Будет новый рассвет

      Раньше не было ни времени,       Ни земли, ни пыли — ничего. Забыли всё.       Было небылью, да стало былью,       Река остыла, и вода застыла в ничто.              Время — быстрая река, никого не обойдёт.       Ждёт невеста жениха. Ждёт, как часа своего.       В белый цвет облачена, точно в саване стоит.       На покой обречена, свадьбы колокол звенит.              Забирай, забирай! Приходи, прилетай!       На века отдана дева юная.              Женя Любич «Ритуальная»                     Я бы хотела увидеть за спиной Дана, но знала, что все будет не так.       Девушки. Шестеро. Служительницы богини Равновесия, специально обученные альхны, которые являются неотъемлемой частью каждой свадьбы в Темной империи. Шестеро бывают только у Высших аристократов, обычно меньше. Их лиц не видно за деревянными масками с узорами и белоснежными вуалями, глаза подведены красным. Смотрится это жутко. Они похожи на мертвых невест… Откуда-то доносится длинный протяжный звук, как стук в бубен. В руках у двух девушек инструменты, создающие тягучую ритуальную музыку, пробирающуюся легкой тревогой в сердце.       Я стараюсь успокоиться и легко улыбаюсь, они ничего не говорят. Только подносят ко мне белоснежный плащ, вышитый красным бисером. Я склоняю голову, позволяя одеть его на себя, скрывая великолепное свадебное платье. Идеальный макияж перечеркивают красными линиями краски на веках, на щеках. Я знаю, что она смоется, а пока под капюшоном ее никто не увидит. Капюшон надевают мне на голову, и теперь я похожа на них. Единственное отличие, что их плащи полностью белые, мой же расчерчен красным бисером.       Музыка продолжает течь древними напевами, завораживает. В и так темной комнате становится еще темнее. Двери распахиваются, и мы всемером покидаем покои. Все в капюшонах, не видно лиц за масками. Под ритмы древней мелодии что-то зарождается в моем сердце… Каждый шаг кажется безумно важным, будто ход иглы, сшивающий полотно моей жизни по новой.              Мы спускаемся к выходу из дворца. Нас провожают взглядами десятки нарядных придворных, слышны приглушенные голоса, но все теряется за музыкой, отбивающей сердечный ритм. Перед жрицами богини все, даже аристократы, склоняют головы. Я совсем не вижу людей или нелюдей, зато вижу древние потертые камни величественного императорского дворца, картины на стенах, дышащие великой историей. И понимаю, что сейчас столь же значимая история творится со мной.       На улице тоже люди и нелюди, целая толпа. Но все молчат, прислушиваясь к мерному тягучему звуку музыкальных инструментов. Странно, что выглядят они небольшими, а звук разносится повсюду. Магия… Каждый мой шаг, каждое действие сейчас пропитаны древней, как этот мир, магией.       Мы всей процессией из семи девушек спускаемся по центральной лестнице под сотнями взглядов, но белые плащи надежно укрывают дев от посторонних глаз. Сейчас я понимаю смысл — здесь свадьба — это таинство, соблюдение очень древних традиций, правильных, соприкасающихся с истоками.       Мы подходим к открытой белой повозке, украшенной красными цветами, похожими на кровь. Сочетание белого и красного в свадебных традициях восхищает. Четверка лошадей, запряженная в повозку, тоже белоснежная, в их гривы вплетены все те же красные цветы. Стоит нам сесть и лошадям начать движение, музыка становится громче, протяжнее, все больше новых торжественных нот слышны в мелодии. Музыкальные инструменты светятся малиновой магией.              Дорога до центрального храма занимает не больше десяти минут. Я совсем не успеваю настроиться, как уже приходиться покинуть повозку. С ужасом оглядываю площадь, полностью заполненную что-то радостно кричащими людьми. Это уже не около сотни придворных, это все гораздо более пугающе и невероятнее. Они правда все приветствуют меня?       Вокруг нас десятки гвардейцев, окружают, образуют коридор. И я делаю первый неуверенный шаг вслед за двумя альхнами. Дороги назад уже нет, позади кареты ликующая толпа людей.       Сейчас я больше всего рада широкому капюшону и плащу, полностью скрывающему меня. Все эти люди видят лишь хрупкий силуэт будущей жены Третьего принца, а не меня саму. К подобному вниманию я совершенно не была готова. Ната, когда рассказывала мне обо всем, как-то забыла упомянуть, что по приезде к храму, на площади будет толпа простого народа. Наверное, для нее это было само собой разумеющимся.       Я иду по коридору, выстроенному гвардейцами, через всю площадь к храму. Люди кричат что-то в след, но хотя бы одобряющее, а не осуждающее, к моему облегчению. Под ноги летят монеты, цветы и что-то еще. У меня перед глазами все расплывается, я вцепляюсь в плащ, все больше чувствуя благодарность к этой традиции.              Но вскоре все заканчивается. Храм Богини Равновесия, величественный и строгий, бело-синий, распахивает перед нами свои двери, а после они с глухим звуком закрываются, мгновенно отрезая весь гомон толпы.       На пару секунд наступает полная тишина. Я рискую чуть поднять капюшон, чтобы увидеть больше. Здесь, как в католических храмах на Земле, есть скамейки. И все они заполнены людьми и нелюдями, которые сейчас стоят. Все смотрят на меня. Впереди же, у большой белоснежной статуи женщины, держащей сияющие весы, я вижу принца.       Таинственные инструменты вновь начинают мелодию с долгой, тревожной и пронзительной ноты. От этой музыки сжимается сердце и почему-то выступают слезы на глазах. Она будто бы провожает в последний путь. Возможно, так и есть. Все-таки брак в Темной империи — это навсегда.       Звук. Удар в бубен. Мелодия набирает обороты. Я стою. Одна из девушек-альхн подходит ко мне, кивает головой, указывая вниз. Я медленно снимаю удобные серебристые туфли… Она вкладывает мне в руку острую грань обелиска. Как бы не порезаться раньше времени. Мне хочется хихикнуть, нервы на пределе. Но я сдерживаюсь. Поднимаю голову. И делаю первый шаг вперед.              С началом моего движения музыка становиться насыщеннее, громче, торжественнее и будто бы еще более тревожнее. Я улыбаюсь, успокаивая себя хотя бы привычной улыбкой. Под ногами чувствуется холод камня, а потом сок красных ягод. Не знаю, что значит эта традиция. Но она, как и все другие, точно связана с кровью… Ноги пачкаются красным холодным соком, я задерживаю дыхание, но продолжаю идти.       И вновь шаги до алтаря представляются нитью, перекраивающей судьбу. Я смотрю вперед на непроницаемое, но такое родное лицо Темного мага. В какой-то момент позади остается моя семья, стоящая здесь же, среди гостей. Позади остается весь мир.       Под тенью статуи Богини магия ощущается сильнее, нервы становятся натянутой струной. Музыка обрывается, стоит мне остановиться. Даниэль делает шаг ко мне. И теперь мелодия становится неуловимо другой, но все такой же глубокой и чувственной. На принце черный, с серебряными вставками идеальный костюм, нечеловеческая внешность. Он останавливается в полуметре от меня, снимает мой капюшон. Я задерживаю дыхание, больше прятаться не получится. Даниэль протягивает мне свободную руку. Я вкладываю свою дрожащую ладонь в его. Но хватает на миг утонуть в его глазах, чтобы понять, это самый лучший момент в моей жизни.       По сторонам от нас оказываются Маша и Вэйлар, кхаэн — свидетели. У них в руках венцы. Но я бы не назвала их красивыми или торжественными. Венцы сплетены из старого дерева, ставшего камнем, в них видны прожилки, по которым течет магия, а еще они с очень острыми гранями. О них точно можно порезаться. Меня предупредили, но я все равно испуганно приоткрываю губы, вижу такой же страх в глазах Маши. У нее дрожат руки, когда она надевает мне на голову этот венец. Острая грань рассекает кожу и по виску катится капля крови, хорошо, что никто не видит, мы не так близко к гостям. Я выдыхаю, Маша испуганно закусывает губу, шепчет извинения. Но по-другому бы и не получилось. На виске Дана тоже кровь… Мне остается лишь догадываться, почему здесь свадьба так тесно связана с кровью и страданиями.       Мы поворачиваемся к служителю в возрасте, облачённому в золотые одежды. И дальше начинается более-менее похожий на Земной свадебный ритуал. Служитель, мешая современный язык с древним, произносит воззвание к Богини, прося принять наши клятвы. Потом звучат и сами клятвы, которые сначала Дан, потом я, повторяем. О том, чтобы быть вместе в болезни и здравии, в нищете и богатстве и так далее. Я запинаюсь на следующих словах, но все-таки произношу, что клянусь беспрекословно подчиняться мужу, что его воля — моя воля. И иронично подмечаю, что никаких вопросов о том: «Согласна ли я?» не прозвучало и не прозвучит. Тут и начинаются отличия от привычных мне реалий. И не заканчиваются на этом.              — Ваш брак благословлен Богиней, Ваше Высочество, — медленно и громко произносит служитель. И так сияющие весы и правда светятся теперь еще ярче. За нашими спинами слышится дружный вздох восхищения. Я понимаю, что речь про ту самую связь шаэри. — Прошу, — служитель указывает рукой нам направление вперед.       Делает несколько шагов и открывает перед нами полог. Я вцепляюсь в руку Дана, мы проходим и полог за нашими спинами скрывает нас ото всех.       Впереди лестница, ведущая вниз. Камни голые, холодные и необработанные. Босыми ногами ступать по ним сложно, но мы все же медленно продвигаемся вниз. Кстати, без обуви только я. Будто бы невесту здесь правда готовят, как покойника. У Дана нет ни плаща с красным бисером, ни краски на лице, он выглядит как всегда идеально.       — Холодно, — произношу шепотом. Ноги и правда окоченели от холодных камней.       — Почти пришли, — улыбается мне Дан, крепче сжимая руку.       Мы входим в помещение, которое гораздо больше похоже на священное место с алтарем, чем главный зал храма.              Здесь все те же черные не огранённые камни, помещение небольшое, а в центре алтарь, от которого веет настолько сильной и древней магией, что я не могу даже вдохнуть. Я вспоминаю день знакомства с Императором. Я тогда думала, что не испытаю большего давления некой магии и силы. И тогда я не встала на колени.       Сейчас не возникает даже такой мысли. Я опускаюсь на колени перед алтарем, уговаривая себя вспомнить, что все еще могу дышать. Белый плащ ярким пятном расплывается по камням.       Алтарь остается на уровне рук. На нем весы. Я понимаю, что никогда к ним не прикоснусь. Они сделаны из чистой невероятно сильной магии, которая наверняка убьет меня.       Я выдыхаю, когда и Дан опускается на колени рядом со мной. Берет мою безвольную руку, сжимая острый обелиск в моей ладони. Грани режут кожу, рука наполняется кровью, а глаза слезами от боли. Но у меня нет дыхания, чтобы плакать. В руке Дана такой же обелиск, тоже струиться по ладони кровь.       Наша кровь собирается в разные чаши весов. И они покачиваются…       Дан начинает читать длинное и сложное заклятие на древнем языке. Не заклятие даже, призыв. Молитву. Я различаю лишь отдельные слова. Про кровь, про связь, про разделение жизни.       С каждым миллиметром наклона весов то в одну то в другую сторону мое сердце сжимается. Но вот через несколько долгих секунд весы замирают в равновесии и вспыхивают ослепительным белым светом.       — Теперь моя жизнь действительно твоя жизнь. И наоборот, — произносит Дан, поднимая мою окровавленную руку, целуя запястье, заодно пробуя с довольной улыбкой кровь. — Ритуал почти завершен.       Я улыбаюсь ему в ответ, смаргиваю слезы.       — Мы стали.. шаэри?       — Подтвердили связь, — он кивает.       Переводит взгляд на весы, свет от которых погас. Наша кровь испарилась, а на дне каждой чаши остались тонкие серебряные нити. Они выглядят настолько потусторонними, что я безумно боюсь к ним прикасаться.              — Это.. вместо обручальных колец? — Спрашиваю шепотом, все еще гипнотизируя нить. Откуда они появились?       — Кольца будут наверху. А сейчас… Ты первая? — Дан усмехается.       Я испуганно замираю. Чувствую, что здесь есть какой-то подвох.       — Я.. должна повязать ее тебе? На запястье?       Дан кивает.       Я с трепетом и осторожностью прикасаюсь к этому чуду, пропитанному магией. Кажется, что эта вещь будто бы с Изнанки мира. Наверняка, подобные украшения носят такие, как Шива.       Сглатываю. Подношу нить к правой руке Дана, обвивая запястье. И с ужасом дергаюсь, когда серебряная нить с шипением впивается в его руку, растворяясь насквозь. Дан ни капли не меняется в лице, но ведь это наверняка больно. Или нет? На месте нити на запястье остается лишь тонкий серебристый рисунок, вязь. Выглядит красиво.       Дан тоже берет в руки нить. Обхватывает мою правую руку, левая как раз все еще в крови и болит. Бережно гладит запястье.       — Не кричи, — произносит тихо.       Я распахиваю глаза. Он прислоняет нить к руке…       И не смотря на предупреждение, я не могу сдержать крик, переходящий в стон. Я падаю, сжимая руку, слезы катятся против моей воли из глаз. Это не только выглядит, как будто раскалённое украшение впивается в руку, это ощущается так же. Это ужасно больно.       Дан подхватывает меня, прижимает к себе, что-то успокаивающе говорит.       — Ну тише, тише, — я слышу легкий смех в его голосе. Вскидываю голову, а он прижимает меня к себе сильнее, гладит по спине. — В конце концов эта боль плата за очень долгую жизнь.       Я киваю несколько раз, улыбаюсь, прижимаясь к нему сильнее, стираю слезы. Дрожь проходит, и рука все еще на месте, ее вовсе не отрезало, как мне показалось в первое мгновение.       — Тебе тоже было так больно? — спрашиваю, поднимая голову. Его губы так близко, так хочется поцеловать их. Дан кивает. — И ты даже не изменился в лице? Всех Темных учат терпеть боль?       Он невесело усмехнулся и снова кивнул. Я зажмурилась, чувствуя, будто в сердце впиваются осколки того обелиска, которым я порезала руку. Он, кстати, потерялся где-то здесь, а, может, тоже исчез. Этот мир был жестокий, пугающий и притягательный. Теперь мой мир.       — Нам нужно возвращаться. Сотни гостей ждут. — Дан подал мне руку.       И я поднялась, желая поскорее покинуть место столь яркой силы. Божественной силы. Теперь я поняла, почему никто в этом мире не сомневался в реальности существования богов. Подтверждение было ярким и доступным.              Перед пологом я замираю, сильнее сжимая руку моего мужа. Мужа… Зажмуриваюсь, стоит пологу отодвинуться, в глаза ударяет яркий свет.       Мы, все так же держась за руки, возвращаемся к алтарю. Но от этого алтаря та самая невероятная энергия ощущается в десятки раз меньше, чем от подземного.       Служитель торжественно объявляет, что заключен ритуал соединения душ. Продолжает речь о значимости сегодняшнего дня для всего государства, для Императорской семьи и народа империи. А потом обращает внимание на нас с Даном и завершает речь предложением обменяться кольцами.       И теперь я, наконец-то не волнуясь, что чудесное золотое кольцо с темным бриллиантом в центре прожжет палец насквозь, поднимаю свою руку, позволяя принцу надеть его мне. Повторяю тоже самое, не в силах сдержать улыбку.       А потом под звуки торжественной музыки, которая уже не звучит, как траурные мотивы, а больше похожа на праздничную, запрокидываю голову и растворяюсь в долгожданном поцелуе.              Своды храма тонут в аплодисментах, музыка становиться громче, радостнее. Я смеюсь, улыбаюсь до слез, отрываясь от принца. Он выглядит непроницаемым, но в глазах я читаю тот же океан чувств, что затапливает полностью меня. Дан уверенно развязывает завязки на моем плаще, и я наконец-то остаюсь в шикарном темно-серебряном платье, похожим на млечный путь. Слышу восхищенный шепот за спиной. Девушка-альхна подходит ко мне и помогает обуться и умыться, с помощью магии от красной краски не остается следа, а макияж не портится.       И теперь ритуальная часть свадьбы остается позади. Мы с Даном держась за руки, проходим к выходу из храма, слыша поздравления, радостные голоса со стороны. В первом ряду я замечаю легкие поздравительные улыбки от членов императорской семьи, в середине зала вижу счастливые и заплаканные лица родных, улыбаюсь им.       Перед тем, как двери открываются, Дан скрывает мое лицо фатой. Теперь можно рассмотреть мое платье, прическу, но не черты лица. Мы покидаем храм, и я испуганно замираю перед ликующей толпой народа. Дан сдержанно поднимает наши руки вверх.       — Помаши им, — хмыкает принц. Его лицо остается серьезным, он точно не собирается приветственно махать толпе.       А я хоть и боюсь, но растягиваю губы в улыбке и приветственно поднимаю руку. Толпа ликует, я выхватываю отдельные лица, с любопытством и восторгом рассматривающие нас. Наверное, не так часто члены императорской семьи, встречаются с простыми хоть и столичными жителями.              Мы проходим сквозь людскую толпу, по коридору, выстроенному гвардейцами, теперь вместе с Даном держась за руки. Рядом с ним мне уже не страшно. Люди продолжают приветственно и поздравительно кричать, нам под ноги летят цветы. Гвардейцы сосредоточенно не пускают никого ближе, отталкивают. Перед нами солдат хватает маленькую девочку, пробравшуюся с цветком сквозь толпу. Она вскрикивает от жесткой хватки, мужчина хочет задвинуть ее обратно в толпу. Но я останавливаюсь, наклоняюсь и беру у нее из рук цветок, улыбаюсь ей. Столько счастья и восторга в детских глазах, она с открытым ртом рассматривает меня и мое платье. Я смотрю на гвардейца, вытянувшегося перед нами по струнке, побледневшего.       — Передайте потом ее матери в целости и сохранности, — произношу тихо.       — Так точно, выше высочество, — мужчина по-военному кланяется мне, боясь даже посмотреть на принца, который рассматривает его.       Мы продолжаем движение, Дан хмыкает, я сильнее сжимаю его руку, без слов говоря, что ничего смешного. А еще с запозданием понимаю, что стала принцессой. Настоящей принцессой.       — Он обратился так ко мне… — Произношу в шоке вслух.       Мы подходим к той же белоснежной карете с цветами, запряженной четверкой лошадей.       — Именно, — Дан усмехается. Предлагает мне руку. — Прошу, Ваше Высочество.       Я, округлив глаза, принимаю его руку, он помогает мне залезть в карету, запрыгивает следом.              Карета начинает движение, окруженная гвардейцами.       — Я стала принцессой, — прислоняю руки к горящим щекам. В пальцах я все еще сжимаю цветок от девочки. — Настоящей принцессой…       Не могу сдержать счастливого заразительного смеха. Дан приподнимает губы в улыбке в ответ. А я вновь рассматриваю волнующуюся толпу, провожающую нашу карету ликованием.       — Оказывается, вас любит народ. Точно не ненавидит… — Я вновь поднимаю руку и машу, искренне улыбаясь.       — Ты сомневалась? — Хмыкает принц.       — Я думала, что рабство, всякие заговоры, и все остальное… — Я неопределенно махнула рукой. — И не ожидала такого…       — Рабство есть во всех странах этого мира. А Темная империя считается одной из самых благополучных и желанных для жизни стран.       Я с любопытством покачала головой. Столь многое мне еще предстояло узнать о моем новом мире.       — А остальные придворные и твои родные как доберутся? — Я смотрела на толпу, смыкающуюся за нашими спинами, провожающую нашу карету.       — Из храма откроется портал. Члены императорской семьи и правда очень редко оказываются среди простых людей. Многие, — Дан махнул рукой в сторону людей, — видят нас первый и последний раз в жизни. Власть считают наместниками Богини.       — Ничего себе… — Все это было так невероятно осознавать.              И еще более невероятно было понимать, что теперь этот недосягаемый для простых смертных Темный принц мой муж. Буквально навсегда. На очень-очень долгую жизнь.       Дан улыбнулся мне, прекрасно почувствовав мои эмоции, а может даже мысли. А я вдруг поддалась ближе и потянулась к его губам. Принц не стал отталкивать, обнял за талию, пересаживая к себе на колени и целуя.       И за спиной я слышала теперь еще более восторженные крики людей, которым посчастливилось увидеть, что наместник Богини тоже может поцеловать любимую девушку. Дан хохотнул, вновь уловив мою намеренно громкую мысль.              Все это было волшебной сказкой. А мы тем временем приехали во дворец.              ***              Дальше был бал. Самый невероятный из всех, которые я уже успела посетить в этом дворце. Сейчас все это было для меня. Для нас. Настолько сказочно, прекрасно, что мне постоянно хотелось то ли рассмеяться, то ли расплакаться.       Первый вальс молодоженов. Пронзительный, красивый, с магическими иллюзиями. Мы с Даном в центре, все смотрят на нас. А мы только друг на друга. Во взгляде накрепко сплетается та самая красная ниточка, что я почувствовала еще при первом знакомстве в кафе. При первом взгляде. При первом поцелуе.       Вальс кончается, а праздник только начинается. Я никогда не слышала столько поздравлений от стольких людей и нелюдей. Чувствовать себя в центре внимания было некомфортно лишь несколько первых минут, а потом я вовсе перестала что-то чувствовать, эмоции переливались через край и смущению места точно не осталось. Все заняло безграничное счастье.       — Как я рада за тебя, — объятия с Машей. Мы кружимся и чуть ли не прыгаем на месте, но все-таки смеясь, отпускам друг друга.       Насмешливое поздравления от Вэя, объятия от Натаэль, короткое, но теплое поздравление от Бернарда. Алексис тоже подошел и обнял Дана и меня.       И от каждого подарок. Запакованный. И я уже предвкушала, как буду всю ночь в лучших традициях свадеб распаковывать все эти подарки. Руки так и чесались.       — С заключением пожизненного рабского контракта, ведьма, — Энтиор появился внезапно из-за спины, заставив меня дернуться от испуга. Поймал мою руку, поднес к губам, прикусив запястье клыками. Я попыталась вырваться, но, конечно же, не вышло.       Выдохнула раздражённо, но по-настоящему злиться не получалось.       — Я скажу вам тоже самое, принц, — прошипела, мило улыбаясь ему. — Лет через десять, двадцать. А может через год.       — Упаси боги всех миров, — он снова прикусил мое запястье, и все-таки отпустил мою руку. — И скорее уж моей невесте.       — Хах. Нет, Вам, — я улыбнулась, действительно представляя, как было бы прекрасно, забери кто-нибудь в рабство невыносимого второго принца. Но у кого бы хватило смелости и желания?       Он отвернулся от меня и сказал что-то саркастичное и ехидное на древнем языке Дану. Он закатил коротко глаза в ответ и обнял брата. Энтиор так же крепко и с явно читающейся любовью ответил ему похлопыванием по плечам.              Я улыбнулась, и невольно поискала глазами свою семью. Соню. Нашла, поймала ее радостную улыбку. Она пробовала закуски. Родители тоже. Все выглядели довольными и ошеломленными, но не показывали этого.       — Идем, — шепнул мне Дан, увидев, куда я смотрю. Он подал какой-то знак агентам.       Мы вышли в коридор с одного неприметного выхода за колонной, зашли в одну из гостиных. И вскоре туда же пришли Соня и родители. Я бросилась к ним, обняла маму, слушая ее поздравления, прерывающиеся от слез.       — Ну мааам, не плачь, — хотя я сама в это время стирала невольные слезы. — Надо радоваться, — снова обнялась с ней и всхлипнула. Она рассмеялась, погладила меня по голове.       Через несколько минут поздравлений я все-таки окончательно пришла в себя.       — Как вам здесь? — поинтересовалась с затаенным волнением.       — Необычно, — сдержанно отозвался папа.       — Очень необычно, — мама махнула рукой, нервно смеясь. — Но нравится. Правда нравится. Я понимаю, что очень многое мы не видим, — она с благодарностью кивнула стоящему позади Дану. Он легко улыбнулся. — Но и этих впечатлений хватит на всю жизнь.       — А тебе? — Я с улыбкой повернулась к Соне.       В ее глазах все еще блестели тысячи свечей бального зала. Я видела, как она танцевала с каким-то молодым парнем.       — Я… в восторге, — выдохнула девушка. — Я влюбилась.       — В кого? — Скептически выгнула бровь. Тот парень танцевал далеко не только с ней.       — В этот мир… — Тихо произнесла сестра. — Я.. Я же смогу еще вернуться?       Она закрыла глаза, слишком боясь услышать ответ на свой вопрос.       — Сможешь, — произнес принц.       Я повернулась к нему, беззвучно благодаря. Подарок Дана был самым ценным для меня. Он подарил мне целую новую жизнь. И самое важное, что не только мне, но и моей семье. Я никогда даже не мечтала о таком. А желание все равно взяло и исполнилось.       «Я тоже никогда не думал, что ты согласишься умереть, чтобы попытаться спасти меня» — произнес мысленно маг.       Я улыбнулась, в глазах блестели огни и искры магии. А в запястье пульсировала тонкая серебряная нить. Пульс был теперь один на двоих.              ***              Этот день и вечер запомнятся на всю жизнь. Я точно знала это. Впереди, может, будет еще сотни балов. Но этот останется в сердце навсегда, до самой смерти. Светом свечей, искрами магии, вниманием и поздравлениями, искренними улыбками, подарками, объятиями… Волшебством.       Я смотрела на танцующую Машу, на сестру. На радостно улыбающихся родителей. С удовольствием и облегчением успела в начале бала поговорить с Лилей и выяснить, что один из возможных кандидатов на ее руку и сердце, которого посоветовала Натаэль, очень ей понравился. Видела, как она танцует с этим улыбчивым кудрявым Темным и искренне улыбается. Я была безумно рада за нее.       Вскоре вечер подошел к концу.       Мы с Даном и моими родными вышли в парк. Перенеслись порталом в более безлюдное место. Я еще раз обнялась со всеми, пообещав, что обязательно приеду. Может быть через неделю, но через месяц точно. Все-таки медовый месяц обещал пройти не только на Земле.       Вновь искривление пространства с помощью сильнейшей магии, разрезающей ткань мироздания, и моя семья оказалась дома. Мы с Даном вернулись в Темную империю. И на бал. Небо окрасилось красивейшим фейерверком, но весь я его посмотреть не успела.       — Дан, — к нам подошел Бернард. Мариана легко кивнула мне, мы уж общались сегодня. Но теперь она волновалась, даже слишком. Это было заметно по сжатым губам, побелевшим пальцам.       — Идем. — Дан кивнул, отлипая от дерева, в тени которого мы прятались, смотря невероятной красоты шоу на небе.       — Ты волнуешься? — шепнула Мариане, поравнявшись с ней. Дан и Бернард ушли вперед.       Женщина сглотнула и кивнула. Ей было страшно признавать свою слабость, но отрицать было бы глупо.       — Я не уверена… что получится.       — Но ведь ты и Бернард шаэри.       — Да. — Принцесса взглянула на меня. — Я волнуюсь не за нас, а за Патрисию. И императора.       Я не нашлась, что сказать.              ***              Мы спускались в подвалы. И я думала, что лучше бы мне не довелось побывать здесь никогда. Давящие серые камни, низкие потолки, решетки… Красное освещение, будто бы мы спускались в преисподнюю. И слишком давящая Темная магия, текущая в самих стенах подземелий, повидавших множество крови и смертей.       — Тут жутко, — прошептала, чувствуя, как Дан успокаивающе скользнул мне по спине.       — Можно привыкнуть, — хмыкнул принц.       Мариана вправду шла спокойно, вовсе не замечая всех жутких элементов, от которых мое сердце уходило в пятки.       В какой-то момент я еле сдержала крик. Дернулась, но Дан удержал меня. Показалось, что в одном из углов лежал скелет… Человеческий скелет.       — Не показалось, — Дан усмехнулся, склонившись к уху. — Здесь много таких.       — Ну и ужас, — простонала, зажмурившись на мгновение. — Действительно совсем не такое завершение этого дня я хотела.       — То есть, начало тебя устраивало? — маг тихо рассмеялся. Я чувствовала когти на руке, лежащей на моей талии, сжимала пальцы, чтобы больше не дергаться. Все-таки здесь наследный принц, перед ним не хотелось показаться слишком эмоциональной.       Я поняла, что Дан говорил про серебряные нити и подвал храма. Вдохнула и медленно покачала головой.       Да уж, какая свадьба, такая и брачная ночь…                     Мы пришли к черной дубовой двери, закрытой на засов. Я и Мариана присели в глубоком реверансе, приветствуя императорскую чету.       Я обратила внимание на дверь, уже предчувствуя, что там увижу. Как раз сегодня днем мне довелось познакомиться с той самой энергией. С Божественной энергией. Сильнейшей, сбивающей с ног, как и сейчас.       Дверь открылась. За ней были старинная статуя Богини Равновесия и алтарь. Весы, парящие в воздухе, вновь будто бы из иного мира. На них было даже страшно смотреть.       Я почувствовала, что снова не могу удержаться на ногах. Что просто обязана упасть на колени. Ноги подогнулись, но Дан подхватил меня за руку, и я сама не представляю, как, но устояла. Только вновь забыла, как дышать.       — Все помнят заклинание? Помнят, что делать? — коротко спросил император.       Все кивнули… Я с опозданием тоже.       Я не могла даже дышать… Какое тут заклинание? Как я должна была прочесть его здесь? Боже… Или Богиня… Я не думала, что все будет настолько сложно.       Я взглянула на императрицу. Строгая, всегда идеально выглядящая женщина. И сейчас тоже. Облегающее черное платье, высокая прическа, бесценные бриллианты в ушах и на груди. Не единой эмоции страха или неуверенности. Я могла хоть всю жизнь стремиться к подобному совершенству, но не достигла бы его.              Император положил на алтарь тот самый камень Равновесия. Древний артефакт, созданный то ли кем-то из вымерших рас, то ли самой Богиней. Артефакт, способный вернуть в сознание Темного, потерявшего полностью контроль, способный усиливать магические способности в сотни раз, позволяя творить заклинания, способные смести с лица земли целую армию… И только Темные знали, на что еще этот камень способен. Я очень надеялась, что так никогда и не узнаю всех его возможностей, что не представится повода.       Мы встали в круг, почти соединив руки, но не касаясь друг друга. Рядом со мной Бернард и Дан. Рядом с Марианой Бернард и император Демавенд. Рядом с императрицей ее муж и Даниэль. Заклинание началось. Император произносил длинный сложный речитатив вслух, все остальные повторяли шепотом. Я тоже. На подкорке сознания пылали выгравированные огненные знаки, увиденные в сознании Энтиора.       Если до этого энергия вибрировала в воздухе, то теперь она закручивалась в смерч. Темная магия смешалась со светлой, Божественная энергия резонировала с ними обоими. И всего одно неверное движение, один неверный шаг, всплеск магии или слишком слабый импульс, и, казалось, должен был случиться ядерный взрыв.       Я никогда настолько не волновалась, используя магию. И хоть матрица была известна, и мне оставалось только спокойно вливать светлую магию, повторяя слова, я все равно внутренне умирала от страха.       В какой-то момент пришло время соединить ток магии с шаэри. Сделать так, чтобы Темная и Светлая магия находились в полном равновесии. Я в панике кинула взгляд на Дана, утонула в темных глазах, и уже не нервничая, соединила наши руки. Ток магии пришел в равновесие. Часть камня засветилась так ярко, будто это звезда. Фиолетовые прожилки вспыхнули красным внутри и застыли.       Следующими повторили тоже самое Бернард и Мариана. У них тоже все получилось. Осталась треть камня. Осталось так много все еще вибрирующей в воздухе энергии.       — Прости, — губы императрицы беззвучно шевельнулись. Она не отрываясь смотрела на мужа.       И я вновь видела столько эмоций на лице могущественного императора Темной империи, как тогда, когда чуть не умер Дан.       Они соединили руки.       Все вокруг ослепило белым светом, по помещению прокатилась ударная волна. Я упала, но удариться об пол мне не дал Даниэль, я повалилась на него.              Какое-то время в ушах стояла звенящая тишина. Я с трудом открыла глаза.       — Патрисия, — император держал на руках бессознательную женщину. — Ну же…       — Что? — Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Нет… Она не могла ведь..       — Все в порядке, — выдохнул мне на ухо Дан. — Она жива.       — Кома? — вопросительно произнес Бернард поднимаясь, помогая встать жене.       — Полное истощение, — бесцветно произнес император. Он на миг закрыл глаза. Я никогда не видела в нем даже намека на слабость. И так не хотела видеть сейчас. — Она отдала всю магию.       — Получилось. — Бернард подошел к камню, парящему над алтарем. Он теперь действительно выглядел целостным, завершенным. Потусторонним. Гораздо более невероятным и напитанным силой, чем те же магические весы рядом с ним. Я, открыв рот, наблюдала, как течет внутри камня фиолетовая кровь, как бьется сердце… Даже думать не хотелось, как. Почему. Что это такое. Главное, что артефакт работал. Именно этого ведь Темные добивались.       — Не такой ценой, — тихо произнес император, будто прочтя мои мысли. Или ответив на общий невысказанный вопрос.       — Не в первый раз мы платим слишком большую цену, — ответил Бернард. Его взгляд был хмурым, слишком хмурым. Как и Дана.       Триумфа не было. Победы не было. Все победы даются слишком высокой ценой. Они со вкусом крови и пепла, сгоревших жизней, жертв… Вкус победы горький и опустошающий.       Я отвернулась и уткнулась в плечо Дана, тихо проводя пальцами по груди, затянутой в грубую ткань костюма. Где-то под моей рукой беспорядочно билось сердце мужа от воспоминаний, нахлынувших слишком явно.       — Если бы не получилось? Если бы не кома, отец? — Дан усмехнулся. — Алекс и Ната уже взрослые. Было бы не жаль.       Император только посмотрел на него, Дан склонил голову, признавая неправоту.       — Если бы не получилось, я бы не стал пытаться. Но я надеялся и этого.. избежать. Цена за власть всегда слишком высока, — он поднял на руки сидящую у алтаря по-прежнему идеальную женщину, только без сознания, с разбитым до крови виском и растрепавшейся прической. Первым покинул подвалы.       Попрощавшись ушли Бернард и Мари.       Мы с Даном покинули комнату с алтарем последними. Я не отпускала его руку. Наши руки были одинаково холодными. Страх смерти, безысходности. С каждой секундой я понимала, как хрупка подаренная мне вечность. И с каждой секундой ее хотелось сильнее ценить.              — Что будет с императрицей? — я обняла себя за плечи, чувствуя дрожь где-то в глубине души. И теперь меня пугали вовсе не скелеты, попадавшиеся по пути из подвалов.       Дан остановился и накинул мне на плечи свой сюртук. Я улыбнулась, вдохнула безумно приятный запах кофе и океана, вперемешку с дымом сигар. Успокоилась от одного этого вдоха.       — Она выживет. Но навряд ли восстановит магию. — Дан обхватил мою руку, продолжая движение. — Не представляю, что она чувствует, потеряв магию. Но все же… Думаю, она была к этому готова. Они с отцом все просчитали.       — Она не была против? — Тихо спросила я. И сама рассмеялась своего глупого вопроса.       Императрица. Против. Возможно, у нее прав еще меньше, чем у любой из рабынь во дворце.       — Поняла? — Дан усмехнулся. — Даже не отец ей приказал. Его приказ она могла бы оспорить. Долг. Перед страной, перед детьми. Она бы умерла, если бы потребовалось. Как когда-то…       — Кассандра, — тихо закончила я. — Твоя мама.              Я остановилась перед выходом из жутких подвалов дворца. Подняла голову, лукаво улыбаясь принцу, сжимая полы его пиджака, согревающие плечи.       — Скажи, — улыбка становилась все шире. — Ведь когда-нибудь.. мы захотим детей? Ты точно любишь детей, я знаю, — усмехнулась и прильнула к нему ближе.       — Ты тоже, — усмехнулся принц. Покачал головой. — Впереди долгая жизнь. Когда-нибудь, Ани.       — И мы назовем дочку Кассандра.       Дан не ответил. Только закрыл на миг глаза. И улыбнулся. А потом обхватил мое лицо руками, и теперь уже я закрыла глаза, растворяясь в поцелуе, как в океане. Утопая с головой. Выныривая, смеясь. И ныряя вновь.