Будет новый рассвет

      Ты можешь замолчать, ты можешь петь       Стоять или бежать, но все равно гореть.       Огромный синий кит порвать не может сеть.       Сдаваться или нет, но все равно гореть.       © Lumen «Гореть»              Лежать в воде было хорошо. Даже слишком. Особенно, когда чувствуешь прикосновения холодных рук к разгоряченному телу, к плечам, к груди. Сначала медленные, а потом жаркие и болезненные поцелуи ключиц, шеи, губ…       С губ сорвался стон, и я потянулась вперед, чтобы ответить на поцелуй, но почему-то не смогла.       — Дан…       Было так приятно, соски тянуло и внизу было горячо и мокро.       Снова тягучий поцелуй, болезненные укусы и поцелуи, совсем неясный жаркий шепот на ухо.       Перед глазами все расплывалось, мысли разбегались и дышать было трудно. Я потянулась обнять мужчину, прижать к себе ближе, но внезапно почувствовала, что соскальзываю в воду…              И, чуть не захлебнувшись, проснулась.       Вынырнула из воды, откашливаясь, с трудом фокусируя взгляд. Было жарко, от воды шел пар, застилая всю ванную, и Дана рядом не было.       Приснилось…       Я то ли засмеялась, то ли застонала и откинулась на спинку джакузи. Запрокинула голову, прикусила губу почти до боли и провела руками по напряженным соскам и ниже, разводя ноги в стороны.       Возбуждение плескалось в крови, заставляя жмуриться и чуть ли не стонать. Прикосновение отдалось приятной дрожью по всему телу.       И я мысленно вернулась в сон.              Через некоторое время я снова лежала в воде и блаженно улыбалась. Вот если сейчас не встать и не выйти, то снова усну… И опять приснится что-нибудь такое…       Я заурчала и рассмеялась. В последние дни все сны были такими яркими. Как будто живыми.       Это пугало и... возбуждало. Впрочем, так всегда у меня было — страх рядом с возбуждением.       Мотнула головой, отгоняя смущающие мысли, и все же поднялась.       Постояла несколько минут, посмотрела на кран, собираясь с духом и наслаждаясь предвкушением и страхом. И выкрутила полностью кран с холодной водой.       Ледяной поток заставил завизжать и засмеяться, но выключила я далеко не сразу.       И в совсем приподнятом настроении вылезла из ванной и вскоре вышла в комнату.              В тишине и темноте спальни сразу стало неуютно. Вспомнились все страшные вещи, что уже успели произойти здесь.       Спать здесь одной совсем не хотелось. Ладно еще вместе с могущественным магом, который подчиняет себе разных демонов из зазеркалья, а одной здесь — ни за что.       Лучше поспать в «своей» спальне.       Окинула прощальным взглядом комнату и выскользнула за дверь, плотно закрывая ее, чтобы не было соблазна еще порыться в чужих вещах. Лучше обойтись незнанием. Знание может стоить слишком дорого.       Но как же любопытно…       Я прижалась спиной к двери, глупо улыбаясь и чувствуя себя просто дурой.       Надо уйти отсюда. Лечь спать и уснуть. Может посмотреть что-нибудь интересное в инстаграме.       Подумаешь, под тем самым зеркалом есть шкафчик, в котором куча всего интересного. Во время призыва демона, я краем глаза заметила не только ритуальные принадлежности, но и много всего еще. И не успела рассмотреть…              Ду-ра. Не хо-ди.       Не ходи. Не ходи.       Стучит в ушах.       А ноги сами идут обратно к двери, руки сами открывают ее. И я не замечаю, как уже оказываюсь сидящей перед знакомым зеркалом. Только сильных и крепких рук не хватает на плечах…       Я поежилась и отогнала воспоминания подальше. Не хватало тут еще Дана. Ну нет… Он точно не обрадуется тому, что я сдалась под натиском любопытства и решила порыться в его вещах.       Взглянула в зеркало, чтобы отвлечься и успокоиться. Сейчас оно было абсолютно обычное и не страшное, и я расслабилась.       Потянула ящик за ручку, и он нехотя поехал на меня. И что за привычка оставлять все открытым?       Вот родители в детстве не сразу, но поняли, что я у них получилась безумно любопытной, и запирали все самые интересные шкафы от греха подальше. Я из-за этого часто плакала и требовала открыть, но никто не поддавался на мои уговоры.       Но классе в пятом, так получилось, что я подружилась с крайне сомнительными ребятами, которые научили меня куче всего интересного — воровать яблоки в частных домах и конфеты в магазинах, забираться на заброшки, лазать по крышам гаражей и запертых на замок крышам многоэтажек, взламывать эти самые замки… После я проверила — в запертых шкафах не было ничего интересного, кроме нескольких коробок конфет, бутылок вина и дорогих сервизов. Вскоре родители опомнились и запретили мне общаться с такими друзьями, но я до сих пор вспоминала с легкой ностальгией те дни.       Тяга к приключениям у меня была с детства, я всегда ужасно хотела чего-то интересного…       И вот, дохотелась... Желания имеют свойство исполняться. Не всегда вовремя, но обязательно исполняются.              Я усмехнулась и с интересом покрутила в руках разные странные штуки.       Здесь были уже знакомые ритуальные чаши и ножи, кинжалы и стилеты. Какие-то папки с бумагами, их я решила не трогать. Кубик Рубика и что-то похожее на сложный конструктор. Я не сдержала смешок. Удивительно, что нет радиоуправляемого вертолета. Все мужчины на самом деле мальчишки в душе? Неважно десять тебе лет, сорок или двести восемьдесят. Хотя и я чувствовала себя сейчас такой же, как в детстве, и навряд ли что-то изменится в будущем.       Еще здесь была книга.       И выглядела она так, что все, кто читал Гарри Поттера, прекрасно знали, что такие книги лучше не тревожить. И тем более не открывать.       Жуткая, в черном переплете, с красным непонятным знаком посередине, похожим на печать, пожелтевшими страницами и бархатным ляссе. Она вызывала такой же иррациональный ужас, как обитатели зазеркалья или, иногда, взгляд моего знакомого мага.       Мне было страшно даже прикасаться к ней, но любопытство оказалось сильнее. Совсем ненамного, но…              Я на всякий случай погладила корешок кончиками пальцев, но Чудовищная Книга о Чудовищах не спешила их откусывать.       Поэтому я решилась и открыла книгу в месте закладки. Это оказался рукописный блокнот. Почерк был незнакомым, писал точно не Даниэль.       Язык был вроде бы знакомый — тот самый, который я узнала благодаря Дану, — но смысл все равно оставался непонятным. Это, наверное, как древнерусский или старославянский для нас.       По отдельным частям можно было догадаться, что речь идет о магии, о заклинаниях. Я много раз увидела слова: тьма, зеркала, ритуал, и еще заметила знакомое имя — Даэреентан. Теперь понятно было, о чем шла речь. Видимо, это инструкция к тем страшным ритуалам, которые маг проводил...       На полях были странные рисунки, похожие одновременно на какие-то чертежи, геометрические фигуры или плетения линий, с совсем уж непонятными надписями, цифрами и формулами. Когда есть формулы — всегда непонятно.              Я перелистнула еще пару страниц, натыкаясь на множество интересных рисунков и слов: кровь, смерть, обряд, проклятие…       Чем дальше я листала, тем страшнее и неуютнее становилось, было жутко произносить вслух даже отдельные слова. Даже читать про себя. Даже смотреть.       Теперь зеркало напротив пугало, казалось, оно даже потемнело и снова заплясали неясные тени на периферии зрения, на границе света и тьмы.       Стало совсем жутко, и я уже хотела захлопнуть блокнот, когда наткнулась на описание свадебного обряда. Все те же отдельные слова, которые я могла разобрать создавали очень пугающую картину: кровь, храм, кровь, алтарь, жертва, пир, новобрачные, полог и что-то про постель, мужа, жену… Про смотрящих из огня и веселящихся… Что? Я совсем не понимала, о чем речь, не могла разобрать и половины. Но абстрактные картинки и узоры вызывали настоящий ужас.       Я потрогала один узор, похожий на руну, кончиками пальцев, и он нагрелся под кожей, вспыхнул оранжевым светом, а пальцы, наоборот, замерзли, будто их сунули в жидкий азот.       Глаза в ужасе расширились, я быстро одернула руку и хотела захлопнуть книгу, но…              Почувствовала жесткое прикосновение сзади — плечи так знакомо сжали сильными руками.       За доли секунды я испытала весь спектр эмоций — испуг, ужас и панику… Видимо, этого я подсознательно и хотела, раз решила совершить такую глупость.       Как я могла не услышать… Как... Как он появился?.. Он же просто убьет меня…       Я вскрикнула и вскочила, ударившись об столик, выворачиваясь из захвата и чувствуя, как сильно-сильно колотится сердце, разгоняя по телу адреналин.       Даниэль молниеносно шагнул ко мне, схватил руки, которые я неосознанно выставила вперед, завел за спину, фиксируя запястья, и грубо прижал к себе.       Он был зол. Это чувствовалось в потемневшем взгляде, в резких, но сдержанных движениях. В том, как он сжал мои волосы в кулак и грубо потянул, заставляя смотреть себе в глаза…              — Ани, — шипящие нотки в голосе, от которых по телу бешено поскакали толпы мурашек, — Разве тебя не учили, что нельзя трогать без спроса чужие вещи?       Я сглотнула и практически обреченно закрыла глаза. Стук крови в ушах был просто оглушающим. Дан так же шумно дышал рядом. Вокруг было такое сильное напряжение, что рядом как будто пробегали разряды.       — Я... Случайно... — Голос звучал хрипло, я закашлялась. Все же посмотрела на него, не представляя даже, что сказать. Как?.. Как я его не заметила? Зачем вообще полезла смотреть?..       — Эта книга — темный артефакт, книга чернокнижника, которая обладает свойством высасывать душу из людей, лишать их жизненной энергии.       Что?..       На руках зашевелились волоски от ужаса. Хотя, чего я ожидала? Стыд от своей глупости вспыхнул в душе, опаляя щеки жаром.       — Я... Не знаю, зачем посмотрела... Но я даже не чувствовала ничего такого…              Дан резко и зло развернул меня к себе и сжал шею, приподнимая подбородок и вглядываясь мне в глаза.       — Наверное, это потому что, древний артефакт не настолько глупый, как некоторые любопытные ведьмы, — он говорил тихо и холодно, заметно сдерживаясь, чтобы не сорваться и не сказать или не сделать чего-то... плохого. — Если бы ты не была ведьмой, уже была бы мертва. Твоя магия тебя защитила. И то, что на книгу все-таки наложено сторожевое заклятие.       Тихие слова и ровный тон заставляли сердце замирать от ужаса. К глазам подступили слезы.       — Прости… Я не знаю, как так получилось... — я чувствовала все большее напряжение, как будто перед грозой. Кончики пальцев странно покалывало. Хотела сказать, что надо бы запирать на замок такие страшные вещи, но тогда он бы точно меня убил, самостоятельно.              Дан закатил глаза и резко отпустил меня, видимо правда сдерживаясь, чтобы не свернуть шею глупой ведьме. Выдохнул и осмотрел меня, нахмурился, взял мою руку, рассматривая ближе.       — Ты касалась рун?       Твою ж мать.       Вот если я скажу "да", что он сделает? А если не скажу... Умру от того, что какая-то заколдованная книга выпьет мою душу?..       В голове были одни нецензурные слова, и я промолчала.       Он посверлил меня взглядом, неосознанно сильно сжимая руку, до боли. Я дернулась, и он отпустил, процедил какое-то ругательство сквозь зубы, отошел к столику с книгой и провел над ней руками.       Я почти почувствовала поток странной энергии, обволакивающей блокнот со всех сторон. Книга поднялась в воздух, повисела и посветилась немного, а потом вспыхнула резко Тьмой и слевитировала обратно на место, в ящик.              Напряжение сразу отступило, но не до конца. Теперь стало как будто легче дышать, и кончики пальцев уже не кололо какими-то иголками. Но... Теперь я до ужаса боялась Темного мага. Книга хотя бы была не человеком...       Я со страхом следила за действиями мужчины. За тем, как он подошел к небольшой барной стойке, плеснул в стакан и выпил янтарный напиток.       — Не хочешь тоже выпить?       — Не очень…       — Ты хоть понимаешь, как это было глупо с твоей стороны?       — Да, — я опустила руки, выдыхая. Постепенно приходило осознание того, что я вправду совсем глупая. И наверняка бы могла погибнуть, если бы не Темный маг...       — Что ж, отлично, — стакан со стуком опустился на столик, от чего я вздрогнула.       И почувствовала просто волну паники, когда Дан направился к гардеробу рядом с зеркалом.       Не-ет… Нет, нет, нет. Только не туда.       От сильного и сладкого ужаса потемнело в глазах.              Маг надавил на шкаф, находящийся в середине и тот с щелчком открылся.       Дан с удивлением оглянулся на меня, посмотрел в мои расширившиеся глаза. И слишком понимающие и насмешливо усмехнулся. Бл*ть.       — Ты так боишься. Твой страх ломает все щиты, — его глаза потемнели, и во рту, кажется, мелькнули клыки. — Уже успела все проверить?       Бл*ть… Твою мать.       Других мыслей уже не осталось. Только пронзительные, пугающие и безумно манящие ощущения.       Я закрыла глаза. Скулы болели, то ли от сдерживаемой улыбки, смеха или слез, то ли просто от нервов.       — Ани… Любопытная ведьмочка, — он подошел ближе, щекоча дыханием висок. — У вас в мире есть поговорка про кошку и любопытство.       Я прерывисто выдохнула, но так и не смогла вдохнуть полной грудью, и почти застонала, когда его пальцы нежно пробежали по щеке, а потом жестко и больно сжали шею и скулы.       — Придется отвечать за свои необдуманные действия, — совсем уже шепот на ухо. И я чувствую, что просто таю, растворяюсь в его руках.       Наверное, я должна была сказать, что-то. Дать свое согласие на... такое…       Он ждал, не отходя, но и не продолжая, и я смогла только кивнуть и снова сглотнула, взглянув в потемневшие глаза.              Это было страшно... Но так мне нравилось. Возбуждение пульсировало в крови, собираясь в комок внизу живота. Сильные жесткие руки, зарывшиеся в волосы и быстрый страстный и болезненный поцелуй со вкусом виски, как будто пропитанный облегчением. Наверное, он волновался за меня в те мгновения, когда почувствовал, что книга открыта…       Но через несколько секунд Дан резко оторвался от моих губ, и я потянулась к нему продолжить, чувствуя, как мокро уже между ног.       Он усмехнулся, клыки и не собирались исчезать, слишком остро действуя на нервы.       И легко, почти как погладил, ударил по щеке…       Я почти кончилась от такого действия. Мысли окончательно растворились, оставляя только оголенные нервы-провода.              — Раздевайся, — голос слышался глухо и кружилась голова. Мыслей не было совсем, только сердце в очередной раз замерло от такого тона, но я на автомате расстегнула шорты, позволяя им свободно упасть вниз, стянула футболку.       Дан тоже снял рубашку, оставаясь в одних штанах.       И я замерла, с предвкушением ожидая, что будет дальше. Извращенка…       Где-то на периферии сознания маленькая адекватная я, с непониманием и ужасом, следила за всем происходящим. Почему я подчиняюсь? Почему все еще тут? Почему мне это нравится, черт возьми?!       — Стоит сразу и полностью выполнять мои приказы, — тихий шепот щекочет нервы, а его пальцы пробегают по позвоночнику, заставляя выгнуться и дернуться от щекотки. Он подцепил нижнее белье, по очереди избавляясь от верха и низа.       Руки беззастенчиво скользили по всему телу, раздвигали мокрые складочки и выкручивали соски. А когда я пошевелилась, подаваясь на встречу приятным ощущениям, он больно шлепнул по ягодице.       — Не двигайся.              Вздрогнула и попыталась вдохнуть воздух, но колотящееся сердце не давало этого сделать.       Закусила губу, следя за тем, как мужчина снова отошел к ящику.       — Что ты предпочитаешь, наручники или веревки? — такой светский непринужденный тон, как будто мы на приеме говорим о погоде.       — Бл*ть... — не сдержалась и выдохнула, сцепляя дрожащие руки вместе. Сделала зачем-то непроизвольный шаг назад. Уже поздно бежать.       — Ругаешься, — в голосе слышно почти мурлыканье. — А ведь это запрещено.       У меня вырвался истерический смешок. Надо бы поинтересоваться правилами... потом.       Я встретилась взглядом с веселыми и очень предвкушающими глазами мага, он осматривал мое тело и столько сдерживаемых эмоций скользило во взгляде, в движениях.       Такой кайф... Извращенцы… Оба.              Он выбрал веревки.       Я с замиранием сердца следила, как он подходит ближе. Пропускает сквозь пальцы мои распущенные волосы, скользя рукой по изгибам тела.       — Встань, на колени, Ани.       Дыхание прервалось, и я зажмурилась, пытаясь собрать остатки себя, которые никак не хотели собираться.       Взглянула ему в глаза, сглотнула и с трудом покачала головой.       — Нет… Я не хочу так, Дан.       Вот сейчас стало по-настоящему страшно. Он же может принудить меня… Одним касанием, одним словом. И у меня не будет сил сопротивляться. Но тогда все будет совсем не так… Горько и неправильно.       Наверное, он увидел болезненные опасения в моих глазах и принял их, на миг прикрыв глаза.       Я почти заплакала от облегчения. Я не рабыня, он обещал, что не будет принуждать. Но как же страшно…       Мы как будто ходим по грани острейшего клинка, а совсем рядом пропасть, и если упадешь — не выберешься.       — Хорошо. Протяни руки.       Я подчинилась. И потом в сознании очень ярко, наверное, на всю жизнь отпечаталась картинка, как сильные мужские руки ловко и профессионально обматывают, вокруг тонких запястий, веревки.       Как конец веревки поднялся в воздух и закрепился где-то на потолке — удобно использовать магию таким образом.       Руки вытянулись над головой.       Очень, очень странные и дикие ощущения, когда ограничивают контроль над телом. Хочется пошевелиться, а не получается…       Дан усмехается, глядя на меня, и от этой знакомой усмешки в сердце потеплело. До этого он был слишком серьезным, чересчур сильно действуя мне на нервы…       Наверное, успокоился, когда увидел, что я наконец-то не смогу пошевелиться и сделать что-то без его ведома. Смешно.                     Дальше все происходящее запомнилось какими-то обрывками, образами и слишком острыми ощущениями.       Тусклый свет торшеров, рассеивающий темноту глубокой ночи, полная луна за окном и атмосфера, пропитанная возбуждением, болью и удовольствием.       Дан, уже не сдерживаясь, жадно скользил руками по моему телу, оставляя укусы, засосы и следы от шлепков, а я выгибалась и стонала, не в силах сдерживаться, хотя следующий приказ был: «ни звука»…       В какой-то момент я вскрикнула и закусила губу от удовольствия, мужчина усмехнулся и отошел к чертовому ящику… Достал какую-то штуку, возможно, она называется стек.       В голове снова пронеслась куча нецензурных слов, я резко вздохнула и задержала дыхание, смотря на него расширенными глазами. Ладно, это, наверное, не очень больно, больше страшно...       Гремучий коктейль из страха и возбуждения не давал дышать, вызывая почти взрыв.       — Я же предупреждал, что придется отвечать за свое любопытство, за неподчинение… — Че-е-ерт… Его голос, низкий завораживающий тон, заставляли практически кончить.       Стек проскользил в ласке по спине, ягодицам, ногам, а за ним повторяли движение горячие руки и губы… Первые несколько несильных ударов по ягодицам показались оглушающе звонкими.       Я всхлипнула и закусила губу до крови. Больно. Но так приятно, что я почти кончаю.       Еще бы было не приятно — я просто умирала от его прикосновений, от дыхания, от поцелуев в самые чувствительные места — в жилку, бьющуюся на шее, в место, чуть ниже затылка, в губы…       Он видел, как я реагирую и играл со мной, наслаждаясь этой игрой, впитывал эмоции, которые плескались просто через край, и довольно жмурился.              Мимолетные прикосновения распаляли, заставляли стонать и шептать: «еще, пожалуйста…»       Поцелуи сменялись жгучими ударами стека, поглаживаниями внизу и снова ударами — по ягодицам, по груди, бедрам, клитору…       Твою мать… Я просто, наверное, умру, от оргазма или от его отсутствия. Будет первый случай в истории.       Все тело горело, прикосновения ощущались слишком остро, и я уже совсем не могла сдерживать стоны и всхлипы, я жмурилась. Руки дергались в веревках и то, что я не могла ничего сделать, только усиливало ощущения в сотни раз.       — Ну пожалуйста, Дан… Пожалуйста… — мольбы прямо в губы. Он снова целует, но отстраняется слишком быстро. — Ты просто монстр…       Я всхлипнула и резко потянулась к нему, чувствуя сильную боль в руках, сдерживаемых веревками, впилась в такие желанные губы, и прикусила, кажется, до крови. Во рту чувствовался металлический привкус крови, но я никак его не отпускала.       Дан схватил меня за плечи и отстранил от себя, не сдерживая смех и слизывая капающую кровь.       — Ну и кто из нас монстр, детка?              Он сделал круговой жест рукой, и веревка перестала удерживаться на потолке. Я зажмурилась от боли, опуская затекшие руки. Дан потянулся к связанным запястьям и аккуратно распутал веревки.       Я посмотрела на оставшиеся красные следы, а потом вцепилась ему в плечи, снова целуя, впиваясь в спину ногтями. Теперь он не отстранялся, с такой же страстью целуя меня, прижимая совсем близко, вжимая в себя.       Я нащупала руками ремень и торопливо расстегнула пряжку и ширинку, запустила руку внутрь и сжала стоящий и напряженный член, он тоже был влажным и очень возбужденным.       Через несколько секунд я оказалась прижата к кровати, а Дан уже вколачивался в меня, совсем не сдерживаясь, до боли резко входя и выходя.       Я впилась ему ногтями в спину, чувствуя, что, наверное, кончу от нескольких движений. Даже боль от всего лишь второго в жизни проникновения не мешала.       Никогда не думала, что могу настолько кого-то хотеть, что могу так стонать и выгибаться… Это вообще я?       Через пару минут страстных и быстрых движений я закричала, содрогаясь в безумно приятном оргазме. Перед закрытыми глазами как будто сверкали фейерверки, и я даже не знала, что может быть настолько хорошо…              Дан продолжал вторгаться в мое расслабленное тело и вскоре зарычал, тоже дрожа и кончая. Он так же не мог сдержать стоны и громкое дыхание, перекатился вместе со мной, и я оказалась лежащей на его груди.       Прижалась губами к его шее, проведя языком и почти заурчала.       Он слишком довольно, расслабленно и немного удивленно улыбался. Подозреваю, что мое выражение лица было точно такое же. Просто, слишком хорошо нам было вдвоем. Так не бывает… Просто не бывает, чтобы было так хорошо.       Говорить не хотелось, хотелось лишь расслабленно перебирать волосы, гладить плечи и руки друг друга.       Я счастливо посмотрела на него, чувствуя слезы на глазах. Он ответил таким же глубоким и открытым взглядом, как будто позволял смотреть себе в душу.       И я закрыла глаза, уткнулась ему в грудь, не в силах вынести еще хоть каплю... чего угодно.       Он немного сместился, накрыл нас одеялом, и я удобно легла ему на руку, почти мгновенно засыпая.       

***

             Мы можем помолчать, мы можем петь       Стоять или бежать, но все равно гореть.       Гори, но не сжигай, иначе скучно жить       Гори, но не сжигай, гори чтобы светить!       © Lumen «Гореть»              Ани уснула, а я все лежал, не шевелясь, продолжая перебирать мягкие рыжие волосы, смотрел на подрагивающие ресницы и приоткрытые губы шаэри. Предначертанная судьбой. Почти совсем ребенок, любопытная и искренняя, и такая пламенная, страстная девушка. Вправду похожа на пламя. Она как будто всегда горит, сверкает фонтаном жизни и эмоций и не сгорает, пламя становится только больше, сильнее.       В груди потеплело и оформилось четкое желание — не дать потухнуть этой девушке, сделать так, чтобы она всегда продолжала гореть, несмотря ни на что.              Я осторожно поднялся, но девушка спала крепко, ни на что не реагируя. И проспит, наверняка, очень долго, книга все же успела от нее подпитаться, хотя я успел вовремя. Как только почувствовал, что артефакт трогает кто-то чужой, оставил незаконченные дела Вэйлару и быстро переместился в этот мир.       Выяснить удалось мало, наемник профессионально не оставлял следов. Стрелы использовал обычные, продающиеся в любой оружейной лавке в столице. Только вот стрела была смазана парализующим ядом и целился неизвестный не так, чтобы убить, а чтобы ранить. Значит, кому-то что-то было нужно от него самого.              Я налил себе еще немного алкоголя, сходил за соком на кухню и тоже плеснул в стакан. Иначе даже темная кровь не справится с похмельем.       Подошел к окну, открыл, вдыхая почти чистый ночной воздух, так редко он был здесь чистым, и посмотрел на звезды.       Где-то там, в одной из миллионов галактик продолжали жить привычной жизнью обитатели Талара, мог бы сейчас быть там… И даже не вспоминать о мире под названием Земля, жить привычной жизнью и даже не знать, что где-то во вселенной есть девушка, которая просто идеально мне подходит.              Она понимала его. Понимала с полуслова, полувзгляда, как и он ее. Такие разные, непохожие, чужие друг другу, но одновременно, как будто половинки одного целого.       Эльфийский народ говорил про двух шаэри, предначертанных друг другу людей, что струны их души созвучны и звучат, идеально в унисон, образуя музыку вселенной.       Возможно, это было правдой.       Алкоголь приятной горечью и теплом растекался по горлу, а звезды светили особенно ярко, подмигивая из космоса всем не спящим созданиям, которые зачем-то каждую ночь вглядывались в бесконечное темное небо, ища ответы на ведомые только им вопросы.       Ответы находились не всегда, но зато ночь щедро дарила людям всех миров желанный покой и умиротворение. Гармонию и единение с миром, со вселенной.              Даниэль любил ночь.       А Анастасия любила рассветы.