Причинял любовь

— В магистратуру я и здесь поступлю, — возражает Тянь, когда пришедший к нему между делами брат интересуется, чем он собирается заниматься дальше, последний курс как-никак. — Почему здесь? Что не так с Оксфордом? Бакалавриат тебя там вполне устраивал, — недовольно говорит Чен, присаживаясь на единственный стул и с неодобрением осматривая небольшую съемную комнатушку-квартиру Мо Гуань Шаня, где Тянь, переодевшись в домашнее, расслабленно полулежал на кровати-однушке, потягивая дешевую бурду под названьем кофе. — Зачем спрашиваешь? Сам же знаешь, — без интереса отвечает младший Хэ, делая очередной глоток. — Вам уже двадцать три, сколько можно страдать этой глупостью? Только не говори, что он для тебя вся твоя жизнь, — усмехается Чен. — Через пару лет тебе или ему это надоест, вот и вся ваша любовь. Ничего в ней такого, ради чего стоит жертвовать будущей карьерой, будущей семьей и временем. Знаешь, сколько девушек готовы глотки друг другу перегрызть, только чтобы залезть к тебе в кровать? А ты вцепился в этого мальчишку, как в… — Чен! — холодно прерывает его Тянь. — Дверь ты видел! В этот момент раздался звук щелчка входной двери, и в квартиру ворвалась главная и, пожалуй, единственная причина «Что не так с Оксфордом», которая, не успев нормально войти, тут же зарычала на подскочившего Хэ Тяня, швыряя в него попавшимся под руку тапком: — Какого, блять, ты тут забыл по середине ебучей сессии? Второй тапок отправился следом — Тянь едва увернулся, разлив на себя остатки уже остывшего кофе, и, прилипнув к стене, вытянул в примирительном жесте свободную руку: — Братец Мо! — Тебе прошлого раза не хватило?! Понравилось экзамены прогуливать? — более спокойным тоном спросил Шань, замечая Хэ Чена. — Нет! У меня следующий экзамен автоматом, а третий только через две недели. Зачеты я все получил! — Тянь, не мешкая, поставил пустой стакан на тумбочку и, разблокировав лежащий на подушке телефон, протянул его к Шаню, — Видишь, я сфотал ведомости и зачетку. У меня нет долгов. Рыжик, даже не думая отказываться, внимательно рассмотрел предоставленные фотографии, убедившись, что Тянь действительно все закрыл, вернул телефон обратно и обратил, наконец, все свое внимание на Хэ Чена, который непостижимым взглядом всматривался в Тяня, будто сомневаясь в собственных глазах. А Тянь, получив от Шаня амнистию, слез с кровати, собираясь обнять Рыжика, но вовремя вспомнил о своей уже ставшей липкой футболке. — Солнце, у меня, кажется, нет второй чистой сменки. Гуань Шань, стягивающий с себя кроссы, кивнул в сторону небольшого шкафа: — Вторая полка, твои шмотки, — а потом уже Чену. — Здрасти. Хэ Чен радости приветствия не проявил, угрюмо кивнул. — Чен уже уходит. Да, Чен? — вклинился Хэ Тянь, прежде чем кто-то успел открыть рот. — Раз так вышло, то послушайте меня вдвоем, — заладил по новой Хэ Чен, пытаясь вразумить вконец бестолковых парней. — Вы когда-нибудь представляли себя через пять лет? А через десять или двадцать? Думаете, сможете прожить с друг дружкой на голом энтузиазме? Когда-то вам это надоест: постоянно скрываться от людей, без возможности открыто выйти на улицу. Так и будете притворяться лучшими друзьями? А еще и жить собираетесь остаться в Китае. У вас даже не будет здесь возможности пожениться. Про детей я вообще молчу. А ваши друзья? Сколько из них готово принять вас? А как же твоя мать Мо Гуань Шань или твой отец? И ты, Тянь, всю жизнь собираешься бегать от отца? Шань, слышавший это не в первый раз, хотя Хэ Чен обычно редко повторяется, закатывает глаза, вешает куртку и бросает рюкзак на письменный стол, глядя то на старшего, то на младшего Хэ. — У отца есть ты, какое ему дело до меня? И, если я не ошибаюсь, его жена беременна, не так ли? — Ты его сын, конечно, у него есть дело до тебя, — устало говорит Чен, потирая переносицу. Хэ Тянь безразлично пожимает плечами, берет полотенце и удаляется в душ, оставляя Чена с Шанем наедине. — Спасибо за беспокойство, Хэ Чен. Дверь открыта. К чаю не приглашаю. Хэ Чен только осуждающе качает головой и выходит прочь. — Хэ Чен! — выкрикивает вдогонку Рыжик, когда Чен жмет на кнопку лифта, — Моя мама, она знает! ~*~*~*~ — Как думаешь, твой отец сразу попытается меня убить, или все-таки повременит до конца ужина, чтобы не пугать твою маму, а? — нарочито весело вопрошает Тянь, когда они с Шанем подъезжают к дому родителей Мо. Они быстро паркуются, но из машины так и не выходят. Тянь, все еще не получивший ответ на вопрос, начинает барабанить по рулю, уже не непонятно какой по счету раз поправлять одежду и мять кончик шуршащей обертки букета для тетушки Мо. — В тот раз он тебя не убил, — без капли уверенности отвечает Шань, обеспокоенно поглядывая на часы. В запасе оставалось почти четырнадцать минут. — И меня он тоже не убил ни в один из следующих дней, хотя мы ни разу не говорили об этом, — добавляет уже для себя Гуань. И Хэ Тянь крепко сжимает руку Шаня, посылая ему одобрительную улыбку. Он эту встречу в любом случае переживет. Если вдруг что — больший удар придется именно на Шаня. А Тянь этого хочет желательно никогда. И поэтому пускай все пройдет хорошо, ладно? — Идем? ~*~*~*~ — Хэ Тянь, значит, — с непонятной интонацией говорит господин Мо, пристально осматривая Тяня с головы до ног, пока Хэ, вручив цветы тетушке, спокойно подходит к нему с праздничной упаковкой в руках. — Извините, что в прошлый раз не представился должным образом. Пожалуйста, примите это. Господин Мо, ничуть не стесняясь, тут же обнажил презент и, оценив по достоинству подарок, снова сконцентрировался на с виду расслабленном брюнете. — Садись, поговорим. Тянь послушно сел, спиной ощущая несколько напряженный взгляд Джии. — Сколько лет ты знаком с моим сыном? — Восемь. — Сколько из них ты питал к нему чувства подобного рода? — Все восемь лет за исключением первых двух месяцев общения. — Кто ты по профессии? — Лингвист. — Это ты надоумил Гуань Шаня идти на преподавателя? — Нет, только поддержал его выбор. — Отношения помимо с моим сыном были? — Нет. — Детей любишь? — Эм… Не знаю. — А хочешь в будущем? — Нет. — Что планируешь после выпуска? — Съедусь с Шанем и устроюсь на работу. — Коньяк сам выбирал? — Шань подсказал. — С семьей его знакомил? — Да. — И как отнеслись? — Против. — Ты надежный? — Да. Ээ… Скорее да, чем нет. — Тогда ты прилетел во время своих экзаменов. На сколько закрыл долги? — На отлично. — Откуда узнал, что Шань был именно в той больнице? — Через мая… Через нашего общего друга. — Есть хоть одна вещь касаемо моего сына, в чем ты можешь меня заверить? — Я люблю его. После этих слов Джия участливо закашляла, намекая мужу сбавить обороты одностороннего допроса. — Ну, ладно, пойдем к столу, думаю Шань уже весь извелся там, — сжалился господин Мо, делая вид, что не заметил, как Хэ Тянь свободно выдохнул, стоило им отдалиться на некоторое расстояние. ~*~*~*~ — И что скажешь? — нетерпеливо присела рядом с мужем Джия, как только мальчишки, попрощавшись, ушли. Джеки, подтянув к себе второй бокал, наполнил его початым коньяком и протянул жене. Джия, сбросив тапочки, полностью забралась на диван и, поудобней устроившись в объятьях мужа, забрала свой фужер. — Что скажу? Сережки у Шаня интересные, конечно. С виду простые гвоздики, а сумму такие стоят, как десяток таких вот бутылей, — кивнул на дорогущий коньяк господин Мо. — Я у Шаня посмотреть попросил на секунду. Механизм в них действительно интересный. Ну, да ладно, пусть молодежь сама разбирается. — Какой ты у меня все-таки замечательный, а? — рассмеялась Джия и, отпив еще один глоток, убрала бокал на тумбочку, повернувшись к Джеки сначала за коротким, а потом и за длинным поцелуем. — Милая, а, может, еще одного заведем? — В мои сорок два? А давай!