Изгои

Когда, наконец, мы доковыляли дома, Воробей открыл железную дверь ключами, и придерживал её, пока я с Остролистой не прошли. Войдя в подъезд, я вместе с ней остановились, было темно, только Воробей почему-то чувствовал себя комфортно, я, конечно, любила темноту, но только, когда знала, что она находится в пустоте и безопасности. Но сейчас это не так. – Мне нужно выглядеть здоровой, – сказала я, – бабушка может выйти, если заметит, что я шатаюсь, то отправит меня в кровать и накормит таблетками. – Нужно как-то незаметно придерживать, но как? – рассуждала Остролистая, – Воробей, у тебя есть предложения? – Есть, но я не знаю понравиться оно вам или нет, – замялся он, чуть пряча глаза, – я могу держать тебя вот так, – сказал Воробей, неожиданно схватив меня за талию и прижав к себе, – твоя бабушка подумает, что мы обнимаемся, она не будет видеть твоей шаткости. Неловкая тишина, дыхание перехватило, он держит меня крепко, ведь я могу упасть, но в тоже время нежно, не причиняя мне никакой боли. – А по мне хороший план, – согласилась Остролистая, незаметно подмигнув брату, но всё-таки, я заметила это, он отвёл глаза в сторону, – всё равно ничего больше в голову не лезет, да и вы уже приготовились, – хихикнула она, – ладно, не буду вас смущать, пойдёмте уже, – позвала сестра Воробья нас, а сама пошла впереди. Мы прошли один лестничный пролёт и оказались на втором этаже, где была моя квартира, я вижу бабушкин взгляд, сквозь дверной глазок. Ох, она снова наблюдает за мной, но оно и к лучшему, хоть беспокоиться не будет. И доставать. – Видите себя естественней, – шепнула Остролистая, – а то идёте как два солдата в строю. – А ты думаешь, как ведёт себя человек, который ужасно стесняется? А? – тихо огрызнулся Воробей. Сестра пожала печами, пряча смех. Правильно говорит он, именно так ведут себя стесняющиеся люди, как мы, – и если я буду вести себя «естественно», то её бабушка примет меня за маньяка-извращенца. Осторожно миновав ещё один пролёт, мы оказались около двери их квартиры, на ней, большими буквами красной краской было написано «Война». – Оригинально, теперь ещё и дверь мыть, – пробурчал Воробей, – тихо, тихо не падай, – проронил он, когда я начала потихоньку сползать вниз и крепче прижал меня к себе. Когда мы прошли в дверь и сели на диван, Воробей всё продолжал держать меня. – Отпусти ты её уже, Воробей, – сказала Остролистая, глядя на нас, – или вы там срослись уже? – А... ну... нет... – что-то невнятное проговорил он и отпустил меня. Уже стемнело. Долго же мы добирались сюда. Из-за меня. Я увидела, как Воробей и его сестра переглянулись, она чуть кивнула. – Теперь пришло время ответить на твои вопросы, – начал он, – Мы сами толком мало знаем, но хоть этим мы можем поделиться с тобой. Глаза в крови – тоже самое было у Остролистой, когда она пыталась убить Листвичку, я смог остановить её, но с ней было сложнее. С тобой мне хватает прикосновения, чтобы погасить твою ярость. – А со мной Воробью приходилось долго подбирать слова, – добавила Остролистая. – Но с тобой же теперь всё в порядке, правда? Что для этого нужно сделать? – спрашиваю я, обращаясь к сидящим рядом. – Нужно убить человека, – глухо ответил Воробей, – моя сестра убила завуча – Уголька. – Разве нет другого пути? – судорожно произношу я. – Может, есть, мы не знаем, – говорит он, – нам известны только два: убийство и сдерживание. Первое отпадает, а второе... Но я же не могу постоянно быть рядом, как бы я не старался. Звонок в дверь, мне кажется это моя бабушка, аромат её духов тонкой струйкой проникает в комнату. Тяжести в ногах уже нет, головокружения тоже, я могу сама открыть. – Можно, я сама открою? – спрашиваю я, легко вставая с дивана. – Уверена? – спрашивает Воробей, он обеспокоен. Я киваю и осторожно иду к двери, щёлк ручки и в коридор входит бабушка с пакетом в руке. Мои новые друзья выходят из гостиной, здороваются. – Вот несколько твоих вещей, – говорит бабушка и протягивает мне пакет, – я принесла только нужно для тебя. – Спасибо, – благодарю её я и интересуюсь – как там поживает дядя Женя? – Узнала уже всё, да? – смеётся она, – Нормально он поживает, теперь у нас, хорошего тебе время препровождения, Луна, – пожелала бабушка мне и ушла. Я закрываю за ней дверь. Я рада, что остаюсь здесь. – Пойдёмте, соберём вещи Львиносвета, – позвала Остролистая из спальни, – пусть катится отсюда к своему Ветерку. Я и Воробей направились в комнату к ней. Дверь была очень узкая, поэтому он пропустил меня вперёд. Культурный парень. В спальне стоит три кровати, но всё равно здесь очень просторно. На крайней кровати справа видно по оформлению, что там спит Остролистая. Посередине кровать Воробья, а с левого края, скорее всего Львиносвета, ведь именно там его сестра убирала вещи оттуда. Рядом с ней уже лежали большая сумка и табличка, на которой было написано «Катись отсюда, Львиносвет. И подпись: любимому брату от Остролистой, Воробья». – Неплохая табличка, – с напускной серьёзностью проговорил Воробей, – всё правильно написала. – А ты как думал? – весело задала вопрос Остролистая брату и совсем не нуждалась в ответе, – правильный выбор надо ему надо было сделать, думал, мы с ним в шутки играть будем. Она собрала вещи и вышла из комнаты, оставив меня наедине с Воробьём. – Я тебе ещё не всё успел рассказать, но лучше сейчас, чем потом, не хочу начинать с секретов. Помимо того, что я останавливаю ярость, я очень люблю темноту, и чувствую в ней себя более комфортно, чем при свете, но ещё я могу немного читать мысли и проникать в сознание. Вот почему тогда, когда ты чуть не убила Ветерка, ты видела меня чётко. Я знаю, в это сложно поверить, но подумай о том, что я могу сейчас сделать, и я это сделаю. Как не странно мне всплыло воспоминание о своей любимой рок-группе, песни которой были у меня на телефоне. Я хочу, чтобы он нашёл эти песни на телефоне и включил мою любимую. Воробей внимательно смотрит на меня и наконец, произносит. – Луна, дай, пожалуйста, телефон, не буду же я к тебе в карман лазить? После этих слов я вытаскиваю телефон и протягиваю ему. Он недолго копошится в папках в смартфоне. Спустя несколько мгновений звучит моя любимая песня, про конец света, мира, про конец каждого из нас - End Of The World. – Что это вы тут делаете? – спрашивает Остролистая, только что зашедшая в комнату. – Я демонстрирую Луне, что умею читать мысли, – объяснил Воробей, – ничего особенного. – Пора ложиться спать, скоро час, – объявила Остролистая, – Воробей, выйди, мы переоденемся. – Ладно, – пробурчал он, закрывая за собой дверь. Я начала переодеваться, когда я сняла майку, за дверью послышались какие-то шорохи, мы с Остролистой переглянулись. – Воробей, если хочешь подглядывать за Луной, делай это, пожалуйста, потише, – крикнула она, у меня даже рот открылся от удивления. О чём она вообще говорит?! За дверью послышалось тихое «блин» и быстрые удаляющиеся шаги. Остролистая подошла к двери и заткнула замочную скважину маленькой бумажкой. – Что ты на меня так смотришь? Неплохой же способ избавится от шорохов? А? – смеясь, спрашивает она, не требуя ответа. Мы переоделись в спальную одежду, на мне мягкие тканевые обтягивающие штаны и майка на лямках. На Остролистой футболка и шорты. – Воробей, не дуйся, теперь твоя очередь переодеваться, – громко сказала она брату, – можешь убрать бумагу с замка, а то кому-то будет неудобно смотреть, – добавляет она, хихикая. – Может, хватит? – шикаю я на неё, меня это уже начинает раздражать. – Ладно, ладно, – ржёт Остролистая в последний раз. Воробей переоделся довольно быстро, в то время как я ругалась с его сестрой, которая предлагала мне замочную скважину. – Входите, – крикнул он, мы пошли в комнату. Легли. Пожелали друг другу снов. Я заснула.