Тень от солнца

Акацуки действительно один — бродит туда-сюда между библиотекой и своим убежищем, которое Какаши удалось отыскать только на второй день. Здесь буквально несколько километров, и похоже, что он вообще никуда не торопится — расслабленный и спокойный. Пока что ничего особенного о нём узнать не получается — он ни с кем не видится, никуда больше не ходит: копается в библиотечных свитках, изучает какие-то техники, никого не трогая — даже редкие жители деревни от него не шарахаются, хотя наверняка уже знают, кто это — один в таком же плаще вырезал деревню на западе, с которой они торговали. Может быть — именно этот. В библиотеке, куда Какаши проникает ночью — ничего супер-запретного не хранится. Да и не то это место, где можно было бы найти что-то подобное. Но он все равно проглядывает стеллажи полка за полкой — не за бульварным же чтивом сюда наведывается Акацуки? В его логове — которое, что странно, днём совсем не охраняется — тоже практически ничего. Это даже на логово-то не похоже — так, пристанище для отдыха. По обеим сторонам небольшой пещеры расставлены шкафы со свитками — тут немного поинтереснее, Какаши даже сам не может противостоять искушению зарыться в какие-то запретные техники, хоть и многое из написанного сходу ему не понятно. Становится даже немного жаль, что основное его задание всё-таки именно слежка, а на изучение всего этого добра времени особо и нет. Здесь есть техники разных скрытых деревень — даже из Конохи. Какаши присвистывает, натыкаясь на очередной свиток с техниками, которые прям стопроцентно были уведены из-под носа самого Данзо. Если бы Акацуки не были отвратительными преступникам, которым чужды законы их мира — Какаши бы даже немного зауважал их — никто в деревне даже и подумать не мог о том, что у них похитили что-то подобное. Если бы Данзо или сам Хирузен знали — общий настрой по отношению к Акацуки был бы явно на пару градусов повыше. Данзо бы не преминул отправить пару своих лучших отрядов на разборки с ними. Если бы? Какаши пытается поймать мысль за хвост, но она ускользает, растворяясь в испещрённом мелкими трещинами потолке пещеры. Этой пещере наверняка уже не одна сотня лет — да и сама обстановка не выглядит свежей — наверняка использовалась кем-то и раньше. Может досталась этому Акацуки от кого-то еще, а может была обнаружена им случайно. По большому счёту это не сильно важно, но Какаши все равно интересно, сколько времени он использует её, сколько свитков из тысяч, что аккуратно разложены по полкам или хаотично разбросаны по полу пещеры, он прочитал. Конечно, когда Какаши вернётся в Коноху с докладом — её всю разворошат и вычистят, но почему-то от этого становится даже немного печально, словно Какаши уничтожит часть какой-то истории, которая возможно намного больше и важнее, чем история Конохи. Ностальгия и подобные чувства Какаши не свойственны, но когда вот так — урывками прикасаешься к знаниям, что окрещены тайными и замурованы за различными печатями в разных деревнях, а здесь — валяются вперемешку на полу — чувствуешь мелочность того, от чего защищаешься. Что сделают Облако или Камень, подсунув даже десяток шпионов в Коноху, тогда как только недавно официально выползшие под обжигающий солнечный свет Акацуки — оказывается уже давным-давно проникают во все эти деревни, как к себе домой? Интересно, что они делают там, кроме того, чтобы брать то, что им нужно. Какова вероятность того, что Какаши мог пересечься с ним в деревне, какова вероятность того, что они уже встречались? Сейчас, когда Какаши привычно с крыши здания напротив наблюдает за развалившимся на библиотечном полу Акацуки в маске, ему кажется, что так всё и должно быть. Злость, что обычно безостановочно плещется в его душе — сейчас спит крепким сном, оставляя всю концентрацию тому, чтобы разглядывать и расшифровывать мелкие черты, что можно разглядеть с такого расстояния; что можно разглядеть, когда тело и лицо закрыты настолько — практически полностью. Акацуки крепкий и сильный — но это не неожиданность, жаль, пока не представилась возможность хотя бы примерно узнать насколько. Его тело скрыто за плотным плащом, но по тому, как он двигается, как наклоняется, садясь, Какаши может предположить, что они примерно одной комплекции. По тому, как тот погружается в чтение на долгие часы — можно сказать, что ему хватает концентрации на что-то масштабное и что мозгами он не обделён. Он радуется как ребёнок, находя то, что ему нужно — он забирает эти свитки с собой в логово, но у Какаши так и ни разу и не вышло потом их там обнаружить. И это просто очередная загадка в и так до чёртиков загадочном враге. Вдохновение Какаши растёт с каждым днём — ему действительно нравится собирать по крупицам мельчайшие кусочки, которые возможно когда-нибудь в будущем удастся сложить в простой и понятный пазл. Может, тогда его интерес угаснет, а может до этого и не дойдёт, потому что Акацуки облажается и растеряет весь свой шарм раньше. А пока он просто поглощает все эти крупицы вроде того, как Акацуки в моменты воодушевления касается лица, словно забывая, что оно скрыто за маской, которую он не снимает, судя по всему, уже очень давно. Маска не угрожающая, не злая; она яркая — и Какаши кажется, что и сам Акацуки должен быть таким же — ярким. Даже немного интересно, маска ли скрывает Акацуки от мира или он скрывает мир от себя — как Какаши привычно прячет левый глаз за протектором. Ведь как бы то ни было, маска — это просто маска. Она пустая и безликая. Она — просто еще один из бесчисленных кусочков пазла, который Какаши очень хочет поставить на место. Акацуки, кажется, совсем не спит — тогда как даже самого Какаши иногда сносит в беспамятство на какое-то время, чтобы хоть чуть-чуть подпитать мозг. Он, кажется, совсем не ест — тогда как запасы вяленого мяса у Какаши скоро подойдут к концу. Вяленого мяса — такого же, как то, что человек в маске скармливает деревенским котятам. Акацуки всем своим видом и поведением вносит некий хаос в представления Какаши. Все Акацуки, про которых известно хоть что-то, носят протекторы с перечеркнутым знаком деревни — как знак отступников. Все — кроме этого. Значит ли это, что он не принадлежал ни к одной из скрытых деревень, или не хочет выставлять это напоказ по каким-то своим соображениям? Что движет им, если сейчас он похож на обычного человека, а через пару дней, быть может, снова понесёт смерть куда-то еще? Какаши — впервые — задумывается над поступками врагов. Что такого должно было случиться в жизни человека, чтобы он встал на настолько кривую дорожку? В АНБУ, конечно, периодически приходилось делать то, что лежало вне рамок справедливости Какаши, но война на то и война. Активная или теневая — не суть важно. Все знают, что мир, который сейчас стоит, всего лишь фикция, поддерживаемая вовремя мерами пресечения, вроде вырезания шпионов и вылазок на нейтральные земли и схваток за никому не нужные ресурсы только для подтверждения своей боевой мощи. Но всё это и в подметки не шло с тем, что творят эти ребята. Есть много разных видов шиноби — помимо верных своей деревне, как Какаши, есть просто отбитые на всю голову маньяки, которые получают удовольствие от собирания чужих жизней и всеобщего страха. У кого-то банально едет крыша от службы — как это случилось с Учихой Итачи — но с такими обычно быстро расправляются свои же. Что влечёт этого ограждённого от мира Акацуки на ту сторону, что скрыта от этого палящего ненавистного солнца. Отступники, которые сплотились вместе — наверняка, ради какой-то общей цели, — истинно катастрофическая редкость. И Какаши даже немного интересно, что за катастрофу они принесут.