Добро пожаловать Домой

— Эй, детка? — позвал Намджун. Сокджин на мгновение отвел свой взгляд от детей. Все мальчики столпились у забора на своих маленьких трехколесных велосипедах, и хотя парни знали, что дети знают все о безопасности, Джин был немного напуган.  — Да?       Откуда-то из гаража донесся грохот. Через секунду появился Намджун с шестью шлемами в руках.  — Нам нужны все эти дополнительные велосипедные шлемы? — спросил он, вытирая пот со лба. Шлемы звякнули, ударившись друг о друга. Сокджин выдохнул.  — Ну, я имею в виду… угу. Голова Гуки с каждым днем становится все больше, скоро шлем станет слишком маленьким. Скоро всем их шлемы станут им слишком маленькими.  — Но нам действительно нужны именно шесть шлемов? — спросил Намджун. Джин не ответил. Иногда правильный взгляд мог сказать больше, чем слова. Намджун тяжело вздохнул.  — Хорошо, хорошо, шесть, — согласился он, складывая их в кучу вещей, которые еще им пригодятся. Он безнадежно уставился в их грязный гараж. — Господи, когда это мы накопили столько дерьма?  — Не знаю, но я горжусь тобой за то, что ты решился все это разобрать, — сказал Сокджин, посылая воздушный поцелуй Намджуну, попивая чай со льдом.       Намджун фыркнул. Он ходил раздраженным весь день. Ранее шел дождь, и он расстроился, когда не смог загнать машину в гараж, ведь было слишком грязно. Да и после долгого дня, проведенного за музыкальным продюсированием, Намджуну меньше всего нужна была прогулка под дождем. Сокджин мог понять, почему он был зол.       К счастью, Намджун всегда был человеком действия, поэтому, вместо того чтобы жаловаться, он подождал, пока дождь прекратится, и тут же выскочил на улицу, чтобы прибраться в гараже.       Сокджин тем временем взял заслуженный перерыв.       Он любил Хосока, но после того, как он переехал, в доме стало громче. Ему потребовалось несколько дней, чтобы открыться, но теперь, когда он это сделал, он превратился в вихрь энергии. Он не давал Джину покоя. Только он был счастлив и бегал с Чимином, а в следующую секунду он плакал, потому что скучал по маме. Трудно было угнаться за ним. Кроме того, у Сокджина было еще четверо детей, о которых нужно было беспокоиться, у каждого свои проблемы.       Сокджину нужен был всего лишь час, чтобы посидеть и почитать, поэтому он взял книгу и откинулся на спинку одного из своих стульев. Он часто переводил взгляд с книги на мальчиков.  — Кстати, — сказал Намджун, прерывая чтение. — Я подумал, что завтра смогу прийти домой пораньше и позволить тебе ненадолго выйти из дома. По средам я обычно быстро справляюсь с работой, так что выскользнуть из студии будет нетрудно, — предложил Намджун. Сердце Джина затрепещало.  — Это было бы чудесно, — сказал он. — А также очень, очень необходимо.       Намджун кивнул.  — Да, тебе стоит побаловать себя спа-салоном или еще чем-нибудь… Или, знаешь, что? Может, отложим это до четверга, и сходим на массаж, — предложил он. Четверг был вечером свиданий, и хотя ждать было трудно, Сокджин предпочел бы массаж с Намджуном, чем один.  — Ты полон хороших идей сегодня, — сказал Сокджин, улыбнувшись. Иногда он забывал, как он рад за Намджуна, и все это обрушивалось на него внезапно. — Серьезно, типа того… Все это не сработало бы, если бы ты не был так услужлив, услужлив и услужлив, как сейчас. Я так тебя люблю. Ты такой замечательный, как всегда.  — Джин, ты шутишь? Ты единственный, кто держит всех в этом месте вместе, я даже не уверен, смогу ли выжить без тебя.       Сокджин почувствовал бабочек в животе. Было приятно получить признание за всю его тяжелую работу. Намджун был таким ободряющим…  — Ты смешной Чимин! Чимин, дорогой, нет. Ты же знаешь, что это не так!       Сокджин вскочил со стула и бросился к Чимину и Чонгуку. Чимин столкнул двухлетнего ребенка со своего трехколесного велосипеда, когда Чонгук встал у него на пути и отказался двигаться. Сокджин опустился на колени рядом с мальчиками.  — Он не двигался, — надулся Чимин. Сокджин вздохнул и поднял плачущего Чонгука.  — Тебе нужен лед? Или просто обняться? — спросил он, откидывая челку со лба Чонгука.  — П-п-п-просто о-обнимашки, — запинался Чонгук.  — Ох, Гукки… Не волнуйся, можешь обнять меня. — Он поцеловал Чонгука в щеку. Он был грязным от того, что катался по мокрой траве, и соленым от слез, но Сокджин только крепче прижал его к себе. — Все в порядке… Ты в порядке, я держу тебя. Я здесь, с тобой все в порядке.       Когда задыхающийся рыдания Чонгука превратились в милые маленькие вздохи на шее Сокджина, Джин повернулся к Чимину. Четырехлетний мальчик выглядел травмированным, его большие глаза расширились настолько, насколько это было возможно.  — Я не хотел! — сказал Чимин, его лицо исказилось, — Я не хотел его расстраивать, не хотел!       Сокджин кивнул.  — Я знаю, ты этого не хотел, Тыковка. Просто подожди, мы соберемся и поговорим, хорошо?       Чимин сморщил нос, но не жаловался. Тем временем Чонгук, казалось, расслабился. Он был крепким маленьким парнем; его просто трясло от того, что его толкнули.  — Готов, — сказал Чонгук, ковыляя к велосипеду.  — Вверх! — Сокджин подхватил Чонгука и посадил его на свой трехколесный велосипед. Как только он уехал, Сокджин решил разобраться с Чимином.       Он казался таким испуганным и виноватым. Сокджин выдохнул.  — Чимин, милый, ты же знаешь, что поступил неправильно, правда? — спросил он. Чимин кивнул, слегка шмыгнув носом. Сокджин на мгновение задумался. — Ладно, как насчет нашей любимой игры?  — Игра в угадайку? — Спросил Чимин, переходя от страха к возбуждению за две секунды. Сокджин кивнул.  — Да. Почему бы тебе не сесть в мое кресло, а я пойду соберу наши вещи, ладно?  — Ладно! — согласился Чимин и немедленно сделал, как ему было сказано. Чимин был послушен; он делал все, что просил Сокджин. Он подчинялся только потому, что был напуган, и иногда Сокджину казалось, что он все еще может быть напуган. Однако он, казалось, верил, что Сокджин и Намджун не причинят ему вреда.       Однако у Чимина были все основания для беспокойства.       Когда Чимин появился на пороге Сокджина и Намджуна, он был весь в синяках.       Его социальный работник упомянул, что она некоторое время присматривала за Чимином. Его соседи несколько раз звонили в полицию по поводу малыша, который ходил хромым и с синяками под глазами. Однако, только когда соседи увидели, как родители Чимина столкнули его с лестницы, социальная служба смогла удалить его из дома.       Социальный работник Чимина нашла его лежащим в траве у подножия лестницы. Он не шевелился с тех пор, как родители толкнули его.       Чимина привезли домой сразу после больницы. Сокджин никогда не держал кого-то так осторожно. У Чимина был фиолетовый гипс на голени и оранжевый на руке, и каждый дюйм его тела выглядел так, будто он болел. Но, несмотря на всю боль, которую испытывал тогда двухлетний мальчик, на его лице все еще играла широкая улыбка.       Чимин все еще улыбался. И Сокджин все еще был осторожен, когда держал его.  — Намджун, присмотри за детьми, пока я схожу за вещами для Чимина, — попросил Сокджин, проходя через гараж в дом. Он уже выглядел намного чище после тяжелой работы Намджуна.  — Конечно! — сказал Намджун, оставляя корзину с наколенниками, которую он перебирал, чтобы присматривать за мальчиками. Когда Сокджин вернулся с вещами Чимина, Намджун катал Хосока на спине, а Тэхен, Юнги и Чонгук гнались за ним на велосипедах.  — Ладно, Чимин, отворачивайся. Я собираюсь прикоснуться к тебе одной из вещей из этой коробки, и ты должен угадать, что это.       Чимин быстро кивнул, на его пухлых щеках появилась улыбка.  — Хорошо, Джинни! — сказал он. — Я могу это сделать!       Сокджин улыбнулся.  — Я знаю, что можешь.       Сокджин вытащил перо из коробки и слегка провел им по шее и рукам Чимина. Это было глупо, но это должно было помочь с агрессией у маленьких детей.       Чимин был самым милым ребенком. Он пел веселые песенки, слушал все, что говорили его приемные родители. Он всегда пробовал новую пищу и ел овощи, и никогда не жаловался, когда Сокджин мыл ему голову. Но у него была склонность использовать насилие, чтобы получить то, что он хотел.       Это не вина Чимина. Его первые родители всегда били его, чтобы заставить его вести себя хорошо. В детстве Чимина учили управлять агрессией, и это было заметно, несмотря на то, что Сокджин учил его другому в течение последних двух с половиной лет.       Эта деятельность должна была помочь Чимину узнать, что такое прикосновение: нежное и заботливое. Каждый раз, когда они делали это, Сокджин должен был признать, что видел разницу в поведении Чимина. Он поймал его, когда тот гладил волосы Чонгука и гладил сонного Тэхена по боку: - действия, которые обычно требовали немного больше силы, если бы Чимин был предоставлен самому себе.  — Это легко! — Сказал Чимин, поворачиваясь. Он усмехнулся. — Ты всегда делаешь перо первым!  — Ты знал, не так ли? — сказал Сокджин. — Возможно, мне придется быть более хитрым.  — Эта игра проста, — гордо сказал Чимин, снова оборачиваясь. Он держался за лодыжки, и Сокджин должен быть осторожен, чтобы не проболтаться о том, какой он милый. Чимин был таким маленьким и милым. Сокджин надеялся, что однажды, Чимин будет мягче, чтобы показать, насколько он добр и очарователен с людьми.  — Хорошо, а это что? — спросил Сокджин, водя кистью по затылку Чимина. Он старался быть нежным.  — Ну хорошо, Джинни, — рассеянно сказал Чимин. Он потер нос рукой. — Может, это кисть?  — Это кисть! — Воскликнул Сокджин. Чимин тут же зааплодировал, гордясь собой. Сокджин тоже гордился им. — Ладно, ладно, погоди, что это? — спросил он, на этот раз используя маленькие щупальца осьминога. Чимин нахмурился.  — Гм… Гм… Я не знаю.  — Ты можешь это сделать, Чимин. Ты такой умный!  — Это пальцы?  — Нет… Я дам тебе подсказку. Он живет под водой.       Чимин ахнул и обернулся.  — Это осьминог! — воскликнул он.  — Ты прав! — ответил Сокджин, поймав Чимина, когда четырехлетний мальчик бросился в его объятия. Он поцеловал Чимина в волосы. — Ты так хорошо справился. Хочешь продолжать играть?  — Угу!       Сокджин продолжал играть в эту глупую игру с Чимином на коленях. Он заметил, как Чимин слегка погладил его колено, когда они играли, и Сокджин улыбнулся. Чимин определенно учился. Даже если это происходило медленно, он учился прикасаться, и это был определенный прогресс.       Было влажно, но Сокджин все равно обнял Чимина, поймав его в ловушку на коленях. Чимин извивался и визжал, когда Сокджин осыпал его шею поцелуями.  — Джинни! Джинни, стой!  — Хорошо, — согласился Сокджин, но не отпустил Чимина. Вместо этого он взял его под мышки. Чимин рассмеялся, его руки и ноги болтались на бедре Сокджина,: — Я думаю, нам с тобой надо пойти поужинать, что скажешь?  — Хот-доги!  — Ммм, я думал о макаронах с брокколи и курицей. Это было бы хорошо для всех — сказал Сокджин. Макароны хороши для всех (от двухлеток до тридцатилеток), и если все нарезать и перемешать, то у всех будет больше шансов съесть овощи (включая Намджуна).  — Может, эту кудрявую лапшу? — спросил Чимин. Тем временем, Сокджин развернул его на руках, чтобы усадить прямо. Улыбка Чимина стала еще шире, когда Сокджин подбросил его на бедре. Его щеки были такими большими и драгоценными. Сокджин может съесть его.  — Если ты хочешь кудрявую лапшу, тогда мы будем кудрявую лапшу, — ответил Сокджин, улыбаясь так же широко, как и Чимин.

***

      Юнги заерзал рядом с Сокджином.  — Джин, — сказал он, дергая рубашку Сокджина.       Ужин займет много времени, столько, сколько нужно для того, чтобы макароны закипели, поэтому Сокджин оставил Намджуна снаружи с детьми. Он позовет их всех внутрь, когда все будет почти готово, чтобы дать им время снять шлемы и обувь.       Однако Юнги уже последовал за Сокджином внутрь. Юнги был тенью Сокджина. Семилетний мальчик всегда прижимался к нему и ходил за ним по пятам. Иногда Юнги попадался ему под ноги, но по большей части Сокджин не возражал, чтобы с ним все время был маленький приятель.  — Да, Сахарок? — рассеянно спросил Сокджин. Он был немного занят-жарил брокколи и курицу для пасты.  — Ты любишь меня?       Сокджин немедленно бросил то, что делал. Он убавил огонь, чтобы еда не подгорела, и повернулся к приемному сыну.  — Юнги, милый, конечно. Ты не должен спрашивать, — сказал он, наклоняясь, чтобы положить руку на плечо Юнги и посмотреть ему прямо в глаза. — Я так тебя люблю.  — Но у тебя есть Хосок.  — Потому что Хосоку нужно где-то остановиться, — объяснил Сокджин. Юнги надул губы.  — Ты каждый раз так говоришь.  — Потому что это правда, — сказал Сокджин, чувствуя легкую панику. Он поднял Юнги и усадил его на прилавок. Он смотрел прямо на него, не позволяя Юнги смотреть в пол. — Юнги, ты помнишь, как тебе было тяжело, пока ты не переехал жить ко мне и Намджуну? — спросил он. Юнги нерешительно кивнул. — А ты бы хотел, чтобы Чимин жил в таком же доме, как твой? -…Нет, — ответил Юнги.  — Хорошо, а Тэхен?  — Нет.  — Чонгук?  — Нет. — лицо Юнги исказилось. — Но есть и хорошие дома! Хосок должен пойти в один из них. Это мой дом, и тут будет слишком много людей, и он будет груб со мной, и он грязный, и… и… и… — нижняя губа Юнги задрожала, когда он начал плакать.  — Ох, милый… Сахарок, нет — проворковал Сокджин. — Хосок — это малыш. И у нас с Джуном достаточно места в наших сердцах и доме для него. И он такой же грязный, как Чимин, Тэхен и Чонгук, но это нормально. Это нормально, потому что мы здесь. Мы убираемся, когда все в беспорядке.  — А если ты остановишься? — Юнги шмыгнул носом. — А что, если все будет накапливаться, вокруг будут игрушки и одежда, а я окажусь в середине?  — Нет, этого не случится, — решительно сказал Сокджин. — Намджун только сегодня прибрался в гараже, потому что там был небольшой беспорядок. Когда есть беспорядок, мы его убираем.  — А что, если Хосок не согласится?  — Он сделает это, потому что я скажу ему, а я взрослый, — пообещал Сокджин.  — А что, если Хосок злой?       Сокджин вздохнул. На секунду он прижался лбом к лицу Юнги.  — Юнги. Я собираюсь защитить тебя, хорошо? Вот почему мы с Намджуном усыновляем тебя: чтобы ты мог остаться с нами и мы могли присматривать за тобой. Это хороший дом. Ты можешь доверять нам.       Юнги тяжело дышал, по его лицу текли слезы. Сокджину было больно видеть его таким взволнованным. Это не то, что он хотел для Юнги. Он хотел, чтобы он был счастливым улыбчивым ребенком, несмотря на то, что с ним случилось. Чимин и Тэхен… Они оба были такими веселыми и хихикающими даже после всего, что случилось, но Юнги постоянно жил в страхе.  — Я просто хочу тебя и… И… И… и Джуна, — всхлипнул он. — Больше никого!  — Юнги, сладкий. У тебя есть я и Джун. Просто успокойся, ладно? Ты в порядке. Все в порядке.       Сокджин остался с Юнги, пока тот не успокоился. Когда он перестал шмыгать носом, Сокджин вернулся к ужину, но он держал одну руку на колене Юнги, вырисовывая круги на его коже большим пальцем.       В конце концов, Сокджин позвал всех поесть. Остальные мальчики за столом улыбались. Тэхен, казалось, чувствует себя намного лучше, чем обычно. Он откусывал огромные куски брокколи.  — ТэТэ, тебе лучше? — спросил Намджун.       Тэхен покивал в ответ. Джин был рад видеть, что Тэхена не тошнит, как обычно. Он был так молод и энергичен, но, к сожалению, эпилепсия замедлила его развитие.       Припадки, по крайней мере, не лишали ребенка чувства юмора. Тэхен начал есть лапшу, засовывая слишком много за раз. Его щеки надулись, и он тупо скосил глаза. Чимин захихикал, глядя на него, и Чонгук последовал его примеру, хотя и не понимал, почему он смеется. Было приятно увидеть, что Тэхен творит глупости и заставляет своих братьев смеяться.       Однако, как бы ни был счастлив Сокджин видеть, что Тэхен преуспевает, было очевидно, что Юнги все еще плохо.       Юнги склонился над столом, его маленькое личико все еще хмурилось. Он даже не взял столовое серебро, чтобы поужинать. Сокджин проткнул вилкой кусок курицы и протянул его Юнги.  — Вот, пирожок, поешь.  — Нет, — ответил Юнги.       Намджун встретился взглядом с Сокджином. Он выглядел обеспокоенным. Сокджин пожал плечами, не зная, что сказать. Все, что Сокджин скажет Намджуну через стол, будет услышано всеми крошечными ушками, сидящими вокруг них.  — Тогда почему бы тебе не посидеть со мной? Мы поужинаем вместе, — предложил Сокджин.       Юнги было семь. Он мог сидеть один. Тем не менее, он счастливо забрался на колени Сокджина, когда ему предложили. Казалось, он немного приободрился, когда Сокджин обнял его.       Он провел рукой по груди Юнги, чувствуя, как бьется его сердце.       Сокджин нахмурился, ненавидя то, как беспокоился Юнги. Он уткнулся подбородком в голову Юнги. — Ладно, ты ешь свой ужин, а я свой, ладно? Мы сделаем это вместе — предложил Сокджин.       Обычно он заставлял своих детей есть самостоятельно. Это было бы слишком-кормить с ложечки пятерых детей за каждым приемом пищи. Тем не менее, Юнги обычно не расстраивался так во время еды, и было очень важно, чтобы Сокджин убедился, что он съел свой ужин.       Чонгук, Тэхен, Чимин и Юнги были худыми. Сокджин все еще должен отвезти Хосока к доктору, чтобы посмотреть, как он растет, но такого рода издевательства и пренебрежение к другим мальчикам прошли… Тревога, с которой они столкнулись, травма, через которую они прошли… У всех у них были проблемы с развитием, как и у любого, кто прошел через такую ситуацию.       Излишне говорить, что холодильник Сокджина был заполнен едой. Он должен был убедиться, что Юнги ужинает, иначе это только еще больше его расстроит. Он был таким маленьким для семилетнего ребенка, и Сокджин постоянно волновался.  — Я не голоден, — сказал Юнги, слегка всхлипывая. Сокджин похлопал его по спине.  — Да, это так, просто тебе грустно. Это нормально-грустить, когда ты переживаешь перемены, но это не нормально — не есть.  — Правильно, сладкий. Ты должен есть, чтобы иметь большие сильные руки, как у меня, когда вырастешь, — сказал Намджун, показывая свои руки. Глаза Хосока расширились, когда он понял, насколько силен Намджун, и он слегка хлопнул, явно впечатленный. И снова Чонгук последовал примеру одного из братьев и тоже захлопал, хотя и не знал почему.  — У меня сильные руки! — сказал Тэхен.  — У меня тоже! У меня тоже! — Чимин сказал то же самое. Чонгук вытянул руки в стороны, его лицо выражало решимость, а кулак слабо сжался. Сокджин не смог сдержать смеха, и Намджун взъерошил волосы двухлетнего ребенка.  — Вы все похожи на супергероев с такими сильными руками, — сказал Намджун, сжимая мускулы Тэхена, когда тот махнул рукой. Сокджин ущипнул Юнги за бок.  — Так что ты думаешь, малыш? Хочешь попробовать поесть для меня? -…Ладно, — согласился Юнги.       Он поковырялся в еде, и Сокджин обнял его.  — Я горжусь тем, что ты стараешься, — честно сказал он, проводя рукой по волосам Юнги. Юнги издал признательный звук, когда взял кусочек брокколи.       Кризис предотвращен.

***

      Сокджин напевал, пока одевал Чонгука в подгузник и свежую пижаму.  — Ты Гукки, я Джинни, и я люблю тебя сегодня… Ты-гукки, я-Джинни, и я всегда тебя люблю. Мне нравится твоя улыбка, твое лицо, твой живот… — он прервал себя, чтобы пощекотать живот Чонгука. — Я люблю твои пальцы на руках и ногах! Я люблю твои подгузники, хотя они вонючие. Я даже люблю твой маленький… — он замолчал, выжидающе глядя на Чонгука.  — Нос! — Воскликнул Чонгук, заполняя пробел.  — Вот именно! Нос! — он зааплодировал. Он закончил песню, натягивая штаны Чонгука. — Ты-Гукки, Я-Джинни, и я люблю тебя сегодня. Ты-Гукки, Я-Джинни, и я всегда тебя люблю!  — И-И-И-И я люблю тебя всегда! — Взвизгнул Чонгуки.       Сокджин кивнул и поднял Чонгука.  — И я люблю тебя всегда, — снова пропел он. Он крепко поцеловал Чонгука в щеку. Он все еще был немного теплым и влажным после ванны. Он был таким милым; Сокджин мог держать его вечно.       Но была ночь, и Чонгуку нужно было поспать. Сокджин не мог прижиматься к нему дольше, даже если бы захотел.       Он поцеловал Чонгука еще пару раз, прежде чем уложить его в постель и накрыть одеялом. Джину всегда требовалось некоторое время, чтобы уложить его спать. Он цеплялся за него всякий раз, когда Сокджин пытался уложить его, и ему обычно приходилось говорить миллион раз «Спокойной ночи» и «я люблю тебя», прежде чем Сокджин мог оставить его.       Но когда он это сделал, в доме было тихо. Благодаря Намджуну все дети уже спали. Чонгук нуждался в ванне перед сном, он был весь в грязи. Сокджин взял на себя купание и одежду непоседливого двухлетнего ребенка, в то время как Намджун убедился, что все остальные одеты и уложены.       Сокджин прошел по коридору и улыбнулся, услышав, как Тэхен и Чимин разговаривают за закрытой дверью. Они должны были спать.  — Не бойся чудовищ, Чимчим. Ты же видел мускулы Джуни.  — Но что, если они схватят меня раньше, чем придет Джуни? — Тогда я их выиграю! Я тоже сильный!       Сокджин улыбнулся. Да, они не спали допоздна, но иногда приходится отпускать детей на волю. Сокджин беззаботно прошел мимо их двери. Он в последний раз заглянул к Юнги, прежде чем спуститься в свою спальню.  — Привет, — поздоровался Намджун. Голос у него был усталый. Он лежал под одеялом с компьютером на коленях и очками на носу.  — Привет, — сказал Сокджин. Он переоделся из джинсов в чистую футболку и забрался в постель рядом с Намджуном. — У тебя был длинный день, да? Ты хорошо поработал в гараже.       Намджун хмыкнул в ответ. Сокджин потер руку, прежде чем снова вытащить книгу. Он остановился на середине главы и хотел закончить ее. Однако Намджун заговорил прежде, чем он успел начать читать:  — Социальный работник Хосока наконец-то написал нам.  — Ты выглядишь раздраженно.  — Ну, это заняло у них много времени, — сказал Намджун. Сокджин замурлыкал. Он знал, как сильно Намджун ненавидит то, как работает система социальной работы, но это принесло им пятерых замечательных детей, так что Сокджин попытался немного ослабить ее.  — Ты же знаешь, как они перегружены работой. Уверен, они добрались до нас так быстро, как только смогли.  — Хосок должен был стать их главным приоритетом, — проворчал Намджун. Сокджин засмеялся, наклонившись, чтобы неуклюже поцеловать Намджуна в губы.  — Ты так говоришь, потому что он твой ребенок, — поддразнил Сокджин.  — Ну и что с того?  — Ладно, ладно, успокойся. — Сокджин переплел их руки, и Намджун наконец отвернулся от экрана, чтобы посмотреть на него. — Что они сказали? Они нашли его маму? Он вернется?  — Нет, они не нашли его маму, — ответил Намджун. — Никто не вышел на связь, и вряд ли кто-нибудь выйдет.  — О… — Но это хорошо, — сказал Намджун, сжимая руку Сокджина. — Мне нравится Хосок.       Сердце Сокджина бешено колотилось в груди.  — Мне тоже нравится Хосок, — тихо сказал он. Он подвинулся так, чтобы лежать больше на Намджуне, чем рядом с ним. — У нас такие замечательные приемные дети.  — Я знаю, — сказал Намджун, закидывая руки на Джина. Он казался счастливым из-за Хосока, хотя Сокджин все еще видел напряжение. — Теперь, если бы только некоторые социальные работники вернулись к нам со всеми документами об усыновлении, которые у нас-  — Тссс, мы будем там. Никто не думает о переезде наших детей; Наш дом идеален.       Намджун рвано выдохнул.       Сокджин провел кончиками пальцев вверх и вниз по грудине Намджуна. Он был обеспокоен. Намджун казался таким обиженным сегодня, и хотя он никогда не показывал свое разочарование семье, Сокджин мог сказать, что он был чем-то расстроен. — Хей, — сказал он, закрывая компьютер Намджуна и отодвигая его в сторону. Он занял место ноутбука на коленях у Намджуна. Ноги Сокджина зажали Намджуна с обеих сторон, и он обхватил лицо мужа руками. — Что с тобой сегодня происходит? Ты был отличным отцом, но сейчас ты не похож на себя.  — Я не такой, как ты, — признался Намджун, пожав плечами. Он выглядел измученным. — Я просто..... Юнги был зол. Он так беспокоится о переменах. Я хочу быть в состоянии пообещать ему, что у него будет настоящий дом с нами, но эти социальные работники ничего не могут сделать, и я так устал ждать-  — Это я могу понять. Я был готов усыновить Юнги еще с первого дня… Я был готов ко всем с первого дня — посочувствовал Сокджин.       Намджун хмыкнул в знак согласия. Он шмыгнул носом и снял очки, чтобы лучше убрать волосы с лица.  — Он все время спрашивает, люблю ли я его, и ответ очевиден-да. Он как мой мини-Я, он нужен мне… И мне нужен Чимин; Чимин-веселый. И Тэхен, такой смешной и маленький, и Чонгук был с нами так долго, что я чувствую, будто вырастил его. А теперь есть Хосок, который проник прямо в сердце… Я чувствую, что он застрял там, и это так расстраивает.  — Это расстраивает? — спросил он.  — Да, это расстраивает, — Намджун посмотрел в сторону. — Не знаю, Джин. Как… Я чувствую, что наконец–то у меня есть эта идеальная семья– та, которую я ждал-и теперь у меня есть все эти обручи, чтобы прыгать через них. — он потянулся, чтобы схватить Сокджина за талию обеими руками. — Я не знаю, почему вся эта семейная история должна быть такой тяжелой.       Сокджин улыбнулся. Он точно знал, что чувствует Намджун. У них были такие замечательные дети, но они не контролировали их. В любой момент их могут похитить. Об этом было трудно думать.  — Это трудно, — согласился Сокджин. Он позволил Намджуну немного посидеть, поигрывая подолом толстовки своего мужа, прежде чем снова заговорить. — Но послушай. Со мной все просто.  — Сокджин, детка, не сейчас —  — Не так, — пробормотал Сокджин, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать Намджуна в губы. — Я имел в виду… Ты так быстро покорил меня, и вот мы здесь. — Он помахал в воздухе безымянным пальцем, демонстрируя обручальное кольцо. — Мы всегда будем вместе. Никто из нас никуда не пойдет. Нет ничего, чтобы волноваться о том, когда дело доходит до нас. У тебя есть семья, которая никогда не оставит тебя, даже если она маленькая.       Намджун замурлыкал.  — То, что у меня есть, не так уж мало.       Сокджин фыркнул.  — Видишь? В тебе есть лирик.  — Наша любовь так велика, что от нее дрожат горы, — поддразнил Намджун.  — Ты такой дурак, — сказал Сокджин, закатывая глаза. Он хотел было пожаловаться на то, каким дрянным может быть Намджун, но муж перебил его, перевернув на спину. Сокджин взвизгнул, когда Намджун забрался на него и поцеловал  — Намджун, мы уже замужем, тебе больше не нужно за мной ухаживать.  — Наша любовь больше, чем Солнечная система, — воскликнул Намджун, увлекая Сокджин в их самый долгий поцелуй. Сокджин хотел бороться с этим, но не мог не сопротивляться, когда его муж прижал его к матрасу.  — Ты не сможешь занять больше места в моем сознании, даже если попытаешься, — сказал Сокджин, задыхаясь, когда Намджун отстранился. Намджун рассмеялся и плюхнулся обратно на подушку.  — Боже, ты прав, это глупо, — сказал он, и Сокджин игриво ущипнул Намджуна за бедро.  — Теперь ты понял.