Soft

      Юнги всегда состоял из одних сплошных загонов. Может, он этого в полной мере не осознавал, однако всё было именно так. Скорей всего, именно из-за этого Мин так долго не принимает знаки внимания от Тэхёна и даже не понимает, что все эти действия по отношению к нему были именно ухаживанием.       Тэхён, кстати, давно заметил, что с Юнги что-то не то. То есть, со стороны и не скажешь, но при более близком контакте становится слишком заметной его некая скованность. И она проявляется во всём: в поведении, в речи, в неловких движениях рук и головы.       И знаете что? Тэхёна это бесит.

***

      — Тэхён-а, ты слишком близко, — с раздражённой хрипотцой шепчет Мин, отодвигая рукой кимовское лицо от себя. — В автобусе места полно, так тебе всё равно приспичило сесть именно тут!       Какому-то идиоту показалось, что объединить пару факультетов и курсов вместе для поездки загород на неделю — прекрасная идея! Нет. Нихуя. Отвратительнейшая затея. Совершенно, блять, точно. И причина этого умозаключения сейчас сидит, насупившись, на коленях омеги, скрестив руки на груди, прогнанный с плеча парня (хотя сейчас Тэхёну даже лучше: лежать на мягких бёдрах омеги дело ну очень приятное).       Юнги мученически стонет, чувствуя чужую тёплую ладонь у себя на колене, и спешит заткнуть уши наушниками, погружаясь тем самым в мир музыки, подальше от этого мира и слишком Тэхёна. Для него даже других определений никаких нет. Тэ, блять, до пизды особенный для этой Вселенной и для Юнги особенно.       Ехать с этим ещё примерно часа два, а то и три, и Юнги вот вообще не уверен, что за это время никто не пострадает. А ещё Намджун, предатель, сказал, что не сможет поехать, ибо у его парня (о Боги, он у него действительно появился) день рождения, и у них на эту неделю «грандиозные» планы. И ооо, Юнги представляет, КАКИЕ это планы. Количество проклятий, сыпавшихся на бедную голову Намджуна, с каждой секундой стремится достичь заоблачных высот. Нет, конечно, это достаточно приятно, ощущать чужое тепло и всё такое, но, блять, не на виду у всего автобуса! Да и к тому же Тэхён слишком обнаглел, серьёзно.       Юнги прикрывает глаза, погружаясь в сладкую дрёму, чувствуя, как постепенно вес с ног уходит, а собственное тело переходит в более удобное для сна положение. В нос ударяет приятный и настолько любимый запах лаванды, успокаивая и позволяя погрузиться в крепкий умиротворяющий сон. До мочки уха касаются кончиком носа и проходятся мягким поцелуем, заставляя Мина смешно сморщить носик и зашевелить губками, тем не менее, на пороге провала в царство сновидений, цепляясь несмело рукой за плечо Тэхёна. Наблюдавшие за этим студенты обзавелись парой тройкой фотографий восьмого чуда света.

***

      Шёл только первый день лагеря, а Юнги уже возненавидел это место. Жарко, везде насекомые, грязь, пыль и далее по списку! Для исконно городского жителя это самый настоящий ад на земле, иначе не скажешь. И им ещё несказанно повезло, что спать они будут не в палатках, а маленьких домиках. Хотя, тут тоже небольшие накладки, ибо, какое совпадение, в списках произошла «небольшая» путаница, и вы не поверите: Тэхёна и Юнги поселили в одно бунгало! Мин честно думал, что так бывает только в хуёвых этти-новеллах. Но нет. Это реально произошло. И Юнги срочно пытается вспомнить, написано ли у него завещание.       Но по итогу первый день посвятили целиком и полностью обустройству лагеря, так что вечером Юнги было уже абсолютно насрать, кто с ним в одном бунгало, кто его в белье увидит в крайне неживом состоянии и далее по списку. Мин просто вырубился, стоило ему лечь на кровать, а вот Тэ ещё долго уснуть не мог. Но не будем сейчас об этом.       В последующие дни ничего интересного тоже не было, так что можно смело их пропускать. А вот начиная уже дня с пятого пошла движуха. Как минимум в ней уже принимали участие и Юнги, и Тэхён.       Во главе программы стояло ориентирование, на которое уходило два дня, и дислокация которого находилась на доброй половине леса у подножия горы и части горной реки. Так себе местечко, конечно, но иного не дано. Всех разделили на группы по пять человек, ну и дальше всё понятно. Программа ориентирования проходила по пути персонажа одного малоизвестного писателя, однако это немного пиздец. В смысле, всё бы ничего, если бы только им не нужно было в буквальном смысле строить ночлег из дерьма и палок, каким-то волшебным образом перебраться через ущелье, умудриться не потеряться в лесу и при всём при том первыми найти так называемый клад, ради которого, собственно, всё и затевалось. А ведь это ещё не учитывая самые разнообразные ловушки и дополнительные квесты с настоящими головоломками. В общем, Юнги в который раз пожалел, что вообще сюда поехал, а не умер где-нибудь по дороге.       Собирая рано-рано утром минимум необходимых вещей, Юнги буквально засыпал на ходу. Как-никак, а в пять утра он никогда ещё не вставал. Это самое настоящее издевательство, а не поход!       — Эй, Юн-Юн, не спать! — слишком бодро для недавно проснувшегося восклицает Тэхён, любовно щёлкая по носу омегу.       — Тэ, блять, и без тебя тут тошно, — стонет жалобно Юнги, почти валясь с ног.       — Эй, ну не умирай прямо тут, нам ещё два дня по лесу скитаться, — Ким ласково треплет макушку омеги, выводя его под руку к месту сбора, где все уже давным-давно собрались. На удивление, они были даже не в одной команде.       Группы Юнги и Тэхёна стояли поодаль от всех, тихо перешёптываясь. Мин, так-то, сразу понял, почему, но особого значения этому не придавал, не до этого сейчас как-то: спать хочется гораздо больше.       — Ну, ты чего так долго? — с явной претензией спрашивает какой-то расфуфыренный омега, и Мин честно задаётся вопросом, нахуя, а главное когда, он, собственно, так накрасился?       — До начала ещё полчаса, куда такая спешка? — говорит Тэ, тот омега фыркает и отворачивается к остальным.       Да уж, весёленький поход выйдет.

***

      — Эй, вы хоть имеете представление, куда нам идти?! — не без возмущения спрашивает Юнги, заметив, что они уже раз в четвёртый проходят около одного и того же места. Мин уже успел не раз пожалеть, что их с Тэ группы решили объединиться на первый день.       — Если такой умный, то веди нас ты! — тот самый «расфуфыренный» вертит в руках карту, пытаясь хоть немного понять, где они, в то время как остальные лишь беспомощно пожимают плечами, мол, с ним никто справиться не может, только терпеть и приходится.       Юнги в который раз за день закатывает глаза. Угораздило ж с таким идиотом в одном лесу оказаться. Остановившись на месте, «фуфырка», как ласково обозвал его Юнги, глубоко и почти беспомощно вздыхает, и, развернувшись на пятках, подходит, мать вашу, к Тэхёну!       — Тэ-Тэ, помоги, пожалуйста… — тянет сладко омега, и Юнги буквально передёргивает. Нет, всё понятно, конечно, но блять.       — Давно пора было, — добродушно отзывается Ким, наклоняясь к пареньку, рассматривая карту, а Мина, кажется, что-то кольнуло в сердце.       По итогу Тэ просто забирает карту у «фуфырки», в то время как тот буквально приклеивается к альфе, и Мину честно интересно, сколько он, блять спал, и почему эта хуйня происходит? В смысле, вот это вот на полном серьёзе подкатывает булки к его альфе?! Не то что бы Юнги действительно признавал Техёна как своего, но всё же неприятно как-то, знаете ли.       Примерно через полчаса группа, благодаря Киму, приходит на первое место стоянки, судя по всему, последними. Ну что ж, Юнги с самого начала понял, что первым им не прийти. Да и насрать на это как-то. Но только не на то, что Чонсу (у фуфырки всё же есть имя, как не прискорбно это признавать), продолжает активно так и нескрываемо клеиться к Тэхёну! Нет, серьёзно, Юнги вот вообще не въезжает во всё происходящее.       — Тэхён-а, а у тебя есть какие-нибудь планы на последний день лагеря? — Юнги тут же напрягается, но агрессивно старается этого не показывать.       — Эмм… — начинает говорить Тэхён, но Чонсу его перебивает.       — Давай тогда вместе сходим на прощальный костёр? — и притёрся к альфе своим пышным и, наверняка, очень приятным на ощупь бедром. Да так, что Мин аж водой поперхнулся, выплёскивая её через нос. Так себе зрелище, конечно, но блять!       — Юнги, ты чего?! — Тэхён аж с места своего подскакивает, подлетая к омеге, постукивая того по спине, пока старший пытается прийти в норму.       — Я в порядке, — кое-как переведя дыхание, отвечает Юнги, вытирая рукавом воду и ловя на себе злобный взгляд фуфырки.       — Так внезапно закашлялся, я испугался за тебя, — Тэ стирает незамеченные омегой капли воды, а Мин заливается мягким румянцем и отводит взгляд.       — Всё нормально, я же сказал… — Юн резко встаёт со своего места. — Мы и так уже сильно отбились от графика, так что пошли быстрее, чтобы хотя бы сделать видимость того, что мы не совсем идиоты, не способные прогуляться по лесу!       — Какая воодушевляющая речь, — цедит Чонсу, тоже поднимаясь с насиженного места.       Последующие несколько часов проходят относительно мирно, исключая те моменты, когда кто-либо натыкался в очередной раз на паутину или спотыкался о какие-то ветки и кочки. Даже как-то скучно стало, но зато у Юнги появилась возможность поразмыслить кое о чём.       Кто для него Тэхён? Он уже давно не просто знакомый, не злейший враг тем более. Друзьями их тоже не назовёшь, возлюбленными тоже. Ну так кто же они друг другу? Быть может, они соулмейты, хотя Юнги в эту ересь не верит с самого детства. Да Господи, как можно говорить про их эти странные взаимоотношения, если Мин до сих пор не понимает, что именно он чувствует к Киму!       Тэхён… Тэхён для него нечто необъяснимо особенное. Будто бы то самое, чего не хватало в жизни всю жизнь, но настолько незримое, что сразу и не догадаешься. С Тэхёном так легко и спокойно, не так, как, например, с Намджуном. Да, альфа для Юнги слишком шумный и настырный, слишком не такой и неправильный, однако, когда парня нет рядом, это ощущается как огромная потеря, которую не возместишь ничем.       У Юнги впервые так. Раньше ему пару раз признавались альфы, но это было совсем не то. Не было какой-то искры, что ли… Не сказать, что с Тэхёном всё как-то по-другому, но… Ладно, с ним действительно по-другому.       Он легкомысленный, но вместе с тем заботливый. Болтливый, но умеет слушать, когда Юнги всё же говорит. Он ребёнок, но при этом принимает взрослые решения. Тэхён невероятно бесит, но так же настолько притягателен, что проще отказаться от дури наркоману с десятилетним стажем, чем прогнать альфу навсегда.       В груди зарождается маленькое тёплое солнышко каждый раз, когда Тэ касается омеги, когда шепчет всякие глупые, но милые ласковости. Юнги никогда никто не нужен был, но без Тэхёна он не способен прожить ни дня. Юнги это крайне стыдно признавать, и раньше ему было проще просто взять и избавиться от этих чувств, но только не сейчас. Самое страшное в том, что Юнги боится потерять эти чувства.       Юнги сейчас не интересует даже тот факт, что его репутация опасного парня, которому дорогу лучше не переходить, скатилась и вообще пропала. Не интересует то, что для всех он сейчас как маленький ребёнок, которого можно обидеть и глазом не моргнув. Сейчас для Мина важна лишь та странная незримая стена, что не хочет пока пропадать. Ведь что-то же не даёт Юнги просто взять и принять альфу?       За своими размышлениями Юнги не заметил, как уже начало смеркаться, а группа дошла до места ночлега. Кое-как обустроив лагерь, парни разводят костёр для приготовления еды. Юнги сегодня повезло только с тем, что все устали за всё это время настолько, что не было сил даже на слабые разговоры. Что уж говорить, сам Чонсу уткнулся носом в свою тарелку с едой и чуть ли не засыпал на ходу.       Хоть это достаточно страшно и непривычно — спать буквально под открытым небом, всё равно присутствует какая-то романтика. К примеру, несмотря на пару утренних инцидентов, Тэхён трепетно прижимается к омеге, щекоча своим тёплым размеренным дыханием миновское ушко. С одной стороны хорошо, а с другой не очень, что им выдали по спальным мешкам. Хорошо, потому что не холодно. Плохо, потому что хотелось бы греться не о синтетическую ткань, а о горячее (возможно во всех смыслах) тело парня.       Это, наверное, немного странное желание, но Юнги действительно хочется ощутить чужое бьющееся сердце у себя под ладонью. Желательно, чтобы оно билось чаще, чем нужно. Возможно, Юнги немножечко чудак, кто знает. Но раньше он с таким не сталкивался.       — Ты слишком громко думаешь, — чужой шёпот разрушает плотную ночную тишину, заставляя Юнги вздрогнуть.       Тэхён приоткрывает глаза и смотрит на Юнги, у которого от такого взгляда какое-то странное шевеление в животе. Мин едва заметно краснеет и зарывается по нос в мешок, пробурчав себе под нос что-то нечленораздельное. Тэ лишь умиляется и ещё больше придвигается к омеге, будто пытаясь укрыть его словно мама-кошка (и, наверное, это лучшее определение в данной ситуации).       А утром начался пиздец. И если за завтраком всё было более-менее мирно, то потом ситуация пошла по наклонной. Ну, как пошла: поехала с сверхзвуковой скоростью в царство Тартар. Именно так.       Для начала, пошёл дождь. Не особо критично, но осадочек (ну вы поняли игру слов) остался. А пошёл он как раз на участке с ущельем. Собственно, из-за него было принято решение разделиться по своим группам именно здесь, что Юнги сразу не понравилось. С одной стороны, совершенно нормальное решение в данной ситуации, но вот что-то тревожное предчувствие никак не желало оставлять омегу. Как минимум совсем не хотелось оставлять Чонсу с Тэхёном наедине.       И знаете что? Это самый главный пиздец. У Юнги уже давным-давно чешутся свернуть тонкую шейку этой фуфырке, ибо бесит нереально. Просто настолько беспонтово подкатывать к альфе ещё надо поучиться! А по Тэхёну даже не скажешь, что он особо против такого вот внимания.       Но самое ужасное то, что Юнги, так то, целиком и полностью осознаёт все преимущества Чонсу над ним. Этот омега будто сошёл с обложки модного журнала: правильные мягкие черты лица, в меру подкачанное тело, к тому же «сочное», как выражаются многие парни. И, как бы противоречиво это не звучало, у Чонсу идеальный покладистый характер. Минуту, дайте пояснить. Чонсу ведёт себя отвратительно, но это заметно только для омег, которые видят друг друга даже не как раскрытую книгу. Альфам же кажется, что это маленький стеснительный омежка, которому нужна помощь, охрана и забота. Вся эта фальшь для них незаметна.       Иными словами, Чонсу — идеальный прототип парня, о котором мечтают в тайне и не очень все альфы. И Юнги их прекрасно понимает.

***

      С горем пополам обе группы добираются обратно до лагеря ещё до сумерек, что не может не радовать. А ещё, так как всех буквально наебали с «кладом», для студентов устроили что-то типа дискотеки. Конечно, так себе награда за все те самые что ни на есть адские мучения, но, а кому сейчас живётся хорошо? Спасибо хоть и на этом.       — Эй, а где Юнги? — подлетает к группе Тэхён, не увидев знакомую хрупкую фигуру среди остальных.       — М? Юнги? Он в общем корпусе, кажется, — неопределённо пожимает плечами один из парней группы омеги.       — Тэ-Тэ, ты идёшь с нами? — рядом под боком оказывается такой мягкий и покладистый Чонсу, и альфе внезапно становится противно.       — Нет, я лучше за Юнги схожу, — говорит Тэ, собираясь уже уходить.       — Ты что, действительно идёшь искать его? — с явной неприязнью делая ударение на последнем слове спрашивает омега, очаровательно хмуря свои прелестные брови.       — А тебя ебёт? — по-настоящему агрессивно спрашивает Тэ, отталкивая от себя фуфырку, на что тот пищит возмущённо. — Я скоро.       Вообще странно, что омега даже не пришёл поприветствовать Кима, ну или хотя бы просто помаячить перед глазами и скрыться. Ну хоть что-нибудь!       В общем корпусе Юнги не наблюдается. Что ж, легко предсказуемо. Теперь единственное место, где он может оказаться — это их общее бунгало. Стопроцентное попадание.       В домике темно и прохладно, и совсем не похоже, что тут кто-то есть. Особенно учитывая тот факт, что Юнги любит, когда тепло и светло. Однако ж, на кровати, под одеялом, виднеется какое-то копошение, без вариантов доказывая то, что именно там и находится наш строптивый омежка. Ким подходит тихой поступью к кровати, мягко падая на место рядом с тёплым комочком.       — Юнги-я, почему сразу ушёл от всех? — сладко тянет Тэхён, а в ответ слышится какое-то нечленораздельное мычание. — Чего? Я не слышу, повтори.       — Уйди, — чуть громче говорит Юнги, заставляя альфу нахмуриться.       — Ты чего, Юнги?       — Ничего, — «комочек» шевелится, становясь ещё меньше в размерах.       Естественно, Тэхёну это не нравится. Он берётся за края одеяла и распутывает своего маленького мальчика, позволяя себе увидеть заплаканное лицо омеги. Ким издаёт тихое и крайне удивлённое «О!», а Юнги хмурит брови, чувствуя новую подкатывающую волну слёз.       — Ты чего плакал, малыш? Тебя кто-то обидел, у тебя ничего не болит? — Тэхён тут же начинает осматривать омегу на предмет повреждений, но тот лишь больше куксится.       — Не в этом дело, — цедит Мин, стараясь уйти от альфы. Не тут-то было.       — Тогда в чём? Объясни, — пытливый взгляд устремляется прямо в глаза омеги, из-за чего тот, по идее, должен был бы стушеваться, но нет.       — Это ты мне объясни, почему, блять, такой парень, как ты, до сих пор возится со мной?!       — Так… — Юнги его перебивает.       — Нет, молчи! Дай мне высказаться!       Тэхён вздыхает и кивает, взяв в свои руки холодные ладошки омеги, не позволяя их выдернуть из крепкого захвата.       — Ты же… Ты же просто невероятен! Я серьёзно, человека лучше я ещё не встречал! И ведь это заметил не только я. Около тебя же вечно такие красивые и классные омеги, они все так борятся за твоё внимание, а ты будто не замечаешь этого вовсе! Я, блять, тебя просто не понимаю! — под конец голос омеги становится всё тише и тише.       Повисает недолгая пауза, во время которой никто не проронил ни слова, лишь Юнги нарушал её своим тяжёлым прерывистым дыханием.       — Я же не красивый, самый обычный, да и характер у меня то ещё дерьмо. Губы от природы вниз постоянно опущены, а улыбаться мне вообще не стоит. Щуплый весь, любая одежда мешком бесформенным висит, и подержаться не за что… А ты… У меня с сердцем творится что-то странное каждый раз, когда ты улыбаешься, и в животе что-то странное, когда ощущаю твои прикосновения на себе. А ещё этот Чонсу. Мне так его убить хотелось, когда он к тебе притирался! Ведь я же… Ты же… А он…       Дальше слышатся только сдавленные всхлипы, а у Тэхёна целая буря внутри. И как он мог не замечать, что тот, кто вызывает в альфе столько чувств, по-настоящему мучается из-за того, что альфа был так слеп! Он прижимает к себе ближе такого хрупкого сейчас Юнги, поднимая на себя его лицо. Оно всё покрыто пятнами раздражения из-за слёз, глаза полуоткрыты и наполнены жидкостью, а губы так трогательно приоткрыты, что на сердце приходится укор совести, что это из-за него, Тэхёна, Юнги пребывает в таком состоянии.       — Милый, это вовсе не так, — тихо шепчет Тэ, стирая нежно пальцами дорожки слёз с щёк омеги. — Твоя улыбка самая лучшая, или ты раньше не замечал, что она как у котёнка? И, Боже, ты ни капли не щуплый, а очень и очень хрупкий и утончённый…       Ким мягко целует Юнги в губы, поглаживая своими большими ладонями мягкие бока омеги. Мин тихо всхлипывает, цепляясь за ворот футболки альфы. Целоваться с Тэхёном, оказывается, очень приятно. Ким нежный и внимательный, плавно перебирает губами, не настойчиво толкаясь кончиком языка между неплотно сжатых губ омеги, а тот их приоткрывает несмело, издав чуть более громкий вздох, когда их языки сталкиваются в первый раз.       Тэхён настойчиво, но так, чтобы не спугнуть, валит старшего на спину, исследуя его горячий рот, заставляя Юнги всхлипывать от ранее неизведанных ощущений, неловко повторяя за альфой. Тэ ненадолго разрывает поцелуй, соприкасаясь лбами с Юнги. Немного потяжелевшее дыхание единственное разрушает тишину ночи.       — Юнги, я правда тебя люблю и не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо, — ласковый глубокий баритон пробирается глубоко в сердце, разливаясь горячей патокой.       Юнги тыкается нелепо носом в губы альфы, после вновь возобновляя сладостный поцелуй. Тэхён растягивает губы в улыбке (ну и что, что это неудобно: эмоции так и прут), попутно забираясь широкими ладонями под омежью футболку, поглаживая гладкую нежную кожу напрямую, чувствуя дрожь чужого тела.       Каждое новое прикосновение — разряды чистого импульса, передающие всему телу до этого неизведанные ощущения, заставляя пальцы на ногах поджиматься в сладостной истоме.       Тэхён отрывается от поцелуя и мокро мажет губами по челюсти, пересчитывая пальцами все выпирающие рёбра омеги, который непроизвольно закидывает ноги на поясницу парня, чисто инстинктивно желая почувствовать жар чужого тела ещё ближе.       — Ты бы знал, какой ты сладкий, — тихо шепчет Ким, а у Юнги от такого приятно сводит желудок.       — Боже, Тэ, не говори так, — мямлит кое-как и отворачивается, стараясь скрыть своё красное лицо.       — Милашка, — констатирует факт альфа и неспешно задирает футболку старшего выше, поднимая его руки над головой.       Юнги проглатывает собственный стон, когда чувствует горячие влажные поцелуи на животе, а чужие руки у себя на бёдрах. Омега, явственно ощущая ладони младшего опасно близко к паху, резко напрягается, упираясь руками в плечи Тэхёна, останавливая его.       — Юнги-я, что-то не так? — спрашивает Ким, с беспокойством в глазах смотря на старшего.       — Нет, просто… Просто у меня… Никогда… Ни с кем… — говорить об этом невероятно стыдно, и слова застревают в глотке.       Юнги отворачивается от альфы, боясь смотреть тому в глаза. А потом он чувствует чужие губы у себя на виске и успокаивающие поглаживающие движения рук у себя на пояснице. Ким поворачивает омегу лицом к себе.       — Я рад, что мы будем первыми друг у друга, — шепчет ласково и снова целует, зарывшись одной рукой в тёмные пушистые волосы омеги, и Юнги успокаивается.       Успокаивается и позволяет тягучей патоке удовольствия распространиться по телу, а рукам ухватиться за альфу как за спасательный круг, обвивая тонкими руками его шею. Позволяет вести себя, охотно поддаётся всем манипуляциям парня, подставляясь под ласки. Тэхён окончательно снимает с парня под ним футболку, а Юнги даже не пытается прикрыться: бесполезно. Неловко, конечно, но он уже сделал свой выбор.       Следом летят штаны омеги, а грудь горит из-за быстро-быстро бьющегося сердца и поцелуев-бабочек, ежесекундно приходящихся то сюда, то туда. Это какое-то безумие, думает Юнги, но не сопротивляется, всё глубже и глубже погружаясь в пучину разврата и похоти. Формулировка немного не та, но суть понятна.       — Ты слишком красивый... — безнадёжно стонет Тэхён, отпрянув от желанного тела, опираясь на вытянутые руки.       А Юнги на него смотрит, мол, чего остановился, продолжай давай, но вместе с тем смущён немного комплиментом. Он подаётся вперёд, для того чтобы продолжить терзать чужие губы несмотря на то, что у самого они уже цвета спелой вишни, и кое-где образовались маленькие ранки от несдержанных укусов. Руки омеги тянутся к краю футболки младшего, неспешно её стягивая, обнажая поджарое юношеское тело.       Гулко сглатывая образовавшийся ком в горле, Мин проводит руками от резных ключиц до середины лёгкого пресса, и после обратно к груди, где часто бьётся чужое сердце. Это действительно очень приятно.       — Как котёнок, — в очередной раз не может обойтись без нежного комментария Тэхён.       — Ещё одно слово, и я откушу тебе язык, — куксится для вида Юн, но внутри всё равно теплеет, хотя куда уже больше.       — Злой маленький котёнок, — Ким лыбится и получает любовный укус в нос и приспущенные штаны.       Иронично изогнув бровь, Тэхён опрокидывает старшего обратно на кровать и переворачивает на живот, целуя между лопаток. А Юнги только рад: смотреть в лицо человеку, который медленно стягивает вниз бельё, обнажая нежную кожу, слишком для маленького и невинного омеги. Когда последний элемент одежды летит на пол, оба глубоко вздыхают.       Первые осторожные прикосновения к доселе нетронутой коже ягодиц ощущаются ледяным током, лижущим приятно, заставляя сжиматься внизу. А когда альфа достаточно грубо сжимает мягкие половинки… Юнги может поклясться, что видел звёзды. А ещё Мин прямо ощущает, как из колечка мышц стекает густая капля смазки, и, Боже правый, альфа её подхватывает и растирает по промежности, заставляя омегу жалобно заскулить и подбросить бёдра кверху. Наклонив голову вбок, Тэхён ещё пару раз проводит по колечку пальцами и слышит тихий сладкий стон.       — Неужели это действительно так приятно? — искренне удивляется Ким, но Юнги, вместо ответа, лишь подаётся бёдрами назад, желая вновь ощутить трение.       А потом Тэ на пробу давит пальцем, который, благодаря выделяющейся интенсивно смазке, проходит сразу на одну фалангу, а Юнги тут же сводит бёдра вместе, благодаря чему ягодицы поднимаются выше. Тэхён смекает и подкладывает под живот омеги подушку, продолжая аккуратно вводить палец внутрь горячего тела старшего.       — Тэ… — тихо проговаривает Юн, а голос его заметно дрожит.       — Что-то не так? Мне остановиться? — Юнги шипит что-то неразборчивое, вслепую находя его руку и переплетая пальцы.       — Уйдёшь сейчас — прибью потом, — омега поворачивается лицом к младшему, смотря блестящими глазами на альфу. — Просто дай мне немного времени осознать весь тот пиздец, что сейчас происходит, — и отворачивается назад, снова мягко подаваясь бёдрами назад. — Продолжай.       Тэхён смотрит на него как-то странно, а потом его губы растягиваются в улыбке, и продолжает мягко подготавливать сладкого хёна к дальнейшему действию. Вообще, Тэхён боялся, что сорвётся, что спермотоксикозный мозг не позволит нормально мыслить, и он сделает Юнги плохо, что тот его бояться начнёт. Но нет. Мин такой, что с ним инстинктивно хочется медленно и нежно, даже при желании больно нельзя.       Естественной смазки, конечно, не хватает, процесс немного неприятный, но нежные касания к чувствительной коже и влажные успокаивающие поцелуи вдоль позвоночника заставляют отвлечься от уже двух двигающихся внутри пальцев, позволяя отдаться лишь приятным ощущениям и странному трепету внутри (и нет, это сейчас не про охуенные-блядские длинные пальцы в нём). А когда пальцев становится уже три, и они вполне свободно двигаются, Тэхён останавливается, покидая тело Юнги.       — Тэхён-а? — омега вопросительно смотрит на младшего, а тот накрывает его губы своими, раздвигая руками ягодицы омеги.       Разработанная дырочка судорожно сокращается, так же как и пальцы на ногах поджимаются. А потом Юнги чувствует нечто горячее и плотное, упирающееся именно туда. Тэхён чуть поднимает чужие бёдра выше, и слегка толкается, заставляя омегу чуть-чуть всхлипнуть. Альфа убирает одну руку с ягодицы, и берёт миновскую ладонь в свою, а потом кусает за загривок, резко проталкиваясь на половину. И, наверное, только из-за этого из глаз Юнги не брызнули слёзы. Это действительно больно. Но альфа настолько нежен, что всё уходит на второй план.       — В порядке? — ласковый шёпот, но голос едва заметно дрожит.       Юнги молчаливо кивает и потихоньку начинает двигаться, подавая сигналы Тэхёну. А тот рычит тихо, с каждым разом погружаясь в горячее нутро всё дальше и дальше. А Юнги, кажется, начал понимать, почему некоторые так любят секс. Это немного грубоватое (но это из-за дефицита смазки) трение, нежные прикосновения рук и горячее дыхание, слившееся воедино… Слишком невероятно. Альфа начинает делать более размашистые движения, и Юнги стеночками чувствует каждый миллиметр крепкого члена, каждую выпирающую венку и начало головки, уже не стесняясь тихо мурлыкать от накатывающего удовольствия.       — Боже, перестань быть такой милашкой! — Тэхён внезапно выходит и переворачивает Юнги обратно на спину, вновь врываясь в горячее нутро, выцеловывая каждый миллиметр лица омеги. — Снова похож на котика… — и целует по-настоящему кошачью улыбку омеги.       Тело Мина с каждым новым толчком младшего прошибает разрядами тока, заставляя тело выгибаться дугой, всё ближе и ближе к телу любимого.       — Тэ-Тэ… ОХ ТЫ Ж БЛЯТЬ! — входная дверь резко захлопывается, но паре как-то похер на это.       Юнги хнычет куда-то Тэхёну в ключицы, цепляясь ладонями за широкие плечи, в то время как Ким поддерживает старшего под поясницей, несильно толкая себе на встречу. Мин чувствует, как член внутри дёргается, а собственные бёдра начинают дрожать.       У Тэхёна лицо крайне сосредоточенное, глаза прикрыты, а между красивыми бровями залегла морщинка. Волосы спутались, слегка загрязнились от пота, а губы так искушающе приоткрыты, что Юнги хотел бы целовать их вечно, если бы только мог подняться хоть на миллиметр. Но нет. Его не менее спутанные волосы разметались по подушке, а тело превратилось в мягкое желе, пластилин, с которым можно было делать всё что угодно.       — Юнги, я… — хрипит альфа, утыкаясь Мину в плечо.       — Я… Я тоже, — Юнги еле шевелит языком, он вообще сейчас мало что соображает: перед глазами одни сплошные звёздочки, а в ушах нарастает приятный гул.       А Тэхён вдруг резко покидает тело Юнги, и, обхватив два члена одной рукой, доводит обоих до разрядки, выбивающей из этого мира любовников, а Юнги так вообще уже далеко от этого мира с мириадами звёзд перед глазами и вакуумом в ушах.       В себя омега приходит лишь тогда, когда его забрызганный белой вязкой субстанцией живот нежно вытирает салфетками Тэхён, перебирая одной рукой отдельные прядки волос. Закончив вытирать старшего, Ким запрыгивает на кровать и укрывает обоих одеялом по самый нос. И сейчас они так комично и по-детски выглядят, будто это не они вовсе «кувыркались» до потери памяти.       Юнги прикрывает глаза и обвивает альфу словно коала: устал, сильно. А Тэхён шепчет что-то ласковое на ушко, пока старший не начинает проваливаться в сон.       — Ты же не уйдёшь утром? — из последних сил спрашивает Мин, с замиранием сердца ожидая ответа.       — Теперь никогда не уйду, — следует незамедлительный ответ.