фильмах: все началось с того, что меня нашли на кладбище. Джон рассказывал, что, возвращаясь с цирка, услышал детский плач и решил выяснить, что это такое. Конечно, кладбище - это то место, где мужика с бензопилой испугаешься меньше, нежели маленькую девочку; но мой приемный родитель был не из робкого десятка - и нашел меня на могиле некоей Вайолет Смит, которой я и обязана своим именем. Свое второе имя я получила благодаря все тем же приколам моего бати, который любил рассказывать, что меня утащили динго, а он меня героически спас (хотя, в Австралии известен только один случай, когда девочку утащили собаки). Моих родителей так и не нашли; Джон счел это за знак свыше (а циркачи - очень суеверные люди!) и удочерил меня. У него была еще одна шутка по этому поводу: около месяца до того, как он меня нашел, его собаку - чудовищную помесь динго и хаски,- пристрелил какой-то придурок, мотивируя это тем, что на территории Австралии нельзя заводить динго в качестве домашнего животного. Вот Джон и отшучивался, что тот, кто больше всех его любил на этом свете, решил вернуться в образе человека и дал мне имя этой несчастной собаки - Умбра. - Я надеюсь, что та гадалка не знала твоего третьего имени, а то стало бы понятно, почему она предсказала тебе смерть в огне... - пробурчал Дик, опуская крекер в кофе и сонно моргая - он всю ночь пытался расшифровать надписи, которые ребята нашли в храме. - Не, Сати я стала, когда уже религию сменила. Это было спустя два года... - Значит, ты у нас - Вайолет Умбра Сати... - начал Шон и замялся, вдруг осознав, что он даже моей фамилии не знает. - Карсон. Вайолет Умбра Сати Карсон, дать бы хорошенько по макушке моим родителям - жаль, что их нет больше со мной. Это значит, что я - сразу два цветовых оттенка, любимая роза героя Алана Мура*, орк из Морровинда с легендарной ковырялкой* и индуистская богиня, которая сожгла себя в наказание отцу за оскорбленную честь мужа и переродившуюся потом в Парвати*. - Не хилое такое имечко, - хохотнул Дезмонд и укоризненно покачал головой, - Уж это-то могла бы мне сказать. Я задумчиво взглянула на названого брата, скомкано улыбнулась и, чтобы хоть как-то деться от своего смущения, вытащила плеер и встряхнула, зная, как его любит в последнее время глючить. Действительно, неловко получилось. Уж ему-то и можно было такую мелочь сказать. Другое дело, что я попросту свое имя не люблю... Хотя, кто свои имена любит? - Извини, бро... Младший Майлз только с улыбкой отмахнулся, мол, "за что извиняешься?", а Шона озаботил уже совершенно другой вопрос: - А что за история с гадалкой? Я даже рот открыть не успела - в разговор вновь влез Дик и с мрачным выражением лица уставился на меня: - Да была у них в цирке гадалка, которая предсказала, что Динго умрет молодой. Что, мол, не доживет до совершеннолетия и сгорит заживо, даже не осознав, что горит. Я же ее постоянно пытаюсь убедить, что не надо верить во всякий бред - но она меня не хочет даже слушать. - Действительно - бред, - согласилась Ребекка, - Мысли вообще материальны, и зачастую во что ты веришь, то и сбывается. Так что не думаю, что тебе стоит заморачиваться по этому поводу - эта ж гадалка не Ванга все-таки. - Да и вообще, как можно сгореть так, что даже не почувствуешь, что горишь? - озадачился Эцио, - Или у вас есть какие-то машины, чтобы сжигать человеческое тело дотла за одну секунду? - Ну, может быть, она потеряет сознание перед тем, как сгорит, - предположил Шон, - Или ее вырубит ударной волной, а потом... - А может, хватит обсуждать то, как я могу умереть, а? - разозлилась я и шарахнула плеером по столу, - В конце концов это не тема для шуток! К моему ужасу, технику опять переглючило и из маленьких динамиков наушников-чашек послышался голос Джонни Кэша: I fell into a burning ring of fire I went down, down, down And the flames went higher And it burns Burns Burns The ring of fire The ring of fire... - Выключи! - рыкнул Дезмонд, которому тоже, видимо, стало не по себе. Я послушно начала тыкать маленькие кнопки, чтобы отрубить адову балалайку, попутно осознав, что с того момента, как я попала в этот мир, я свой плеер ни разу не заряжала. Странно... может, это переход между мирами на электронику так влияет? В общем, утро было безнадежно испорчено. Шон, Ребекка, Уильям и Дик занимались Анимусом и что-то настраивали в компьютерах; Дезмонд, получив выходной за двухнедельное ежедневное погружение в дьявольскую машину, теперь беззаботно растянулся на софе, устроив голову у меня на коленях и болтал о чем-то с Эцио, - болтал, причем, на итальянском, поэтому я их опять ни черта не понимала и только перебирала пальцами жесткие волосы ассасина, чувствуя странное умиротворение. Внезапно Эцио сказал что-то явно забавное, глядя на меня, и Дез, оторвавшись от созерцания потолка, перевел взгляд на мое лицо. - Sì, molto simile... - Чего?! - не въехала я. - Похожа, говорю. Эцио утверждает, что вы с Леонардо словно две капли воды. - Да вы сговорились что ли?! - возмутилась я, переводя взгляд с одного ассасина на другого, - Ну и что, что я - художник, и учусь на реставратора? Как могут быть похожи два человека, живущих не то, чтобы в разных странах - так и в разных веках вообще!? - Не знаю, но ты действительно на него похожа, - влез Эцио, все еще улыбаясь, - Ты не знаешь: у тебя, случаем, среди предков Леонардо не было? - Откуда?! Я даже своих родителей не знаю! Да и я что-то не припомню, чтобы у Леонардо были дети. - Ну, может, он был косвенным предком... - Так, хватит, - рявкнула я, ощутимо раздражаясь, - Гадать мы не будем, поскольку не знаем наверняка... - В чем же проблема? - внезапно вмешался причесваший на шум аж от своего компа Шон и хмыкнул, - Можем в Анимус ее засунуть и все узнать... - Только через мой труп, - отрезал бро и, сев на диване, сгреб меня в охапку, - Можете пихать туда меня, залезать сами и вообще делать что угодно, но мою сестрюндель на этот пыточный стол я положить не позволю! Я улыбнулась. Как же это все-таки приятно, когда о тебе заботятся, черт возьми! И, хоть этот человек мне только названый брат, но... чувство духовного родства ни на что не променяешь. - Он же не пыточный стол, - заметил Гастингс, присаживаясь на подлокотник, - Он вполне безопасен... - Несомненно, - огрызнулся Майлз-младший, - Правда, там небольшие побочные эффекты могут возникнуть; в прочем, что с того, что ты можешь съехать с катушек или превратиться в овощ? Действительно, ерунда полная... Шон хотел что-то ему съязвить в ответ, но нас перебил очень взволнованный голос Ребекки: - Ребят, я, конечно, извиняюсь, но, кажется, я нашла месторасположение портала, через который Эцио попал в наше время! *Вайолет Карсон - сорт розы, который выращивал в своем потайном саду незабвенный герой графического романа Алана Мура "V for Vendetta" Ви, который дарил впоследствии эти розы своим жертвам. **У слова "Умбра" на самом деле можно найти три значения - первые два упоминает сама героиня: это оттенок коричневого цвета и несколько героев из серии The Elder Scrolls, которые носят имя меча Умбра и все желают смерти в бою; а также с латыни это слово переводится как "тень" и буквально означает "душа усопшего". ***В принципе, про богиню опять же рассказала сама Динго, от себя добавлю пояснение из любимой нами Википедии: "Слово сати — прилагательное женского рода на санскрите, означающее «настоящая», «существующая», а также «правдивая», «честная». Название произошло от имени богини Сати, известной также под именем Дакшаяни, которая принесла себя в жертву, будучи не в силах снести унижения, которым её отец Дакша подверг избранного ею бога Шиву.