Будет новый рассвет

       Талар, Темная империя. 10412 год от Обретения мира.              Я вышел из портала снова на берегу моря, как и месяц назад. Оглянулся на мир, оставляемый на время позади и шагнул вниз с обрыва.       На этот раз падение было на долю секунды дольше, возможно, это от того, что я не хотел уходить, но потом я все же снова почувствовал невесомость и единение со вселенной в невообразимом пространстве Коридора между мирами.       Все миры были как на ладони, манили и предлагали должность властелина миров, кажущаяся совсем близкой всемогущесть кружила голову и, как обычно, потребовалось большое усилие, чтобы отказаться от всей вселенной и найти нужную дверь.              Миг, и я уже ступаю на землю родного мира. Путешествие не заняло и секунды.       И снова море с вечно бушующими черными волнами, бьющимися о скалы на мысе Скорби в Темной империи. Запах соленых вод, свежей травы и тысячи других ароматов заполняли пространство, кружа голову. Небо синее-синее глубокое со штормовыми облаками на горизонте. И магия. Здесь она не спит, как в техногенном мире, а бьет ключом, как водопад. Омывает и заставляет вдыхать воздух глубже, чаще, будто бы пьешь и не можешь напиться после долгой жажды.       Здесь было хорошо. Но в душе будто чего-то не хватало, будто бы тонкая ниточка тянула назад, хотелось вернуться. Очень странное и незнакомое ранее ощущение.       Но, неожиданно приятное.              Снова каркас заклинания, плетение матрицы портала и уже через пару секунд я стою на специальной телепортационной площадке около главного входа во дворец Темных в центре столицы. Дворец возвышался монолитным величественным зданием, с острыми шпилями башен, с резными узорами, пропитанным Тьмой и олицетворяющим сердце Темной империи. На Земле этот стиль назвали бы готическим.       Стражи-смотрители пару секунд смотрели на меня без узнавания, потом на лицах появился испуг, и они прижали руки к сердцу, отчеканив приветствие. Я, привычно скрывая насмешку, холодно кивнул и перешагнул круг площадки, направляясь в свои покои.              Пока шел, иллюзия спадала за ненадобностью — лицо стало менее похоже на человеческое, в глазах снова тлел огонь души, и аура тоже менялась. Теперь встреченные по пути придворные склоняли головы, приседали в реверансах и старались как можно быстрее исчезнуть из поля моего зрения. Некоторые из знакомых приветственно расплывались в улыбке и заводили разговор, зовя присоединиться к ним, но, натыкаясь на почти незаметный кивок — дань вежливости и холодный взгляд, не располагающий к веселью и общению, понятливо затыкались и переключали свое внимание на другое.       Не обращая внимания на скопление народа, я сформировал огненного вестника из чистой магической энергии, такому не нужны даже слова, Вэй и так поймет кому принадлежит огненная птичка. Надеюсь, она еще и подпалит ему что-нибудь.       Отправил вестника и ускорился, желая быстрее дойти до своих покоев. Жаль, что нельзя использовать телепортацию во дворце. Это правило безопасности работало для всех без исключений. И почему снова так много людей вокруг? Хотя людей как раз было мало. Очередной прием и толпы пьяных аристократов — темных, вампиров, магов, суетящаяся прислуга и уставшие рабы. Все выглядело так, как будто праздник продолжался уже не первый день.       В отдалении слышалась играющая легкая музыка и смех женщин, взбудораженные голоса разных существ. Хотя сейчас еще не вечер, все уже начали или продолжили веселиться.              Между Землей и моим миром было несколько часов разницы по времени суток. Это даже не из-за миров, а из-за разного расположения стран относительно света центральной звезды. На земле ее называли Солнце, и, если переводить на наш язык, то, то же самое солнце сейчас алело на горизонте, раскрашивая небо в первые цвета заката.       Я не задумывался почему при переводе почти все слова и названия звучат одинаково, это было слишком сложно — понять механизм межмирового перевода. Одно дело, когда путешествуешь по разным странам одного мира — здесь различие языков очень просто объясняется многовековой историей и разностью культур. И совсем другое, когда путешествуешь между мирами. Понимание абсолютно нового и чужого языка происходит интуитивно, на глубоком подсознательном уровне, для этого достаточно малейшего, но точного импульса магии, воздействующего на сознание. Именно это я сделал с ведьмочкой, и когда-то давно с собой.       Просто импульс дает доступ к открытию души и принятию нового. Все разумные существа, так или иначе, понимают друг друга. Независимо от речи и языка, на котором говорят, в глубине сознания они понимают язык души мира. Он един для всех и доступен каждому, но буквально единицы из сотен тысяч хотят и могут его постичь самостоятельно. Магия и внешнее воздействие облегчает процесс понимая, как бы открывая сознание для этого.       Философские мысли рассеялись, когда я наконец-то дошел до своих покоев. Молоденькая служанка-рабыня испуганно вскочила и повернулась на стук двери. Она сидела в кресле, видимо, вместо того, чтобы протирать пыль, ведро с тряпкой стояло в стороне у камина. На ее лице при виде меня отразился ужас, она побледнела и быстро опустилась на колени, запинаясь в словах.       — Ваше высочество, простите, я... Мы не думали, что вы появитесь в ближайшее время. Ой, то есть... — Она покраснела, с еще большим ужасом смотря на меня, заставляя сдерживать смех.       Я одарил ее хмурым взглядом, выпивая привычный коктейль эмоций ужаса.       — Вы не думали, и поэтому тут не убрано, а прислуга отдыхает в кресле.       — Н-нет, нет. Простите... — Прошептала совсем обреченно.       Я прошел мимо нее, с удовольствием опускаясь на любимый диван, вытянул ноги, чувствуя, что наконец дома. На диване. Самому стало смешно, как соскучился.       Перевел взгляд на служанку, она боялась и сильно, потому что помнила что-то. Приглядевшись, я тоже вспомнил, что когда-то, когда был пьян, именно она фигурировала в одной из многих затуманенных сознанием сцен, раскрашенных в красные цвета эмоций, удовольствия и боли, похоти и алкоголя. Хм, уже даже не помню, когда и как это было.       Она заметила мое внимание и вздрогнула.       — Мы можем повторить то, что было, если тебе настолько нечем заняться, — ленивый тон и скользящий изучающий взгляд.       Девушка вздрогнула еще раз, уже откровенно глотая слезы, и замотала головой, что-то тихо повторяя.       Как ни странно, вопреки сказанным словам, ничего повторять не хотелось. Совсем. Зато перед глазами тут же услужливо встал образ рыжей ведьмочки, связанной, возбужденной, стоящей так же на коленях, на месте безымянной и неинтересной служанки.       Такая картина вызвала волну возбуждения, прокатившегося приятной дрожью по телу и собравшегося в паху.       Я принял сидячее положение и жестом приказал девчонке подняться.       — Иди, — указал на дверь, и она, не веря до конца, сделала шаг назад, — потом закончишь, — кивок на ведро с тряпкой. — И принеси кофе.       — Да, ваше Высочество, хорошо. Благодарю… — проговорила быстро, не веря, что все правда закончилось так просто и стараясь скрыть паническую дрожь.              В этот момент в комнату зашел мужчина. Высокий, в идеальном костюме, с собранными в короткий хвост каштановыми волосами и искрами веселья в глазах. Скорее всего, это благодаря алкоголю, обычно он выполняет роль моей серьезности во плоти.       Я откинулся на спинку дивана закидывая ноги в ботинках на подлокотник и расплылся в улыбке.       — Вэй. Соскучился? Ночами было одиноко?       — Еще как. Не смог сдержаться и в итоге вызвал тебя аж из другого мира. А ты уже успел найти нам развлечение, — он перевел взгляд на заплаканную рабыню. — Хорошенькая. Но почему-то собирается уходить.       Совсем побледневшая рабыня застыла, только сжимая руки и стараясь не смотреть на нас. Раньше я бы не отпустил ее. Дела бы подождали, пока мы насладимся этими эмоциями сполна, запив их кровью, полной страха. Но сейчас… Я только в очередной раз подумал, как же все теперь странно.       — Пусть идет, —я махнул рукой.       Рабыня, низко поклонившись нам, скрылась за дверью, все еще чувствуя обреченный страх. Она не надеялась, что ее оставят в покое.       Во дворце давно и прочно ходили слухи о жестокости принцев и их друзей. И, насколько я знаю, Вэя считали гораздо более жестоким и изощренным, чем меня. Хотя я искренне старался завоевать репутацию главного мерзавца. Но нас двоих все равно переплюнул Второй принц и мой брат — Энтиор. Вот кто действительно был настоящим садистом. В общем, крепкая и дружная наша компашка была популярна.       — Не в этот раз, — я покачал головой, заставив Вэя с горящим интересом поддаться ближе. Он вправду был похож на охотника, но за сплетнями. Пожалуй, всегда первый узнавал их во дворце. Должность заместителя главы разведки обязывала. Но я только покачал головой, говоря, что позже… Сначала ответы на мои вопросы. — Что за сборище во дворце? — поинтересовался лениво, прикрывая глаза и проверяя магические охранки и защитные плетения. Вроде бы все было на месте, значит посторонних в покоях в эти месяцы не было, только знакомые служанки и двое друзей. Или... Нет. Был кто-то еще.              Я уцепился за тонкую зеленую ниточку магии, оставленную совсем недавно и как будто стертую. Кто-то другой ее бы и не заметил, но я привык чутко реагировать на все окружающие магические отпечатки, и чутье Высшего позволило развить привычку до идеального состояния.       — Встреча эльфийских послов. Хотя с сегодняшнего дня начались уже проводы, — усмехнулся друг, садясь в кресло и разглаживая невидимые складки. В его глазах все еще плескалось бесконечное любопытство, но он благоразумно делал вид, что ему совсем не интересно что же произошло со мной в другом мире.       — Послы уже уехали? — я тоже принял сидячее положение и хмуро взглянул на него. Напоминание об эльфах встало поперек горла.       — Нет. Хотели, но наши придворные, доблестно пожертвовав своей трезвостью, их задержали. Принцесса уговорила послов остаться на выступление лучшего бродячего барда империи, который по счастливому стечению обстоятельств оказался сегодня в столице, и буквально на один день. А так как эльфы исключительно трепетно относятся к хорошей музыке, они не смогли отказать, — заместитель главы разведки оскалился в усмешке, и, как будто бы и не заметил недовольства непосредственного начальства, продолжая придирчиво осматривать костюм, заодно уже и мой. Смотреть было не на что, брюки и рубашка из другого мира быстро надоели другу, и он переключился на мое лицо.       — Скорее, они не смогли отказать в просьбе «Прелестнейшей из зимних роз», — я передразнил слова одного эльфийского придурка из официальной делегации, с которым год назад Натаэль крутила бурный, но недолгий роман, — И зачем было ее вмешивать?              Вэй оставил вопрос без ответа, так как, постучавшись, в комнату вошла служанка с кофе. Быстро накрыла на стол и склонилась в поклоне.       — Господа желают чего-то еще?       — Нет.       Она еще раз поклонилась и быстро выскользнула за дверь, не сдерживая эмоций облегчения.       Друг взял в руки горький напиток и продолжил.       — Сейчас все послы пьют эль и слушают выступление Льюиса, все, кроме одного. Один ждет тебя без сознания в застенках ведомства. Это его ниточку ты терзаешь уже несколько минут.       — Очень интересно. — В комнате потемнело от всколыхнувшейся в душе Тьмы. Такие новости не понравились еще больше.       — Да. Поэтому мне и пришлось выдернуть тебя из отпуска, кажется, кстати, ты не очень рад возвращению. Разве там настолько интереснее? — Вэй пристально разглядывал мое лицо и в чем-то, наверняка, изменившуюся ауру.       — А что, ты уже ревнуешь?       Собеседник усмехнулся, склонил голову, поняв, что я не буду пока об этом говорить, и вернулся к насущным проблемам.       — Позавчера в империю неожиданно нагрянула эльфийская делегация, уменьшенным составом и, якобы, для того, чтобы обсудить новые условия торговых соглашений, учитывая, что политику торговли изменил новый король Рокории.              Рокория была человеческим государством, и, как и все остальные страны, где правили и жили одни люди, утомляюще часто меняла разные политические соглашения. Человеческий век короток, и такое ощущение, что люди так часто, но по сути, незначительно меняют что-то в своей жизни, из-за того, что чувствуют приближение скорого конца. Темные, дроу, эльфы и другие расы, представители которых жили не в пример дольше людей, обычно очень редко и неохотно изменяли сложившиеся порядки и устои, в том числе различные соглашения между собой и отношения друг с другом.       Так, например, дроу и эльфы вот уже которую сотню лет мягко говоря недолюбливали друг друга, и в последнее время это грозило обернуться чем-то масштабнее, чем вежливая неприязнь. А Темная империя находилась как раз между этими силами, что в географическом, что в политическом плане, и пока являлась сдерживающим фактором, хранила нейтралитет, одинаково не оказывая расположения ни эльфам, ни дроу. Темные вообще не очень доброжелательный и дружелюбный народ.              Но все меняется. Чаши весов богини Равновесия раскачиваются, и, чтобы их удерживать, приходится прикладывать немалые усилия. Особенно тем, кто приближен к власти. Это нелегкое бремя каким-то образом затрагивало и меня с другом, хотя мы, честно, этого никогда не желали.       Но тем не менее, было так. Поэтому время от времени приходилось распутывать массу интриг, которые ежегодно плелись в локальных, а иногда, и мировых масштабах. И так как, император почему-то считал, что у меня это хорошо получается, я, на протяжении уже многих лет, занимал должность Главы внешней и внутренней разведки.              В этом непростом деле мне всю жизнь помогал лучший друг — Вэйлар, с которым мы были знакомы с детства и старший брат — Энтиор, который занимал должность дознавателя, а иногда, и палача его императорского Величества. У него и то, и другое получалось мастерски. Он искренне любил свою работу и, чисто из любви к искусству, посвящал практике все свободное время.       И вот сейчас, я чувствовал, что началось знакомое развлечение. И очень хотелось надеется, что ничего глобального не происходило. Всего лишь очередная небольшая интрига или какой-нибудь маленький заговор. А все плохие предчувствия и неразгаданные тайны, вроде камня Равновесия, останутся лишь призрачными мимолетными мыслями и несбывшимися раскладами колоды карт в руках Судьбы.       Хотелось надеяться… Но надежда глупое чувство.              — Ну и зачем на самом деле к нам пожаловали дети леса? — я перевел задумчивый взгляд на Вэя, уже прокручивая в голове тысячи вариантов, как добиться признания от пленника и что потом с ним делать, не нарушая международных договоров и не создавая прецедентов.       — Этого я так и не выяснил, — друг поморщился, искренне негодуя. — Я послал лучших агентов... и агенток, но никто ничего не выяснил, даже с помощью магии и женских чар. Складывается впечатление, что они что-то искали, и до сих пор ищут. Но никто из них не обронил лишнего слова и даже взгляда. И в твои покои они проникли настолько аккуратно, что я бы и не заметил, если бы не гардероб.       — Гардероб? Серьезно? — я удивился и Вэй развел руками, разделяя мое непонимание.       — Эльф смог обойти все стандартные и сложные охранки, даже ту, которая настроена на выявление недобрых намерений и работает только на ментальном уровне. И так как обойти ее нельзя никак, остается полагать, что злого умысла не было.       Я усмехнулся, в который раз поражаясь странности некоторых личностей. Никакого злого умысла? Даже когда ты находишься в самом сердце логова врага — в личных покоях главы разведки другого государства? Ну даже если не врага, а соперника. И не промелькнуло ни одной мысли о том, чтобы разузнать что-нибудь… разное? В это было сложно поверить.       Но ментальная ловушка, поставленная Высшим и запечатанная кровью, срабатывала всегда. Она не несла зла и никого не останавливала, а всего лишь полностью считывала с ауры окрас эмоций, чувств и мыслей, даже тех мыслей, которые мелькают в голове на считанные доли секунды, а когда ты их замечаешь, немедленно прогоняешь вон и забываешь о них. Считывала, а потом передавала, по требованию, хозяину.              Я немедленно проверил ловушку и убедился в правдивости слов Вэя. И как можно быть настолько... светлым? И это совсем не зависит от расы или типа магии. Нет, этот посол был действительно чересчур благороден, чтобы скатываться до шпионажа. От подобного хочется только рассмеяться. Но зачем тогда надо было влезать в мои покои?       От непонимания чесались кулаки и уже хотелось пойти набить морду Светлому и выяснить все самым простым путем.       — А причем здесь гардероб?       — Я бы и не узнал, что он здесь был за столь короткое время, если бы он не полез проверить твой гардероб. И в итоге благодаря твоей лени, он попался. Сработала только та ловушка, которая стоит над дверью в гардеробную и давно и благополучно доживает свой век неисправной.       — А зачем ее чинить и тратить магию? Кому могут понадобиться мои шмотки? — Ловушка действительно сломалась еще где-то год назад. На нее срикошетило заклинание Призыва, совмещенное с Испепелением и полностью повредило структуру. Чинить нужно было долго, а новую ставить было бы еще проблематичней, пришлось бы перенастраивать всю систему охраны.       — Видимо эльфийскому послу очень нравится твой стиль, вернее его отсутствие, —усмехнулся Вэй и снова оглядел мой внешний вид, поморщившись.       Я не сдержал смешок. Вэй постоянно доставал меня, упрекая в отсутствии стиля и элегантности, а сам, судя по его виду, проводил перед зеркалом, наверное, больше времени, чем на работе. Вечно идеально выглаженные не с помощью магии, а с помощью слуг костюмы, тщательно подобранные в тон сюртука рубашки с накрахмаленными рукавами, жакеты, и дорогая обувь.       Я таким не особо интересовался и считал, что одежду нужно просто надевать с утра и снимать вечером, больше она не должна занимать место в мыслях. Хотя вся одежда в моем гардеробе была, безусловно, очень дорогой и соответствующей последним веянием моды, благодаря заместителю, который сильно беспокоился о моем внешнем виде и имидже. И, подозреваю, если бы не друг, который таскал меня к придворным портным, я бы не заморачивался вообще.              Вэй продолжил, возвращая мое внимание себе.       — Так как эта ловушка работает теперь совершенно нестабильно и непредсказуемо, он не смог обойти ее по стандартной схеме, и эльфу пришлось защищаться от молний.       — Хм, в прошлый раз она посылала огненный ветер, пожалуй, не буду ее чинить и оставлю так, — я предвкушающе усмехнулся. — Ты еще не разговаривал с послом?       — Нет. Он без сознания, и последнее что помнит, как потушил огонь с помощью магии. — Вэй взглянул на меня, становясь серьезнее и медленно договорил. — Было бы нерационально пытать его без твоего присутствия. Я надеюсь, ты поставишь блок на память, и он ничего не запомнит. Очнется потом в твоей комнате, ничего не вспомнит, и тихо, без скандала, вместе со своими товарищами, уберется восвояси.       — Угу. То есть по морде дать я ему тоже не смогу? — блок памяти был хорошим решением, о нем не знал никто, кроме ближнего круга императорской семьи, а умели ставить его только прямые наследники крови Высших.       — Не в этот раз.       — Ладно, идем.              

***

             Мы вдвоем спустились в подземелье и здесь мне определенно нравилось больше, чем в коридорах центрального крыла, заполненных веселящимися придворными.       Подвалы дворца с виду были большими, а на самом деле просто огромными. Случайный человек, забредший сюда, рисковал потеряться до конца жизни, которая очень скоро бы закончилась от усталости и истощения. Подозреваю, что скелеты, разбросанные в темных, неосвещенных коридорах, когда-то вот так опрометчиво потерялись и теперь служили украшениями, отпугивающими всех любопытных.       Минут через пять ходьбы по темным сырым коридорам, со зловещими звуками в неосвещенных углах и капающими каплями воды с потолка, и десятка поворотов, мы пришли в одну из многих пыточных.       Эта была в какой-то степени выставочной, служившая больше для испуга посетителей, чем для практического применения. Каменные стены, с прикрученными к ним цепями, разнообразные приспособления и предметы, стоящие и висящие по периметру, которые обычно вызывали ужас у неподготовленных зрителей, и чадящие факелы, треск от которых действовал на нервы.              В центре, прикованный за запястья, на дыбе висел эльф, находящийся без сознания.       Я оглядел черты его лица, вспоминая, что когда-то видел его при дворе в Лисентиэле — эльфийской столице.       Эльф был совсем еще молодой, не старше пятидесяти, по людским меркам, он лишь недавно достиг совершеннолетия, но, судя по всему, был очень сильным магом — аура сияла, даже когда он находился без сознания. Такой же красивый, как и все дети леса, тонкий, гибкий, но не слабый, с длинными блондинистыми волосами, перехваченными сзади и утонченным чертами лица.       — Кандалы, надеюсь, с аргоном? — задал вопрос, и друг кивнул всем видом показывая, что мог бы и не спрашивать.       Я сосредоточился и поставил блокатор, закрепив реакцию взаимодействия с инертным газом и замкнул на специальных ртутных пластинах, встроенных во все стены подземелья. Такие действия позволяли полностью заблокировать магию человека, на котором надеты кандалы, в выплавке которых использовался аргон.       А таких были единицы, потому что в нашем мире даже не знали о том, что такой элемент периодической системы существует в принципе. Великие маги и старцы со всего мира суеверно считали, что возможность полностью заблокировать магию доступная, по слухам, проклятым Темным, это есть подтверждение, что они давно продали души демонам из Нижнего мира в обмен на такие умения.       А на самом деле всего лишь знание химии, физики и других наук на уровне техногенных миров, в которые был доступ, и годы различных экспериментов с применением магической энергии, и даже душу продавать не потребовалось.       — Отлично.       Я размял плечи и шею и предвкушающе улыбнулся, щелкая пальцами и разрушая структуру нитей заклинания сна.              Эльф глухо застонал от боли в затекших руках, зажмурился, а потом поднял голову и сфокусировал на нас затуманенный взгляд.       В глазах появилось осознание, а потом яркой волной плеснулся страх. Он огляделся, нервно дергая руками, и волна страха и паники стала в разы сильнее.       Я на секунду прикрыл глаза, впитывая эмоции. Лицо застыло скучающей и равнодушной маской, а в душе поднималось удовлетворение от любимого блюда. Темное альтер эго было довольно и наслаждалось страхом и болью. Вкусно.       В последнее время казалось, что маленькая ведьмочка что-то сломала во мне, потому что ее страх воспринимался негативно, хотелось сразу успокоить ее или перевести нервную панику в адреналиновые волны возбуждения, подчинения и удовольствия.       Раньше столь странной реакции ни с кем не было. И меня, и внутреннюю сущность полностью устраивало, когда люди боялись и, следовательно, подчинялись. Все оттенки и вкусы страха нравились, а сейчас...              Я отогнал завлекающие мысли и образы и вернулся к напряженному эльфу. Он освоился и силой воли подавил эмоции, пробуя вызвать магические потоки. Не получилось.       И я с удовольствием почувствовал, как шумно и беспорядочно застучало его сердце, а в глазах заплескалась паника.       — Не торопитесь, тиан, — вежливое обращение и ледяной тон заставили его дернуться и посмотреть на меня. — Сначала вы расскажете, что делали в моих покоях?       На лице пленника появилось упрямое выражение, но в глазах плескался страх. Совсем еще юный, необученный. Пытать таких почти детей, это всегда отдает чем-то особенно жестоким. Но Тьма внутри шептала: «Не отказывайся, поиграй». Я привычно заглушил шепот силой воли и изучающе посмотрел на бледное лицо.       — Лучше вам сразу все рассказать, мы сэкономим время друг друга. И возможно, вашу жизнь.       — Это... Это похищение, вы ответите владыке... — Голос у эльфа был таким же, звонким, почти детским.       Я посмотрел на него темнеющими глазами, с циничной яростью размышляя, не прислал ли Пресветлый владыка смертника мне в подарок? Иначе, как объяснить, что несмотря на очень высокий и искусный магический дар, он абсолютно не умеет скрывать свои эмоции и контролировать себя. Для Темных такие... эмоциональные создания сродни самому изысканному блюду. А ведь если я не сдержусь и выпущу внутреннюю сущность, блок памяти уже не поможет, такой стресс навсегда оставит отпечаток в сознании и не останется ничего, как убить пленника и заставить забыть о нем остальных послов. Хотя не думаю, что они и так о нем вспомнят.       — Владыка и не вспомнит о тебе, поверь, это не так сложно устроить. — Я подошел ближе, с удовольствием впитывая страх эльфенка при взгляде на меня. — Поэтому у нас впереди могут быть долгие часы или даже дни общения, смотря сколько ты продержишься. Повторяю последний раз вопрос: что ты делал в моих покоях?              Секунд через двадцать молчания я отвернулся и отошел к столу с инструментами, краем глаза увидел и плотно сжатые губы, и глаза, отражающие вперемешку со страхом юношескую готовность совершить подвиг и не сдаваться во имя победы Добра.       Заметил предупреждающий взгляд друга, но проигнорировал его, с усмешкой касаясь прута, который буквально за несколько секунд раскалялся в жаровне.       Огонь горел здесь же, и я положил в специальное углубление металлический толстый прут, раскаляя железо.       Паника в глазах эльфа при взгляде на эти манипуляции возросла в троекратном размере. Он дернулся назад, когда я резко приблизился и, выпустив когти, одним движением разорвал его рубашку, намеренно прочертив кровавые полосы на коже. Обрывки ткани упали на пол, пленник задергался, сжимая зубы и уже даже не пытаясь скрывать страх, плескающийся в больших голубых глазах, обрамленных длинными ресницами.       — Начнем, пожалуй, с ребер, — я взял прут, на конце раскалившийся до оранжевого цвета, — там самая чувствительная кожа и всегда остаются глубокие шрамы, но только если плоть заживет, а не начнет гнить заживо от какого-нибудь случайного проклятия… А лицо я оставлю напоследок, оно мне очень даже понравилось, — я осмотрел тело эльфенка и в моих глазах отразилась жуткая, порочная заинтересованность, наверняка, заставившая его содрогнуться и вспомнить об ужасающих нравах, распространенных в Темной империи.       — Хватит... Вы не имеете права, это нарушает все законы... — Он шептал, не в силах вдохнуть от ужаса, а в конце предложения задохнулся, дернулся и закричал, срывая голос — прут коснулся кожи между ребрами.       Я тут же отнял руку, вовсе не собираясь оставлять шрамы, которые нельзя будет регенерировать. Вэй шагнул ко мне, хмурясь и качая головой, но я остановил его жестом и снова коснулся раскаленным железом тонкой эльфийской кожи, на ребро ниже.       Тьма внутри впитывала боль и панический страх, но, в то же время, крики и сиплое дыхание что-то царапали в душе, мешая окончательно выпустить тьму наружу.       При взгляде в голубые глаза, полные слез, сердце и вовсе предательски дрогнуло, и в голове возникла картинка других глаз, зеленых, обрамленных темно-рыжими ресницами, и так же полных слез. Нет, все же это слишком странно… Так сильно измениться буквально за считанные дни знакомства.       Но об этих странных чувствах и реакциях я подумаю позже. Сейчас губы растянулись в насмешливой улыбке, говорящей о том, какое наслаждение доставляет мне такое времяпрепровождение.              — Вы еще не надумали рассказать нам что-нибудь? — ровный и ленивый тон. Он смотрел на меня, как на дьявола из человеческих мифов, явившегося к нему. — В принципе, времени еще много.       Я снова отошел к жаровне, и эльф задергал руками, сильно, отчаянно, снова и снова пытаясь вызвать магические потоки. Постепенно упрямство в его глазах уступало место безнадежности и страху.       Вэй молча и неодобрительно наблюдал за мной, но тоже впитывал эмоции, чуть прищуриваясь.       Заново раскаляя прут, я понаблюдал еще немного за тем, как тонкие запястья, в бессмысленных попытках освободиться, стираются до кровавых полос, а потом достал из ящика стола тонкую, длинную, размером с ладонь, иглу и резко шагнул к эльфу.              Надоело. Времени у меня как раз не было. А потом придется еще и лечить его.       — Нет… — Слова оборвались на мгновение, чтобы превратиться в крик полный невыносимой боли.       Я воткнул иглу в плечевое сплетение, точно в болевой центр. Тело эльфа задергалось, от крика сорвался голос, а глаза начали тускнеть.       И все прекратилось за несколько мгновений до обморока. Пленник повис на руках, не в силах удержаться стоя, и хрипло дышал.       — Говори, иначе через минуту я повторю. А потом еще не один раз. Сделаем ставки, сколько ты выдержишь?              Гораздо проще было бы, используя ментальную магию, прочитать его, но такое воздействие обязательно оставляет нестираемый след, и кто угодно из окружения эльфа заметил бы воздействие менталиста. Да он сам первый бы увидел. Кстати, надо будет постараться с блоком, сделать аккуратно, маг он действительно сильный. Но, к счастью, еще неопытный.              Неопытный маг еще и совсем не умел терпеть боль, но кристальные слезы уже не вызывали никаких неуместных чувств.       Минута почти прошла, и я шагнул ближе, поднимая руку.       — Нет! Не надо... — На мне сфокусировался мутный от боли и слез взгляд. — Я расскажу…       — Очень хорошо, можно было бы не тратить наше время и силы.       — Нельзя… Я должен был попытаться... Не предавать… — эльф обреченно покачал головой, горько улыбаясь сквозь слезы. — Теперь я стану предателем, — звонкий голос искренне пропитан горечью и презрением к себе.       Я лишь насмешливо закатил глаза на это замечание, заставив страх в его глазах вспыхнуть с новой силой. Он сглотнул, следя за моими движениями и тихо заговорил.              — Мы правда приехали для подписания договоров и обсуждения политики в отношении Рокории, вы же понимаете, что это необходимо было нашим правителям?       — Да. Но ты не дипломат, зачем ты здесь?       — Я ищу... У нас пропало… кое-что. И Владыка послал нас найти пропажу. Пожалуйста, не думайте, что он в чем-то Вас подозревает, вовсе нет. Но нужно было проверить все варианты.       Я усмехнулся и плавным движением приблизился к эльфенку. Нет, он совсем не дипломат, и заговаривать собеседника тоже не умеет, но это и к лучшему.       Коснулся его шеи выступившими когтями, от чего он судорожно дернулся, обдавая волнами паники.       — Мне что, вытягивать из тебя информацию вместе с болью? — я надавил на шею, смотря как легко протыкается кожа, и кровь стекает по когтям, капает на пол. Вкус-сная. Кровь Светлых на Темных действует всегда слишком сильно. — Говори, иначе за каждый мой вопрос заплатишь кровью.       Я не стал отказывать себе в удовольствии и попробовал, облизав пальцы.       Тьма внутри взорвалась, желая выйти из-под контроля, попробовать еще, выпить его полностью. Привычные железные тиски воли сомкнулись, не давая ей захватить власть, подавляя.       Только лишь сверкнули окровавленные клыки и глаза полыхнули тьмой, заставив эльфенка зажмуриться и прижаться затылком к стене, часто дыша и задыхаясь от ужаса.       — Не надо... Я все расскажу, — он заговорил быстрее, временами переходя на шепот. — Пресветлая Эристаниэль, младшая дочь владыки, пропала две недели назад. Она написала записку, что сбежала, не желая выходить замуж за того, с кем обручена волею отца. Но владыка подозревает, что ее похитили, или что все не так просто… Она была одержима Темным, говорила, что влюблена в него. Никому, кроме лучшей подруги об этом не рассказывала, но одна служанка подслушала это, и, когда принцесса сбежала, рассказала об услышанном.              Эльф перевел дыхание, когда я отошел назад, обдумывая сказанное.       Я помнил Эристаниэль еще совсем ребенком, а позже юной взбалмошной эльфийкой. Во время моих редких визитов в страну Вечных лесов, она, в отличие от своей сестры, не пряталась от жутких Темных и не стеснялась танцевать на балах, более того, в детстве она нередко нарушала совещания послов и министров, врываясь в залы и что-то требуя или просто играя, и никто не мог успокоить ее и привить должное почтение.       Наши народы мало контактировали, слишком разными мы были с эльфами, и неуютно чувствовали себя в обществе друг друга, светлые и темные ауры диссонировали, стараясь поглотить и нейтрализовать чуждую энергию. Поэтому очень маловероятно, что кого-то из Высших Темных могла всерьез заинтересовать юная эльфийская принцесса, которой было не больше тридцати лет — она еще даже не достигла совершеннолетия.       Но в таком возрасте Любовь — это алтарь, на который, не думая и не боясь, приносят абсолютно любые жертвы.       Я усмехнулся, снова показались клыки, и спросил.       — В кого из Темных она влюбилась?       Эльф молчал, старательно глядя в пол, а я смотрел на тонкую шею и почти остановившуюся кровь. Тьма снова рванулась внутри, заставляя напрягаться, сдерживаться. Я медленно подошел ближе и ослабил контроль, заставляя пленника задергаться от страха, поднял его голову, больно впиваясь когтями в кожу и, взглянув в кристальные глаза полные слез, впился в шею клыками и сделал несколько глотков крови.       Тьма внутри практически заурчала от долгожданной жидкости, которой ее так долго дразнили. Но удовольствие быстро кончилось, я отошел, пережидая пока эльф жмурился от боли и собирался с мыслями.              — Мне повторить вопрос? — ровный издевательский тон.       Эльфенок замотал головой и сипло заговорил.       — Мы не знаем. Об этом она не рассказывала даже подруге, ее спрашивали, но ничего нового она не сказала, и что сейчас с принцессой тоже не знает. Сказала лишь, что началось это весной позапрошлого года. В это время в Лисентиэль приезжали Вы и ваш брат Энтиор в составе посольства.       Пленник замолчал, тяжело дыша, и запрокинул голову, стараясь остановить капающую кровь, от этого она потекла только сильнее, очень отвлекая от нужных мыслей.       Я смутно помнил одну из многих тогдашних поездок, мысли в то время были заняты поисками Камня, впрочем, как и сейчас. И на юных эльфиек я вообще не обращал внимания, скорее уж на местных шлюх, алкоголь и общение с архивариусами и другими хранителями знаний. На счет Энтиора сложно было сказать, но нужно быть совсем сумасшедшей и бесстрашной, чтобы влюбиться в него. Хотя любовь же...       Не стоило забывать и примерно про двадцать других наших послов, которые в той или иной степени были Темными. Да и вообще версия с влюбленностью и побегом казалась не очень правдоподобной, и я бы не поверил, но других мотивов у эльфа и правда не было. И он не врал, когда говорил, действительно считал так. Ложь я почуял бы, но он наверняка не знает всей правды. Ему поручили всего лишь проверить мои покои.       — Чьи комнаты ты еще проверял?       Эльф вздрогнул, сглотнул и через непродолжительное молчание все же ответил.       — Второго принца и лорда Эндериса.       Вэй вскинулся, шагнул вперед и, если бы мог, испепелил бы эльфа на месте.       Я, с ну очень ехидной усмешкой, посмотрел на него, и заместитель отвел взгляд, прекрасно понимая, что я думаю о нем, допустившем подобное. Гнев вспыхнул в моих глазах, заставляя друга склонить голову, принимая заслуженный упрек.              — Вы очень сильный маг, уникальный, пожалуй. Очень немногим удавалось подобное. — я растягивал слова, смотря в упор на эльфа, он был уже белее мела, слыша шипящие ноты в моем голосе и следя за языком, мелькающим между клыками. — Теперь я думаю, что Вы легко вспомните все, что было, даже с моим блоком, и не легче ли избавиться от проблемы сейчас, полностью и бесповоротно?       Я стоял уже совсем вплотную, держа его за шею и заставляя смотреть в глаза, сканируя ментально, пытаясь подготовить подходящий эмоциональный фон для заклинания.       Из-за страха, боли, паники и трясущихся рук эльфенок пропустил момент вторжения в сознание. С опозданием он попытался зажмуриться, но я уже не позволил этого сделать.       — Гораздо проще было бы сейчас плюнуть на все и развлечься с тобой до конца. Нечасто мне попадаются такие красивые и вкусные мальчики, обычно они стараются держаться от меня подальше, — я провел пальцем по губам эльфенка, оказавшимися мягкими, приоткрыл его рот и облизнулся, параллельно отслеживая его эмоции, пытаясь поймать и закрепить нужные.       Паника запульсировала сильнее, а мысль о том, что он вызывает во мне желание не только убить его, но и сделать нечто ужасное и вовсе ввергла его в состояние почти шока. Угроза изнасилования пугала почти смертельно.       Я довольно моргнул, переключаясь на магическое зрение и закрепляя нужные эмоции в формулу заклинания, одной рукой удерживая голову и не прерывая зрительный контакт, второй начал выплетать каркас блока.       Очень хорошо, что он настолько испугался — психика живых существ устроена таким образом, что даже без вмешательства извне мы стараемся забыть все плохое и стрессовое, блок станет лишь помощником в этом и точно не даст ничего вспомнить. Конечно, если очень захочет, эльфенок все же взломает его. Если обнаружит. Поэтому такие негативные эмоции сами выполнят мою задачу и помогут не вспоминать о плохом.       Я завершил плетение, и эльф потерял сознание. Когда очнется, он вспомнит, что это из-за неожиданно сработавшей ловушки, которая ударила его молнией. Это объяснит и остаточную боль в мышцах и сильную усталость после стресса для организма.       Отошел в сторону, махнув рукой Вэю, и друг занялся лечением и восстановлением одежды, у него это получалось гораздо лучше, чем у меня.              Спустя некоторое время мы с Вэем сидели в его гостиной, лениво распивая виски и смотрели в магически созданное зеркало на то, как со стоном приходит в сознание эльфенок в моих покоях. Он глухо застонал и поднялся, держась руками за голову, сдавливая виски, пошатываясь. С удивлением оглядел себя и обстановку вокруг и прикоснулся к щекам, почувствовав, что плачет. Непонимающе мотнул головой и начал замаскировывать следы своего пребывания в комнате.       Через зеркало нельзя было посмотреть в магическом спектре, но движения рук были, как у профессионального и очень талантливого музыканта. Я даже почти слышал мелодию идеальных плетений. Наверное, если бы не ловушка, я правда не заметил бы вторжения.       — Удивительно, насколько он талантливый, — озвучил мои мысли Вэй.       — Да. Но это не оправдывает твоей невнимательности.       — Я знаю, — он снова склонил голову, признавая вину.       Я только махнул рукой и сделал глоток, чувствуя, как разливается по горлу приятное терпкое тепло от лучшего гномьего виски.       — Усиль охрану некоторых членов семьи, приставь новых агентов. И пока не говори ничего Энтиору и тем более отцу.       Друг молча кивнул и отпил напиток. В бокалах с янтарной жидкостью отражались всполохи оранжевого огня от камина, слышалось потрескивание дров и отдаленные звуки голосов за дверью. За окном наливался багровым закат, и уже близко были громадные грозовые тучи, грозя с минуты на минуту отобрать у горизонта право скрыть с лица мира красное вечернее солнце.       Знакомые и хорошие ощущения, все-таки дома лучше, чем во всех мирах.              — Он же понравился тебе, Дан, — спустя какое-то время, нарушая умиротворяющее молчание, произнес друг. — Почему нет?       — Сложно сказать, — я сделал глоток и задумался, — версия с тем, что он юный посол чужого государства не подойдет?       — Возможно. Но та бездельничающая служанка принадлежит тебе.       — Да, действительно. Но не всегда же использовать окружающих в своих корыстных целях, — я усмехнулся, а Вэй наполнил наши бокалы, остро и с горечью смотря на меня. — Что, пьем за упокой моей души?       — Да иди ты, — друг тоже усмехнулся и залпом выпил алкоголь.       — Все когда-нибудь меняется, Вэй. Жизнь не может стоять на месте, даже если она во много раз длиннее человеческих жизней. Время — это всего лишь субъективное наше восприятие жизни. Но есть что-то другое, что-то еще.       — Да. Но так быстро. Прошел всего месяц. Ты даже не знаешь ее.       — Прошло четыре дня с нашей встречи. Но такое ощущение, что знаю ее всю жизнь. Или даже гораздо больше.       — Четыре дня, — неверящая усмешка и новая порция виски. — Тебя можно поздравить с появлением шаэри?       — Можешь посочувствовать, если так тебе будет легче.       — Да уж... Сочувствую... себе. Где я теперь найду компанию для походов в бордели?       — О, любой из лордов будет просто счастлив. И все еще остается Энти.       — Похоже, ненадолго, — друг мрачно сделал глоток. — Я вспомнил эту эльфийку. И вспомнил, как в последний наш визит она смотрела на Энтиора. Как на карамельную конфету.       Я не сдержался и заржал.       — Серьезно? Тогда скорее, как на ром, который ей не продадут, а так хочется попробовать.              Эти неожиданные слова вызвали кучу новых размышлений. Если эльфийка правда влюбилась в Энтиора, то ничего хорошего в этом нет. Это уже может стать проблемой. Особенно, если она правда сбежала из дома. А смысла врать у эльфа не было. Ее, конечно, могли и похитить, но... Это вечное «но».       — А где сейчас Энти?       — В северо-западном форте, в цитадели герцога Эльриха.       — И что он снова натворил, раз отец сослал его к дяде?       — Как это ни странно, он сам захотел туда поехать.       Вэй задумчиво взглянул на меня, и я прищурившись ответил ему таким же взглядом. Думали мы об одном. С чего бы это, так любившему столичные развлечения и дворцовые балы, принцу в самом начале весеннего сезона покидать столицу и отправляться в старую крепость в гости к нелюдимому дядюшке, который давно предпочел жизнь в военном форту всем прелестям жизни в столице. Он говорил, что ветра с Эльфийского моря успокаивают его, обладают мощной стихийной силой, способной быстро пополнять резерв, и никто не мешает ему в его исследованиях, связанных с целительскими и магическими свойствами редких растений. Управление своим герцогством дядя давно доверил сыну и невестке и со спокойной душой удалился в свою цитадель. Надо сказать, что подданные выдохнули с облегчением и восприняли молодого герцога с искренней радостью, потому что характер у старого Эльриха был мягко говоря не подарок — за любое лишнее или несвоевременное слово можно было с легкостью лишиться головы. А сейчас морские просторы и свежие ветра чуть остудили пылающий огонь и добавили дяде хотя бы намеки на проявления любви и сентиментальности.       Но важно было то, что цитадель находилась на берегу Эльфийского моря, на других берегах которого начинались земли детей леса. Такие совпадения пугали и заставляли невольно задуматься о знаках Судьбы.              

***

             Я пробыл дома еще некоторое время, встретился со своим старшим братом и наследным принцем — Бернардом, младшим братом Алексисом и младшей сестрой — Натаэль. Берн ничего важного не рассказал, во дворце и в стране все было спокойно, насколько вообще может быть спокоен водоворот кипучей энергии из сотен тысяч беспокойных душ. И братьям, и сестре было любопытно, что я делаю в другом мире, просто ли ради развлечения живу там или есть какая-то тайная миссия, о которой они не знают, но я только усмехался и предпочитал молчать. В итоге мы тепло попрощались, и я, попросив Вэя следить за Энтиором, и, если что — докладывать мне, перенесся порталом на морское побережье и собирался снова шагнуть со скалы в море.              Я не задерживался и не оглядывался по сторонам, а сразу пошел к краю утеса. Но в последний момент, за миг до падения, я успел почуять неясную опасность, интуиция взвыла сиреной, и я услышал свист стрелы. Тело само рефлекторно сгруппировалось, падая на землю и откатываясь в сторону. Чистая Темная энергия сорвалась с рук в сторону нападавшего, умертвляя все живое в зоне поражения. Тонкая вязь проклятия затормозила прямо перед лицом, распластавшись на экстренно поставленном щите, померцала и исчезла. Ответное сильное заклинание отправилось в сторону кустов, находящихся в десятке метров от меня, но я чувствовал, что не успел задеть будущего смертника, — в воздухе ощущалась остаточная энергия от плетения портала.       Он сбежал, и уже было не отследить куда. Я поднялся, подобрал стрелу и осмотрел место засады. После сканирования магического и визуального все равно ничто не указывало на то, кто это был. Магия классическая, незнакомая мне — значит раньше мы не встречались.       Я огляделся, снял ментальную копию этого места и, с сожалением взглянув на знакомый утес скалы, открыл портал, вплетая в него координаты дворца. Так быстро дом не отпускал.