Принцессы Диснея

      Игорь всегда гордился своей способностью отсекать лишнее. На поле не существовало экзаменов, долгов по философии или проблем с родителями — существовал только мяч и пространство, которое нужно защитить. Но сегодня его внутренняя "система безопасности" дала сбой.       Отточенное годами движение — прыжок, перехват — внезапно показалось механическим и пустым. Акинфеев, как истинный рационалист, пытался разложить Дзюбу на составляющие, найти логическое обоснование этой наглой улыбке и странному приглашению. Но логика пасовала. В мире Игоря люди не подходили к незнакомцам в библиотеке, чтобы позвать их на "Ральфа". Это было... нелогично. Шумно. Слишком ярко.       — Акинфеев, ты спишь в раме?! — окрик тренера прорезал воздух, когда мяч после несложного удара Дениса обидно чиркнул по перчаткам и залетел в сетку.       Игорь раздраженно тряхнул головой и выбил мяч обратно в поле. Федя, пробегавший мимо, притормозил и сочувственно похлопал друга по плечу.       — Слушай, Кот, завязывай анализировать, — негромко произнес Смолов, тяжело дыша после пробежки. — Ты сейчас пытаешься применить законы физики к урагану. Теоретически возможно, на практике бесполезно.       — У любого действия есть причина, Федь, — огрызнулся Игорь, поправляя перчатки. — Зачем ему это? Мы ведь слишком разные. Чем я мог привлечь его внимание? Похоже на какой-то стёб.       — Это не стёб, это Дзюба, — хмыкнул Федя. — Саша говорит, что Артем просто такой. Если ему кто-то нравится, он не выстраивает стратегию осады, он просто прет напролом с охапкой попкорна. Это не высшая математика, Игорь. Это просто симпатия. Прими это как аксиому и перестань пропускать детские мячи от Черышева.       Игорь нахмурился. Слово «симпатия» в отношении Дзюбы ощущалось на языке чем-то инородным, колючим.       — А сам-то? — Игорь прищурился, глядя на друга. — Когда Кокорин позвал тебя, ты тоже «просто принял аксиому»? Или три дня составлял таблицу рисков?       Смолов на мгновение сбился с ритма, и его «рациональная» маска на секунду дала трещину.       — Мы сейчас говорим о твоем свидании, Акинфеев. Не переводи стрелки. О, кстати о птичках... вернее, о ретриверах.       Игорь обернулся. Артём уже стоял у кромки поля. На нём была какая-то дурацкая яркая толстовка, которая делала его ещё заметнее, а в руках он крутил телефон, то и дело поглядывая на часы. Заметив, что Игорь смотрит на него, Дзюба не просто улыбнулся — он расцвёл, замахав рукой так энергично, будто они не виделись вечность.       — Эй, вратарь! — зычный голос Артёма разнёсся по всему стадиону, заставив тренера недовольно обернуться. — Шевелись, а то на трейлеры опоздаем! Билеты у меня, отступать некуда!       Игорь почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок — не от страха, а от осознания того, что сейчас начнется. И оно началось.       — Ох, юность так прекрасна! — громко, театрально вздохнул Денис, пробегая мимо Игоря и едва не задевая его плечом.       — Необузданные чувства мешают спать ночами, не дают ловить мячи! — подхватил Марио с другой стороны, прижимая руки к груди в издевательски-романтичном жесте. — Сердце бьется в ритме вальса, а в голове только... как его... Ральф?       — Идите к черту, — прошипел Игорь, чувствуя, как лицо заливает краска. — Оба.       Но Черышев и Фернандес уже зашлись в тихом смехе, обмениваясь пасами с подозрительным энтузиазмом. Игорь же посмотрел на Артёма. Тот, кажется, ни капли не смутился из-за внимания команды — наоборот, он подмигнул Денису, как своему в доску, и снова уставился на Игоря с тем самым хитрым прищуром. Игорь понимал: тренировка окончательно сорвана. Ему нужно либо провалиться сквозь газон, либо идти навстречу этому стихийному бедствию. Отпросившись у тренера, он побрёл с поля.       В раздевалке наконец-то стало тихо. Команда осталась на поле дорабатывать стандарты, и Игорь был благодарен Артёму хотя бы за то, что тот не попёрся за ним в помещение, а остался ждать снаружи. Дал «надышаться перед смертью».       Акинфеев сел на скамью и замер, уставившись в одну точку. Он вдруг заметил, что ладони, обычно сухие и цепкие, сейчас странно вспотели. Сердце колотилось в каком-то рваном темпе, отдаваясь гулом в ушах.       «Что это, черт возьми, значит?» — раздраженно подумал он, пытаясь расшнуровать бутсы, но пальцы будто стали чужими.       Неужели ему... приятно? Эта мысль ударила под дых сильнее, чем любой мяч. Рациональный мозг Игоря тут же выстроил оборонительную стену: «Нет, это просто стресс. Нарушение привычного распорядка. Когнитивный диссонанс от того, что взрослый лоб зовет тебя смотреть мультик».       Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями логики и скепсиса, ворочалось непривычное, теплое чувство. Кто-то такой яркий и живой, как Дзюба, не просто заметил его в библиотечной тишине, но и выделил среди всех, пришел сюда, выдержал насмешки Дениса и Марио.       Игорь с силой захлопнул шкафчик. Глупо. Нелогично. Но отступать действительно было некуда. Перед тем как выйти, он на секунду замер у мутного зеркала над раковиной. Из отражения на него смотрел парень с лихорадочно блестящими глазами и неестественно пунцовыми щеками на обычно бледной коже.       — Это просто нагрузка, — прошептал он в пустоту раздевалки, голос прозвучал глухо. — Тридцать минут интенсивных прыжков, нехватка кислорода... чисто физиология. Никакого смущения.       Он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть этот предательский румянец, но кожа продолжала гореть. Игорь вытерся полотенцем слишком резко, почти грубо, словно пытался стереть с лица само воспоминание о том, как расцвел Дзюба, увидев его на поле.       «От нагрузки», — повторил он как мантру, закидывая сумку на плечо.       Артем ждал Игоря сразу же рядом с выходом с базы.       — О, а вот и наш лучший голкипер! Все хорошо? Ты какой-то бледный, — Артём подался чуть вперед, и в его голосе вместо привычного шутовства прозвучала настоящая, почти осязаемая тревога.       Игорь, очнувшись, поднял голову и взглянул в глаза Артёму. Разница в росте сейчас ощущалась особенно остро — Игорю пришлось заметно закинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Старшекурсник, не говоря ни слова, перехватил тяжелую спортивную сумку Игоря, закидывая её на своё плечо так легко, будто она ничего не весила, и осторожно приобнял младшего за плечо.       — Если не хочешь в кино, только скажи, — негромко добавил он, внимательно вглядываясь в лицо Акинфеева. — Можем просто где-нибудь посидеть. Если ты устал.       Игорь почувствовал, как от этого жеста — простого, защищающего — внутри что-то окончательно дрогнуло. Сопротивляться дальше не было сил, да и смысла тоже.       — Нет уж, Тем. Раз собрались в кино, значит идём в кино. Тем более, там будут все принцессы Диснея.       Артём замер, удивлённо уставившись на Игоря. Собственное сокращённое имя, произнесённое Акинфеевым так мягко и естественно, зазвучало в его голове каким-то коротким замыканием. В груди потеплело настолько, что, не контролируя себя, Дзюба нашел ладонь Игоря и крепко сжал её своей — горячей и огромной.       Игорь почти физически почувствовал, как краска, которую он так старательно смывал в раздевалке, мгновенно заливает лицо. На этот раз списать всё на «нагрузку» уже не получилось бы даже при очень большом желании. Он шёл, глядя себе под ноги и чувствуя, как пульсирует кровь в кончиках пальцев, зажатых в крепкой ладони Дзюбы. Нужно было что-то сказать, иначе тишина стала бы слишком... говорящей.       — И всё-таки, — начал Игорь, стараясь, чтобы голос не дрожал, — почему именно этот мультфильм? Только не говори, что ты фанат Диснея.       Артём, который до этого момента, кажется, тоже подбирал слова, мгновенно оживился. Он чуть сбавил шаг, подстраиваясь под ритм Игоря, но руку не отпустил.       — О, ты недооцениваешь классику! — воодушевленно отозвался он. — Там же в этой части сцена с принцессами — просто разрыв. Они там сидят в пижамах, обсуждают свои проблемы... Это же буквально мы с Кокориным после неудачного матча!       Игорь не сдержал короткого смешка. Представить Дзюбу и Кокорина в образах диснеевских принцесс было слишком легко.       — И какая же у тебя любимая? — спросил Игорь, уже чуть смелее поднимая взгляд на Артёма. — Дай угадаю… Рапунцель? Потому что такая же шумная и энергичная?       — Мимо! — Артём заговорщицки понизил голос. — Мой фаворит — Мерида. Ну, та, которая из «Храброго сердца». Видел, какая она упрямая? Чуть что не по ней — сразу за лук хватается. Она мне кое-кого напоминает, — он выразительно посмотрел на Игоря и легонько сжал его ладонь. — Тоже вечно колючая, никого к себе не подпускает, а внутри — золото.       Игорь замер на полуслове. Он планировал и дальше делать вид, что идет на этот сеанс исключительно ради того, чтобы не обидеть старшекурсника, но сравнение с Меридой попало в самую цель.       — Вообще-то, у Мериды был конфликт с матерью из-за навязанных традиций, — тихо, почти себе под нос произнес Игорь, а затем, поймав ошарашенный взгляд Артёма, нехотя добавил: — И она единственная, кто не ждал принца, а сама решала свою судьбу. Так что... неплохой выбор.       Дзюба на секунду даже споткнулся, а потом расплылся в такой сияющей улыбке, что Игорю стало почти физически жарко.       — Так ты... ты в курсе? Ты тоже их смотрел? — Артём чуть не подпрыгнул от восторга. — Акинфеев, ты только что стал еще круче в моих глазах!       Игорь почувствовал, как колкость, готовую сорваться с языка, вытеснило странное умиротворение. Логика больше не требовала обоснований. В этом странном парне, который так искренне радовался его «знаниям» канона Диснея, было столько тепла, что «черному коту» внутри Игоря впервые захотелось просто... перестать шипеть.       “Хорошо, что билеты, которые взял Артем, оказались не на последнем ряду, иначе тяжело было бы себя контролировать,” — подумал Акинфеев, пытаясь незаметно наблюдать за этим взрослым ребенком, который комментировал каждый трейлер перед показом. После начала мультфильма перевести взгляд на экран становилось все сложнее и сложнее, потому что слева от Игоря разворачивалось зрелище куда более интереснее. Артем внимательно смотрел на анимацию, не отвлекаясь ни на что другое, поэтому уже спустя пятнадцать минут начала сеанса Акинфеев открыто его разглядывал. В меру густые и длинные ресницы обрамляли завораживающие лазурные глаза с расширившимися от интереса зрачками. Изогнутый в переломе нос периодически морщился вместе с поднимающимися бровями. Полноватые губы то поджимались, то изгибались в удивлении, не позволяя Игорю отвести от них взгляд.       — Игорек, неужели картинка слева привлекает твое внимание больше, чем мультфильм? — Артём чуть склонил голову, и в полумраке зала его глаза казались почти черными, но всё такими же смешливыми.       Игорь вздрогнул, когда низкий, с хрипотцой голос Артёма ворвался в его мысли. Он и не заметил, что Дзюба уже не смотрит на экран, а повернул голову и вовсю наслаждается произведенным эффектом. Акинфеев застыл. Отрицать очевидное было бессмысленно — он смотрел в упор, пойманный с поличным, как студент на списывании. Но вместо того чтобы привычно съязвить и отвернуться, он вдруг почувствовал странную смелость, рожденную темнотой кинозала.       — Картинка слева просто... — Игорь запнулся, подыскивая слово, которое не звучало бы слишком пафосно. — Динамичнее.       — Да ну? — Артём подался чуть ближе, так что Игорь почувствовал тепло его дыхания на своей щеке. — А я думал, тебе нравятся принцессы. А оказывается, тебе нравятся... нападающие?       Он сказал это так тихо, что слова предназначались только им двоим, минуя шум колонок кинотеатра. Его рука, всё ещё сжимавшая ладонь Игоря, чуть переместилась, поглаживая большим пальцем его запястье, там, где пульс сейчас выбивал чечетку.       Игорь застыл. Отрицать очевидное, когда тебя поймали на таком пристальном изучении чужих губ, было бессмысленно. Но «черный кот» не собирался сдаваться без боя, даже если его лапа уже была крепко зажата в чужой руке.       Он медленно отвел взгляд от губ Артёма и посмотрел ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно:       — Просто... — Игорь сделал паузу, чувствуя, как жар от лица никуда не уходит. — В принцессах я всё-таки дилетант. А в нападающих разбираюсь гораздо лучше. Чисто профессиональный интерес — нужно ведь знать, чего ждать от противника в штрафной.       Артём на секунду затих, переваривая услышанное, а затем негромко, но очень заразительно рассмеялся. Этот смех, вибрирующий где-то совсем рядом, заставил Игоря невольно податься ближе.       — Профессиональный интерес, значит? — Дзюба наклонился к самому его уху, обжигая дыханием. — И как успехи в анализе, голкипер? Какие прогнозы на финал этого «матча»?       Он не ждал ответа. Его рука переместилась с ладони Игоря выше, накрывая его предплечье и притягивая чуть ближе к себе, стирая последние сантиметры личного пространства между ними. Игорь почувствовал, как плечо Артёма плотно прижалось к его плечу, и вместо того, чтобы отстраниться, он наконец-то позволил себе расслабиться, чувствуя исходящую от старшекурсника уверенность и тепло.       Игорь почувствовал, как азарт — тот самый, что обычно просыпается в нем только во время решающих пенальти — внезапно вытеснил остатки неловкости. Он чуть повернул голову, глядя на Артёма из-под ресниц, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, вызывающей улыбке.       — Прогноз? — переспросил он, понизив голос до шепота. — Скажем так: судя по началу, матч обещает быть насыщенным на непредсказуемые финты. Так что я бы на твоем месте не расслаблялся, нападающий.       Артём на мгновение замер, явно не ожидая такого отпора от своего «черного кота». Его глаза вспыхнули азартным огнем, а пальцы, сжимавшие предплечье Игоря, напряглись. В этом жесте было всё: и признание силы противника, и бешеное, нескрываемое восхищение.       — Принято, — выдохнул Дзюба, и в его голосе послышалась такая нежность, от которой у Игоря окончательно сбилось дыхание. — Буду играть до победного.       Остаток мультфильма пролетел для Акинфеева как в тумане. Персонажи на экране сменяли друг друга, зал взрывался смехом, но всё, что он чувствовал — это тяжелое, надежное тепло плеча Артёма, к которому он в какой-то момент всё-таки позволил себе прижаться чуть плотнее. Логика и рациональность окончательно проиграли этот раунд, уступив место чему-то, что не требовало никаких доказательств.       Они вышли из кинотеатра в промозглый ноябрьский вечер. Холодный воздух после душного зала должен был отрезвить, но вместо этого только заставил Артёма ещё энергичнее размахивать руками.       — Может, по мороженому? — неожиданно предложил он, с надеждой глядя на Игоря.       — Нет, Тем, ты точно дурак, — Игорь картинно закатил глаза, поплотнее кутаясь в шарф. — Ну какое мороженое в начале ноября, скажи мне, пожалуйста? У нас сезон в разгаре, простуда — последнее, что мне нужно.       — Ну Игорёк, ну давай по мороженому, ну пожалуйста! — Артём всем своим видом попытался изобразить жалостливого щеночка.       Это было настолько нелепо и мило одновременно, что броня Акинфеева рассыпалась в прах. Игорь сам не понял, как первым схватил Дзюбу за руку и, ворча что-то про «отсутствие мозгов у некоторых нападающих», потянул его к киоску с яркой вывеской.       На следующий день оба пришли в университет с красными носами и севшими голосами. Это, разумеется, вызвало целый шквал шуточек со стороны команды, но Игорю было на удивление плевать. Он сидел на лекции, когда телефон в кармане завибрировал.       Федя Смолов       Сегодня 10:12       Ну что, поздравляю с выходом в высшую лигу диснеевских фанатов. Надеюсь, ты не слишком громко подпевал Русалочке? Хотя, зная Дзюбу, даже если бы ты начал проклинать всех на свете в этом кинотеатре и швыряться попкорном, он бы все равно смотрел на тебя как на награду всей его жизни.       Сегодня 10:15       А если серьезно — Саша говорит, Артем в полном восторге. Игорек, надеюсь, ты хотя бы сопротивлялся для приличия дольше, чем я в прошлую пятницу... А то наша репутация серьезных взрослых людей трещит по швам.       Игорь посмотрел на экран, вспомнил вчерашний вкус ванильного пломбира на холоде и то, как Артём грел его свободную руку в своем кармане, и, вопреки привычке, не стал удалять сообщение. Он просто отложил телефон, едва заметно улыбаясь.       Подождите, значит ли это, что Федя уже сказал Саше «да»?