Часть 5. Переезд и покупки
23 марта 2020 г., 21:00
— … Европа девятнадцатого века была великолепна.
Эти слова прозвучали в голове, как гром среди ясного неба. Я почувствовала нервную дрожь, пробежавшую по оцепеневшему телу.
Что?.. Что?!
— К-какого века?.. — Я беспомощно, просто пребывая в шоке, смотрела на него. — В смысле, девятнадцатого?!
Чертов маг насмешливо улыбался, а вот я была в ужасе.
— Ани, тебя, кажется, даже магия меньше напугала. Разве не очевидно, что я не похож на обычного человека, в том числе и возрастом? Да, маги живут долго, иногда очень долго. А Темные еще дольше.
Он потянулся рукой и аккуратно закрыл мой открытый от шока рот. Провел по щеке в мимолетной ласке. Прикосновение обожгло, и я дернулась назад.
Дан вернулся к дороге, а я все пыталась переварить информацию. Девятнадцатый век… Сто, двести... Ему больше двухсот лет?! Надо будет определенно купить себе успокоительных.
Я очень боялась задавать этот вопрос, но все же решилась.
— Сколько же тебе тогда лет?
Но, конечно же, я забыла. Игра.
— Нет, теперь твоя очередь, — снова усмешка, от которой уже хочется нервно рассмеяться. Или расплакаться.
— Хорошо, задавай.
— Как так получилось, что ты девственница, хотя на твоей ауре отчетливо видны следы недавних отношений? Да, по ауре можно определить присутствие партнера у человека. Но этот трюк доступен только очень сильным магам, — он сразу пояснил очередной сногсшибательный факт. — Кстати, я надеюсь эти отношения полностью закончились.
Зашибись… Видимо, он может узнать обо мне абсолютно все. Это оказалось неприятно, когда кто-то читает тебя, как раскрытую книгу.
Я не хотела отвечать... Совсем не хотела.
И судьба услышала мои мольбы. Мы подъехали к колледжу.
Дан припарковался, но двери так и остались запертыми, я попыталась открыть, но не получилось. Взглянула на него, он снова нахмурился, так и не дождавшись от меня ответа.
— Можно я пойду? Я уже опаздываю. — Я отвела взгляд, но он заставил снова посмотреть в глаза, обхватив подбородок рукой.
— Интересно, почему ты не хочешь отвечать? — прищур и холодный тон подействовали слишком остро.
— Я отвечу... Только позже, не сейчас, — я невольно прерывисто вздохнула, сглатывая подступающие слезы. — Уже и так слишком много впечатлений, эмоций. Я могу не справиться, если буду говорить об этом... Пожалуйста.
Взгляд мужчины смягчился, он отпустил подбородок и провел рукой по шее, поглаживая, зарываясь в волосы, невольно заставляя поддаться к нему. Я улыбнулась и прикрыла глаза, чувствуя себя кошкой.
— Эти отношения закончились, — проговорила тихо. — Но они были очень сложными... И я правда уже опаздываю. — Наверное, я могу утонуть в этих нереально синих глазах.
— Хорошо. До вечера, Ани.
И он, не торопясь, уверенно склонился к моим губам, так же твердо раздвигая их, углубляя поцелуй. А я была не против, поддавалась ему и просто плавилась от новых невероятных ощущений. Горячие, по-мужски твердые губы, уверенный язык заставляли наливаться тяжестью низ живота. Если мне так нравится целоваться с ним, что же будет дальше?
Через некоторое время поцелуй прервался, и Дан разблокировал двери. Я, не прощаясь, подхватила сумку и вылетела из машины, потом уже, через несколько шагов обернулась и помахала рукой, увидев привычную уже усмешку в ответ.
От начала пары прошло уже пятнадцать минут, и я быстрее побежала в корпус. По пути все еще чувствуя отголоски обжигающего поцелуя на губах и дрожь возбуждения, волнами проходящую по телу.
***
Время текло медленно. Монотонно тикали стрелки на часах. Пара по психологии заканчиваться совсем не хотела, сначала я пробовала что-то записывать, но потом бросила это бесполезное занятие. За окном начинали опадать первые желтые листочки, но все также по-летнему ярко светило солнце. В этом году сентябрь был на удивление теплым. — Ты чего такая задумчивая? Не пишешь ничего, — раздался голос сидящей рядом подруги. С Машей мы подружились еще на первом курсе, в первый день, когда только отдавали документы, она тоже приехала из маленького города, из другой области, как и я. Сразу почувствовали друг в друге родственные души. — Да нет, ничего. Все нормально. — Нет, что-то точно случилось. Обычно ты не пропускаешь пары и не опаздываешь. И не грустишь… Снова этот придурок? — Нет… Нет. Меня просто уволили с работы. — Врать было сложно. Но и как рассказать ей хоть что-то из всего произошедшего безумия, я даже не представляла. — О-о... — На мою руку сочувственно опустилась ладонь с длинным ярким маникюром. Я взглянула на ее погрустневшее лицо, обрамленное русыми волосами до плеч, и постаралась улыбнуться. Не вышло. — Ты не переживай. Давно пора было уйти оттуда. Ты слишком много работала. Найдешь новую. Может в больнице, по специальности? — Да после прошлой весны как-то не хочется… Не знаю. В прошлом году я работала в больнице. После практики предложили остаться на неполный рабочий день. Я была рада, ведь это было исполнение мечты. Мне всегда хотелось помогать людям. Пусть и после учебы в меде, все искренние альтруистические чувства и вера в человечество немного пошатнулись, но розовые очки не были до конца разбиты. И первые месяцы в больнице все было здорово. А потом… Увидеть смерть и быть косвенно причастной к ней оказалось слишком тяжело. Как и видеть усталое безразличие на лицах врачей, и еще более отвратительное безразличие администрации... Я понимала, что от меня ничего не зависело, что это просто жизнь и она никогда не бывает легкой. Но... Хотя бы дети не должны умирать. Я не смогла спокойно принять случай смерти ребенка на операции, на которой я присутствовала. Один из врачей тогда сказал, что не очень-то счастливо началась моя профессиональная деятельность и быть может, мне не стоит связываться с этой профессией. «Твои горящие глаза очень быстро потухнут…» Я не хотела думать, что он прав. Но где-то в глубине души понимала это, и от этого было больно. Поэтому, я ушла с той подработки. Решила, что сначала доучусь до конца, а потом, может быть, попробую еще раз… От этих воспоминаний стало совсем грустно, и я легла на парту, загородившись растрепанными волосами, бездумно глядя в окно. Ну разве все так плохо? Почему хочется плакать? Я узнала о том, что существует магия, что наш мир не единственный. И даже начала встречаться с пришельцем из другого мира. Хотя, возможно, и не хотела этого?.. Даниэль... От мысли о маге сердце пропустило удар. Он был слишком непонятным. Совсем не такой, как обычные люди. То серьезный и рассудительный, то резкий и саркастичный, то добрый и понимающий. И всегда пугающе нечеловеческий. Какие-то эмоциональные качели… Иногда, при взгляде в его глаза, я чувствовала тоже самое, что сегодня утром, смотря в жуткое потустороннее зеркало. Как будто, он тоже был таким же демоном и, так же, почти до потери сознания, пугал… Демоны... Я поймала демона! На свою кровь. Настоящего. Серьезно?! Захотелось провалиться куда-нибудь и никогда не возвращаться, но я тряхнула головой, отгоняя все эти мысли и все же решила начать писать лекцию. Чувствовала я себя в этот момент, как собака в горящем доме из любимого мема. К обеду мне совсем надоело грустить, и я решила отвлечься походом в столовую с однокурсницами. Как ни странно, все переживания не повлияли на мой аппетит, и ела я с удовольствием. Только еда, как обычно в студенческих столовых, казалась слишком дорогой и невкусной. А денег оставалась все меньше и не понятно откуда брать новые. Как же плохо, что даже зарплату на работе не отдали. Может, стоит вернуться и потребовать оплату за почти неделю, прошедшую с аванса? Но как? И когда?.. Будущее было столь неясным и терялось в зыбком тумане. Что вообще будет со мной завтра? А сегодня вечером? Ладно, надо радоваться, что хоть что-то дальше будет. И, возможно, что-то не очень плохое… Одна из однокурсниц, Вика, которая сидела с нами за столом, почти совсем ничего не ела и, казалось, еле сдерживала слезы. В конце концов другие девочки это заметили и поинтересовались: «Что случилось?». И она расплакалась. Через несколько минут, сквозь судорожные всхлипы и щебетание однокурсниц, выяснилось, что родители отказываются дать ей денег на новую сумку Гуччи, обещая, возможно, ее к следующему дню рождению через год, и не понимают, что скорее всего все эксклюзивные модели раскупят. А ее парень не хочет идти на какую-то модную вечеринку. — Вадик сказал, что это тупо и дорого. И за сорок штук лучше купить какую-то очередную хрень для машины, — и снова слезы. Девочки пытаются ее успокоить, но не выходит. — Вот ведь идиотка! — с чувством шепнула мне на ухо Маша, закатив глаза. Я отвернулась от соседнего столика с плачущей Викой и повернулась к Маше. Мы сидели далеко, но я все же постаралась говорить тише. — Да ладно тебе. Она страдает. И возможно даже больше чем я или ты, посмотри, как ей плохо. — Я не сдержала нервный смешок. — О да, конечно. У нее же абсолютно беззаботная жизнь. Она целыми днями сидит в старбаксе и ходит в салоны красоты, даже на парах появляется пару раз в неделю. Какие тут могут быть страдания? — Маша смотрела на меня с непониманием. А мне было самой от себя смешно. Действительно, почему мне так жалко глупую Вику с ее вечеринкой, когда у самой проблемы гораздо серьезнее? — Ну… Все люди чувствуют боль и страдания одинаково. Совсем не важно, что случилось. Уволили ли меня с работы, — про себя я добавила еще и про контракт с Темным магом, — или не купили новую сумку Вике, страдаем мы абсолютно одинаково. Она, кажется, даже больше, — я с сомнением посмотрела на все еще обливающуюся слезами девушку. — То есть, за этот процесс отвечают одинаковые участки мозга, одинаковые гормоны, поэтому нельзя сказать, что ее проблема или, например, сломанная игрушка у ребенка — это пустяки. Нет. Они же их таковыми не считают. Все зависит от восприятия ситуации. Кто-то другой, наверное, и в моей ситуации страдал бы гораздо меньше или, наоборот, больше… — Я сама старалась успокоить себя этими словами. Надеюсь, если я не буду биться в истерике от перспективы полностью изменить привычную жизнь, мне не будет так страшно и плохо… Оставалось только надеется на это. — Мм… В твоих словах есть смысл, — Маша посмотрела на меня, вновь закатила глаза, — но все равно, она — дура. Пошли? Я улыбнулась и согласно качнула головой. За болтовней то о психологии и анатомии, то о новых скидках в Н&М, мы дошли до общаги. Пары на сегодня закончились, и вскоре Маша тоже попрощалась, оставив меня в комнате одну. Жила я с двумя тихими девочками со второго курса, они дружили между собой, увлекались играми и книгами, а со мной общались мало. Слишком странной я была, по их мнению, или слишком обычной. Так что не думаю, что в общаге кто-то будет по мне скучать. Комната была пуста, и никто не мешал мне спокойно собрать вещи. Но вместо этого я упала на кровать, накрылась пледом с головой и тяжело вздохнула. Теперь все спокойствие, так старательно выстраиваемое на парах, рассыпалось вдребезги. — Я… Не хочу всего этого… Не хочу… — Я всхлипнула. Не хотела об этом думать весь день, но теперь придется. Нужно собрать вещи. Нужно… Но как же не хочется... Почему все так?.. На подушку упали первые слезинки, и дальше сдерживаться не хотелось. Я прижала колени к груди, и слезы покатились из глаз, грудь сдавливало от всхлипов. — Просто… Это перемены. Это сложно. Придется снова сменить место жительства. — Собственный голос не успокаивал, слез стало только больше. Когда я уезжала из дома, тоже ведь плакала. Хотя и понимала, что ничего плохого не случилось. А вот сейчас я в этом совсем не уверенна… Было страшно. Безумно страшно, что придется жить с незнакомым мужчиной. Спать с ним… «Любые сексуальные действия…» Да, в его присутствии я как будто теряла голову, вся рассудительность и инстинкт самосохранения отступали под натиском бушующих гормонов. Но сейчас, находясь далеко от него, было горько и страшно. Это же безумие… Я не хочу всего этого… «Решила расплатиться своим телом…» Ядовитые мысли настойчиво заползали в голову, не давая остановиться слезам. Я только сильнее разрыдалась, сдавливая подушку. Хорошо, что, здесь хотя бы никого нет. Через какое-то время мне все это надоело. Я вытерла слезы и решительно встала, умылась ледяной водой. Забралась с телефоном на подоконник. Еще одна моя странность, из-за которой девочки не смогли заставить цветами весь подоконник, моя половина была пуста. Я обожала часами сидеть на всевозможных высоких поверхностях, чем выше, тем лучше. Ничего, теперь они поставят цветы поближе к свету. Я нашла в телефоне номер мамы и решительно, не давая себе времени передумать, нажала дозвон. Нас было четверо в семье. Я самая старшая, потом пятнадцатилетняя Соня, которая была мне лучшей подругой, дальше младший семилетний Егор и совсем маленькая Аринка, которой недавно исполнилось два года. Отец только мне являлся отчимом, но я считала его папой, а настоящего отца помнила совсем плохо, он погиб, когда мне было два. Я слишком любила свою семью… Иногда даже казалось, что это как-то странно. Другие дети не чувствуют столь сильной привязанности к семье, особенно, когда уезжают. Маша вовсе не вспоминала о своих родителях никогда. А я вспоминала. И при любой возможности болтала с сестрой, с детьми, с мамой. Чувствовала, что люблю их даже больше себя… Возможно, такая любовь возникла из-за кучи сложностей и испытаний, происходящих в нашей семье. Все в жизни было далеко не так благополучно, как в других семьях. Все было гораздо сложнее… И, наверное, эти трудности так сблизили нас. Мама долго не брала трубку, и рука сама несколько раз тянулась сбросить вызов, но в итоге я все же услышала родной голос. — Ой, Настенька, как я рада, что ты позвонила, — на заднем фоне, как обычно, слышались возня и счастливые детские голоса. — Я тут сейчас ужин готовлю. Как у тебя дела-то? Как на работе? — Честно, не очень. Мам, меня уволили, — к глазам снова подступили слезы. Так захотелось сейчас оказаться дома, обнять родных. И чтобы всего этого не было… — Ой, правда что ли? Ну ты не переживай… Дальше меня еще долго заверяли, что жизнь на этом не кончается, что неразрешимых трудностей не бывает. Я поболтала с младшими детьми, спросила, как дела у отца на работе и минут через тридцать распрощалась. Снова по щекам текли слезы, хоть я очень и старалась не показать маме, что что-то не так. Но теперь хотя бы на губах появилась искренняя улыбка, и грустить и впадать в отчаяние больше не хотелось. Я спрыгнула с подоконника, снова умылась и пошла собирать вещи. Их оказалось не очень много, небольшой чемодан. Многое я решила не брать: пледы, зимняя одежда, посуда, цветы, плакаты — все это оставалось в общаге. Не думаю, что эти вещи кому-то помешают. И ведь я все-таки вернусь, пусть и через полгода?.. Сложно понять, что будет дальше. Еще во время телефонного разговора я вспомнила, что мы не обменялись с Даниэлем номерами. Ну и ну его нафиг. Если он больше меня не найдет, я буду только рада. Но что-то подсказывало, что вероятность такого исхода стремится к нулю. И действительно, через несколько часов, когда я уже успела полностью собраться и предупредить комендантшу, что уезжаю, в окно кто-то постучал. Я подпрыгнула от испуга, а потом увидела бумажную птицу, которая, впрочем, по-настоящему летала, махая бумажными крыльями и стучала клювом в окно. Офигеть… Магия, конечно… А я и забыла. Правильно, зачем нужен телефон, если есть такое? Я застыла на несколько минут, с открытым ртом рассматривая парящую птичку, но после сильно громкого стука все же открыла окно. Птица покружила по комнате и спикировала мне в руки, став обычной бумажной оригами. На губах помимо воли расползалась счастливая улыбка ребенка, которому показали фокус, а для него он стал настоящим чудом. Это же настоящее волшебство! Я развернула птичку и получился квадрат, на котором твердым почерком было написано: «Жду тебя на парковке. Поторопись. Д.» Рука не поднялась выкинуть бывшую птичку в мусорку, поэтому я сложила ее обратно и засунула в сумку. Подхватила чемодан и окинула прощальным взглядом комнату, в которой жила на протяжении почти четырех лет. Ничего страшного. В жизни нужно иногда все менять. Вот так резко, спонтанно. Разве не для этого существует жизнь? Чтобы жить и дышать полной грудью, а не просто проживать все короткое время, отведенное нам, на одном месте. Никогда не понимала людей, которые живут всю жизнь в одном городе, в одной и той же квартире. Скучно и безнадежно. И сейчас я очень старалась убедить себя в том, что все перемены к лучшему, и что все правда будет хорошо…***
Знакомый серебристый лексус сильно выделялся среди других не таких дорогих машин. При приближении к нему сердце застучало сильнее, желая сбежать из грудной клетки на волю. Наши желания совпадали, я тоже не хотела идти прямиком в клетку к монстру. Монстр, к слову все такой же привлекательный, даже более чем, вышел из машины и открыл багажник. — Добрый вечер, Ани, — снова этот голос, казалось, проникает в самую душу. У меня забрали ручку чемодана. Я смогла только кивнуть и выдавить из себя слабую улыбку. В горле внезапно пересохло, а руки как-то ослабли. Наверное, я поняла, что пути назад уже не будет. Если вчера все казалось страшным сном, то сегодня я с пугающей отчетливостью осознала — это реальность. И теперь не получалось относиться ко всему так же безбашенно легко, как еще сегодня утром. Даниэль открыл дверь пассажирского сиденья и приглашающим жестом предложил сеть. Я опустилась на сиденье, сразу пристегиваясь, желая, наверное, почувствовать себя в большей безопасности. — Как учеба? — он тоже сел на свое место, двери захлопнулись, вновь отрезая нас от всего мира. — Не очень. Весь день не могла сосредоточиться, — голос звучал тихо и немного грустно. Дан внимательно вглядывался в мое лицо, а я настойчиво отводила взгляд. — Посмотри на меня, — звучит мягкий приказ. Пришлось взглянуть ему в глаза. — Ты плакала. Неужели весь день? — Нет, не весь, — усмехнулась и снова опустила голову. Дан откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и чуть прищурился, рассматривая меня. Все это я заметила краем глаза, смотря только на свои руки на коленях. Через какое-то время он что-то для себя решил, и его губы растянулись в усмешке. — У меня есть предложение. Как насчет ужина в каком-нибудь ресторане, скажем La bella societa? — Я посмотрела на него и невольно помотала головой. — Или мы можем сразу поехать домой и перейти к самому интересному? — Нет! — выпалила с ужасом, потом сжала руки и повторила еще раз. — Нет, только не второе. — Тогда ресторан? — Но… Зачем такой дорогой? И… Я совсем не подходяще одета. Да и не было у меня никакой подходящей одежды, хотя современная мода и была максимально лояльна ко всем стилям, но все же… — Заодно выберешь себе несколько новых вещей. Я бы хотел видеть тебя не только в этой школьной форме. Чем его, интересно, не устраивает моя юбка с блузкой? Школьной форме, блин… Да не хочу я тратить его деньги! — Я не могу… Не могу тратить твои деньги. Это неправильно. — Ани, — вкрадчивый шепот, от которого мурашки по телу. Мужчина прищурился и поддался ко мне, заставив невольно отшатнуться. Но сбежать не выйдет, я сама ведь пристегнулась. Его рука обвела подбородок, медленно погладила шею, в итоге остановилась, обхватывая шею сзади, притягивая ближе. — Это мне решать, куда я хочу потратить свои деньги. Это будет подарок. А если ты забыла, в контракте был пункт говоривший, что ты всегда принимаешь мои подарки. Я сглотнула и отвела взгляд. Что ж, пусть так. Контракт, конечно. — Нет, не забыла. Хорошо. — Пусть я буду просто куклой, которую можно одеть по своему вкусу… Он ничего не говорил, не спешил меня отпускать. Большой палец поглаживал губы, распаляя, заставляя задерживать дыхание, а дальше ничего. В какой-то момент я почти наплевала на все и решила сама потянуться к его губам, но за мгновение до этого опрометчивого поступка, он отпустил меня и завел машину. Ехали в молчании. Но, как ни странно, это не напрягало. Небо расчертило розово-сиреневыми полосками заката, машина мчалась по шоссе, постоянно на пределе скоростного режима, но уже было не страшно. Кажется, я начинаю привыкать. Было на удивление уютно и спокойно. Город погружался в сумерки, повсюду загорались огни, и автомобиль тоже был одним из миллиона огоньков. Я смотрела на эту красоту, просто наслаждаясь моментом и ни о чем не думая. Действительно, ведь совсем не важно, что будет потом или что было раньше. Сейчас есть лишь один единственный этот настоящий момент. Сейчас. Ни будущего, ни прошлого. Только настоящее. Эта шикарная машина, летящая по левой полосе. Закатное солнце, мелькающее в зеркалах. Рука мужчины, уверена лежащая на руле, текстура ткани дорогой одежды, запах кофе. На губах Даниэля была расслабленная улыбка. Казалось, что он тоже наслаждается этим моментом. Здорово, если это так. Будет легче понять друг друга. Когда мы остановились на очередном светофоре, Дан достал из кармана телефон и протянул мне. — Запиши все же, пожалуйста, свой номер. — А мне понравилась птичка. Это было волшебно, спасибо, — я искренне улыбнулась при воспоминании. — Не за что, — на губах мужчины отразилась моя улыбка, и это совсем разрядило обстановку. Я смутилась непонятно чего и уткнулась в его телефон. Последний десятый айфон, но приложений в нем почти не было. Да, наверное, ему не очень интересно копаться в чисто человеческой игрушке. Я набрала свой номер. — Как записать? — Ани. Я невольно усмехнулась. Чем ему так понравилось это нелепое сокращение? Хотя мне всегда не нравилось свое имя, особенно сокращенное — Настя. Ани звучало привлекательнее. Я сделала прозвон и вернула телефон владельцу. Через некоторое время мы подъехали к большому тц почти в центре. Внутри оказалось множество фирменных бутиков, на которые со скучающим интересом смотрел Даниэль. А мне было совсем не комфортно. Но мы все-таки зашли в один, с довольно большим выбором. Я сразу отказалась от помощи консультантки, посмотрела на витрины, боясь даже предположить сколько стоят эти вещи на черных манекенах без лиц. — Что-то нравится? Может, какое-нибудь платье? Выбирай. Хотелось сказать, что не нравится совсем ничего. Но я только вздохнула, пройдясь около витрины. Перевернула этикетку одного симпатичного синего платья миди. От пятизначного числа оно сразу стало менее симпатичным. — Не особо мне что-то нравится. — Это синее тебе точно подойдет. — Дан усмехался. Я только вновь безнадежно вздохнула. Ценник в три моих зарплаты говорил об обратном. — Они слишком дорогие… — Тогда не смотри на ценники, — он усмехнулся, с интересом продолжая наблюдать за мной. — Издеваешься? — тихо и тоскливо спросила я. В ответ лишь веселая усмешка. В итоге я все же выбрала для примерки короткое изумрудное платье. Все так же необоснованно дорогое. Девушка-консультант все же завоевала мое внимание, похвалила мой выбор, сказала, что принесет мой размер и еще пару похожих моделей. Сейчас как раз привезли новую коллекцию из Италии. А мой спутник может подождать на диване. На выбор есть кофе, чай, алкоголь. — Да хоть интимные услуги здесь же за такие деньги. — Это уже я добавила шепотом. Хорошо, что никто не услышал. Я закатила глаза, скрывая за сарказмом катастрофически разрозненные чувства. Дан со своей вечной усмешкой уселся на диван. Сейчас меня эта усмешка максимально раздражала. Я гневно посмотрела на него, а он, не скрываясь, довольно улыбался. Он точно садист. Это выяснилось через полчаса, после примерки шести платьев. Ни одно мне не понравилось из-за цены. А он настойчиво хотел купить все. — Не надо! — я уже шипела, наклоняясь к нему в очередном дурацком платье и оперевшись рукой о подлокотник дивана. — Тебе идет, так что возьмем. Мне нравится. Особенно идет, когда ты злишься, — он еле сдерживал смех, плечи мелко сотрясались, а улыбка норовила просто выйти за пределы лица. — Такие цены — это безумие! — Я кажется уже начинала говорить на шипяще-змеином языке, чем несказанно веселила сидящего напротив мужчину. Он перехватил мою руку, которая от избытка чувств жила своей собственной жизнью, настойчиво желая его хотя бы толкнуть. — Боги, ты невероятна, — он хохотнул, а я почувствовала, как и так красное лицо запылало еще больше. — Ты первая девушка за двести восемьдесят лет моей жизни, которая так реагирует на покупку платьев. Тело чуть ослабло, и Дан смог усадить меня рядом с собой. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а глаза невольно увлажнились. Нет! Только не плакать... Подумаешь, ему двести восемьдесят лет, подумаешь, он смеется надо мной. Плевать! — Ани, перестань, — тон гораздо тише и будто бы нежнее. То, как он произносит мое имя полностью выбивает из колеи. Я подняла на него глаза, уже полные слез. А он так тепло улыбнулся, что внезапно стало стыдно за такое истеричное поведение. — Прости… — слово само сорвалось с губ. Он заправил мне прядь за ухо, скользнув в мимолетной ласке по шее. — Просто я не привыкла тратить такие деньги. Совсем не привыкла. — Если тебе понравились эти платья, почему бы не купить? Деньги не важны сейчас. Можем посмотреть другие магазины. — Может, более дешевые? — спросила тихо, опуская плечи. Он покачал головой. — Не вариант. В этом мире, в общем, нет разницы как ты будешь выглядеть, но не в моем. Определенный статус накладывает массу обязательств. В том числе и ношение одежды, ценой с целые особняки. Поэтому попробуй научиться здесь. Для этого нужны определенные навыки. Всегда видно, если человек впервые надел дорогой костюм или платье. Поэтому, лучше начать с таких. И поверь, эти — совсем не дорогие, наоборот даже дешевые, на один раз. Я совсем поникла. Он говорил со мной, как с ребенком. В какие-то моменты я была похожа на ребенка. Только они могут так глупо себя вести, да еще и в общественном месте. Но за глупостью и смехом скрывались истинные чувства, которые я пока совсем не хотела ему показывать. Работницы, стоя в стороне, крайне удивленно косились на нас, тихо переговариваясь. Стало совсем стыдно. Я тряхнула головой и отстранилась от мага. — Ладно, — взглянула в его глаза, которые все также смеялись, но по-доброму. — Я выберу какое-нибудь платье. — Выбери три. И туфли к ним, сумочки. Я хмуро посмотрела на него, но все-таки кивнула. Надо просто принять правила этой совсем новой для меня игры. Тема денег всегда была для меня слишком болезненной. Для всей нашей семьи. В жизни было слишком многое. Отчим был не всегда, когда-то мама была совсем одна, и часто денег у нас не было даже на хлеб. Да и потом, когда родились дети, были года, когда родители болели, сначала отчим, за ним и мама. Лекарства были дорогими, больничные оплачивались совсем плохо, бабушек и хоть какой-то помощи у нас не было. Поэтому я забивала на школу и работала, но подросткам всегда платят совсем мало. И все мои пятнадцать лет прошли на ужасных работах в двух парках аттракционов, в которых платили тысячу рублей за целый день работы. Этих денег не хватало ни на что. Я покупала еду домой, сама питалась, кажется, просто водой и бесконечным комком слез от стресса из-за экзаменов, родителей, детей, школы и учителей, которые ругались на прогулы и угрожали испортить оценки, даже не пробуя узнать, почему же я так часто прогуливаю. Летом в шестнадцать после экзаменов и окончания девятого класса стало чуть легче. Папа вернулся на работу, маме тоже стало лучше. А я поступила в Москву. И хоть и было страшно уезжать, было ощущение, что я бросаю тех, кто без меня не справится, я все же уехала. Да и родители сами бы не позволили остаться. Они всегда хотели, чтобы я поступила в колледж или институт, стала доктором, как и мечтала все детство. При воспоминаниях о прошлом ценник платья в руке показался еще более безумным. Боже, лучше бы и не вспоминала. Ладно, надо все-таки выбрать… Теперь я смотрела более внимательно и увидела одно платье, которое до этого пропустила. Изумрудного цвета, из легкой струящейся ткани, оно понравилось мне с первого взгляда. Настолько, что я искренне улыбнулась зеркалу и консультантке, попросила ее принести подходящие туфли и сумочку. Вкус у девушки оказался очень хорошим, в зеркале отражалась идеальная версия меня. — Потрясающе. — Дан тоже оценил, — Ты очень красивая. Особенно, когда смущаешься, — добавил после того, как предательские щеки снова полыхнули краской. — Спасибо, — я фыркнула и отвернулась. После, я уже легко, с помощью девушки, выбрала еще два комплекта нарядов. Одно облегающее синее шелковое платье, чуть ниже колен, а второе — легкое, коктейльное, светло-салатового цвета. Туфли и сумочки к ним. Больше я не смотрела на цены, решив, что это слишком. Дан тоже не смотрел. Одним касанием карты оплатил покупки и вещи теперь принадлежали нам. Он подхватил пакеты, взял меня за руку, и мы покинули бутик. Все происходящее было слишком странно, казалось сном. Слишком непривычно было ощущать на себе столь дорогую одежду, ходить в новых туфлях, хотя я выбрала почти без каблуков. Терпеть не могу каблуки. Пальто, хоть и новое, но очень обычное, совсем не сочеталось с дорогой одеждой, в итоге я сняла его и перекинула через руку. Я погрузилась в свои мысли и совсем не заметила, как мы пришли к ресторану. После недолгих переговоров с девушкой на входе, у нас забрали пакеты и верхнюю одежду и проводили к столику, чуть отгороженному от остальных. Интерьер поражал своей красотой. Раньше я такие места всегда проходила мимо, мысли зайти и не возникало. Дорого, изысканно, но не помпезно и не вычурно. Много зелени и приглушенный свет создавали приятную романтичную атмосферу. А водопад в центре и вовсе вызывал детский восторг. Дан отодвинул передо мной стул и я, смущенно улыбнувшись, опустилась на сиденье, позволив стул задвинуть. — Спасибо. — Все его действия вызывали слишком много совершенно незнакомых эмоций. — Выбирай, — он кивком указал на меню, садясь, напротив. — Надеюсь, ты не против итальянской кухни? Я отрицательно качнула головой и уткнулась в меню. Итальянская кухня — это же пицца, паста. Но нет, ничего подобного. Оказалось, что это куча непонятных названий, от которых пиццей и не пахло, и пастой тоже… А от цен аппетит пропал вовсе. После более внимательного прочтения, я все-таки нашла какую-то пиццу на тонком тесте с артишоками за полторы тысячи рублей… — О, чай с жасмином, просто и вкусно, — улыбнулась магу, — я вовсе и не голодна. Дан усмехнулся и только закатил глаза. — Тогда пиццу, — я вздохнула, — с артишоками. — А салат, десерт? — он смеялся, видя на моем лице отпечаток безнадежной борьбы с привычными установками. — Я не поняла названия. Да и не хочется. — Тогда оставлю выбор за собой, — последнюю фразу он пропустил мимо ушей. Маг уверенным жестом подозвал официанта и продиктовал непонятные названия. Слишком много. — Какое ты вино предпочитаешь? Или может быть, шампанское? Цены на напитки не были указаны, и я боялась даже предположить сколько они стоят. — Лучше шампанское. Ну, какое-нибудь вкусное. Официант улыбнулся и посоветовал какое-то лучшее по отзывам. Дан заказал себе виски. Когда официант ушел, я с удивлением посмотрела на мужчину. — А почему ты заказал алкоголь? Ты же за рулем. Дан насмешливо улыбнулся. — Боишься? Твой страх во время быстрой езды очень вкусный. — Что?.. — Я осеклась и залилась краской. — В смысле вкусный? И вообще, ничего я не боюсь… — В прямом. Я чувствую твои эмоции, как изысканные напитки. Пока самые вкусные — возбуждение, смущение, возмущение, любопытство и страх. Хотя все остальные тоже неплохи. Что?! Я в шоке смотрела на него, понимая, что уже устала удивляться. Слишком много безумия для одного дня. — То есть… Ты пьешь мои эмоции? Как вампир? — Нет, — Дан удивленно посмотрел на меня. В глазах читался вопрос: «Как ты пришла к такому выводу?» — С помощью женской логики. — Ну вот. Я тоже начала отвечать на его мысли. С кем поведешься… Мужчина усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Наверное, можно и так сказать. Но тебе это никак не повредит, в отличие от крови, эмоции не кончаются так быстро. Говорит так, как будто сам на практике в этом убедился. Я тряхнула головой, отгоняя опасные мысли. Чувствует эмоции, пьет их… Боже, все это просто слишком. — Но за руль же нельзя в состоянии опьянения! — я решила вернуться к чему-то понятному. — Это человеческие законы. И для таких как я, они не подходят. К тому же, маги почти не пьянеют, точно не от одного бокала. — Понятно… — Привычный мир в который раз за этот день пошатнулся. Надеюсь, он не рухнет полностью… Через некоторое время принесли заказ. И, наверное, еда стоила своих денег. И за атмосферу тоже можно было заплатить. Все оказалось безумно вкусным. Салат, пицца, воздушный кремово-шоколадный десерт и розовое игристое шампанское — все было слишком изысканным, вкусным и непривычно дорогим… В зале играла приятная расслабляющая музыка, звуки водопада гармонично ее дополняли. Все вновь будто бы нереально. Как сказка. И я решила почувствовать себя принцессой. Хотя бы на один вечер отпустить все проблемы и окунуться в неожиданно появившуюся в моей жизни сказку. Наслаждаться настоящим моментом. — Нравится? — спросил Даниэль, подливая в бокал шампанского. — Очень, — я искренне и счастливо улыбнулась ему, желая передать свое настроение. — Спасибо тебе. За ужин и за платья. Это волшебно. — Пожалуйста, — мужчина отсалютовал мне бокалом. Мы выпили напитки, глядя друг другу в глаза. А через некоторое время он продолжил. — Мне нравится это в тебе. — Что? — Я не отводила взгляд, хотя было сложно, его глаза снова были мало похожи на человеческие. — Умение наслаждаться настоящим. Убирая эмоции и мысли на второй план, просто жить сейчас. Редко встретишь такое качество у людей. Я невольно улыбнулась, смущаясь такого комплимента. Но одновременно с этим обрадовалась. — То есть, ты тоже так можешь? Я всегда казалась себе странной из-за этого. Все вокруг о чем-то думают, волнуются, а я просто сижу, смотрю по сторонам и совсем ничего не чувствую. Только радость и какое-то единение с миром. — Да, именно так все и происходит. С тобой будет легче, чем я ожидал, — Дан довольно улыбнулся. — Это первый шаг на пути к познанию своей магии и сути. Я зеркально отразила его улыбку, чувствуя, как в душе поднимается теплая волна благодарности и любви к миру… Все-таки эмоции сменялись слишком быстро, от грусти и отчаяния до такого яркого счастья буквально за пару часов. Сама себя не понимаю. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, но вскоре мы покинули ресторан. Когда принесли чек, я случайно увидела итоговое число, состоящее из пяти цифр. Мне стало немного дурно из-за этого, но я решила не обращать внимания. Неважно. Действительно, это его деньги, не мне решать. Кто-то может позволить себе подобное, кто-то нет. Пока машина неслась по вечерним улицам столицы, я смотрела в окно и с философской грустью, в который раз думала, что эта страна полна контрастов. Кто-то живет месяцами с детьми на такие деньги, а кто-то один раз платит за ужин. Пара тройка таких вечеров запросто бы окупила все убытки, случайно причиненные мной этому мужчине. Но. Всегда есть «но». Это не по правилам игры. — О чем задумалась? — внезапный вопрос вывел из меланхоличного состояния. — Судя по взгляду, о бренности бытия? — снова на его лице появилась вечная, смущающая меня усмешка — Нет… Нет, всего лишь о деньгах. — Я попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Стоит относится к этому философски. Подумаешь платья стоят, как лошадь. Все в мире относительно. Я невольно рассмеялась. — Я и пытаюсь. Но пока не получается. — Ты привыкнешь. — И он даже не сомневался в этом. В отличие от меня. Скоро я увидела уже знакомый район. Мы почти приехали. От этой мысли по телу пробежали нервные мурашки. Я стиснула руки, начавшие дрожать при приближении к парковке. Весь вечер я старалась не думать, что будет дальше, но сейчас страх вернулся. Я не хотела… Всей душой не хотела идти к нему домой, не хотела, чтобы приближалась ночь. Я охотнее шагнула бы сейчас в портал, ведущий в неизвестность, чем в знакомую квартиру. Но время неумолимо шло, а порталы не спешили открываться. Дан припарковался, вышел из машины. Не дождавшись от меня никаких действий, сам открыл мне дверь и приглашающе протянул руку. Пришлось все же выйти. Руку я сразу отпустила. Мужчина протянул мне пакеты с покупками и взял мой чемодан, хотя я хотела сама. Снова стеклянный лифт, несущий нас прямо в небо. Я стояла лицом к окну, смотря вниз, на отдаляющуюся землю, и, поэтому, вздрогнула от неожиданного прикосновения к спине. Даниэль провел руками, обводя контур моего тела, задержав руки на бедрах, потом перевел их на грудь. Я прерывисто вздохнула, снова чувствуя нервную дрожь, где-то внутри груди. А он тем временем, собрал мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Я чуть дернулась, уже хотела отодвинуться от него, но лифт закончил движение, и мы вышли. Как ни странно, в квартире я почувствовала себя спокойнее. Свет приглашающе зажегся, разгоняя мрак и создавая уют. Даниэль разулся, снял пиджак, и я последовала его примеру. Заметила, что везде была идеальная чистота, хотя с утра такого не было. — Сюда приходит кто-то убираться? — постаралась, чтобы голос звучал беззаботно, но все равно слышалось как он дрожит. — Да, каждый день приходит женщина, она готовит еду, поддерживает чистоту. — А-а, ясно... А, — я замялась, не зная, как спросить, — она не боится? Ну, на зеркале, например, оставалась кровь. — Нет, не боится, кровь — это пустяки, Инна привыкла и не такое видела. Она знает о том, что привычный мир не так прост. Он снова усмехался, наблюдая за моим смятением. Но потом продолжил более хриплым голосом, подойдя почти вплотную ко мне, одной рукой оперившись о стенку, чуть выше моей головы, заставляя чувствовать себя совсем незащищенной. — Давай ты разберешь вещи, примешь душ, — снова этот вкрадчивый голос, заставляющий прерываться ровное дыхание. — И через сорок минут придешь ко мне в спальню. Без опозданий, — его аура и парфюм туманили голову. Смысл слов до мозга дошел не сразу. На губах мага мелькнула предвкушающая хищная усмешка, стоило мне открыть рот. Я вдохнула, пытаясь успокоить быстро стучащее сердце и почти решила попросить его остановиться. Слишком страшно было… Сегодня совсем не хотелось… быть с ним. Но он интуитивно или с помощью магии почувствовав мое настроение, резко прижался к моим губам. Не давая закрыть рот, грубо проник языком во внутрь, раскрывая, подчиняя. И хоть это было неожиданно, мне все так же нравилось… От этих безумных поцелуев кружилась голова. Но что я делаю?.. Я все-таки попыталась увернуться, но он собрал мои волосы в кулак, потянул назад, не давая выбора. И не смотря на все это, тело отозвалось тянущим возбуждением. Я уперлась в его грудь руками, но легче было сдвинуть гору. И когда стало почти страшно, он все же прервал поцелуй, не отстраняясь, впрочем, далеко. Это был красноречивый ответ на все мои возражения. — Время пошло, — от его улыбки захотелось провалиться сквозь землю. — Но ты даже не спросил, согласна ли я? Хотя обещал… — Я помню свои обещания, Ани. Поторопись. И он развернулся, удаляясь в коридор. Это просто… Ну зачем так? Ноги ослабли, а коленки подгибались, и я прислонилась к стене, тоскливо смотря на дверь. Так легко уйти. Просто взять чемодан, стоящий рядом и сбежать. Но я не тешила себя надеждой, что такое возможно. Слишком просто было бы. Говорят, что не попробуешь, не узнаешь. Но это было бы глупо. Очень глупо. И даже представлять не хотелось, что со мной могли бы сделать за попытку побега. Внутренний голос почти не слышно шептал: «А может попробовать? Узнать его грань? На что он способен?» Но нет, глупо, очень глупо. Сбежать от проблем было бы самой тупой идеей. Никогда в жизни я не позволяла захватить страхам контроль над собой. И беспочвенным, и нет. Стоило лет в десять, посмотрев ужастик, начать бояться темноты, я, плача и дрожа, заставляла себя долго ходить по темному скрипучему дому, потому что от мысли, что какой-то страх меня победит, становилось тошно. Нет, никогда не позволю никаким страхам победить и управлять мной. Да и не к маньяку же я попала в конце концов… Я выдохнула, отлипла от стены и, вцепившись в ручку чемодана и пакеты, направилась в комнату, в которой ночевала сегодня. Спустя минут двадцать я сидела на полу в душевой кабине под горячей водой и чувствовала, как медленно расслабляются мышцы. Кабина выглядела идеально чистой, поэтому сидеть было не страшно. Я прикрыла глаза, делая воду еще горячее и вновь прокручивая в голове все произошедшее за день. А произошло столько всего... Просто не верится. И ведь еще только вечер, впереди ночь… Я даже себе внятно не могла объяснить, почему так боюсь. Просто... Эмоции как раз не поддаются доводам логики. Просто было страшно. Но с другой стороны, вчера ведь так не было. Да и сегодня утром я извивалась под ним, готовая отдаться ему без единой мысли. Наверное, это был шок. Да. Скорее всего, своеобразный посттравматический синдром. Я не воспринимала все происходящее, как реальность, не могла поверить. А сегодня, после привычной студенческой жизни, разговора с мамой, переезда, приятного ужина в ресторане, я осознала, что все по-настоящему. Что пути назад не будет. И что я правда собираюсь изменить свою жизнь, переспать с мужчиной. И от этого было страшно. И я ничего не могла с этим страхом сделать. Надо было, как и все подруги, потерять девственность в шестнадцать на вписках, чтобы сейчас так не заморачиваться. Но и в шестнадцать я этого совсем не хотела. С полочки завибрировал телефон, возвещая, что осталось пять минут. Смешно и непонятно, зачем нужен был этот таймер. Что такого, если я задержусь? Я разозлилась и решила проигнорировать дурацкий звонок. Что за бред? Не буду я никуда торопиться. Но все-таки скоро я вылезла из ванной. Надела обычное, повседневное белье. Даже если бы я решила с этим заморочиться, ничего другого, все равно, не было. Шорты и футболку. Посмотрела на себя в зеркало, тихо, с нотками истерики рассмеялась и решительно вышла из комнаты. Я стояла около двери в спальню мага, трогала кончиками пальцев ручку, но никак не находила сил опустить ее. Захотелось стукнуться головой об стену, но я все-таки обхватила ручку и потянула ее вниз. Дверь бесшумно открылась, и я вошла. В комнате приглушенно горели светильники, по цвету напоминавшие пламя, и плазма с электронным костром. Так любит огонь? Даниэль сидел в кресле, которое полуоборотом стояло к двери, и смотрел на меня. Он тоже принял душ и переоделся. Правда, и в домашней одежде он выглядел слишком чужим, опасным… Черные волосы были чуть влажные и немного растрепанные. Красиво. Он очень красивый. Это тоже какая-то магия? Почему я так на него реагирую? На лице мужчины застыла привычная усмешка, но в глазах бушевал огонь. — Ты опоздала, Ани, — голосом будто провели по оголенным нервам. — Раздевайся. Что?.. Одно единственное слово, а по ощущениям как будто воткнули иглу в сердце. Время, казалось, замедлилось. Застыло мухой в янтаре. Я смотрела на него, а в душе образовывался ураган из мириарда эмоций. Гремучий коктейль, а в центре страх и возмущение, одинаковые по силе. — Нет… — Я хотела сказать это твердо, но получился прерывистый шепот. Он прищурился, поддаваясь вперед. — Да. Ты выполнишь мой приказ. Кровь отхлынула от лица, и дрожь стала только сильнее. — Н-нет... — Я пыталась сформулировать предложение, чтобы начать диалог, но все шло не так. Мысли разбегались, оставаясь обрывками паники. Мы же… Мы можем просто поговорить. Обсудить все. Спокойно. Но страх застилал глаза, и я неосознанно, на эмоциях сделала шаг назад и рванулась к двери. И в это же мгновение увидела смазанную тень, метнувшуюся ко мне. Я вскрикнула от ужаса, а в следующую секунду оказалась прижата к стене мужским телом. Дан больно пригвоздил к стене мою руку, но я с ужасом смотрела ему в глаза. Как он оказался так быстро рядом со мной?! — Как?! Я не договорила, перевела взгляд на руку и закричала от ужаса. — Ч-что? Что это?! — горло свело спазмом, и я осеклась. Он ослабил хватку, опустил наши руки на уровень груди, но так и не выпустил мою. Мое запястье держала когтистая ладонь. С прозрачной чешуей, которая исчезала на глазах. Я с ужасом дернулась в сторону, но меня аккуратно удержали на месте. — Тише, тише. Всего лишь когти. — Он сам с большим изумлением смотрел на свою руку. — Удивительно. Впервые я не смог удержать контроль. Такое было только в детстве и в юности, — он прищурился, переводя взгляд на меня. Глаза, к слову, застилала темная пелена и даже форма лица, кажется, чуть изменилась. Он похож на настоящего монстра… — Ты удивительно грамотно воздействуешь на все мои инстинкты, как будто специально училась. Но с сотнями до тебя я мог себя сдерживать. Что ж, все бывает впервые, — философски добавил монстр. Я выдернула свою руку из плена когтистой лапы и замерла, чувствуя подступающие слезы и сжимая невольно дрожащие губы и руки. Было безумно страшно… И этот страх уже не поддавался контролю так легко. Это иррациональный необоснованный страх, какой был с утра с зеркалом при виде демонов… — Стоило все же выполнить мой приказ. — Он потянулся к моему лицу рукой, когти с которой не спешили исчезать. — Пожалуйста… — Голос в мгновение охрип. Нежно погладил щеку. Когти чуть царапнули кожу щеки. — Прошу, не надо… — Меня уже всю трясло, я закрыла глаза, чувствуя горячие жгучие слезы. Дан выдохнул, переместил руку на талию и притянул меня к себе. И я уткнулась в твердое мужское плечо, просто стараясь не расплакаться. Монстр все еще пах знакомым приятным парфюмом, и убивать меня тоже не спешил. — Ну тише, не бойся. — Он провел рукой по спине сверху вниз и обратно, успокаивая, заставляя невольно расслабиться. — Анастасия, тебе придется привыкнуть к этому. Привыкнуть ко мне, — серьезный и чуть печальный тон не сочетался с нежными поглаживаниями, но он не останавливался. — Я понимаю, — проговорила тихо ему в грудь. — Никто не говорил, что будет просто, да? — Да. Первый невесомый поцелуй чуть ниже уха заставил образоваться толпу мурашек. — Просто… Мне очень страшно. — Я выдохнула правду, смаргивая слезы. — Со страхами надо бороться, — невольно он повторил мои собственные мысли. Его руки залезли под футболку, касаясь теперь голой кожи. Такие горячие. Но хорошо, что без когтей. Он отстранился и поднял мой подбородок, заглядывая в глаза. — Я спрошу сейчас. Ты дашь мне свое согласие? Или лучше пойдем спать? — Я... Правда очень устала... Эмоционально. Перенервничала. И сейчас совсем не хочется. Слишком много впечатлений. И я никак не могу избавиться от страха. Это ужасное чувство, когда чего-то боишься до слез, я давно уже его не испытывала, — я не отводила взгляд, хоть это и было тяжело. — Давай пойдем сейчас спать. Пожалуйста, — последнее слово вырвалось на выдохе против воли. Даниэль долго смотрел на меня, за это время я, наверное, на несколько шагов приблизилась к инфаркту. Сердце с каждым ударом билось болезненнее. — Темные очень редко отказываются от своих желаний, — он провел кончиками пальцев по шее, а потом поцеловал пульсирующую жилку. Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как легкие касания чуть ли не обжигают. — С тобой не так, как с другими, — выдохнул на ухо. — Это непривычно, но интересно, — он отстранился и усмехнулся, заставив меня вдохнуть с облегчением. Наверное, с этой же усмешкой на губах он может спокойно и методично убивать человека. Но все же, так стало гораздо спокойнее. — Спасибо... За все. — я чуть улыбнулась сквозь слезы. — Не за что. — Ты все же исполнишь обещание, хотя я... — Я не договорила, только сейчас осознавая все до конца. — Хотя ты нарушила условия контракта. Не исполняла мои приказы и в магазине, и несколько минут назад. — Он провел большим пальцем по нижней губе, распаляя, заставляя приоткрыть рот. — Знаешь, за такое тебя бы следовало отшлепать. Сердце болезненно екнуло, а кровь, кажется, одновременно отхлынула и прилила к лицу, делая меня бледно-красной. У меня уже не находилось слов, чтобы на это ответить. А Дан, снова усмехаясь, продолжил. — Мы, пожалуй, вернемся к этому завтра. Сейчас ты действительно устала. Два обморока за день — это будет слишком. Он подцепил край моей футболки и уверенно стянул ее. — Что ты делаешь? — я дернулась, отняла у него футболку, но под его взглядом застыла, забыв о сопротивлении. Только сердце быстро-быстро колотилось, видимо, желая проломить в грудной клетке дыру. А мужчина тем временем повернул меня спиной, расстегнул лифчик, отбрасывая его в сторону. Расстегнул и стянул шорты, и они упали к нашим ногам. — Мне... Я хочу в свою комнату. — А я хочу, чтобы ты спала здесь. — Но... Раздался звонкий звук шлепка и ягодицы обожгло болью. Дыхание прервалось, и я резко развернулась к нагло усмехающемуся магу. — Ложись в кровать и спи, иначе я передумаю, — указал мне на свою кровать. Я открыла рот, потом закрыла его и почти бегом пересекла комнату. Надела, все еще сжимаемую в руках, футболку, и легла под одеяло. Подумала и укрылась с головой, уткнувшись в подушку и подтянув ноги к груди. И плевать, что он подумает. На все плевать. Вообще думать не буду. Он все-таки маньяк… Просто притворяется… Нет. Ни о чем. Не буду. Думать. Нужно срочно повторить названия всех костей черепа. Начиная с лицевого отдела. Os frontale, os sphenoidale, os ethmoidale, os occipitale… Это универсальное заклинание, как обычно, подействовало усыпляюще, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон. Удивительно, неужели правда работает в любой ситуации?
