Тень от солнца

Обито говорил, что станет Хокаге. Хокаге снова Хирузен, а Обито давным-давно мёртв. Должен был быть мёртв. Обито говорил, что завоюет Рин. Рин — давным-давно мертва. Какаши даже на всякий случай открывает глаза, чтобы убедиться, что призрак за плечом — всего лишь призрак. Вокруг только полудохлые деревья страны… Какаши смотрит по сторонам, но не может вспомнить, в какой стране он сейчас находится. Ему бы понять в каком он сейчас мире, раз мертвецы расхаживают вокруг, как так и надо. Обито говорил… Да много всего говорил. Обито был светлым и ярким. Обито, в отличии от Какаши, не был трусом, скрывающимся за правилами, не был посредственностью, что прятался за чужими идеалами — у Обито всегда они были свои. Обито шёл вперёд за своими принципами. Обито был для Какаши настоящим героем. Не просто одним из сотен других, что бестелесными призраками прикованы к мемориалу героев — Обито был живым, настоящим, не погребённым под той кучей камней, но продолжающим существовать в левой глазнице Какаши. Даже его глаз не был посредственностью, хоть Какаши и не хотелось показывать ему грязь, что покрыла собой весь мир, но сила, заключённая в нём, не раз спасала жизнь ему и соратникам. Один только глаз сделал так много, а что бы смог сделать целый Обито? Сколько жизней смог бы спасти? Какую часть мира отчистить от скверны? И сейчас, когда рядом живой — «настоящий» — Обито, Какаши не может в него поверить. Обито никогда бы не переметнулся на сторону злодеев. Обито никогда бы не убил кого-то, кто не угрожал жизни его или друзей. Обито никогда бы… Всё, что было Обито — мертво. Какаши снова закрывает глаза, на внутренней стороне век которых рядом с лицом умирающей Рин — теперь лицо взрослого НЕмертвого Обито. НЕ-Обито. Что не так с этим грёбанным миром, с этой чертовой вселенной, если самое светлое и чистое, что было в жизни Какаши — теперь всего лишь отблеск от призрака. Покрытый чужой кровью, по колено в чужих жизнях, чёрный и злой. В каком мире нормально верить в будущее, а затем отречься от всего того, во что верил? Какаши никогда не был настроен позитивно, но Обито-то был! И Какаши прекрасно осознаёт, кто виноват в том, что тот стал таким. Он раз за разом прокручивает в голове пару их коротких разговоров, даже в них теперь находя что-то, выходящее за грань. Теперешний Обито — это тусклый голос, пустой смех и непоколебимая вера в смерть, что он творит. Хоть это в нём осталось прежним. Какова бы ни была теперешняя цель Обито в амплуа Акацуки — Какаши безоговорочно встанет на его сторону. Может так ему удастся дать тому возможность ослабить давление внутри. Ведь даже сейчас Обито как мог — наверное даже не до конца понятно самому себе — держал Какаши подальше от этой — другой — реальности. Он мог убить его еще неделю назад, мог открыться, сломать, мог сделать с ним всё, что угодно. Но он не настолько отрешённый и пустой, как ему кажется — яда в его душе сейчас так катастрофически много, что всё, что остаётся — делиться им. И Какаши готов принять этот яд в себя — внутри него всё равно всё уже давным-давно прогнило. «Смотри не пожалей» — сказал Акацуки, позволяя снять маску. Какаши никогда не пожалеет, что ни смотря ни на что, тот дал ему шанс разделить свою боль и свою миссию. Если только теперь их боли не станет в два раза больше. От солнечного сплетения по рёбрам расходится пульсирующая резь. У Обито правая рука — холодная и приятная, что до сих пор ощущается мягким холодом в районе лба и глаз. Какаши опадает на колени, срывая маску, расцарапывает лицо, пытаясь содрать воспоминания с кожи, пока его рвёт перемешанными слизью и кровью. Перед глазами всё плывёт, туман конденсируется под опухшими веками, стекая со слезами по свежим бороздкам. Оседает солью в уголках рта. У Обито нет правой руки. Чем бы ни была его правая половина — это настоящие куски мертвечины. Совсем не Обито, совсем не правда. Какаши закрывает глаза, пытаясь проглотить калейдоскоп перед глазами. Откидывается на дерево позади, обхватывая себя руками — но теперь не может согреться от этой промозглости, что разошлась с его грязной кровью по венам, заполнив до краёв. Обито мёртв, его правая половина мертва. Но россыпь шрамов на той стороне обрамляет настоящий — настоящий — шаринган. И если он видел слишком много грязи, оставляя его открытым в разрезе маски, то Какаши вернёт ему тот, что так бережно хранил всё это время — может тогда Обито увидит мир как-то по-другому.