TAOKA

Кентаро и забытая печаль Две недели подходили к концу. Я больше не брался за гитару с того дня и не общался с Рэном. Я не игнорировал его, здоровался и прощался, благодарил за вкусную еду и желал приятных снов. В общем, был вежлив. Впрочем, я разговаривал так со всеми. Большую часть времени я проводил в саду один, размышляя о жизни... Так же проходил и последний час моего наказания. Сидя на лавочке у пруда, я вспомнил тот миг, когда Китамура впервые сказал мне, что мы останемся дома вдвоем. Я вспомнил, как ненавидел его тогда и задумался о своем отношении к Тамао. - А что, если я заблуждаюсь на его счет? - прошептал я сам себе, - Так же, как заблуждался насчет Рэна? - Я рад, что ты задаешься подобными вопросами, - дед присел рядом со мной, - Прости, что застал тебя врасплох. - Должно быть, это семейное, - усмехнулся я, - Значит, ты не чувствуешь опасность, исходящую от Асады-сана? - Нет. Он выполнял свой долг, - ояджи протянул мне леденец, - Ты ведь знаешь, что очень опасен для своих сверстников. Ты всегда должен помнить о самоконтроле и нести ответственность за свои поступки. Тамао-кун проявил рассудительность и показал, что он уже не ребенок. Он очень огорчен тем, что разочаровал тебя, пусть ты этого и не замечаешь. - Он мог бы поговорить со мной, - приняв карамель, я стал вертеть ее в своих пальцах. - Он считает, ты не простишь его, - тон деда показался мне несколько увилистым. - Слишком гордый, чтобы принять заслуженный отказ? - Скорее, наоборот. Слишком преданный, чтобы надоедать тебе лишний раз. - Надоедать мне? - я нахмурился, - Он использовал меня. - Он знает, что ты так считаешь. Но это всего лишь случайность, Хидэо. Подумай об этом, - ояджи встал и ушел в свой кабинет. - Я пока не готов, - прошептал я в пустоту. Чья-то тяжелая теплая ладонь коснулась моего плеча. Я оглянулся с надеждой, что увижу там Рэна, но то оказался мой отец. Его взгляд не был суров, как обычно, он был полон сожаления: - Никогда не сомневайся в своей семье, Хидэо. Мы будем с тобой, что бы не случилось. Я прикрыл глаза и приложил голову к его руке. Задумчиво вздохнув, я встал с лавки: - Прости, что не принял свое наказание с достоинством, присущим клану Таока. Я научусь быть частью этой семьи, - я поклонился. - Не теряй индивидуальность, - он потрепал мои волосы, - Вообще-то, я собирался сказать, что часы твоего наказания истекли. Хочешь потренироваться со мной? - С тобой? - заинтересованно переспросил я, - Разве ты набираешь учеников? - Ты мой сын, Хидэо. Не забыл еще? Его слова заставили меня улыбнуться. Остаток дня мы провели в саду, пропитываясь свежим воздухом и набираясь сил. Уроки Тацуо отличались от всего, чему меня учили прежде. Он придавал большое значение возможностям тела, в то время как Сайджо-сан закалял мой дух. Отец был уверен, что люди не используют в полной мере то, чем наградила их природа. Передавая мне свои знания, он верил, что я разделю его убеждения. - Не хочешь сделать тренировки нашей маленькой воскресной традицией? - спросил он, когда время уже подходило к ужину, - С 7.00 до 11.00 тебя устроит? - Так рано? - моему негодованию не было предела. Я очень любил утренний сон, его приторную нежность и безропотную мягкость, но готов был пожертвовать им, чтобы получить возможность углубиться в мудрость отца. - Я тоже люблю поспать, - он улыбнулся, - Но, боюсь, другого времени выделить никак не смогу. - Я понимаю и очень благодарен тебе за предоставленную возможность. Ты не пожалеешь о своем решении, - я поклонился. Пусть я не признавал в отце хорошего кандидата на роль главы клана, но я знал, что боец он непревзойденный. К тому же, думаю, на подсознательном уровне, я всегда искал его одобрения... За ужином мы объявили всем о принятом решении. В основном это сопровождалось одобрительными репликами и взглядами, лишь один человек по совершенно непонятной для меня причине огорчился. Лицо Тамао выглядело настолько растерянным, что я даже проникся крупицей сопереживания. Хотел бы я знать, что тревожило его в тот момент, но так и не набрался человечности, чтобы подойти к нему. Ночь в преддверии воскресенья была очень волнительной. Опасаясь проспать, я едва ли сомкнул глаза хоть на минуту. В пять утра я понял, что уже поздно начинать свое путешествие в мир Морфея, потому встал на час раньше запланированного. Приняв душ и позавтракав, я стал дожидаться семи часов. От мыслей о предстоящем часовом безделии я стал сонлив и невнимателен. Решив исправить свое состояние, я задумчиво поплелся в зал, чтобы провести разминку. Глаза слипались, и вот на самом пороге пункта моего назначения я зевнул. В тот же момент некто едва не сбил меня с ног, пытаясь пройти в комнату. - Хидэо, прости, не заметил тебя, - без доли раскаянья сказал мой отец, - Значит, тебе тоже не спалось? Начнем сегодня пораньше? - Конечно! – мое тело наполнилось энергией, глаза заблестели, я больше не зевал, я был сконцентрирован и готов к уроку. - Тогда идем к машине, - он похлопал меня по плечу, а я наградил его удивленным взглядом, - Никто ведь не говорил, что тренировки будут обычными... Всю дорогу в машине было тихо, мы не проронили ни слова. Я был готов только слушать и кивать, но никак не выстраивать отношения. Мы быстро добрались до места назначения - дикого леса. Я не ожидал от Тацуо подобного. Холмистая местность, украшенная тысячами многолетних деревьев, пленяла меня своей загадочностью. Свежий воздух очищал мою голову от дурных мыслей. С ветром до моих ушей доносился шум воды, он манил меня некой очаровательным тайной. - Я научу тебя склонять силу природы на свою сторону, научу понимать свое тело, - эти слова, произнесенные отцом, стали эпилогом нашей тренировки. Поднявшись по узкой тропинке, мы углубились в чащу, следуя на зов водопада. Тацуо сказал, что наша первоначальная цель - это наблюдение. Я должен был лишь созерцать. Вот только в те года меня нельзя было назвать "терпеливым", и уже через 15 минут я попросту устал от подобного рода "бездействия". На мое счастье, к тому моменту мы уже добрались до холодной горной реки. - Сейчас довольно рано, - шепотом подметил Тацуо, прислонив указательный палец к губам, - Возможно, нам повезет обнаружить загулявшегося ночного призрака. Он присел и стал смотреть на поток, мне оставалось лишь скопировать его действия. Замерев на некоторое время, мы следили за бурным течением. Мой отец всегда был одним из тех людей, которые вначале интригуют, а потом поясняют, в чем дело. Так было и в тот раз. Я пребывал в абсолютном неведении, пока не перестал пытаться разглядеть хоть что-нибудь интересное в этой кристально-чистой воде. Уверившись в собственной бездарности, я уткнулся взглядом в странный булыжник, лежавший на самом дне. - Видишь ее? - спросил отец и тут же, не дождавшись ответа, пояснил, - Исполинскую саламандру. Она заметила нас, но себя не выдает. Вряд ли мы успеем добежать до того, как она скроется за горными породами. Понятия не имею, как Тацуо смог различить в воде столь неприметное животное с расстояния более трех метров. Это оставалось для меня загадкой даже спустя годы. Однако я ничуть не сомневался в том, что камень, приковавший мой взор, и был тем таинственным земноводным. В отличие от остальных предметов в воде, он был живым, я словно "дотронулся" до него глазами. Вряд ли я смогу объяснить... В будущем я применял это умения, но ни разу больше не видел саламандру в естественной среде обитания. Тот же шанс я упустить не мог. Сорвавшись с места, словно преследующий свою жертву гепард, я плюхнулся в воду и схватил лицемерное животное. Оно с легкостью выскользнуло из моих рук, оказавшись в крепком капкане ладоней моего отца. - Я держу, - выдохнул тот и улыбнулся, - Предупредил бы хоть. - Прости, - шепнул я, поглаживая покрытую бородавками кожу. - Не ожидал от тебя такого. Прирожденный охотник. Настиг добычу с первой же попытки, - он потрепал мои волосы мокрой рукой, - А знаешь, для чего саламандре такая кожа? - Нет, - выровняв дыхание, ответил я. - У нее очень плохое зрение. Эти бугорки помогают ей улавливать любые колебания воды. Поразительно, что этот зверь является столь искусным охотником. Ты тоже можешь задействовать остальные органы чувств, если сомневаешься в точности картины перед твоими глазами, - он утвердительно поднял брови, - Кроме того, ты должен был заметить способность этого земноводного "исчезать", находясь прямо перед нами. У него отличный камуфляж и оно долгое время может оставаться неподвижным. Как ты смог разглядеть его? - Я думал это странный камень, пока ты не сказал. - Ты действовал по наитию? - он нахмурился, - Если бы ты ошибся, мы бы упустили его. - Я знал... - почувствовав осуждение со стороны отца, я побледнел, - Не могу объяснить этого, но я знал, что не ошибаюсь. Прости. - Я научу тебя орудовать фактами, - он присел, приготовившись отпустить узника, - А пока усвой другой урок. Люди и животные очень похожи в своем начале. Все, что могут они, можем развить в себе и мы. - Я понял, - я крепко взял саламандру, заставляя Тацуо ослабить хватку, - Очень скользкий. Я хочу дать ему имя. - Имя? - удивился кумичо, - Какой же ты еще ребенок. Ну, валяй. - Расти большим, Кентаро, и больше никогда не попадайся, - животное извернулось, вырвавшись на свободу и тут же скрылось в камнях. - А теперь приступим к тренировке... Уроки отца были очень ценными. Каждое воскресенье он знакомил меня с разными обитателями леса и гор, благодаря чему я увлекся зоологией и анатомией, посвятив себя наукам, вместо музыки. Боль была забыта благодаря новым целям и стремлениям. Долгожданная месть Тренировки с отцом приносили свои плоды. Уже через год я начал биться со старшими на равных, а еще через два я превзошел по силе всех, кроме ояджи, Сайджо-сана, Тацуо, Рэна и Тамао. Бросить вызов первым троим мне мешало уважение, которое я испытывал к этим мастерам. Бросить вызов Китамуре мне мешала симпатия былых дней. Но последнего в списке я мечтал сокрушить с первого дня нашей встречи. И я начал присматриваться к нему. Асада был превосходным бойцом, он быстро схватывал и легко адаптировался ко всему новому. Благодаря своим талантам он и стал правой рукой моего отца. Многие считали, что отсутствие опыта может помешать ему исполнять столь значимую роль в клане, и ему приходилось раз за разом доказывать обратное. Признаться, наблюдая за ним, я проникался интересом. Я думал, что начинаю его понимать. В глубине души я горел желанием стать его другом, но собственная гордость для меня была превыше всего. Я был молод и беспечен, но понимал, что мне необходима мудрость старших, чтобы разрешить свои сомнения. Заметно сблизившись с отцом благодаря нашим воскресным тренировкам, я все чаще стал приходить за советом именно к нему. Мое отношение к Тацуо улучшилось на время, но я по-прежнему больше любил ояджи и не скрывал этого. Тем не менее, каждый мой визит был желанным для кумичо. Дед же, в свою очередь, напоминал мне о том, что я уже вырос и пора бы мне начать учиться на своих ошибках. Сделав довольно простой выбор, одним пятничным вечером я постучал в дверь отцовской комнаты: - Не спишь еще? - я заглянул внутрь. - Нет, только собираюсь, - Тацуо натянул домашнюю майку и сел на кровать, - Я заметил, ты чем-то обеспокоен в последние дни. - От тебя ничего не скроешь, - я плотно закрыл дверь, прошел и сел рядом с ним, - Я хочу вызвать на бой Асаду. - Это вполне логично. - Меня останавливает мысль о том, что это всего лишь жажда мести. Порой, я думаю, что при иных обстоятельствах мы могли бы стать друзьями. - Не думаю, что твое желание связано с местью. Ты уважаешь Тамао, ты изучил его и понял, что он достоин сражения с тобой. Но ты опасаешься поражения из-за ваших давних неурядиц, - он положил руку на мое плечо, - Ты готов, Хидэо. Эта схватка поможет тебе забыть обиды прошлого и повзрослеть. И помни, дружба соперничества не исключает. - Спасибо, что уделил мне время, - анализируя его слова, произнес я, - Приятных снов. Тем вечером я покинул комнату Тацуо преисполненный решимости вызвать Тамао на долгожданный поединок. Следующее утро было замечательным. Светило солнышко, пели птички. Я хорошо выспался и был абсолютно спокоен. Или же мне так только казалось? После всех умывальных процедур я, горделиво задрав голову, спустился по лестнице и прошел в зал. Я специально немного задержался, чтобы не прийти раньше Асады. - С добрым утром! - словно заводная игрушка, говорил я каждому встречному на пути к своей цели, - С добрым утром, Асада-сан! - С добрым утром! - с сомнением в голосе ответил он. - Не окажите ли Вы мне любезность выйти со мной на бой во время дневной тренировки? - Не могу отказаться, - в своей неизменно-надменной манере произнес Тамао. - Ждите меня на этом же месте в два часа после полудня, - выпалив заветные слова, я приступил к разминке. Субботы в нашем доме отличались от будних дней. Если с понедельника по пятницу я проводил утро в школе, то по субботам в это время я спал. Остальной же дом просыпался к семи часам, чтобы насладиться безумными кулинарными изысками Китамуры. Завтрак занимал около 30 минут, а уже через полтора часа после него начиналась первая тренировка. К ней-то я и приходил. И то не всегда вовремя. Когда мы с Рэном ладили, он бывало поднимал меня какой-нибудь тайной ароматной булочкой. Но даже, когда лишился такого рода привилегий, я не смог научиться жертвовать единственным на неделе утренним сном. Вторая тренировка начиналась через полтора часа после обеда. К этому времени, я всегда был заряжен джоулями и особо опасен. Любимым единоборством Асады было кунг-фу. Он часто облачался в китайские наряды, чтобы постичь какие-то особые тайны. А, может, ему это просто нравилось? В любом случае, этот платья ужасно ли ему. Особенно те, что без рукавов. В тот день он как раз надел одно из таких. "Пытается поразить меня еще до боя, используя свою красоту?" - подумал я про себя и улыбнулся. - Разрешите поинтересоваться, что же Вас так рассмешило, Хидэо-сан? - спросил Тамао, наматывая на руки эластичные бинты. - Я не смеялся. Лишь улыбнулся своей мысли о том, насколько ты красив, - сам не заметив того, я начал говорить игривым тоном, - Похоже, у меня нет шансов. - Смотря что ты имеешь в виду, - он окинул меня взглядом, и уголки его губ поднялись. - Давайте быстрее покончим с этим ребячеством и перейдем к тренировке! - прервал нас Сайджо-сэнсэй, - Правила вы помните. Можете биться в любом стиле. Не разрешаются нападения со спины и удары по запрещенным местам. Бой идет до первого нокдауна. Все заняли свои места по краям зала, мы же встали в самом центре друг напротив друга и поклонились. - Ready? Fight! - крикнул мастер. В один миг я забыл все, о чем думал до этого. Все что осталось в моей голове - это соперник и желание победить. Я вспылил и нанес удар первым, легко попавшись на его обманный трюк. Асада сделал шаг назад и ошарашил меня боковым ударом в нижнюю челюсть. Я пошатнулся... В тот момент я осознал свои слабости в обороне. Из-за агрессивной манеры вести бой я почти никогда не пропускал. Мой вестибулярный аппарат был не подготовлен к такому сильному противнику. Я вынужден был отойти в защиту, "вгрызаясь" ступнями в пол. "Устоять! Я должен устоять на ногах!" - было моей единственной мыслью. Я пытался наносить удары лишь в контратаке, но Тамао вынуждал меня высовываться из своего "панциря", используя тактику, которую невозможно было отразить обычными блоками и уклонами. Я был для него открытой книгой. В честном бою я не мог подловить соперника неожиданным приемом. Чем безысходней казалась мне ситуация, тем сильнее бурлила моя кровь. Я чувствовал, как ярость пронизывает каждый волосок на моей голове. Я понимал, что должен остыть, но это было практически неосуществимо. Тот бой был обречен на поражение для меня. И вот я бросился на Тамао со своей лучшей комбинацией и тут же упустил его из вида. Сместившись в сторону, он нанес разрушительной силы удар ногой с разворота. В глазах помутнело, я закрыл их, посчитав, что это конец. Тот, кого я так мечтал сокрушить, разделался со мной при помощи простейших приемов. Я не хотел видеть своего поражения, не мог открыть свои зрительные органы и показать всем, что они полны влаги и разочарования. Не знаю, сколько времени провел в таком состоянии, но вряд ли много. Ведь сквозь шум в ушах и гул братьев я смог расслышать голос Рэна: - Ничего еще не кончено, Хидэо! Тогда я топнул ногой, чтобы убедиться, что пол все еще перпендикулярен моему телу. В то мгновение я интуитивно шагнул назад и почувствовал легкий ветерок перед лицом. Тамао промахнулся. Превозмогая себя, я открыл глаза и сразу же поставил блок, благодаря которому Асада лишь оттолкнул меня назад. "А, может, я несокрушимый? - промелькнуло в моей голове, - А, может, и летать умею?" Таких глупых предположений я больше в жизни никогда не позволял себе и всегда смеялся, вспоминая о том случае. Тем не менее, в тот миг, оценив расстояние, я почувствовал, что могу, и прыгнул до уровня головы Тамао. Этого удара ногой он не ждал. Пропустил его, как и следующий, нанесенный с выпадом правой рукой. Он потерял ощущение пространства и упал. Я уверен, что видел звездочки в его глазах. Я привык справляться о здоровье побежденных мною братьев, потому подал руку былому недругу и помог подняться: - Ты в норме? - Да. Спасибо за честный бой, - он поклонился, - И прости, что я проиграл. - Спасибо. Ты мой лучший соперник, - я поклонился в ответ... Я бы и рад сказать, что после сражения мы с Тамао стали не разлей вода, но этого не произошло. Он лишь иначе стал смотреть на меня, но я совершенно не понимал, что это значит. На поверхности все осталось, как прежде. Тем не менее, в моей жизни стало одним стремлением меньше. Я ощутил пустоту. Мое первое дело На следующее воскресенье отец освободил меня от тренировки. Он считал это заслуженным отдыхом, а я несправедливым наказанием. Впрочем, я все понимал и не сильно расстроился. Мне нужно было время, чтобы осмыслить эту победу. В тот день на завтрак я пришел раньше всех, пока Рэн еще возился с готовкой. - Хидэо? - удивился он, - Неожиданное появление. Я думал, ты предпочтешь поспать. - Не смог устоять перед манящим ароматом твоей стряпни, аники, - с абсолютным безразличием на лице я занял свободный стул. - Вчера ты был невероятен, - он достал из духовки малиновые круассаны, - И я решил приготовить то, что ты так любишь. - Спасибо, - я уткнулся в газету и пробубнил, - И за то, что поддержал вчера. - Конечно, поддержал. Ты же мой маленький братишка. Я всегда буду тебя поддерживать. Даже, если натворишь глупостей. - И почему ты такой добрый? - от злости я разорвал газету в своих руках, - Я вел себя ужасно с тобой. - Не важно, - он подошел и сел рядом, - Я подожду, пока ты не научишься понимать тонкости человеческого взаимодействия. - А если этого не произойдет? - Тогда, - он задумался, - Давай условимся хотя бы больше не разговаривать друг с другом как роботы? - Идет, - усмехнулся я и стащил с противня круассан, - А я больше люблю лимонные. - Что? Такие вообще бывают? - Китамура улыбнулся, а потом схватил меня за плечи и посмотрел так, словно его посетила замечательная идея, - Ты должен сегодня вечером пойти на дело с нами. - Доброе утро, - на кухню, как снег на голову, заявился Асада, - Прошу прощения, я краем уха услышал ваш разговор. Считаю это отличной идеей, Рэн-сан. Что думаешь, Хидэо-сан? - Это неожиданно. Но раз вы оба так уверены, я согласен, - взяв еще круассан, я направился в коридор, - Пойду, порадую деда. Ояджи возражать не стал. Однако особого счастья на его лице я различить не смог. Он попросил меня быть осторожней, ведь наша задача состояла в том, чтобы вести переговоры с молодой группировкой, о которой дед еще не имел информации. Пусть все и считали их лишь шайкой хулиганов, их действия были непредсказуемы, а порой и вовсе бессмысленны. Я же волновался гораздо меньше, ведь после боя с Асадой уверенность пропитала меня от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на макушке головы. Одно только не давало мне покоя: название новой группировки казалось мне знакомым. Впрочем, к вечеру я уже забыл его и был абсолютно убежден, что готов к первому серьезному испытанию в своей жизни. В свои пятнадцать я уже достиг отметки роста в 172 сантиметра. Одевшись в черный костюм, зачесав волосы и состроив грозное лицо, я надеялся, что никто не догадается о моем возрасте. Наши оппоненты задерживались. Тамао уж было начал подозревать неладное, когда они, наконец, появились. Никогда прежде не видел его таким напряженным. - Ваша дерзость нашей встрече на пользу не пошла, - он метнул безумный взгляд в сторону шайки молодых людей в спортивных костюмах, - В дальнейшем постарайтесь искупить свою вину. Переговоры проходили в одном из популярных отелей префектуры. В довольно светлом холле, который был насыщен бежевыми и золотыми красками. Два дивана, выполненных в стиле эпохи ренессанса, стояли друг напротив друга, разделенные столом из цельной древесины. Сбоку чуть позади нашего располагалась вычурная колонна. Зачем нужно было встречаться с шайкой хулиганов в таком месте? - Вот еще. Радуйтесь, что мы вообще пришли, - огрызнулся зализанный парень по центру. Он завалился на диван, остальные встали вокруг. Я разглядывал его и, пропитываясь негативными эмоциями, пытался понять, отчего его мерзкая морда казалась мне знакомой. Нет, он не был особо уродлив и даже не вонял. Это просто была неприязнь с первого взгляда. - Вы знаете, что Таока - самый влиятельный клан префектуры? - вежливо поинтересовался Тамао. - Только потому и пришли, - гнусавым голосом отвечал тот, проучить кого у меня так чесались руки, - Хотим предложить сделку. - Вряд ли вам есть, что предложить нам, - надменно усмехнулся Рэн. - Предлагаем вам не вмешиваться в наши дела, пока мы не вмешиваемся в ваши. - И какая нам выгода? - я поднялся на ноги, собираясь выйти из-за стола, - Я считаю, что группировки с такими ничтожными лидерами нужно уничтожать в зародыше. - Наденьте намордник на своего щенка. А то я сам заставлю его замолчать. - Что ты сказал, слизняк? - Рэн вскочил со своего места, схватив представителя Цунода-кай за воротник. Лишь стол препятствовал его желанию врезать этому мерзкому типу. - Я помню тебя. Здоровяк из переулка, - глаза парня вмиг наполнились страхом, - А мальчишка, значит, наследник? - А ты тот самый ненавистник собак? Тогда представлюсь тебе иначе, - зародив некоего рода интригу, Рэн привлек наше с Тамао внимание, - Я цепной пес клана Таока. Приготовься быть разодранным в клочья. Демонстрируя свою нечеловеческую силу, Китамура опрокинул на бок стол, который, казалось, весил целую тонну. Цунода Джун, чье имя я узнал позже от Асады, в ужасе перескочил через диванчик и затерялся в толпе своих последователей. Он выкрикнул: "Разберитесь с ними!" Рэн пошел напролом, подобно бульдозеру, раздавая оплеухи направо и налево. Он был настолько разозлен, что даже не замечал, как сшибал людей одним лишь своим мощным корпусом. Те несчастные доставались нам с Тамао. Как бы странно то ни было, но я чувствовал братскую поддержку с его стороны. Мы бились бок о бок, защищая и подстраховывая друг друга. У нас было всего около 12 врагов, потому мы довольно быстро уложили большинство из них. И вот, когда я уже готов был совершить решающий бросок и вырубить Джуна, тот сунул руку под олимпийку и достал пушку, направив на меня. Я уже не мог остановиться, по инерции продолжая свое движение... От испуга Цунода нажал на спусковой механизм, ничто не смогло бы остановить пулю. Все это я видел словно в замедленной съемке. На самом же деле, не прошло и секунды. Я уже готов был отдать свою душу властителю Преисподней на растерзание, когда оказался сбит с ног парнем, от которого до дикости приятно пахло. - Черт, - вымолвил стрелявший, после чего его словно ветром сдуло. Его соратники - те, что смогли подняться, - разбежались в разных направлениях. - Ты в порядке? - заботливым тоном спросил, повисший надо мной Асада. - Да, - приходя в себя, отвечал я, - А ты? Не задело? - Думаю, только мое платье, - он занес руку за спину, чтобы коснуться лопатки, затем посмотрел на кровь на своих пальцах, - Царапина. Не переживай. - Ищи свищи его теперь, как и его пулю, - раздосадовано произнес Рэн, - Я рад, что с вами все хорошо. - Вернемся домой! - перебил его мой спаситель, - Я должен доложить о происшествии. Когда мы вернулись домой, Тамао проследовал в кабинет деда. Сайджо-сэнсэй сказал нам с Рэном, что отец уехал улаживать разногласия с союзниками. Мы выдохнули и расслабились на диванчике в гостиной. Мы не ждали возвращения Асады, но я очень хотел поговорить с ним. Беседа в кабинете была не долгой. Вскоре юноша отправился в свою комнату, чтобы переодеться. Ояджи вышел к нам, поздравил меня с первыми переговорами и попросил быть осторожнее. Я был удивлен, что не заслужил его негодования своим безрассудством, но такое положение вещей меня устраивало. Спустя 10 минут Тамао присоединился к нашему безделью. - Ты мне жизнь спас, - тихо сказал я и повернулся к нему, - Я твой должник, аники. - Уверен, ты сделал бы то же самое для меня, - ответил мне парень, которого я не узнавал. Он был одет в европейскую одежду: потертые джинсы и растянутая футболка. Заметив мой изумленный взгляд, Тамао улыбнулся и сделал внезапное предложение, - А почему бы нам не отдохнуть в каком-нибудь баре? - Ура! Я сегодня не готовлю! - воскликнул Рэн, - Только остальным скажем, что пошли в кафе-мороженое, ок? - Эй! - возмутился я, но потом подумал и махнул на него рукой, - Ладно. Так мы оказались в насквозь прокуренном заведении, заполненном пьяными потными мужиками. Одно радовало: Китамура не привел бы нас в место с поганой музыкой. Потому мои уши наслаждались, а все остальное недоумевало. Несмотря на все неудобства, внутри меня горела искорка неподдельного детского восторга. Рэн, наконец-то, перестал различать во мне лишь маленького мальчика со вздорным нравом. - Я же говорил, мы тебя проведем, - Китамура хлопнул меня по плечу, а затем открыл меню. - Что закажешь, Хидэо-сан? - спросил у меня Асада. - Ничего алкогольного, а то тебе придется доложить, - ухмыльнулся я. - Я не стану, - он потрепал мои волосы, - Ничего страшного, если у братьев будет небольшой секрет. - Немного пива тебе не навредит, - возразил Рэн, - Ты заслужил. Он захлопнул меню и позвал официанта. Не спрашивая меня больше ни о чем, парни сделали заказ. Через 20 минут наш стол покрылся напитками и закусками. Раздалось пронзительное "Канпай!", а за ним последовал звон стеклянной посуды. Веселье началось. Кружки пустели, а наши разговоры становились все громче. Кроме того, с каждым глотком, размывались контуры моего холодного высокомерия, навязчивой правильности Тамао и приторной доброты Рэна. Это позволяло нашим натурам заражать и преображать друг друга. Хотя бы на время три настолько разных личности смогли найти общий язык. - Хидэо! - выпалил в процессе обсуждения утренней потасовки Китамура, - Сан... Хидэо-сан. - Что, Рэн-сан, Рэн-сан? - подколол его я. - Ладно, завтра будешь мне фаланги рубить, а сегодня ты просто Хидэо, - он накинул на меня свою тяжелую руку, - Мой младший братишка. - Мне до вырубки твоих фаланг еще два поколения, - я усмехнулся. - А ты знаешь, какое имя носит Тамао в кругах якудза? - Не очень-то интересная тема для разговора, - произнес Асада. - Каге. Это потому что он быстрый и едва уловимый, как ниндзя, - игнорировал его Китамура. - Кто бы говорил, мистер "Цепной Пес клана Таока", - съязвил предмет его откровений. - Точно-точно! Так ты себя сегодня охарактеризовал, - подхватил я. - А ты никогда не замечал, что он похож на Такеши Китано? - продолжил Тамао. - Черт, мужик, ты читаешь мои мысли! - я хлопнул по его раскрытой ладони, - И все же, Рэну необходимо более милое прозвище. - Эй-эй, парни, не увлекайтесь! - возразил самый старший, - А то вы сейчас напридумываете. - Может, Пуфик? - не упустив своего шанса отомстить, Асада с трудом сдерживал смех. - А что? Пуфики мягкие, - аккуратно помяв живот Рэна пальцами, я закинул свои ноги ему на колени, - И удобные. - Эй-эй-эй! Хватит уже! - он скинул меня с себя и накрыл ладонью рот хихикавшего Тамао, - Будьте осторожны. Я тут самый большой и сильный! - А большого Пуфика хватит и на двоих, - не смог промолчать я... Выдумывая прозвища одно за другим, мы продолжали свои "пытки" еще около часа. И даже сменив тему, мы использовали плоды своей бурной фантазии для обращения к Китамуре, пробуя на вкус: "Пуфик-сан, передайте-ка палочки "Не перебивайте, пожалуйста, товарищ Цепной хотдог", "Вы уверены, что ничего не напутали, Круассанчик-сан?" Мы веселились до полуночи. Я был счастлив, ведь наши отношения, наконец-то, начали налаживаться. Тщетность Утро понедельника было невыносимо. По моей голове бегали безумные слоны похмелья. Они расшатывали комнату из стороны в сторону, подобно волнам, качающим корабли. Я был обессилен и дезориентирован. Рэн нагрянул ко мне без стука: - Кофе и круассаны - вот, что тебе нужно, - он поставил поднос на кровать, - Я сказал, что ты подхватил какой-то вирус, так что в школу не пойдешь сегодня. Ты уж и на тренировку не ходи, ладно? - Спасибо, - промычал я. - Загляну к тебе попозже, расскажу, как ты вчера стриптиз на столе отплясывал, - усмехнувшись, он удалился из моей комнаты... Когда я открыл глаза в следующий раз, кофе был уже холодным, а выпечка подсохла. Тем не менее, завтрак я съел и пополз в душ. Слоны сменились многотонными удавами и неутолимым чувством голода и жажды. Радовало лишь то, что день подходил к концу. За ужином все переглядывались и улыбались. Они прекрасно понимали, что за состояние мучило меня на самом деле. Один дед оставался хладнокровным, делая вид, что ничего не произошло. По его глазам я понял, что справедливым наказанием обеспечил себя сам. Когда же Рэн предложил мне чашечку мисо-супа, даже ояджи не удержался и посмеялся надо мной вместе с остальными. - Что это, интересно, за вирус, который лечат мисо-супом? - подколол меня Сайджо-сан. - Тяжелый сибирский вирус - пьянство, - не смог удержаться дед. - Пьянство? Ну ты и загнул, Шигео-сан, - начал диалог сэнсэй, - Я уверен, парень лишь пригубил немного, а ты уже: "Пьянство". - Загнул? Где ты таких выражений понабрался, Джиро-сан? - подключился действовавший глава клана, - Видно ведь, что он не меньше двух литров, как ты говоришь, "пригубил". Они спорили, а все остальные сидели и смотрели на них с открытыми ртами, ведь прежде они никогда прилюдно не называли друг друга по именам. Я знал, что в приватной беседе они опускают все формальности. Но такая открытость за ужином удивила даже меня. - Я думаю, все хотят узнать, что это вы двое прелюбодействуете прямо за столом, - внезапно обронил я. - Вот это дерзость, - Сайджо-сан повернулся ко мне, воцарилась тридцатисекундная тишина. - Все ведь свои, Хидэо-кун. Не нахожу ничего криминального в нашем "домашнем" общении с Джиро-саном, - ответил ояджи, - А тебе стоит быть повежливее со старшими даже в кругу семьи. - Прошу прощения. - Хотя бы до тех пор, пока пить не научишься, - добавил сэнсэй, вновь повергнув всех в хохот надо мной. Что ж, я этого заслуживал, потому лишь виновато кивнул и приступил к еде... Насытившись, насколько хватило места в желудке, я отправился прогуляться по саду. Там-то меня примерно через час и нашел Тацуо. Я мирно сопел на лавочке. А он, вернувшись с очередных переговоров, беспардонно разбудил меня толчком в бок: - Нужно поговорить, Хидэо-кун, - он пододвинул меня, садясь рядом. - Я тоже хотел поговорить с тобой, - я принял вертикальное положение. - Лучше будет, если ты начнешь. - В детстве, когда я спрашивал о своей матери, ты отвечал, что я еще мал, - глубоко вздохнув, я серьезно посмотрел на отца, - В меня стреляли вчера. Думаю, сейчас самое время рассказать мне все, как есть. - Твоя мать? - он сделал большую паузу, я вновь едва не задремал, - Она была гейшей. Я думал, что она оставит свое занятие ради меня, но этого не произошло. Сразу после рождения, я забрал тебя и никогда больше ее не видел. - Понятно, - сдерживая эмоции, я заглотнул подкативший к горлу ком, - А о чем ты хотел поговорить? - Не знаю, как смягчить свои слова, поэтому скажу прямо. Ты должен свести свое общение с Асадой к минимуму. - Что? - взволнованно переспросил я, - Это из-за вчерашнего? Все не так ужасно, как могло показаться... - Нет! - громким голосом перебил меня отец, - Я считаю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы участвовать в переговорах или выпивать. Дело не в этом. Мне было гораздо спокойней, когда вы с ним не ладили. Он не тот, за кого ты его принимаешь. Мне не ясны его намерения относительно тебя. Он очень непростой человек. - Ты считаешь, что я достаточно взрослый, чтобы участвовать в перестрелках и напиваться, но слишком мал, чтобы выбирать свое окружение? - я вскочил с лавки, - Ты не можешь запретить мне дружить с Тамао! - Я твой отец. И я запрещаю тебе эти отношения. Чувство разочарования переполняло меня. Скапливаясь где-то под ключицами, оно жаждало вырваться наружу. Пути у него было всего два: агрессия или слезы. Второй я позволить себе не мог. - Я, наконец-то, смог осознать себя, как часть этой семьи, а ты вот так просто, без каких-либо сожалений, отнимаешь это у меня!? Да лучше бы оставил матери, она хотя бы не делала вид, будто я ей нужен! - подняв ногу, я пнул двухсоткилограммовую скамью, на которой сидел Тацуо, та сдвинулась назад. - Хидэо! - резко поднявшись, он схватил меня за воротник и притянул к себе, - Не делай того, о чем потом пожалеешь! - Знать тебя не хочу! - ударив его по руке, я спокойными размеренными шагами направился в дом. "Почему он так поступил? Разве его дед не учил тому же, чему и меня? – не успевая задать себе вопрос, я тут же находил на него ответ в глубинах своего сознания, - Должно быть это очередной урок о том, что одиночество делает нас сильнее. Наверняка, он просто не слушал Шигео, этот упертый осел. Всегда считает, что прав только он". Чем больше я думал о произошедшем, тем сильнее ненавидел отца. Тем не менее, ослушаться его я не мог. Таким образом, я, никому ничего не объясняя, вновь закрылся внутри себя...