Сборник зарисовок по MDZS и The Untamed (RPS)

День пролетает быстро и суматошно. В самолете даже удается подремать, привалившись к плечу Лю Хайкуаня — и нет в этом ничего предосудительного: подумаешь, устал настолько, что заснул на подставленном дружеском плече. Другое дело, что будь рядом кто-нибудь другой, и Ван Чжочэн как-нибудь справился бы своими силами. Но это Лю Хайкуань, у Ван Чжочэна день рождения, ему только что скормили обещанный ранее банан, и он хочет спать, ощущая запах, которым пахнут самые сокровенные воспоминания, и твердость родного плеча. — Отдыхай, — шепчет Лю Хайкуань. Он не шевелится, сидит как статуя, позволив Ван Чжочэну найти позу поудобнее, и мимолетно улыбается. Улыбка такая быстрая, что, кажется, Ван Чжочэну померещилось. Может, он уже заснул и видит сон. Где-то сверху доносится просьба принести плед, стюардесса что-то вежливо отвечает, и потом кто-то укрывает его чем-то мягким. Запах Лю Хайкуаня накрывает с головой. Просыпается Ван Чжочэн, когда звучит объявление: самолет идет на посадку, и пора бы привести спинку кресла в вертикальное положение. Лю Хайкуань вытаскивает один наушник той рукой, к которой не привалился Ван Чжочэн, и говорит: — Хэй. Смаргивая сонливость, Ван Чжочэн улыбается и отвечает: — Хэй. Нет повода более сохранять контакт, поэтому Ван Чжочэн поднимает тяжелую голову и трет глаза. — Плечо не затекло? — Пустяки. Выдержка Лю Хайкуаня поражает. Это касается не только физической силы. Иногда, как сейчас, Ван Чжочэну очень хочется, чтобы они остались одни и летели куда-нибудь отдохнуть. Вместе, наедине. Но работа, ответственность, репутация… долг, в конце концов, заставляют отбросить подобные мысли и тут же устыдиться их. Ван Чжочэну так повезло, он не должен жалеть о том, что им с Лю Хайкуанем не всегда хватает времени друг на друга. В отличии от некоторых коллег по цеху, спасибо, что хоть так, а не никак. Они обсуждают отвлеченные и нейтральные темы, пока самолет снижается, и Ван Чжочэн тщательно фильтрует слова, чтобы не сболтнуть лишнего и никак не выдать нервное возбуждение, охватившее все его существо после пробуждения. В аэропорту их встречают заждавшиеся поклонники, чьи внимание и радостные лица трогают за душу. Каждый из них не поленился приехать в аэропорт, нарисовать плакат или приготовить маленький подарок, но нанятые организаторами охранники не дают сузиться коридору, поэтому личное пространство вокруг остается нетронутым, что немного непривычно после пекинского аэропорта. За эту дистанцию благодарен не только Ван Чжочэн. «Было бы у нас так же», — пишет в групповом чате Юй Бинь. «Мечтать не вредно», — отвечает Сун Цзиян. Всю дорогу до отеля из чата сыпятся оповещения, ребята весело обсуждают предстоящее выступление, а Ван Чжочэн ленится отвечать нормально, поэтому, когда от него ждут реакцию или задают вопрос напрямую, отправляет смайлы. «Все нормально?» — пишет Лю Хайкуань в личку. «Ага», — добавить что-то еще Ван Чжочэн не успевает, так как фургон тормозит, и пора бы выбираться наружу. Размещают Ван Чжочэна и Лю Хайкуаня в соседних номерах. На этаже выставляют молчаливую охрану — бугаев, что не выпускают из лифтов и аварийных выходов настырных журналистов или особо отчаянных поклонников. Если организаторы фанмита о чем-то и догадываются, поселив через стенку от Ван Чжочэна Лю Хайкуаня, то молчат, загадочно улыбаясь. Свои действия они объясняют тем, что высокопоставленным гостям требуются покой и отдых в свободное от пресс-конференций и видеосъемки время. До репетиции есть несколько часов, которые можно провести в тишине и покое, и первым делом Ван Чжочэн решает отправиться в душ. Ванные комнаты в пятизвездочных отелях всегда круче чем дома, хотя бы потому, что в широком джакузи при желании могут уместиться двое взрослых (зачем он об этом подумал?). Из колонок сверху доносится приятная расслабляющая музыка, на столике у панорамного окна уместились красивая фруктовая нарезка и несколько пирожных на белоснежных блюдцах (комплимент от отеля). Будь Ван Чжочэн обычным человеком, то обнаружил бы и бутылку шампанского, но айдолам не положено в рабочее время употреблять алкоголь, поэтому руководство отеля ограничилось соками и лимонадами. «Чэн-Чэн», — приходит сообщение. «Открывай». Как раз в тот момент, когда Ван Чжочэн выбирается из душевой кабины и стоит перед зеркалом с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Он накидывает на мокрые плечи халат, нервно заправляет влажные волосы за уши и направляется к двери, но на всякий случай отходит в сторону, дернув ручку вниз. Лю Хайкуань проходит в номер с красным подарочным пакетом в одной руке и плюшевой игрушкой во второй, за его спиной щелкает электронный замок, отрезая комнату от внешнего мира. Он уже успел переодеться и принять душ, пахнет свежестью и мятой, а влажные отросшие волосы норовят попасть в глаза, поэтому их приходится то и дело откидывать с лица. — Еще бы повесил табличку «Не беспокоить», — нервно хихикает Ван Чжочэн. Лю Хайкуань молчит, подходит вплотную, притиснув его к стене и накрывает губы глубоким и жарким поцелуем, не прикасаясь ладонями — конечно, ведь обе его руки заняты… подарками? Ван Чжочэн раскрывает рот шире, льнет к сильному телу, запрокидывая голову, и отвечает на поцелуй, ощущая себя голодным и нетерпеливым, как после очень долгого воздержания или перенапряжения, которое после перелета и недосыпа плещет через край, хотя в последний раз сексом они занимались накануне перед поездкой в их квартире. — Эй, эй… не спеши, — останавливает Лю Хайкуань, вызывающе облизнув припухшие губы — Ван Чжочэн так по нему соскучился, что не церемонится с нежностями. — Подарки, — напоминает он, протянув пакет и игрушку. Если розовый единорог с голубой гривой и перламутровыми блестящими крылышками веселит Ван Чжочэна и отправляется на прикроватную тумбочку молчаливым наблюдателем, то когда он заглядывает в красный пакет, на секунду даже теряет дар речи. Опустившись на кровать, он вытаскивает из пакета красную коробку со знакомым именем любимого бренда и, приоткрыв крышку, восторженно выдыхает. — Гэгэ! — первое, что срывается с губ. — Это же… Картье. Строгий и дорогой браслет из белого золота с несколькими аккуратными бриллиантами — детище знаменитой коллекции, изделия из которой влюбленные выбирают, когда хотят сделать приятный подарок своей второй половине. Он стоит дороже чем гвоздь, который так любит Ван Чжочэн, но значит гораздо больше, потому что подарен Лю Хайкуанем, и вопрос не в цене, но и в ней тоже! Зачем так тратиться? И в то же время — неужели… — Ты… — Давай помогу? — предлагает Лю Хайкуань. Устроившись рядом, он возится с браслетом и защелкивает его на запястье. Ван Чжочэн смотрит на свою руку, на яркий свет, что отражают бриллианты, и осоловело моргает. Лю Хайкуань берет его ладонь в свои, подносит пальцы к губам, целует костяшки, тыльную сторону, прослеживая губами выступающие венки, и сдвигает браслет выше, пока металл не врезается в нежную кожу. Воздух тяжелеет, скапливаясь в груди. Пояс, что слабо повязан на талии, соскальзывает к ногам, сворачиваясь на полу белой лентой. Ван Чжочэн падает спиной на покрывало. Лю Хайкуань стягивает с него халат, обнажая кожу, покрывшуюся мурашками. Он наклоняется, спускается дорожкой мимолетных поцелуев к груди, трогает губами сосок, теребит твердую горошину языком и поднимает взгляд, от которого Ван Чжочэна сначала пробирает холодом, а потом все внутри воспламеняется, устремляясь горячей волной к паху. Намерения лежат на поверхности, они обозначены откровенными прикосновениями, балансирующими на грани, и, кивнув в сторону своего раскрытого чемодана, Ван Чжочэн дает добро. Смазка, презервативы… он так спешно собирался, и вообще, предполагал, что в Тайланде у них не останется времени на личную жизнь, однако стоит поблагодарить практичность и собственную интуицию — вечером он сможет нормально сидеть, а сейчас расслабится благодаря умелым прикосновениям человека, который знает тело Ван Чжочэна лучше, чем он сам. — Гэгэ, разденься, — просит Ван Чжочэн, намекая что на кое-ком все еще слишком много одежды, когда как сам он полностью обнажен. Только подаренный браслет сковывает запястье. Раздевается Лю Хайкуань неторопливо, или Ван Чжочэну кажется, что время замедлило привычный ход. Он вообще успел привыкнуть к разному Лю Хайкуаню: ворчливому по утрам, заботливому и вежливому наедине, отстраненному и сдержанному в компании, но когда Лю Хайкуань стягивает футболку через голову, напрягая мышцы живота, и устраивается между разведенными ногами, сверкнув голодным взглядом, в котором хорошо уживаются взятая под контроль страсть и голод, Ван Чжочэн стонет. Его еще не трогали, но тело помнит, каково принадлежать этому человеку. — Не прикрывайся, — предупреждает Лю Хайкуань, щелкая колпачком. Ван Чжочэн раздвигает в стороны ноги, открываясь: очень уязвимая поза. Он как на ладони, пока не в буквальном смысле. Искусственный ванильный запах забивается в нос. Мышцы непроизвольно сжимаются, когда там ощущается холод. У Лю Хайкуаня руки пианиста, с длинными и аккуратными пальцами, которым в постели тоже находится множество применений. Он умело обращается не только с клавишами музыкальных инструментов. — Чэн-Чэн, — просит Лю Хайкуань. Конечно, они уже столько раз занимались любовью, что непонятно, отчего так стыдно словно в самый первый раз. — Расслабься. Первый палец проникает внутрь, преодолевая сопротивление мышц. Было бы больно, если бы Лю Хайкуань не знал, как обращаться с Ван Чжочэном. Он целует живот, трогает второй ладонью член, отвлекая от тянущей боли, и берет в рот полностью. От контрастных ощущений жара и холода Ван Чжочэн вздрагивает, дергаясь навстречу, и оказывается нанизан уже на два пальца. Процесс подготовки в этот раз занимает больше времени, чем обычно, потому что Лю Хайкуань не забывает про вечернюю репетицию и завтрашний фанмит. Он не из тех, кто будет ставить партнера в шаткое положение, и он действительно заботится о комфорте Ван Чжочэна, насколько это возможно в позиции принимающего с тем запасом времени, что у них есть. Лю Хайкуань не берет Ван Чжочэна сразу же, он неторопливо оглаживает крепкие бедра, впалый живот и сильные руки, и заполняет его постепенно, раскачивая бедрами. Наклоняется, прижимаясь к губам глубоким поцелуем, и лишь после этого толкается до упора, вырвав из груди Ван Чжочэна задушенный стон: — Гэгэ… У них бывает по-разному: страстно и быстро; шумно, когда они ночуют дома, и на следующий день никому не надо спешить на встречу, репетицию или фотосъемку. А бывает как сейчас, когда ощущений слишком много, и ты будто балансируешь на грани сна и яви. Боль притупляется удовольствием, и Ван Чжочэн не думает о том, где находится; не думает о том, кем является. Есть только он и Лю Хайкуань, эти кровать с комнатой да запах ванильной смазки, как и ощущение чужого присутствия не только в теле, но и в жизни. Есть Лю Хайкуань. И браслет из белого золота, что обещанием скрепил два сердца.