Мастер и Метро

Уголь и не заметил, как попал на станцию Площадь Революции. Ей коммунисты придавали особое значение, а следственно она была красива и охраняема. Без особого труда можно было заметить разного рода наблюдателей, то и дело осматривающих площадку станции. В основном они поглядывали на челноков, которые гуляли по станции плотными группами. Воланд и его свита, осмотревшись, сразу пошли к начстанции, просить выдать им площадку для представления. Алексей Пронюк был одним из тех людей, кому унижение собственных подчиненных доставляло огромное, ни с чем ни сравнимое удовольствие. По совместительству этот мерзкий на вид человек обладал правом распоряжаться площадкой станции. Поэтому именно к нему и направились Воланд, Азазелло, Фагот и Бегемот. На сей раз говорил Бегемот. - Товарищ Пронюк! Товарищ Пронюк! Здравствуйте! - крикнул ему Бегемот. - А вы, собственно, кто? И что вам от меня нужно? - в ответ спросил Пронюк. - А, сущий пустяк! Всего лишь арендовать на один день площадку станции! А зовут меня Бегемот, я управляющий небольшой театральной труппы. - ответил ему Бегемот. - Вам идёт... - хмыкнул Пронюк, посмотрев на фигуру толстяка. - И сколько вы готовы предложить мне за аренду? - А сколько запросите? - улыбнулся Бегемот, будто не заметив колкости. - Триста патронов. - Пронюк скрестили руки на груди. Он готовился победоносно хмыкнуть и поглумиться над незадачливыми гастролерами, у которых, подобной суммы, естественно, нет. Но каково же было его удивление... - Однако извольте... - Бегемот протягивал ему десять рожков по тридцать патронов в каждом. Осмотрев рожки, посмотрев патроны, он мрачно буркнул: - Только на завтрашний день. И ушёл. Бегемот, улыбаясь до ушей подошёл к Азазелло, стоящему неподалёку. - А ты говорил! Я с любым человеком быстро договорюсь! Азазелло лишь закатил глаза. - Мессир, нам надо приступать к сооружению сцены, и, думаю, наш новый спутник поможет нам в этом! - сказал Фагот, подмигнув Углю. Тот кивнул. - Отлично! Значит, приступаем! Весь день они мастерили настил, арку и прочие декорации. Уголь помогал, но в меру. И из-за этого он довольно сильно комплексовал. Воланд сразу заметил это, но виду не подавал. К вечеру вся станция сидела на сиденьях, ожидая начала представления. Между рядами стояли безопасники, а на самом верху сидел Пронюк. Он лишь ожидал, дабы поднять охрану на ноги и пристрелить этих выскочек. А пока можно насладиться представлением. Покуривая сигару, он наблюдал, как занавесы открываются а на освещенную сцену вышел клетчатый Фагот. - Дообрый день, дамы и господа! Рад вас видеть сегодня здесь! Итак, сегодня у нас представление не просто магическое, но также и познавательное! - прокричал он. - А познавать мы будем... Поверхность! Но, так как не у всех могут сложиться наглядные зрительные образы, то нам поможет наш молодой художник! Поприветствуем, Уголь! - под звук аплодисментов вышел высокий парень с угольным карандашом в руках. - Итак, да начнётся представление! - при этих словах Фагота свет погас, а сам он шепнул Углю: - Рисуй... И Уголь начал рисовать. И, о чудо! Его рисунки оживали, обретали форму, освещая зал сиянием. А вырисовывались города и села, машины и самолёты... - Двадцать лет назад люди жили на Поверхности, воспринимая это, как должное! Они рождались, умирали, жили под вечным голубым небом... Но вот, в один ужасный день... - при этих словах картина осветилась яркой вспышкой, а следом за ней вырос ядерный гриб. - все кончилось. Большинство людей погибло, но выжившие перебрались в Метро. Так случилось и Москве! Поверхность стала чужда людям, а заселили её ужасные твари, для которых человек уже не был значимой угрозой... - Простите! - выкрикнул кто-то из зала. - Вы сказали, что "так случилось и в Москве", что вы имели в виду? Неужели есть другие выжившие? - Ну конечно! Просто вы не знаете о них! А знаете почему? Да потому что вокруг Москвы стоят сотни глушилок, изолирующие её от внешнего мира! - при этом гневном возгласе Фагота на рисунках появились ветряные мельницы и целые леса антенн. - Это ложь! - вскочил со своего места Пронюк. Он-то знал, что это никакая ни ложь, но ему приказали держать это в глубочайшей тайне. - Вы подстрекатели, а вся ваша кодла, выдающая себя за артистов - контрреволюционеры! Охрана! Уничтожить опасный элемент! Но последовавшей реакции он не ожидал. Народ, взревев одним голосом, перекрыл ход безопасникам, и более того - даже набросились на них. - Ложь! Врешь, Пронюк! - кричали разные голоса. - Открыть огонь на поражение! - блеющим голосом прокричал Пронюк. - Всех нападающих считать мятежниками! Но некоторые безопасники пролезли на сцену. Там из ждал сюрприз - Воланд стоял, опершись на трость, а рядом стоял Бегемот и Фагот. - Уходите, останетесь в живых! - голос Воланда сотряс колонны. - Огонь! - прокричал один из безопасников. По актерам открыли огонь. Да только произошло нечто из ряда вон - Бегемот встал на четвереньки, его тело увеличилось в размере, покрылось шерстью, глаза стали кошачьими... Теперь на безопасников смотрела громадная чёрная харибда. А Фагот, вроде не сделавший ни единого движения, оказался около безопасника, схватил его и разорвал пополам. Между тем Бегемот-харибда разносил боевые порядки безопасников. Ему не были страшны пули, а вот его клыки, когти и бронированный лоб не щадили никого. Уголь наблюдал за этим кошмаром из-за укрытия. Нет, он не струсил, просто понимал, что от него там толку будет очень мало. - Ну надо же! Кто это у нас тут? Уголь! - проговорил на ухо Углю знакомый до омерзения голос. И тут же ухо его обожгло бою, а сам он упал. Перед ним стоял Валерий - тот самый человек, сжегший его картины. - Связался с контрами? Мог бы и догадаться! Ты всегда был лишним элементом этой чётко налаженной и выверенной системы! Ну ничего! Сейчас я избавлю систему от тебя! - А не дорого станет? - проговорил Уголь, поднимаясь. - О, нет! Всего лишь в перерезанное горло! - в руках Валерия блеснул клинок. - Твоё! - крикнул Уголь, и оба противника сцепились в рукопашном бою. Валерий рассчитывал перерезать горло Углю, да только тот тоже не был пальцем делан. Разящие, прямые удары ножом Валерия отклонялись, а удары кулаком доставали самодовольное лицо оппонента. Яростно взревев, Валерий запустил нож в Угля. На близкой дистанции увернуться не представлялось возможным, так что нож воткнулся в плечо художника. А затем Валерий вцепился в шею Угля руками и начал душить. - Ну и ладно! Удавлю гада! - на лице Валерия взыграла хищная улыбка. - Знаешь, пока ты не сдох - Машка тоже оказалась контрой! Печально! И знаешь, я сам её лично удавил! Помнишь её, да? Как она картину твою топтала! - Валерий расхохотался. И тут же подавился смехом и зубной крошкой. Уголь с безумной яростью в глазах наносил удар за ударом, не давая Валерию опомниться. Вскоре он отпустил шею Угля. Уголь же, в свою очередь, начал теснить урода к вентиляции, ведущей на нижние уровни станции. - Я же все равно тебя убью! - прошипел Валерий. - Жлаю удачи! - крикнул Уголь, проведя прямой прямой прямо по лицу Валерия. Тот с такой силой врезался в ветхую сетку, что та, не выдержав, проломилась, и, поднимая кучи пыли, Валерий провалился в небытие... В это время на площадке все было кончено - все безопасники, выполняющие приказы Пронюка были убиты, а сам он был выдворен вон со станции - через герму. Теперь народ слушал Воланда. - Грядут перемены, друзья мои! Будьте готовы ко всему, ждите вестей. А на том прощайте - нам надо посетить ещё много станций. Где-то в тоннеле Гелла заканчивала лечить руку Угля. - Молодец парень, не сплоховал! - одобрительно кивнул ему Азазелло. - Ты достойный мастер! - А какие рисунки! Такой красоты ещё поискать надо! - вторит ему Бегемот. - Ну что, не болит? - Нет. Спасибо, друзья. Куда теперь? - улыбаясь, ответил Уголь. - На станцию Александровский Сад. - ответил Воланд. - Пошли? - Пошли. - единогласно ответили ему. И процессия вновь исчезла во тьме, дабы появиться на другой станции...