Причинял любовь

— Где его шарф? — все же спрашивает Шань, начиная с подозрением коситься в сторону Тяня, уж слишком внимательно глядящего в ноут, где шла ни к черту вставленная в середину фильма реклама, когда ни через пять, ни через семь минут не находит ни в одном из отсеков шкафа нужную вещь. Тянь, обернувшись к Рыжику, невинно разводит руками, всем видом намекая, что он-то тут точно не причем, искренне игнорируя на мгновенье подавшую где-то там внутри голос совесть. И с чего ему вообще должно быть, собственно, совестно? Он же не из тех, кто закатывает скандалы своим вторым половинкам, стоит каким-то наглым — видимо с лишним набором зубов и костей — людям обратить чрезмерное, явно не просто дружеское, внимание на твоего парня. И уж точно не из тех, что из-за ревности теряют без того отупевшие под воздействием любви последние мозги. Тянь на девяносто и девять процентов уверен, что он точно не такой. И шарф этот — с инициалами, вышитыми красной нитью, того самого однокурсника, который в ту их единственную встречу глаз своих с Мо не сводил, в открытую показывая свою им заинтересованность — всего лишь выбросил в мусорное ведро и, в коем-то веке, сам вынес мусор. Все правильно. Кто знает, какие микробы могут быть на этом, пускай и с виду чистом, теплом шарфике? Если Шаню так приспичило таскать шарфы, то у Тяня их целая отдельная полка в шкафу — надевай не хочу. В конце концов, Тянь, как добросовестный партнер, беспокоится о здоровье своего Малыша Мо. Уж Хэ-то точно здоровый человек, без всяких болячек опасных для Рыжика. Видите, он вовсе не ревнивый. Не верите? Если бы он был ревнивый, то обязательно спросил бы что аккуратно сложенный в отдельный целлофан шарф этого человека делает в запасной сумке Шаня, забытой у него на квартире. А Тянь не спрашивал. Он просто это запомнил. Ах, да. Тот однокурсник признался Гуань Шаню пару дней назад, и ЕГО Малыш Мо отверг несчастного, не задумываясь. Вот. — Может уборщица его выкинула? — сочувствующе говорит Хэ Тянь первое, что приходит на ум. У Шаня от его слов смешно дергается правое веко, и он, сам того не замечая, цокает, понабравшись этой привычки у Цзяня, разворачивается всем телом к Хэ и снова цокает. Тянь насчитывает шесть раз, прежде чем Рыжик навалившись лопатками на дверцы, принимается нехорошо глядеть на Хэ Тяня. — Значит, ты его выкинул, — с явным осуждением в голосе приходит к выводу Мо. А Тянь с екнувшим сердцем думает, где он прокололся. — С чего это ты такое решил? У Гуань Шаня в глазах появляется настороженное выражение — я все знаю, и ты меня больше не проведешь, даже не пытайся! И Тянь под этим взглядом тут же осознает свою ошибку, но Шань озвучивает ее первым: — Ну, может, потому что у нее уже как две недели отпуск?! — Тогда она сделала это до отпуска? — предполагает Тянь, продолжая прикидываться невинной овечкой, даже зная, что кто-кто, а Малыш Мо уже как пару лет не ведется на его ложь, каким-то таинственным образом получив почти идеальный навык распознавать неправду, слетевшую с его уст. Шань же, сложив руки на груди, вместо того, чтобы начать ожидаемо злиться и ругаться, непривычно молчит. Хэ не видит его выражения глаз — Мо сосредоточенно смотрит в пол. Зато Тянь четко видит, как из Шаня, будто по щелчку пальцев, уходит вся расслабленность, а на переносице вырисовывается знакомая галка. А Хэ только успевает осознать, что спокойная атмосфера утра меняется, и ничуть не в приятную сторону. И Хэ отлично знает, что за этим следует. Проходили. И второго раза Тяню не надо ни за какие коврижки. — Шань? — пробует он, вставая с кресла, не находя даже секунды для того, чтобы поставить на паузу фильм, который он с нетерпением ждал все лето и всю осень, прожужжав о нем до тошноты не только Рыжику, но и Цзянь И с Чжань Чженси и, кажется, даже Чену. Тянь уже готов каяться. Но он не успевает сделать и трех шагов, как Шань тяжко вздыхает и на одном дыханье выдает: — Мы в одной команде по проекту. У нас было собрание, а он один из первых свалил. А шарф забыл. Бросать его там жалко было. Я думал на следующем собрании ему отдам, тем более оно сегодня после обеда. Понял меня? — Ааа, — выдает Тянь, после некоторого молчания, так и замерев по середине комнаты. — Ааа, — доходит до него. Вот оно что. Значит, Шань не принимал этот шарф от него. Не принимал. Значит… — О! — Вот мерзость! Убери эту дебильную улыбку со своей рожи! — восклицает Рыжик, вспыхивая до кончиков ушей, живо ретируясь в направлении кухни, где запоздалый завтрак-обед пекся в духовке, но пока еще не требовал к себе особого внимания. Шань сбегает туда, чтобы успокоиться. Тянь идет следом, присаживается на стул и безотрывно наблюдает за быстро распихивающим чистую, высохшую посуду по шкафам Рыжиком. — Я понял. Я идиот, — говорит первым Тянь, наконец подавив несвоевременную для серьезного разговора радость в своем сердце, потому что им все равно нужно прояснить вопрос с чертовым шарфом. Недосказанность в их отношениях еще ни к чему хорошему не приводила. Шань сначала замирает, а потом, поставив стакан обратно на сушилку, вопросительно поднимает правую бровь, присев на рядом стоящий табурет. — Типа, поздравляю? — Я не шарился в твоей сумке. В смысле не специально. Мой power bank остался у тебя во внутреннем кармашке. А зарядник я где-то посеял. А там этот шарф. Злишься? — Допустим, не так сильно, как в прошлый раз. Тянь понятливо кивает. В прошлый раз действительно все получилось по-дурацки. Удивительно, что Шань продолжает его все еще терпеть. Хэ бы на его месте давно себя удавил голыми руками или прибил первым, что попалось бы под руку. И, черт, как же хорошо, что Шаня таким не отпугнешь. — В прошлый раз… — В прошлый раз ты выбил дверь в квартиру моей матери. «А, так ты про тот прошлый раз», — думает Хэ, прежде чем встать и перетащить свой стул вплотную к стулу Мо: — Я предупредил, что выбью ее, если ты не откроешь. И ты не открыл, — говорит Тянь, заглядывая в глаза Шаню, который тут же отодвигается подальше, прерывая контакт. — Цц. Я даже не знал, что ты за дверью. Я был в наушниках. А ты долбо… Ты вместо того, чтобы позвонить мне, выбил дверь. Телефон тебе для украшения что ли? Тянь снова присаживается ближе, укладывает свою голову на плечо Рыжика и заключает его в объятья — Мо совсем не против, аккуратно меняет свою позу, желая расположиться поудобнее, и выжидающе затихает. Они с Шанем последнее время все чаще вот так спокойно решают их проблемы разговорами. Раньше в моменты конфликтов они почти не слышали друг друга, не соглашаясь идти ни на малейшие уступки, ругаясь вдрызг, вплоть до взаимного игнорирования на неопределенное количество дней. Ну, на самом деле их максимум составил четыре дня, и то это было в первый и последний раз за все прошедшие дни их знакомства. Тянь за те четыре дня сам извелся и всех вокруг извел, даже Чена выбесил. — Ты сказал, что я могу валить на все четыре стороны. — Я сказал, что ты можешь валить на все четыре стороны со своим желанием контролировать каждый мой шаг. Так? — Так. — А еще я сказал, что я перезвоню тебе позже. Мне нужно было успокоиться. Знаешь, узнать, что в сережках, которые ты таскал херову тучу времени, встроены маячки, офигеть, как неприятно! — Я тогда думал, что ты решил меня бросить, — Тянь не оправдывается. Совершенно нет. Он всего лишь отвечает честностью на честность. — Ты вывихнул себе плечо, — обреченно вздыхает Шань. Ноутбук, проигрывающий уже концовку фильма, так и остается в одиночестве. ~*~*~*~ Однокурсник Шаня в этот день получил новый шарф. ~*~*~*~ В этом году им двадцать два.